Текст книги "Я - твой тренер, расслабься! (СИ)"

Автор книги: Лира Князева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9. Аля

Он исчез.

Вот буквально.

Ещё вчера Егоров был везде: у спортзала, на стадионе, с кофе, с бутылкой воды, с этой своей наглой улыбкой, от которой хотелось одновременно кинуть в него мяч и проверить, насколько крепко у него сжаты губы.

А теперь его не было.

И это, конечно, было прекрасно.

Прекрасно, Аля. Ты же сама этого хотела. Ты же сама сказала: не приходить, не маячить, не делать из школы балаган.

Так почему теперь внутри стало пусто?

Я злилась на себя за эту мысль весь день.

Илья пришёл на урок собранный. Без телефона и в форме. На разминке не ныл, на подачах старался, даже Артёму, своему вечному напарнику по лени, сказал:

– Руки сцепи нормально, а то мяч тебе в нос прилетит.

Я чуть свисток не проглотила.

– Смирнов, – сказала я осторожно, – ты сегодня в порядке?

– Да. – Он пожал плечами и попытался сделать вид, что ему всё равно. – Дядя сказал, если хочу быть сильным, надо не ныть.

Вот же зараза.

Даже отсутствуя, умудрялся присутствовать.

После урока Илья остался убрать мячи. Раньше бы улетел первым, забыв сменку и половину себя в раздевалке.

– Алевтина Сергеевна, – пробормотал он, складывая мячи в сетку, – а как вы поняли, что хотите быть тренером?

Я замерла.

– Я не сразу поняла.

– А когда?

Вот он, момент. Можно было отмахнуться. Сказать: «Смирнов, не отвлекайся». Но он смотрел серьёзно, и я вдруг увидела в нём не ленивого мальчишку.

– Когда сама перестала играть, – сказала я. – Сначала думала, что всё закончилось. А потом поняла: если не могу выйти на площадку как игрок, могу выводить туда других.

– И не бесит?

– Бесит, – честно ответила я. – Особенно когда другие не хотят. Но когда начинают хотеть, уже нет.

– Я хочу.

Мне пришлось отвернуться, чтобы он не увидел, как мои губы растянулись в улыбке.

– Тогда начнём с того, что ты подтянешь не только физкультуру.

– Почему все взрослые одинаковые? – вздохнул он.

– Потому что мы сговорились.

Он рассмеялся со мной вместе.

И я подумала: если Егоров исчезнет окончательно, всё равно он уже кое-что сделал правильно.

Вечером была взрослая группа.

Я поймала себя на том, что смотрю на дверь каждые пять минут.

Его не было.

Конечно, он не обязан приходить. Я же сама выстроила эту стену: школа отдельно, тренировки отдельно, личное вообще нигде. И вообще, может, ему надоело. Получил отпор, переключился на какую-нибудь длинноногую администраторшу из своего «Колизея». У таких мужчин женщины наверняка меняются быстрее, чем полотенца в премиальном фитнес-клубе.

От этой мысли стало противно.

– Тренер, а сегодня без вашего борца? – хихикнула Марина, одна из девчонок взрослой группы.

– У нас тут волейбол, а не клуб знакомств, – отрезала я.

– Жалко. Он красивый.

– Мяч красивый, когда летит в площадку. Работаем.

Я гоняла их жёстко. Колено ныло, настроение было мерзкое, а когда после тренировки я осталась одна в пустом зале, тишина ударила сильнее обычного.

Я села на скамейку, сняла ортез и поморщилась.

В телефоне лежало его сообщение: «Вы были правы».

Надо же. Умеет признавать.

Я открыла переписку. Написала: «Сегодня вас не было на тренировке».

Стерла.

Написала: «Илья хорошо занимается».

Стерла.

Написала: «Колено не болит, если вдруг вам интересно».

Стерла и выругалась.

– Аля, ты идиотка, – сказала я пустому залу.

Телефон тут же звякнул.

«Завтра у Ильи дополнительное в семь? Я привезу его и уеду. В школу заходить не буду.»

Я уставилась на экран.

Вот и всё. Формально. Правильно. Дистанция.

Почему же хотелось швырнуть телефон в стену?

«Да. Привозите к ДК. После занятия заберёте у входа.»

Ответ:

«Принято, тренер.»

Я не удержалась.

«Вы всегда такой послушный, когда вас выгоняют?»

Пауза.

«Нет. Только когда мне важно не навредить.»

Я сидела в пустом зале с ортезом в руках и понимала, что этот мужчина опаснее, когда молчит и отступает, чем когда прёт напролом.

Потому что напролом я умела отбиваться.

А вот от уважения – нет.

Глава 10. Макс

Я привёз Илью к ДК и честно уехал.

То есть почти честно.

Я сделал круг вокруг квартала, припарковался за углом и сидел в машине, как малолетний придурок, который ждёт девочку после дискотеки.

В семь пятьдесят восемь Илья вышел первым. Красный, мокрый, но довольный. За ним вышла Аля. В спортивной куртке, с сумкой через плечо, волосы распущены после душа, лицо усталое. Она что-то говорила племяннику, и тот слушал. Слушал, мать его, без телефона.

Она подошла к машине сама. Я вышел.

– Илья сегодня впервые сделал десять нормальных подач подряд. Не идеальных, но через сетку.

– Серьёзно? – Я посмотрел на племянника.

Тот расправил плечи.

– Ага.

– Молодец, – сказал я.

Илья сделал вид, что ему всё равно, но уши покраснели.

– Ещё он спросил про тренерскую работу, – добавила Аля. – Я дала ему задание: до следующего раза посмотреть правила волейбола и принести конспект. От руки, а не копипаст из гугла.

– Слышал? – Я ткнул племянника пальцем в плечо.

– Да слышал я. Можно я в машину? Я есть хочу.

Он нырнул на заднее сиденье, оставив нас у капота.

И между нами повисла тишина.

– Спасибо, что не зашли, – сказала Аля.

– Я обещал.

– Для вас это редкость?

– Выполнять обещания? Нет. Не заходить туда, куда хочется, да.

Она отвела взгляд.

Чёрт. Сказал лишнее.

– Макс, – произнесла она тихо. Впервые без «Егоров» и без отчества. – Давайте сразу. У меня работа. У вас племянник в моей школе. Любые слухи ударят по мне, не по вам. Вы уедете на своей машине в свой офис, а я останусь объяснять директору, почему взрослый мужчина носит мне кофе во время учебного процесса.

– Я понял.

– Нет, не поняли, – она подняла глаза. – Вы привыкли, что ваши желания важны. А я не хочу быть чьим-то желанием. Я хочу быть человеком.

Это было больно. Потому что опять правда.

Я оперся ладонями о капот, заставляя себя не подойти ближе.

– Аля, я хотел тебя. Да. С первой минуты. И сейчас хочу. Не буду врать. Но это не всё. Я вижу, как ты работаешь. Как держишься, когда тебе больно. Как Илья на тебя смотрит. Я не хочу сделать тебе хуже.

Она молчала.

– Поэтому скажи правила, – продолжил я. – Чётко. Я их выполню.

– Правила? – она усмехнулась, но устало. – Хорошо. Первое: в школе мы общаемся только по Илье и только при необходимости. Второе: никаких подарков, кофе, подвезти, «я случайно рядом». Третье: на тренировке вы ученик. Я тренер. Никаких намёков при группе. Четвёртое...

Она запнулась.

– Четвёртое? – спросил я.

– Четвёртое: не смотрите на меня так, когда вокруг люди.

Я не выдержал и усмехнулся.

– А когда людей нет?

Она вспыхнула.

– Егоров.

– Всё. Молчу. Правила приняты.

– И ещё, – добавила она. – Никаких попыток меня спасти. Ни квартир, ни врачей, ни ваших клубов. Я сама.

Вот тут я напрягся.

– С коленом надо к нормальному специалисту.

– Видите? Уже начинаете.

– Это не спасать. Это здравый смысл.

– Макс.

Она сказала моё имя так, что я закрыл рот.

И в этот момент Илья опустил стекло:

– Вы там всё? Я реально умру от голода.

Аля отступила на шаг.

– До четверга, Илья.

– До свидания, Алевтина Сергеевна. Спасибо.

Он сказал «спасибо» без моего пинка.

Я открыл дверь, но перед тем как сесть, обернулся.

– До четверга, тренер.

И я уехал, не предложив подвезти.

Героизм, мать его.

Дома Илья съел две тарелки макарон с котлетами и вдруг сел делать конспект правил волейбола.

Света стояла в дверях кухни с удивлённым лицом.

– Макс, что ты сделал с моим сыном?

– Ничего. Это всё Алевтина Сергеевна.

Сестра прищурилась.

– Ты всё ещё про неё?

– Света.

– Я молчу. Просто... – она посмотрела на Илью, который старательно что-то выводил в тетради. – Если она способна заставить его писать ручкой без угроз, женись.

– Очень смешно.

– Я серьёзно.

– Она меня в лучшем случае терпит.

– Значит, у девушки хороший вкус и инстинкт самосохранения.

Я кинул в сестру полотенце.

Илья не оторвался от тетради, только буркнул:

– Дядь Макс, не мешай. Я хочу завтра Алевтине Сергеевне показать, что я не тупой.

Света прикрыла рот ладонью.

Я тоже замолчал.

Глава 11. Аля

Директор вызвала меня в пятницу после третьего урока.

Я знала, что этим закончится. Просто ждала, когда.

Галина Петровна сидела за огромным столом, на котором всегда лежали три стопки бумаг и вазочка с конфетами, которые никто не ел. Женщина советской закалки, как я и говорила. Причёска безупречная, взгляд такой, что даже завучи рядом с ней становились первоклашками.

– Алевтина Сергеевна, – начала она тоном, которым зачитывают приговор. – До меня дошли разговоры.

Вот оно.

Я выпрямила спину.

– О чём именно?

– О вашем общении с родственником ученика Смирнова. Егоровым Максимом Сергеевичем.

Конечно, полное имя. Чтобы было страшнее.

– Мы общаемся по поводу успеваемости Ильи, – сказала я ровно. – У ребёнка был слабый результат, сейчас он готовится к пересдаче.

– Похвально. Но школа не место для личных отношений.

Меня будто кипятком окатили.

– У меня нет личных отношений с Егоровым.

Галина Петровна посмотрела поверх очков.

– Надеюсь. Потому что вы молодой специалист, и репутация для вас сейчас важнее эмоций. Родители замечают всё. Дети тем более.

Я сжала пальцы на коленях.

– Я понимаю.

– И ещё. Мне поступила жалоба от матери одного ученика. Она считает, что вы несправедливо относитесь к Илье Смирнову и завышаете ему внимание из-за его дяди.

Я аж рассмеялась. Нервно, резко.

– Завышаю внимание? Я подтягиваю отстающего ученика.

– Не спорю. Но теперь каждый ваш шаг будет трактоваться. Поэтому прошу: дистанция. Никаких дополнительных занятий на территории школы без официального заявления. Никаких посторонних взрослых в спортзале. И никаких ситуаций, которые можно понять двусмысленно.

Я вышла из кабинета с ровной спиной и желанием разбить что-нибудь тяжёлое.

Посторонний взрослый.

Двусмысленно.

Репутация важнее эмоций.

Урок у девятого класса я провела как робот. На автомате объясняла технику прыжка, записывала результаты, делала замечания. А внутри всё кипело.

Потому что я не сделала ничего.

Ничего.

Но уже виновата.

После урока в раздевалке послышался девичий шёпот:

– Это из-за того красавчика, который к ней ходит...

Я резко открыла дверь.

Три девятиклассницы застыли.

– На следующий урок все три приносите реферат по правилам безопасности в спортзале. От руки на две страницы.

– Алевтина Сергеевна...

– Три. Я передумала.

Они исчезли мгновенно.

Я закрыла дверь, прислонилась лбом к холодной стене и впервые подумала: может, я правда не выдержу эту школу.

Не детей. Дети как раз честные. Они могут быть жестокими, ленивыми, шумными, но они прозрачные. А вот взрослые...

Взрослые умеют делать больно приличными словами.

Вечером пришёл Илья, как положено, без Макса.

Он принёс конспект правил волейбола. На двух страницах, с кривыми схемами площадки и даже смешной подписью: «либера не имеет права атаковать выше верхнего края сетки». Я посмотрела и почувствовала, как злость немного отступает.

– Хорошо, Илья.

– Правда?

– Правда. Ошибки есть, но видно, что сам делал.

Он расплылся в улыбке.

– Дядя сказал, что если я сдам нормативы на четвёрку, он запишет меня в свой клуб.

– Хочешь?

– Да. Там тренажёры. И груши. И вообще... – он замялся. – Я хочу стать сильным. Не чтобы бить кого-то. Просто чтобы не быть клушей.

Вот оно. Моё слово, которым я швырнула в него от раздражения, застряло в нём как заноза.

– Илья, – сказала я, – насчёт «клуши». Я была неправа, когда сказала это при классе.

Он замер.

– Да ладно.

– Нет. Не ладно. Я могла сказать иначе. Ты ленился, да. Но унижать тебя не должна была. Прости.

Он смотрел на меня так, будто учитель не может извиняться по определению.

– Ничего, – буркнул он. – Я реально был клушей.

– Был ленивым. Это лечится. Клуша – ярлык, а ярлыки мы снимаем.

Он кивнул.

После тренировки он сделал двенадцать подач из пятнадцати через сетку. И когда уходил, вдруг сказал:

– Алевтина Сергеевна, а можно я после пересдачи всё равно буду приходить? Ну... если дядя оплатит.

Я улыбнулась.

– Можно. Но только если будешь учиться лучше по всем предметам.

– Почему вы как дядя Макс?

– Потому что мы сговорились.

Он рассмеялся.

А у входа в ДК его ждал Макс.

Не зашёл. Стоял у машины, руки в карманах, взгляд сразу нашёл меня. И я увидела: он хотел подойти, но не подошёл.

Соблюдает правила. Надо же…

Глава 12. Макс

Первая сорванная попытка случилась в субботу.

Не специально. Честно.

У Ильи была тренировка в ДК, потом мы собирались ехать в мой клуб: я обещал показать ему зал, где тренируются подростки. Но у Али после занятия заклинило дверь в подсобку.

Я услышал это из коридора.

– Да чтоб тебя, – донеслось изнутри.

Илья посмотрел на меня.

– Дядь, она там застряла.

– Слышу.

– Ну помоги.

Я медленно повернулся к племяннику.

– Ты же помнишь правила?

– Правила не говорят, что надо бросить тренера умирать в кладовке с мячами.

Логично, конечно, только вряд-ли там можно умереть за ночь.

Я подошёл к двери.

– Аля?

– Егоров, не начинайте. Я сама.

Дверная ручка дёрнулась с той стороны.

– Конечно, сама, – сказал я. – Просто постою рядом и морально поддержу дверь.

– Очень смешно.

– Вы там далеко от двери?

– Нет.

– Отойдите дальше.

– Макс, не надо ломать чужое имущество.

– Я аккуратно.

Я достал из кармана складной мультитул. Две минуты, и замок щёлкнул. Дверь распахнулась.

Аля стояла совсем близко. В руках у неё была сетка с мячами, волосы выбились из хвоста, на щеке пыльная полоска.

– Видите? – сказал я. – Ничего не сломал.

– Герой, – буркнула она.

– Немного.

– Не зазнавайтесь.

Она шагнула вперёд, но сетка зацепилась за крюк на стене. Потянула, потеряла равновесие. Я поймал её за талию раньше, чем успел подумать.

Всё произошло за секунду.

Её ладони легли мне на грудь. Мячи посыпались на пол. Один покатился к ногам Ильи, который стоял в коридоре с выражением лица: «Ой».

Аля подняла глаза и мир сузился до её дыхания.

Я ухватил не за талию покрепче, чувствуя горячую кожу. Расстояния между нашими губами практически не было.

Я мог поцеловать её.

Она могла ударить в ответ.

И, кажется, ни один из нас не знал, чего хочет сильнее.

– Дядь Макс, – громко сказал Илья. – Я отвернулся, если что.

Аля отскочила от меня так резко, будто её током ударило.

– Смирнов!

– Я реально отвернулся!

Я закашлялся, пряча улыбку.

– Илья, собирай мячи.

– Почему я?

– Потому что ты свидетель, – сказал я.

– Свидетель чего?

– Того, как тренер почти упала из-за кривой фурнитуры.

Аля смерила меня взглядом, в котором было всё: злость, смущение и обещание прибить позже.

– Егоров, – сказала она ледяным тоном. – Спасибо за дверь. До свидания.

– Всегда рад быть полезным.

– Не привыкайте.

Она ушла в сторону раздевалки, а я стоял среди мячей и пытался восстановить дыхание.

Илья наклонился поднять один мяч, потом посмотрел на меня снизу вверх.

– Вы странные.

– Молчи.

– Очень странные.

– Телефон.

– Всё, молчу.

В клубе Илья забыл обо всём.

Он ходил между тренажёрами, как по музею. Смотрел на мешки, на канаты, на ринг, на парней, которые работали с тренером по боксу. Я видел, как у него горят глаза.

– Можно? – спросил он у груши.

– Сначала техника.

Я поставил ему стойку, показал прямой удар, заставил держать локти. Он пыхтел, промахивался, но старался.

– Дядь Макс, а ты с нуля начинал?

– Все с нуля начинают.

– А как ты стал таким?

Я хотел сказать: «Много работал». Банально, но правда. Потом посмотрел на его лицо и решил ответить честнее.

– Я был злой. После смерти отца. Хотел доказать всем, что я сильный. Сначала дрался без мозгов, потом тренер научил думать. Сила без головы – это просто проблема для окружающих.

Илья кивнул.

– А Алевтина Сергеевна тоже сильная с головой.

– Да.

– Она тебя уделает в волейбол.

– Уже уделывает.

– А ты её в дзюдо?

Я представил Алю на татами. Как она злится, как сопротивляется, как волосы выбиваются из хвоста. Очень плохая мысль. Очень.

– Не обсуждается.

– Потому что боишься?

– Потому что у неё колено.

Илья вдруг серьёзно посмотрел на меня.

– Дядь, а ты можешь помочь с коленом, но так, чтобы она не обиделась?

– Это сложнее, чем выиграть бой.

– Значит, думай. Ты же умный.

Иногда дети бьют точнее взрослых.

Я задумался.

Помочь так, чтобы она сама выбрала.

Это было почти невозможно.

И именно поэтому мне хотелось попробовать.

Глава 13. Аля

Вторая сорванная попытка случилась по моей вине.

Хотя я бы поспорила.

После истории с подсобкой я неделю ходила как на иголках. Каждый раз, когда Макс появлялся на взрослой тренировке, я вспоминала его руки на своей талии.

Бесит.

Ещё сильнее бесило, что мне это понравилось.

В среду я решила вернуть контроль.

– Егоров, – сказала я в начале тренировки. – Сегодня отрабатываем падения и страховку при приёме мяча.

Он поднял бровь.

– Волейбольные падения?

– Да. Тут нельзя красиво шмякнуть соперника об пол и гордо уйти. Тут надо сохранить мяч в игре и не разбить себе лицо.

– Звучит полезно.

– Вам особенно.

Группа заулыбалась. Макс усмехнулся, но промолчал.

Я показывала скольжение, мягкий уход в бок. Колено ныло, поэтому сама делала осторожно, но техника помнила лучше меня.

– Теперь вы, Егоров.

Он вышел на центр площадки. Сделал первый перекат грубовато, но быстро понял. На третьем уже получалось почти нормально.

– Неплохо, – сказала я.

– Это максимальная похвала?

– Для вас – да.

Марина хихикнула.

Потом мы отрабатывали сложные мячи. Я специально кидала ему в неудобную зону. Он вытягивал, падал, вставал, снова вытягивал. Упрямый бык. Через двадцать минут футболка прилипла к нему так, что вся женская часть группы заметно потеряла концентрацию.

Я тоже.

И это меня разозлило.

– Последний, – сказала я и подала слишком резко.

Мяч ушёл не туда. Макс рванул, я одновременно шагнула, чтобы перехватить, и мы столкнулись.

Он успел смягчить удар, развернуть меня, принять на себя падение.

Я оказалась сверху.

Опять.

Ладони на его груди. Его руки на моей спине. Наши лица близко.

Группа замерла.

Марина, зараза, прошептала:

– Ой.

Я должна была встать мгновенно. А ещё лучше рявкнуть.

Должна была вспомнить директора, слухи, правила, всё.

Но на секунду задержалась.

Макс смотрел на меня без усмешки. Серьёзно. Так, что у меня внутри что-то болезненно сжалось.

– Колено? – спросил он тихо.

– Нормально, – выдохнула я.

– Встанешь?

– Сейчас.

И только тогда я вскочила, будто меня ошпарили.

– Перерыв пять минут! – рявкнула я группе.

Все разошлись к воде, но я знала: обсуждать будут неделю.

Макс поднялся медленно.

– Ты правда не ударилась?

– Не ударилась.

– Аля...

– Не здесь.

Он замолчал.

После тренировки я задержалась в коридоре у запасного выхода. Сама. Да, сама. Я была взрослой женщиной и могла поговорить с мужчиной наедине без того, чтобы мир рухнул.

Макс вышел последним, с сумкой на плече.

– Ты меня ждёшь? – спросил осторожно.

– Не радуйся.

– Попытаюсь.

– Сегодня на площадке... – Я запнулась. – Ты спросил про колено.

– Потому что переживал.

– Вот именно. Не надо.

Он устало усмехнулся.

– Это уже запрещено правилами?

– Да.

– Поздно запрещать. Я уже переживаю.

– Макс.

– Аля, я могу не приходить в школу. Могу не носить кофе. Могу молчать при людях. Но я не могу не переживать, когда ты падаешь.

Я сделала шаг назад, но упёрлась спиной в холодную стену. Опять. У нас со стенами явно была нездоровая традиция.

Он не приближался. Стоял на расстоянии, руки опущены, весь напряжённый.

И от этого стало хуже.

Потому что если бы он пошёл напролом, я бы оттолкнула.

А он ждал.

– Ты мне мешаешь, – сказала я честно.

– Знаю.

– Я не могу думать нормально.

– Я тоже.

– Это неправильно.

– Возможно.

– У тебя племянник у меня учится.

– Знаю.

– Меня уволят, если кто-нибудь решит, что я...

– Я никому не позволю.

– Вот! – я ткнула в него пальцем. – Опять! Ты не бог, Егоров. Ты не можешь никому ничего запретить.

– Могу попытаться.

– Не надо.

Он молчал.

А я вдруг устала быть сильной.

– Я сама не знаю, чего хочу, – прошептала я.

Макс медленно выдохнул.

– Иди уже, всё, – сказала я.

Он кивнул. Повернулся.

И тут я сама схватила его за рукав.

– Аля?

– Не смотри на меня.

– Поздно.

Я поднялась на носки и поцеловала его.

Зло, отчаянно. Я хотела доказать себе, что ничего особенного не произойдёт, если я это сделаю.

Произошло.

Макс не сразу ответил. Сначала будто окаменел. Потом его ладонь легла мне на затылок, осторожно, как будто я могла рассыпаться, и он поцеловал меня в ответ.

Мир вокруг исчез. Были только я и он.

Запах его кожи, тепло его груди, его сдержанное рычание, которое я скорее почувствовала, чем услышала.

И в то же время я отчётливо услышала как где-то хлопнула дверь.

Я отскочила.

По коридору прошёл сторож, даже не глянув в нашу сторону, но меня уже накрыл ледяной страх.

– Нет, – сказала я, хватая воздух. – Нет. Это ошибка.

– Аля...

– Забудь.

– Не смогу.

– Значит, притворись.

Я ушла почти бегом.

Колено болело. Губы горели. Сердце колотилось так, будто я сыграла пять партий подряд.