Текст книги "Я - твой тренер, расслабься! (СИ)"

Автор книги: Лира Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Лира Князева
Я – твой тренер, расслабься!

Глава 1. Макс

Я ненавижу школу.

Нет, не в том смысле, что в детстве меня заставляли учить таблицу умножения ремнём. С этим у меня, слава богу, всё было в порядке. Я ненавижу школу как систему, как место, где взрослые люди с горящими глазами за копейки пытаются объяснить чужому оболтусу, что дважды два – четыре, а тот в ответ рисует неприличные картинки на полях тетради.

В моём бизнесе всё проще: не хочешь работать – иди на..й. Найду другого.

В школе же этот номер не проходит.

Особенно, когда оболтус твой родной племянник, а его мать, твоя сестра, звонит тебе в самый разгар переговоров с партнёрами из Китая и орёт в трубку так, что переводчик едва ли непадает со стула.

– Макс! Ты представляешь, что эта стерва сделала?!

Я отодвинул ноутбук, жестом остановил презентацию и вышел в коридор своего офиса. Стеклянные стены, вид на Москва-Сити, внизу копошатся маленькие люди. Здесь я чувствую себя богом. Но только не в этот момент.

– Привет, Свет. Кто конкретно стерва и что она сделала? Сначала успокойся, потом говори.

– Илюша, – всхлипнула она. Я закатил глаза. Сын сестры, Илья, тринадцати лет от роду, был главной головной болью нашей семьи. Не наркоман, не хулиган, просто абсолютный, клинический лентяй. Единственный семиклассник в Москве, который смог бы получить двойку по физкультуре. Да-да. По предмету, где достаточно просто не умереть во время бега.

– Что с Илюшей? Выгнали из школы? Сожрал чью-то сменку?

– Хуже! – сестра перешла на подвывание. – У него за четверть три балла по физ-ре! Тройка, Макс! По физкультуре! И эта... эта училка сказала ему, что он клуша!

Я замер.

Клуша?

Кто вообще в двадцать первом веке говорит «клуша»?

– Слушай, Света, – я потёр переносицу, стараясь сохранять спокойствие. – Тройка – это не двойка. Допустим, ребёнок не сдал норматив. Что такого?

– Ты не понимаешь! Она сказала это при всём классе! Он пришёл, заперся в комнате и теперь отказывается выходить на улицу! Завтра родительское собрание, и я не могу туда пойти, у меня отчёт в банке! Ты должен пойти!

– Я? На родительское собрание в седьмой класс? – я усмехнулся. – Светик, ты издеваешься? Как, по-твоему, я буду выглядеть среди мамаш?

– Ты его крёстный! – отрезала сестра. – И вообще, ты всегда говорил, что мы – семья, и ты поможешь в любой ситуации. Вот ситуация: твой крестник унижен злобной физручкой. Иди и поставь эту тётку на место!

Я молчал три секунды. Потом спросил:

– Как её зовут?

– Алевтина Сергеевна. Но ты зови её просто «уважаемая женщина, которая сейчас пожалеет, что родилась».

Я повесил трубку, открыл график на телефоне. Завтра, восемнадцать тридцать, родительское собрание в школе № 46. Чёрт с ним. Пойду. В конце концов, я десять лет занимался ММА, у меня второй дан по дзюдо и сеть фитнес-клубов по всему ЦАО. Я кому угодно могу объяснить, что такое настоящий спорт.

Мой секретарь Леночка, которая подслушала разговор, робко спросила из двери:

– Макс Сергеич, может, лучше отправить туда юриста? Или психолога?

– Лена, – я надел пиджак, – когда нужно точечно уничтожить училку, которая испортила настроение моей сестре, психолог не нужен. Нужен я.

Она вздохнула и убралась с глаз долой.

На следующий день в половине седьмого вечера я припарковал свой джип прямо напротив школьных ворот, под знаком «Остановка запрещена». Пусть только попробуют эвакуировать. Я вышел, поправил галстук, оценил обстановку.

Школа как школа. Советское панельное здание, обшарпанное крыльцо, запах хлорки, видимо недавно мыли пол. Из динамика нудил подростковый голос: «Добрый вечер, уважаемые родители, пройдите в актовый зал».

Внутри было душно. Мамаши стайками перешёптывались, поглядывая на меня с опаской. Я не вписывался в их пейзаж, но мне было плевать. Мне хотелось сначала переговорить с училкой, а в актовом зале я сидеть не собираюсь. Я шёл по коридору, сверяясь с табличками на дверях: 7 «Б», второй этаж, кабинет № 12.

Нашел нужный кабинет, толкнул дверь и вошёл.

И остолбенел.

Вернее, сначала я вошёл, окинул взглядом пустой класс, и только потом услышал шаги за спиной. Обернулся. И потом остолбенел.

В дверях стояла она.

ока я собирал мозги, которые в панике разбежались по углам черепной коробки, мой организм уже принял самостоятельное решение. Ниже пояса случилось то, что в приличном обществе называют физиологической реакцией мужского организма на визуальный стимул.

Потому что злобная физручка оказалась той ещё физручкой.

Молодая, лет двадцати пяти. Каштановые волосы собраны в тугой пучок, но пара непослушных прядей падала на лицо. Она смотрела на меня вопросительно своими темно-зелёными глазами. Черный спортивный костюм сидел так, будто она родилась в нем.

И эти ноги… боже, какие ноги. И это я её ещё без штанов не видел!

Я чуть не забыл, что пришёл сюда говорить о несправедливо выставленной оценке.

– Здравствуйте, – сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. – Вы к кому?

– К вам, – выдавил я. – Вы Алевтина Сергеевна? Учитель физкультуры?

Она чуть наклонила голову, и прядь волос упала ей на глаз. Я проследил за этим движением.

– Да. А вы…?

– Егоров Макс Сергеевич, – я собрал остатки достоинства в кулак и шагнул вперёд. – Я дядя Ильи Смирнова. Ученика вашего класса. У меня есть разговор.

Алевтина Сергеевна, чёрт, какое длинное имя, вошла в класс, прошла мимо меня так близко, что я уловил запах мятной жвачки и дешёвого, но отчего-то сводящего с ума шампуня. Плюхнулась на учительский стул, закинула ногу на ногу.

– Смирнов, – протянула она. – Илья. Ленивый, печальный, весёлый только тогда, когда кто-то падает. Ваш племянник?

– Крёстный племянник. Это не меняет сути. Моя сестра жалуется, что вы оскорбили мальчика, назвали его… клушей. А также поставили ему тройку за четверть, которая выбивает его из рейтинга для поступления в профильный класс.

Она усмехнулась.

– Во-первых, «клуша» – это не оскорбление, а констатация факта. Ваш племянник бегает сто метров за семнадцать секунд, отжимается два раза и не может подать мяч в волейболе так, чтобы он перелетел через сетку. Я работаю в школе, – она поджала губы, словно проглотила следующую фразу, которая, вероятно, была не педагогичной. – И я сдерживаю себя, вы уж простите. Но терпеть вашего родственника, который на моих уроках играет в телефон и делает вид, что сломал палец выше моих сил.

– Во-вторых, – она встала, и я понял, что совершил ошибку. Она была невысокой, метр шестьдесят пять против моих ста восьмидесяти двух, но энергия от неё шла такая, будто она была великаном в миниатюре. – Тройка – это честная оценка за честную работу. Если бы он хотя бы пытался, я бы натянула четвёрку. Но он не пытается. И я не собираюсь раздавать пятёрки за красивые глаза его дяди. Какие бы красивые глаза ни были.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

Зависла на секунду дольше, чем нужно.

Я моргнул.

– Вы мне льстите, – сказал я. – Но я пришёл не комплиментами обмениваться. Я требую пересмотра оценки. Давайте нормативы заново сдадим. Я лично проконтролирую подготовку.

– Ах, лично? – она скрестила руки на груди. – И кто же вы такой, чтобы проконтролировать спортивную подготовку?

Вот тут меня понесло, конечно.

– Я мастер спорта по дзюдо, кандидат в мастера по ММА, владелец сети клубов «Kolizey Fitness», – я перечислил это ледяным тоном. – Так что, Алевтина Сергеевна, я знаю о физической культуре немного больше, чем жмяканье на бицепс.

Она сделала шаг ко мне.

Сантиметров десять оставалось до того, как наши тела соприкоснутся.

– Ах, борец, да? – её голос упал на полтона. – Тогда тем более. Если ты такой крутой, то сам-то, Макс Сергеевич, давно нормативы сдавал? Или только понты за деньги продаёшь?

Я почувствовал, как у меня каменеют не только мышцы пресса.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Ниже пояса разворачивалась настоящая трагедия. Слава богу, я стоял к ней вполоборота и стол учительский прикрывал грехопадение.

– Я предлагаю, – начал я, – встретиться на нейтральной территории. Вы мне покажете, в чём именно слаб ваш ученик. Я вам покажу, что его дядя может сделать, чтобы это исправить.

Она фыркнула.

– Вы хотите записаться ко мне на тренировки, да? Прямо сейчас, в кабинете классного руководителя, предлагаете мне фитнес-консультацию?

– Нет, – соврал я, хотя в глубине души уже строил планы. – Я хочу заключить пари. Если Илья пересдаст нормативы хотя бы на твёрдую тройку, вы публично извиняетесь перед ним. Если нет, я угощаю вас ужином в любом ресторане, который вы выберете, и больше никогда не вмешиваюсь в школьные дела.

Она замерла.

Глаза её сузились.

Я понял, что совершил вторую ошибку. Блядь. Зачем я про ужин сказал?

– Вы такой самоуверенный. Такой… наглый.

– Я такой, какой есть.

Она протянула руку.

– Идёт. Только ужин в «Сапсане». Это самый дорогой ресторан в городе. Если вы проиграете, я вас разорю на этом ужине, Макс Сергеевич.

Я пожал её ладонь.

– Договорились.

И вышел из класса.

Сам удивляюсь, что такое сейчас произошло?

Эта «злобная физручка» только что поставила мне самый высокий балл по мужскому желанию, и я не имел ни малейшего понятия, что с этим делать.

В машине я посидел пять минут, уставившись на свои руки.

Потом набрал номер сестры.

– Света, – сказал я. – Твой сын будет сдавать нормативы на четвёрку. Я лично за это отвечаю.

– О, Макс, спасибо! Ты с ней поговорил? Она была грубой?

– Была. Она была очень грубой. И очень… убедительной.

– В смысле?

– В том смысле, что завтра я иду к ней на тренировку по волейболу. В качестве подопытного кролика. Или лося. – Я поправил зеркало заднего вида, увидел свои глаза. – Свет, она красивая.

– Что?! – сестра взвизгнула. – Ты что, хочешь…?

– Я хочу, чтобы Илья сдал норматив, – оборвал я. – Всё остальное не твоё дело.

Я сбросил звонок, завёл мотор и вдавил педаль газа в пол, вылетая с парковки.

Школа № 46 осталась позади, но внутри меня горел огонь, который не потушит ни один пожарный расчёт.

Алевтина Сергеевна.

Клуша.

Богиня волейбола.

Похоже, этот май будет самым интересным в моей жизни.

– Племянник, – сказал я себе под нос, лихача на повороте. – Спасибо тебе, оболтус. Только не знаю ещё, благодарить или душить.

Глава 2. Аля

После того, как этот накачанный мудак вылетел из моего кабинета, я просидела за столом ровно две минуты, глядя в одну точку.

Егоров Макс Сергеевич.

Крёстный дядя ленивого Ильи, владелец сети фитнес-клубов, мастер спорта по дзюдо.

Презентовал себя, конечно. Не абы какой мужик… А вон какой!

И смотрел на меня так, будто я была не учителем физкультуры, а последним куском мяса в мясном отделе перед закрытием.

Я ударила ладонью по столу.

– Писец, – прошептала я.

Вот за что я ненавидела таких, как он. Уверенных, богатых, накачанных самцов, которые привыкли получать всё, что хотят. Которые думают, что весь мир крутится вокруг их амебного «хочу».

Но хуже всего было другое.

Я заметила, как он реагировал на меня.

Я не слепая. Я видела, как дёрнулся его кадык, когда я прошла мимо. Как он незаметно переставил ногу, чтобы прикрыть то, что происходило у него в брюках.

Типичный альфа-самец. Хочу всё, что движется

– Алевтина Сергеевна, – заглянула в дверь завуч. – Кто это был? Такой видный мужчина...

– Родитель, – отрезала я. – Вернее, дядя Смирнова Ильи. Приходил разбираться по поводу оценки.

– И кто у нас дядя Смирнова? Сразу видно не простой человек.

– Он хочет, чтобы его племяннику завысили балл, – я встала, схватила сумку. – Пересдаст и получит честную оценку.

Общешкольное собрание состоялось в актовом зале. Я устроилась за спинами родителей и занималась выставлением отметок в электронном журнале с телефона. От моего класса пришла одна мама, мы перекинулись с ней парой слов после собрания и я покинула здание быстрее, чем Илья Смирнов пробегает стометровку, иными словами, крайне неторопливо, и с явным неудовольствием.

Домой я шла пешком. Снимала квартиру в двадцати минутах ходьбы, потому что зарплата учителя это не про личные авто и не про ужины в «Сапсане».

Колено еще вдобавок ныло. Чёртово колено.

Несколько лет назад я была одной из самых перспективных юниорок в сборной по волейболу. Тренеры хвалили меня за подачу и пророчили большое будущее: «Аля, ты как Гамова». Но затем случилось несчастье. На тренировке я получила разрыв крестообразных связок. Последовала операция, и полгода ушло на восстановление.

Врач сказал: «Забудь про профессиональный спорт, милая. Ты можешь бегать, прыгать, но на уровне сборной, извини. Колено не выдержит нагрузки».

Я не забыла о спорте.

Пошла в педагогический экстерном на заочное. Закончила. Устроилась в эту чёртову школу, потому что рядом с домом и потому что больше никто не брал без опыта.

И теперь я, бывший кандидат в мастера спорта международного класса, тренирую взрослую волейбольную группу по вечерам, по утрам вынуждена учить школьников правильно держать мяч.

А чей-то дядя в дорогом костюме приходит и указывает мне, как ставить оценки. Да у меня чуть крышу не снесло от его слов.

– «Клуша», – повторила я вслух, заходя в подъезд. – Ну да, клуша. Потому что он на уроке сидел в телефоне и делал вид, что подавился слюной, лишь бы не бегать.

Я поднялась на пятый этаж по лестнице, зашла к себе.

Рядом с кроватью лежал волейбольный мяч. Потрёпанный, с автографами моей бывшей команды. Я взяла его, покрутила.

– Что делать, Чип? – спросила я у мяча. – Ты бы видел этого быка? Он же придёт. Он записался ко мне на тренировки, этот придурок. И будет пялиться. А я должна буду делать вид, что не замечаю.

Мячи вообще не дают советов, в этом их проблема.

Значит, Макс Егоров. Я ввела его имя в поисковик, и оказалось, что в интернете о нём много информации.

Ему тридцать лет. Он мускулистый и дерзкий. Его взгляд был настолько нахальным, что я буквально кожей чувствовала, что если бы не рамки школы и не эти стены, он бы уже занимался со мной тем, что не предусмотрено контрактом учителя.

Я провела ладонями по лицу.

– Нет. Нет, Аля. Ты – педагог. Ты – взрослый человек. Ты не поведёшься на этого.

Глава 3. Аля

Я была уверена, что он появится. Он позвонил и записался в мою взрослую команду по волейболу. Администратор ДК, где мы арендовали зал, сообщила мне об этом, едва я переступила порог:

– Там какой-то Егоров, он очень настойчивый. Говорит, что вы его ждете.

В шесть вечера я была уже в форме. Переоделась в чёрные шорты, белую майку, волосы затянула в высокий хвост. На колене мой неизменный ортез. Я его всегда надевала на тренировки, чтобы не усугубить.

В шесть пятнадцать он вошёл.

И зал будто стал теснее.

Егоров был в футболке, которая обтягивала каждый миллиметр его грудных мышц, и в чёрных тайтах, которые оставляли простор для фантазии ровно настолько, чтобы я начала залипать на его квадрицепсы.

Он огляделся, хмыкнул, дескать, что за сарай, а потом увидел меня.

И замер.

Я стояла с мячом в руках.

– Егоров, – сказала я громко, чтобы слышали остальные члены группы. – На разминку. Два круга по залу, затем выпады, затем суставная гимнастика. Догоняйте.

Он усмехнулся.

Скинул олимпийку, и я увидела его руки.

Господи, за что мне это?

– Бегом, Егоров! – рявкнула я.

Чёрт, он был физически прекрасен.

Он пробежал мимо меня, и ветерком потянуло запахом хорошего парфюма и тестостерона.

Я зажмурилась на секунду.

– А теперь выпады, – скомандовала я. – Егоров, вы покажете остальным, как правильно. Я смотрю.

Он глянул на меня через плечо. И весь его взгляд словно говорил: «Я знаю, что ты смотришь не только на технику».

Начал выпады. Да, хорош…

– Неплохо, – бросила я.

– Спасибо, тренер, – он улыбнулся во все тридцать два.

– Переходим к волейболу. Работаем в парах. Егоров – со мной.

Вот это была моя ошибка.

Я подала ему мяч. Он принял по-любительски. Мяч улетел в сторону.

– Ты же мастер спорта? – не удержалась я.

– По дзюдо, – напомнил он. – Там мячей нет. Но есть люди, которых я укладываю на лопатки.

– Еще раз. – Подала мяч, он поймал мяч, глядя на меня.

Вернее на мои ноги, как я подпрыгиваю в подаче.

И в какой-то момент, когда я резко присела, чтобы принять сложный мяч, моя майка задралась, открыв полоску живота.

Он уставился на мой живот..

– Слюни подбираем, – я подошла отобрать у него мяч. – Играем!

До конца тренировки он был идеальным учеником. Делал всё, что я говорю. Ни одного лишнего слова или косого взгляда.

Но когда мы закончили, и остальные участники ушли в раздевалку, оживленно обсуждая игру, он подошёл ко мне. Я вытирала полотенцем лицо.

– Ты злишься на меня, – сказал он.

– Я не злюсь. Я – ваш тренер. И вы для меня как и все остальные, – соврала я, честно глядя ему в глаза. Пусть не придумывает там себе ничего.

– Врёшь, – он сделал шаг вперёд. Я отступила, спиной упёрлась в стену. – Я вижу, как ты смотришь на меня, Алевтина.

– Сергеевна, – поправила я, задрав подбородок… – И никак я не смотрю.

– Смотришь, – он наклонился, уперев руку в стену рядом с моей головой. – И я смотрю.

– Если ты сейчас не отойдёшь, – прошипела я, – я ударю тебя свистком по лицу и напишу заявление в полицию о домогательствах.

Он улыбнулся. Не нагло, а как-то... удивлённо. Словно сам не ожидал от себя такого.

– Не ударишь, – сказал он. – Ты – хороший человек. Может и вредная, но хорошая.

И отступил ровно на секунду до того, как я собиралась уже оставить след свистка на его самодовольном лице.

– Повезло тебе, Егоров, – выдохнула я. – А теперь вали отсюда. В следующую среду приходи, если смелый. Научу тебя подавать.

Раз уж он не удосуживается на «вы», то я и ему «потыкаю».

– Приду, – он уже шёл к выходу, но обернулся. – И плевать мне на волейбол.

– А на что тебе не плевать? – спросила я в спину.

Он не ответил.

Кинула мяч в стену. Он отскочил, и я поймала его, как в старые добрые времена, когда я была не физруком, а надеждой сборной.

– Ладно, – сказала вслух. – Посмотрим, кто кого перетренирует.

Глава 4. Макс

Я вышел из спортзала в состоянии шока от самого себя. Ни разу меня еще не перло так от девушки.

Нет, серьёзно. Я поднимал штангу весом под двести, выходил в октагон против бывшего чемпиона Европы, управляю бизнесом с оборотом под миллиард, и только что сбежал от обычной училки физкультуры, чувствуя себя нашкодившим псом.

Потому что ещё секунда, и я бы её поцеловал.

А она бы меня точно ударила свистком. У неё был такой взгляд: «Только попробуй, козёл, и ты узнаешь, откуда у меня чёрный пояс по самбо». Хотя я не проверял, есть ли у неё пояс. Вру, проверил бы, если б она дала.

Сев в машину, я не завёл мотор. Просто сидел, уставившись в тёмное окно ДК, и прокручивал в голове каждую секунду тренировки.

Как она прыгала на подаче. Как короткая майка задиралась, открывая полоску живота с едва заметной родинкой слева. Как она командовала: «Ниже спину, Егоров!», и голос срывался на хрип.

Достал телефон. Семь пропущенных от Светы, три от партнёра по бизнесу, два от Леночки. Все игнорирую.

Вместо этого я открыл браузер и вбил: «Алевтина Сергеевна волейбол Москва».

Выдало страницу ДК «Орион» с расписанием. Ничего личного не нашел, тогда полез в запретные глубины группу школы № 46 в соцсети. Среди фотографий я нашёл её на групповом фото. Она стояла с краю, в строгом чёрном платье, волосы распущены. На лице вежливая, казённая улыбка, но глаза… глаза смотрели так, будто она уже придумала, кого из этих коллег закопает первой.

Заскриншотил себе ее.

– Так, – сказал я себе жёстко. – Вернёмся к исходной задаче. Племянник. Оценка. Нормативы. Всё остальное – это приятный бонус.

Сестра жила в Химках, в новой высотке, которую я помог ей купить после развода с мужем-алкоголиком. На звонок в дверь открыл Илья собственной персоной. Лохматый, в кофте с анимэшным персонажем, с телефоном в руке.

– Здарова, дядь Макс, – буркнул он и попытался улизнуть обратно в комнату.

– Стоять, – я схватил его за капюшон. – Поговорить надо.

– О чём?

– О твоей училке.

Лицо парня мгновенно изменилось. Стало заинтересованно-испуганным.

– А что с ней?

– С ней ничего. Пока что. А вот с тобой, Илья, сейчас будет разговор. Проходи на кухню, садись.

Мы сели за стол, пока Света возилась у плиты.

– Илья, – начал я спокойно. – Твоя учительница физкультуры, Алевтина Сергеевна, сказала, что ты не сдаёшь нормативы. Что ты бегаешь медленно, отжимаешься два раза и не можешь подать мяч. Это правда?

Он пожал плечами.

– Ну… физра – это же не биология. Кому она нужна?

– Мне нужна, – сказал я. – Твоей матери нужна. И тебе самому, если ты хочешь в хороший лицей.

– Я хочу в IT-класс, – буркнул он. – Там физра не главное.

– Там физра – это галочка. И если у тебя тройка за четверть, эту галочку не поставят.

Он замолчал, уставившись в стол.

– Слушай сюда, – я наклонился к нему. – Я буду тебя тренировать. Два раза в неделю после школы. Мы начнём с нуля: бег, отжимания пресс, потом волейбол. Через месяц ты пересдашь нормативы. Не на тройку – на пятёрку. Понял?

Илья вскинул голову. В глазах появился испуг, а потом он нагло усмехнулся.

– А ты сам-то умеешь? – спросил он. – Ты же старый уже.

– Мне тридцать, оболтус. Я в твоём возрасте в сборную области по дзюдо ходил. Так что да, умею.

– А ты знаешь, что наша Алевтина Сергеевна бывшая профессионалка? – вдруг сказал Илья. – У неё колено сломано, но она в молодости была крутая

В молодости, м-да… Этот шкет вообще в курсе, что она и сейчас молода?

– Откуда ты знаешь?

– А все знают. Она сама рассказывала на уроке, когда мы тему «Травматизм в спорте» проходили. И ещё у неё куча наград, она их в шкафу держит.

– Ладно, – я встал. – Завтра в семь утра я за тобой заезжаю. Первая тренировка. Спортивную форму приготовь. И телефон оставишь дома.

– Не-е-е, – заныл Илья.

– Не ной, клуша, – вырвалось у меня.

– Дядь Макс, а ты только что точь-в-точь как она сказал. То же слово.

– Иди, спать готовься, – буркнул я и вышел из кухни.

В коридоре меня перехватила Света. Сестра смотрела на меня с подозрением.

– Макс, что происходит? Ты какой-то странный. Ты сегодня даже чай не пил.

– Не хочу чай.

– Ты всегда хочешь чай. С тремя ложками сахара.

– Света, отстань. У меня всё нормально. Я просто хочу помочь Илье.

– Помочь или уложить в койку эту училку? – сестра прищурилась. – Ты мне по телефону сказал, что она красивая.

– Я сказал, что она… – я запнулся. – Ладно. Да, она красивая. Это не мешает мне тренировать твоего сына.

– Макс, – Света взяла меня за руку. – Ты мой старший брат, я тебя люблю. Но ты всегда бросался на женщин, которые… эмм, как бы легче выразиться, сложные. А эта вообще училка. Она не из твоей песочницы. У неё, наверное, нет денег, живёт в съёмной халупе, и у неё травма колена.

– Откуда ты знаешь про колено?

– Илья сказал. У них весь класс это обсуждает. Девочки её жалеют, мальчики… тоже.

– Я не собираюсь с ней встречаться. Я собираюсь заставить Илью бегать. А она… она просто… – я не нашёл слова. – Раздражитель.

– Ага, – кивнула Света с таким видом, будто видела меня насквозь. – Иди уже.

Я вышел в подъезд и нажал кнопку лифта. В голове крутилось: «бывшая профессионалка», «колено сломано», «куча наград».

Алевтина Сергеевна не просто красивая стерва.