Текст книги "Я - твой тренер, расслабься! (СИ)"

Автор книги: Лира Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 19. Аля

Я подала заявление об увольнении через месяц.

Я закончила четверть, закрыла журналы, провела школьные соревнования, где Илья неожиданно стал капитаном команды седьмых классов. Капитаном, господи. Тот самый Илья, который два месяца назад изображал травму пальца, лишь бы не брать мяч.

На соревнования пришёл Макс. Сел на последнем ряду, рядом со Светой, и вёл себя прилично.

Когда Илья подал решающий мяч, и команда выиграла, Макс вскочил первым.

– Да! – рявкнул так, что пятиклашки подпрыгнули.

Я свистнула.

– Егоров! Тише!

Он приложил руку к груди: виноват.

Илья сиял.

После игры подошёл ко мне, потный, счастливый.

– Алевтина Сергеевна, я нормально?

– Нормально? Смирнов, ты сегодня думал на площадке. Это редкость среди людей вообще.

– Это комплимент?

– Максимальный.

Он засмеялся.

– Я решил. Я буду ходить в секцию. И учиться нормально. Дядя сказал, если хочу быть тренером, надо знать анатомию, психологию и вообще не быть тупым.

– Дядя прав.

– Бесит, когда он прав.

– Понимаю.

Мы переглянулись и оба рассмеялись.

В тот день я поняла: школа дала мне не только усталость. Она дала Илью. Дала опыт. Дала понимание, что я могу быть тренером, а не просто бывшей спортсменкой, которую списали.

И всё равно пора было уходить.

Галина Петровна приняла заявление без удивления.

– В клуб Егорова? – спросила она.

– В спортивную секцию. Да.

– Вы понимаете, как это выглядит?

Я впервые не сжалась.

– Как профессиональный рост.

Она поджала губы.

– Желаю удачи.

– Спасибо.

И всё.

Никакого грома.

Только дверь, которую я закрыла за собой.

Новая секция открылась в августе.

Макс сделал всё так, как обещал. Договор через управляющего. Отдельный зал в одном из клубов, нормальное покрытие, сетка, мячи, медицинское сопровождение, группа для девочек-подростков и отдельная взрослая команда. На вывеске было написано:

«Женская волейбольная команда “Высота”. Тренер – Алевтина Сергеева.»

Я стояла перед этой вывеской и не могла дышать.

– Не нравится? – спросил Макс позади.

– Нравится.

– Тогда почему лицо такое, будто я опять кофе в школу принёс?

– Потому что страшно.

Он встал рядом. Не обнял при всех, хотя вокруг сновали сотрудники, монтажники и первые девчонки с родителями.

– Страшно, значит, живое.

– Теперь ты философ?

– Я встречаюсь с тренером. Приходится развиваться.

Я посмотрела на него.

– Встречаешься?

– А разве нет?

– Мы это обсуждали?

– Я боялся спугнуть.

– Егоров, ты целовал меня у подъезда, знакомил со своей сестрой, дал мне работу, но слово «встречаемся» сказать побоялся?

– Когда ты перечисляешь, звучит глупо.

– Так и есть.

Он улыбнулся, но в глазах была серьёзность.

– Аля, я хочу, чтобы мы были вместе. Официально, неофициально, как скажешь. Я хочу просыпаться и знать, что ты есть. Хочу спорить с тобой о волейболе, возить тебя к врачу, если ты сама согласишься, смотреть, как ты тренируешь девчонок. Хочу, чтобы Илья продолжал доставать нас обоих. Хочу много всего, но главное, хочу рядом.

– К врачу я сама запишусь.

– Это да?

– Это да, но к врачу я сама.

Он рассмеялся и наконец обнял меня.

На этот раз мне было плевать, кто смотрит.

Глава 20. Макс

Первую тренировку «Высоты» я смотрел из-за стекла.

Аля запретила мне заходить в зал.

– Ты будешь отвлекать девчонок, – сказала она.

– Девчонок?

– И меня.

– Вот это аргумент.

Поэтому я стоял в коридоре рядом с Ильёй, который уже официально помогал как младший ассистент: таскал мячи, ставил фишки, считал подачи. За лето он вытянулся, похудел, начал носить нормальные футболки и даже постригся. Света плакала над каждой его новой четвёркой так, будто он получил Нобелевку.

– Дядь, – сказал он, наблюдая, как Аля строит группу девочек. – Она крутая.

– Знаю.

– Нет, ты не так знаешь. Ты как мужик знаешь. А я как будущий тренер.

Я посмотрел на него.

– Будущий тренер, значит?

– Ну да. Или владелец клуба. Как ты. Только с волейболом. И чтобы тренеры получали нормально, а не как в школе.

– Хороший план.

– Я математику подтяну. Для бизнеса надо.

– Кто ты и что сделал с моим племянником?

– Алевтина Сергеевна сделала, – честно сказал он. Потом покосился на меня. – И ты чуть-чуть.

– Спасибо за щедрость.

За стеклом Аля свистнула.

– Илья! Мячи!

Он сорвался с места.

– Есть, тренер!

Я смотрел, как он бежит, и думал, что иногда судьба засовывает тебя в школьный коридор не для того, чтобы ты поставил кого-то на место.

А чтобы поставили тебя.

Вечером, когда первая тренировка закончилась, Аля вышла ко мне уставшая и сияющая.

– Ты была потрясающая.

Она прислонилась плечом к стене.

– Девчонки хорошие. Разные. Одна боится мяча, одна слишком умная, одна пришла потому, что мама заставила, но я её расколю. Взрослая группа тоже набирается. Макс, это... – Она запнулась. – Это моё. Спасибо.

– Ты сама.

Она посмотрела на меня с удивлением.

– Что?

– Ничего. Просто раньше ты бы сказал: «Я же говорил».

– Я расту.

– Не зазнавайся.

Я подошёл ближе.

– Можно поцеловать тренера после рабочего дня?

– Тренер подумает.

– Долго?

– Тренер устал и хочет хинкали.

– Это значит да?

– Это значит, сначала хинкали.

– Жестокая женщина.

– Сам выбрал.

– Лучший выбор.

Она улыбнулась, поднялась на носки и всё-таки поцеловала меня. Сладко.

Илья за спиной застонал:

– Фу, ну вы можете не при мне?

Аля отстранилась, смеясь.

– Смирнов, мячи досчитал?

– Да!

– Тогда не ной.

– Вы оба одинаковые, – пробормотал он.

Глава 21. Аля

Через полгода я уже не узнавала свою жизнь.

Утром шли тренировки подростковой группы. Двенадцать девочек от двенадцати до шестнадцати. Шумные, колючие, смешные, упрямые. Они спорили, плакали после неудачных подач, радовались первым победам и писали мне сообщения в час ночи: «Тренер, а если я боюсь принимать сильный мяч, я слабая?»

Я отвечала утром: «Нет. Ты живая. Будем работать».

Днём: методички, планы, консультации с врачом клуба. Да, я всё-таки записалась к нормальному ортопеду. Сама. Макс только молча сидел рядом в коридоре и делал вид, что не волнуется. Врач сказал, что при правильной нагрузке я могу играть любительски и тренировать без постоянной боли. Нужна программа укрепления, физиотерапия, режим.

Вечером были занятия во взрослой команде. Там были бухгалтер, парикмахер, молодая мама после декрета, бывшая баскетболистка и Марина. Она пришла в секцию, честно предупредив:

– Я поняла, что с Максимом Сергеевичем бесполезно, но волейбол мне понравился.

Я посмотрела на неё и сказала:

– Тогда работаем.

И мы работали.

С Максом мы тоже работали.

Над нами.

Это оказалось сложнее, чем любые нормативы.

Он всё ещё иногда пытался решать быстрее, чем я успевала сформулировать просьбу. Я всё ещё иногда закрывалась, когда мне было страшно. Мы ругались. Горячо, громко, с перепалками, в которых Илья однажды сказал:

– Я буду делать уроки в наушниках, потому что у вас тут сериал.

Ругались из-за мелочей и не мелочей.

Однажды Макс самовольно включил в расписание дополнительный рекламный день для моей секции.

– Чтобы набрать группу! – объяснял он.

– Это моя программа, а не твой маркетинговый проект!

– Я хотел помочь.

– Ты хотел контролировать.

– Неправда.

– Правда.

Мы орали в его кабинете двадцать минут. Потом он замолчал, сел, посмотрел на меня и сказал:

– Ты права. Я испугался, что проект не выстрелит, и начал рулить.

Вся злость сдулась.

– А я испугалась, что снова стану приложением к чьим-то решениям.

Он кивнул.

– Отменяю рекламный день. Согласуем заново.

– Спасибо.

– Но маркетинг всё равно нужен.

– Согласуем, Егоров.

– Есть, тренер.

Потом он поцеловал меня прямо посреди кабинета, и спор закончился так, что Илья, заглянувший за водой, мгновенно закрыл дверь:

– Я ничего не видел!

– Смирнов! – рявкнула я.

– Я уже ушёл!

Да, счастье было неудобным.

Но своим.

Весной «Высота» сыграла первый любительский турнир.

Мы не выиграли.

Заняли третье место из шести команд. Для дебюта почти чудо.

Мои девчонки ревели так, будто проиграли Олимпиаду. Я собрала их в круг.

– Так. Слушаем тренера. Мы заняли третье место. Это не провал. Это точка, от которой растём. Вы сегодня боролись за каждый мяч. Я вами горжусь.

– Правда? – спросила Лиза, та самая, которая боялась мяча.

– Правда. А теперь вытираем сопли и идём за медалями.

Глава 22. Макс

Я сделал предложение без ресторана и без дурацкого кольца в бокале.

Потому что Аля убила бы меня за кольцо в бокале. И за ресторан тоже.

Это случилось в пустом зале после турнира. Девчонки разошлись, Илья уехал со Светой, сотрудники закрывали клуб. Аля сидела на полу у сетки, босиком, с и мячом в руках.

– Устала? – спросил я.

– Счастлива.

Я сел рядом.

– Хороший день.

– Очень.

Она покрутила мяч.

– Знаешь, я раньше думала, что если не играю сама, значит, всё меньше. Как будто тренер – это утешительный приз. А сегодня смотрела на них и поняла: нет. Это не меньше. Просто иначе.

– Ты дала им то, что когда-то дали тебе.

– И то, чего мне не хватило.

Я достал из кармана маленькую коробку.

Она заметила и застыла.

– Макс.

– Без давления.

– Ты с коробкой говоришь «без давления»?

– Я стараюсь.

Она не смеялась. Смотрела испуганно.

Я открыл коробку. Простое кольцо. Белое золото, маленький камень. Ничего кричащего.

– Аля, я не хочу тебя купить, спасти или забрать в свою жизнь как трофей. Я хочу строить жизнь рядом с тобой. Ругаться о расписании. Болеть за твоих девчонок. Воспитывать Илью, хотя он уже думает, что умнее нас. Пить плохой кофе на турнирах и хороший в твоей грузинской кафешке. Я хочу, чтобы ты была моей семьёй. Не потому, что тебе это нужно, а потому что я без тебя уже не представляю свою.

Она молчала.

– Скажешь нет – я не исчезну. Скажешь подумать – буду ждать. Скажешь да – постараюсь не зазнаться.

Аля закрыла лицо ладонью.

– Ненавижу тебя.

– Это какой вариант?

– Тот, где я плачу.

Я выдохнул.

Она протянула руку.

– Да, Макс. Но если ты когда-нибудь попробуешь решить за меня, какую секцию открывать, я разведусь до свадьбы.

– Принято.

Я надел кольцо.

Она посмотрела на него, потом на меня.

– Красивое.

– Простое. Как ты любишь.

– Я не простая.

– Кольцо простое. Ты – катастрофа.

Она засмеялась сквозь слёзы и толкнула меня плечом.

Я поцеловал её в пустом зале. И думал, что лучшего места для начала нашей семьи быть не могло.

Дверь скрипнула.

– Блин! – раздался голос Ильи. – Я забыл рюкзак! Опять вы целуетесь!

Аля отстранилась и, не вытирая слёз, рявкнула:

– Смирнов, десять отжиманий за вторжение в личную жизнь тренера!

– Но я не ученик уже!

– Будешь спорить – двадцать!

Илья посмотрел на кольцо, раскрыл рот.

– Ого. Дядь Макс, ты что, сделал предложение?

– Да.

– И она согласилась?

– Как видишь.

Он секунду переваривал, потом расплылся в улыбке.

– Круто. Тогда можно я буду шафером? Или как это называется? И ещё, Алевтина Сергеевна, вы теперь типа моя тётя?

Аля моргнула.

Я заржал.

– Смирнов, – сказала она медленно. – Ещё одно слово, и будешь отжиматься до выпускного.

– Понял. Тётя Аля.

Он рванул к выходу раньше, чем она успела схватить мяч.

Мяч всё-таки полетел ему вслед, ударился о дверь и отскочил обратно.

– Хорошая подача, – сказал я.

– Я целилась.

– Знаю.

Она посмотрела на кольцо снова, потом на меня.

– Ты понимаешь, что теперь от меня не отделаешься?

– Тренер, я с первой встречи пытался не отделаться.

– Наглый.

Аля

К свадьбе мы, конечно, чуть не разругались насмерть.

Не из-за чувств. С чувствами как раз всё было подозрительно понятно: я влюбилась в Макса, он влюбился в меня, Илья делал вид, что ему противно, но при этом первым предложил составить таблицу гостей. Проблема началась там, где у всех нормальных людей начинается ад: ресторан, список родственников, ведущий, платье и вопрос, можно ли поставить у входа волейбольную сетку.

– Нельзя, – сказала я.

– Почему? – искренне удивился Макс. – Это символично.

– Символично будет, если я этой сеткой тебя задушу.

– Сильное заявление от невесты.

– Практичное.

Он хотел большой зал, много людей, свет, музыку, чтобы у меня был праздник, который ты заслужила. Я хотела маленькую церемонию, хачапури, наших близких и чтобы никто не заставлял меня танцевать посреди зала.

– Аля, – уговаривал он, – один раз в жизни.

– Вот именно. Я хочу запомнить свадьбу, а не пережить спецоперацию.

– Хорошо. Без танцев.

– И без ледяной скульптуры.

– Я даже не предлагал!

– Но думал.

Он виновато отвёл глаза.

– Совсем маленькую.

В итоге нас спасла Света. Она пришла с блокнотом, посмотрела на нас, как на двух подростков, которых оставили без присмотра, и сказала:

– Так. Макс, ты хочешь доказать любовь бюджетом. Аля, ты хочешь доказать независимость отказом от всего. Оба успокойтесь. Делаем нормальную свадьбу: красиво, но без цирка.

Я посмотрела на Макса.

Он посмотрел на меня.

– Твоя сестра страшная женщина, – сказала я.

– Я с детства знаю.

Света победила за сорок минут. Список гостей сократила вдвое, ресторан выбрала не самый дорогой, но уютный, ведущего велела взять такого, который не орёт в микрофон, а платье...

С платьем было сложнее.

Я думала, что мне всё равно. Честно. Платье и платье. Белое, удобное, чтобы не упасть. Но когда в салоне на меня надели первое, с жёстким корсетом и юбкой, в которой можно было спрятать весь седьмой «А», я посмотрела в зеркало и чуть не расплакалась.

Не от счастья.

От ужаса.

– Я как торт, – сказала я.

Света подавилась смехом.

– Немного.

– Снимайте.

Второе было лучше. Третье почти. Четвёртое – простое, с мягкой тканью, открытыми плечами и разрезом, в котором я могла нормально идти, а при необходимости и дать по мячу. Я вышла из примерочной и увидела, как Света прикрыла рот ладонью.

– Что? – испугалась я.

– Ничего. Просто Макс умрёт.

– Это хорошо или плохо?

– Для него – риск. Для нас это обалдеть как красиво.

За неделю до свадьбы Илья пришёл ко мне в зал после тренировки и долго топтался у сетки.

– Смирнов, – сказала я, собирая фишки. – Либо говори, либо помогай молча. Третьего не дано.

– Я речь написал.

– Какую речь?

– На свадьбу. Ну, вдруг дадут микрофон.

Я напряглась.

– Кто тебе даст микрофон?

– Мама сказала, что можно коротко.

– Господи.

– Не бойтесь, я без кринжа. Почти.

Он достал сложенный лист. Я хотела пошутить, но увидела, как он волнуется, и замолчала.

– Прочитать? – спросил.

– Давай.

Он кашлянул.

– «Когда моя мама попросила дядю Макса сходить в школу, я думал, что он просто поругается с учительницей, а мне исправят оценку. В итоге оценку мне пришлось исправлять самому, дядя Макс влюбился, а Алевтина Сергеевна научила меня, что сильным быть – это не понтоваться, а работать...»

Он запнулся.

– Дальше сопливо.

– Читай.

– «Спасибо вам обоим, что не дали мне остаться клушей. И спасибо, что показали: семья – это когда тебя не тащат силой, а идут рядом и всё равно не дают сдаться».

Я стояла с фишками в руках и не могла говорить.

– Плохо? – спросил Илья.

– Нет, – сказала я хрипло. – Очень хорошо.

– Только не плачьте. Дядя Макс сказал, если вы заплачете до свадьбы, он нервничать начнёт.

– Передай дяде Максу, что он уже может начинать.

Илья улыбнулся.

– Можно я вас обниму? Только быстро. А то странно.

Я сама шагнула к нему и обняла. Он уже был выше меня, костлявый, неловкий, пахнущий подростковым дезодорантом.

– Ты не клуша, Илья, – сказала я тихо. – Ты хороший парень.

– Я знаю, – буркнул он, но голос дрогнул. – Вы же тренер. Вы фигню не скажете.

– Бывает, говорю.

– Уже меньше.

Вот за это он получил лёгкий подзатыльник.

Эпилог. Илья

Я раньше думал, что взрослые всё знают.

Потом понял, что нифига они не знают.

Они просто делают вид увереннее.

Дядя Макс, например, может провести переговоры на миллион, уложить здорового мужика на татами и открыть клуб, но при этом полчаса выбирать рубашку, если идёт к Алевтине Сергеевне. А сама Алевтина Сергеевна может построить двадцать девчонок одним свистком, но краснеет, когда дядя Макс называет её «моя тренерша».

Кстати, за «тренершу» она кидает в него мячом.

В меня тоже иногда.

Но я заслуживаю не всегда.

Сейчас я учусь в восьмом. По физре у меня пять. По математике четыре. По английскому тоже почти четыре, если не считать одного провального диктанта, о котором мы не говорим. Я хожу в клуб три раза в неделю. Помогаю в «Высоте», таскаю мячи и веду таблицы результатов. Дядя говорит, что если я хочу когда-нибудь управлять секцией, надо понимать не только спорт, но и цифры.

Алевтина Сергеевна говорит, что если я хочу быть тренером, надо сначала научиться слушать людей.

Сложно.

Но я стараюсь.

На их свадьбе я всё-таки был шафером. Ну, почти. Мне доверили кольца, и я их не потерял, хотя дядя Макс проверял каждые пять минут. Девчонки из «Высоты» сделали коридор из мячей, потому что нормальные люди бросают лепестки, а наши – волейбольные мячи, подписанные пожеланиями.

Когда Алевтина Сергеевна шла к дяде, он выглядел так, будто сейчас упадёт в обморок.

Я ему шепнул:

– Ниже стойка, Егоров.

Он чуть не заржал.

Она услышала и улыбнулась.

После церемонии я подошёл к ней.

– Алевтина Сергеевна, – сказал я.

– Илья, мы теперь вроде как родственники. Можно Аля.

Я подумал.

– Не могу. Вы меня слишком много гоняли.

– Тогда тренер.

– Тренер, – согласился я. – Спасибо, что тогда не поставили мне просто тройку и не забыли.

Она посмотрела на меня внимательно.

– Спасибо, что перестал быть клушей.

– Эй!

– Шучу. Ты стал спортсменом.

Мне было приятно. Очень. Но я сделал вид, что нормально.

Дядя Макс подошёл, обнял её за талию.

– Что обсуждаем?

– Твоего племянника, – сказала она. – Он вырос.

– Не зазнавайся, – сказал дядя мне.

– Сам не зазнавайся. Ты женился на моём тренере.

– На моей жене.

– На нашем тренере, – поправила Аля.

Мы оба посмотрели на неё.

Она пожала плечами:

– Что? Команда есть команда.

И я подумал, что это, наверное, и есть семья.

Когда тебя гоняют, ругают, заставляют учиться, смеются над тобой, кидают мячом, но всё равно держат рядом. Когда кто-то верит, что ты можешь больше, чем сам думаешь. Когда взрослые ошибаются, извиняются и потом всё равно стараются.

Я не знаю, стану ли тренером.

Может, владельцем клуба.

Может, кем-то ещё.

Бонус. Макс

Через год после того самого родительского собрания я снова стоял у школы № 46.

Только теперь не с намерением уничтожить злую физручку. Во-первых, машину я поставил нормально. Во-вторых, злая физручка была моей женой. В-третьих, если бы я попытался кого-то уничтожить, она уничтожила бы меня первым же свистком.

Илья выходил из школы с табелем в руках. Шёл нарочито спокойно, но я видел: гордится. Подростки вообще странные существа. Им легче признаться в преступлении, чем в том, что они счастливы.

– Ну? – спросил я.

Он протянул табель.

Физкультура – пять. Математика – четыре. Английский – четыре. Русский – четыре. Ни одной тройки.

Я смотрел на цифры и чувствовал себя так, будто мой клуб только что выиграл международную франшизу.

– Нормально, – сказал я.

Илья возмущённо вскинул голову.

– Нормально?!

– Очень нормально.

– Дядь!

Я не выдержал, притянул его к себе и обнял. Он для вида сопротивлялся ровно две секунды, потом обнял в ответ.

– Горжусь тобой, – сказал я.

– Скажешь маме?

– Она уже знает. У тебя электронный дневник, гений.

– Блин.

Из ворот вышла Аля. В лёгком пальто, с сумкой через плечо. Она сегодня приходила в школу по приглашению: проводила мастер-класс для девочек. Ушла из системы, но не хлопнула дверью.

– Что у нас? – спросила она.

Илья сунул ей табель.

– Смирнов, – сказала наконец. – Зачёт.

– И всё?

– Хочешь речь?

– Нет, спасибо.

– Тогда зачёт. И сегодня на тренировке ты показываешь младшим разминку.

– Почему я?

– Потому что будущий тренер должен привыкать к ответственности.

Илья расправил плечи так.

– Ладно. Покажу.

Он побежал вперёд, к машине, а мы с Алей остались на тротуаре.

– Помнишь, как ты сюда пришёл? – спросила она.

– Я был грозен.

– Ты был невыносим.

– Зато красив.

– Спорно.

– Ты тогда на меня смотрела.

– Я оценивала угрозу.

– Ниже пояса?

– Егоров.

Я рассмеялся, а она ткнула меня локтем в бок.

– Спасибо, – сказал я.

– За что?

– За Илью. За меня. За то, что не дала мне купить решение там, где надо было просто вырасти.

– А тебе спасибо за то, что не дал мне спрятаться за злостью.

– Команда?

– Команда.

Я взял её за руку. На пальце блеснуло кольцо. У ворот школы шумели дети, в машине Илья уже что-то горячо объяснял Свете по телефону, впереди был клуб, тренировка, ужин, обычная жизнь.

Обычная, и лучшая из всех, что у меня были.

– Поехали домой, тренер? – спросил я.