Текст книги "Первый Том. Грешник в Аду или попаданец в заднице (СИ)"

Автор книги: Лион Илинеон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14. Лучик безнадежности

Гниды на вкус как курица с кислинкой, а запах отдает болотной тиной. Михаилу не нравилось на них охотится, особенно после того как он (снова) услышал стрекот той «радиоактивной» твари – туши свет и прячься. Повезло, на сей раз оно прошло мимо.

Пауки оказались более приятной пищей, но только если в процессе разделки не задеть ядовитую железу, иначе наступит жуткая диарея. Довольно вкусными оказались черви, которые прорыли все эти тоннели. Конечно от тех что покрупнее, способных проглотить Мишаню целиком, лучше убегать, а вот те которые помельче, размером с собаку, вполне годятся на шашлык. И те и другие не любят огонь. А еще не только Михаил охотится на червей, ими питается существо похожее на гигантского облезлого крота, яростная тварь, было не просто его победить. Да и на вкус крот неплох.

И все же самыми вкусными были и остаются сколопендры, но Мишане нельзя их есть, и парень старался их не есть, только в самом крайнем случае, когда другой добычи не было, пару раз.

Поел, поспал, идет-идет, охотится, сражается, снова поест, поспит, а на досуге дневник волшебника читает-читает-читает (пять раз перечитал), опять идет-идет. Заблудился – ходит кругами. Не заблудился – оказался там, куда не стоило бы приходить. Засада, драка. День за днем, хоть дней не посчитать никак. Если ночевку считать днем, то три дня назад закончилась вода. Благо по венам монстров течет кровь, но она не особо хорошо утоляет жажду. А ведь так хочется напиться, в обоих смыслах.

Во снах Михаила посещают жестокие кошмары – воспоминания о доме, о мягкой постели и вкусной еде, мелькают лица родных, веселые дни проведенные с друзьями и подругами, часы любви и счастья. Почему же кошмары? Прекрасные сны, не так ли? Но нет, это такая пытка, когда погрезив счастливой жизнью несколько минут, вдруг просыпаешься на холодном камне в темноте и одиночестве.

И даже так Мишаня все идет-бредет, путь на поверхность не найдет. Проход в чертог – обходит стороной. Пещеры резкое суженье и поворот направо иль налево привел туда, откуда уходил позавчера. Охота, свежая еда, читает – одно и то же, как всегда. Свет солнца парень уж не надеется увидеть никогда.

Но подожди. А ну ка что там? Рядом со скалой. Там груда кирпича, ну а за ней нелепая надежда – лестница, ведущая вверх.

Подъем был долгим и опасным. Сквозь подземелье путь тот проходил, на нем блуждали статуи и духи, которые, казалось, были дружелюбны. Мервецы тоже были, Мишаня вдруг узнал, что горят они плохо. Без черепа-факела приходится попотеть, чтобы их упокоить, особенно это касается скелетов, но парень справился, кое-как... Нашлись следы жилища гнид, к счастью заброшенного. И пара пауков расставили свои ловушки, но сами были сожжены и стали ужином.

Лестница местами казалась опасней любых тварей, она была крута, обваливалась и дырами зияла. А в один миг и вовсе привела к бездонному обрыву и далее вдоль него тянулась как горная тропа, вела из ниоткуда в никуда. Ступени были скользкими, кривыми и покатыми, клонились в сторону обрыва. Мишаня эту часть пути прошел почти как скалолаз, не постеснявшись навык скалолазания улучшить в манускрипте.

В самом конце лестница примыкала к просторной полукруглой платформе, выступавшей над обрывом, ее края удерживались огромными колоннами, которые, возможно, протянувшись снизу из самой бездны, уходили дальше вверх и скорее всего упирались в потолок.

Пройдясь по платформе, Михаил обнаружил, что один ее край выпирает сильнее прочих и уходит вдаль сквозь темноту, широкий как автомобильная дорога – без сомнений, самый настоящий мост, проложенный во мрак.

– Как там Ристо говорил? – Мишаня уж привык болтать с самим собой – Мост пересечь и все, считай поверхность... Эврика! Ну так вперед, или сперва поесть – «шлеп!» ударил себя по щеке – Бездарь! Только и думаешь о том, как жрать и срать. Иди уже!

И он пошел, вступил на мост.

– Кожа да кости, как тут не думать о еде – жаловался повернув голову в право, а оглянувшись на лево заворчал как старик – И бледный как смерть, иди на свет погреться идиот! – снова робко скулит – Не упоминай смерть в суе – а отвечает насмешливо – Скоро я буду как Ристо, аха-ха-ха! Скример-вымер, шизофрения-шимер! – растеряно – А что такое шимер?

«Ву-у! У-ух…» – порывы ветра завывают, гуляя меж опор моста. Мишаня почти дошел до его середины.

– Как безответственно! – ругается, а затем нудит – О чем вообще думали строители? Тут же запросто можно свалиться – и добавляет истинно педантским тоном – Никакой техники безопасности. Перила бы поставили, ну или там хотя бы бордюрчички-поребричички. Однако же... – «топ-топ» постучал каблуком по мостовой, в ней ни сколов, ни щелей, ни намека на разрушения, в идеальном состоянии – Ляпота-а-а...

«Вух!» – могучий шквал про-скользил по мосту, едва не сбив парня с ног. Но что-то не так с этим ветром. Во-первых, магический огонь в руке погас, хотя не должен был. Во-вторых, Михаил ощутил, всего лишь на мгновенье, что при этом дуновенье, над его головой пронесся зловещий сгусток манны. Почему зловещий? У парня волосы встали дыбом. Шестое чувство рекомендует пищеварительной системе срочно избавиться от лишнего веса.

Лишенный освещения Михаил, промедлив на секунду, достал из-за пояса меч, активировал Магическое зрение, и увидел как манна, принявшая очертания крылатой сущности врезается в него. Когти впились в плечо, и из-под ног исчезла опора, парень наугад взмахнул мечом и что-то порезал.

– Гра-а-а! – рычит чудовище и разжимает когти, роняет свою жертву.

Мишаня падает, ударяется о мостовую, и катится по ней, меч где-то рядом тоже катится, звенит. И парень ощущая, как перекатывается через край моста, кое-как успевает схватиться рукой за мостовую. На благо навык скалолазания «цепкие пальцы» освоен. Михаил, найдя ногой опору, отталкивается от карниза и затаскивает себя наверх. Сразу же перекатывается несколько раз к середине моста, при этом каким-то чудом, большая удача не иначе, подхватывает меч. Оглядывается по сторонам, дальность обзора магическим зрением не так уж и велика, но парень замечает, что вверху над его головой замер сгусток злобной манны. Тварь висит вверх ногами зацепившись за что-то неразличимое в темноте.

Огненный свиток у пояса, достаточно приложить руку и можно зажечь пламя. Монстр срывается вниз, пикирует, Мишаня создает огненный шар. При вспышке света чудовище дернулось, сменило траекторию полета, и облетает сбоку по дуге.

– Не любишь огонь? На, лови! – хищно скалясь, парень метает в монстра огненный шар.

Чудовище, перевернувшись в воздухе, уклонилось. Мишаня создал еще один пламенный снаряд и побежал по мостовой. В какую сторону бежит? Туда, где уже был, или туда, куда попасть стремится? Не ясно, все направления перепутались во время падения и кувырков.

Монстр пронесся мимо, парня обдало ветром, а только что зажженное пламя потухло. Прыжок в сторону, перекат, еще один огненный шар зажегся. Но где же монстр? Сзади промелькнул, толкнул крылом и снова пламя загасил. Мишаню отбросило, он покатился – «Ох! Лишь бы не упасть» – используя инерцию он вытянулся на одной руке, выскочил и прокрутившись в воздухе приземлился на колено. И рванул бегом, при этом хлопнув по свитку, мгновенно воспламенил ладонь.

Михаил понимал, что на мосту ему не победить, противник в воздухе и может атаковать откуда угодно. И свалиться вниз тут проще простого. Но будет шанс, если заманить чудовище в закрытое пространство.

Впереди видны две колонны – платформа, откуда он пришел уже близко, но парень, почувствовав затылком зловещую манну, прыгает вперед на пол, падает плашмя. Монстр пролетел над ним, хлопнув крыльями, проделал мертвую петлю, сложил крылья и пикирует прямо на Мишаню.

Свет исчез, промедление – смерть, и парень не стоит на месте, переворачиваясь на спину, взмахивает ногами и по инерции проскальзывает со спины на локоть и, оттолкнувшись свободной рукой, отрывается от земли, при этом взмахивает мечом по широкой дуге. Бьет не глядя. Чудовище спикировало на то место, где Мишаня был секунду назад, и кончик клинка рассекает одно из перепончатых крыльев, но после врезается в кость и не может ее разрубить. Парень приземляется на ноги, но продолжая крутиться по инерции, опускается на колено, при этом выдергивает острие из плоти монстра, но не отступает, а намеревается нанести прямой колющий удар.

– Гра-а-а-а! – взревев от боли, чудовище распахивает раненное крыло, выбивая меч из рук и отбрасывая Мишаню в сторону платформы. Парень приземлившись катится кубарем, а меч звенит «дзынь!», ударяясь о колонну, отскакивает и падает в бездну.

Монстр разворачивается и хлопнув крыльями прыгает на Михаила. Парень, лежащий на полу и лишенный оружия, зажигает пламя, бросает его навстречу чудовищу. Во вспышке света выявляется фигура гигантского серокожего нетопыря с краснющими глазами, огромными клыками и острыми когтями на двух лапах и на суставах крыльев. Крылья заменяют монстру руки, их размах не менее пяти метров, и из под перепонок клубится темная магическая дымка.

Огненный шар врезается в грудь монстра, обжигает его, но не останавливает. Нетопырь рыча приземляется, когтями врезаясь в левое бедро, он нависает над парнем, из пасти капает вонючая слюна.

Мишаня из-за боли скрежещет зубами, но воспламеняет ладонь и тычет ею в морду чудовища. Нетопырь шипит, отпрянув щурит глаза, и вовсе не огонь его пугает, а излучаемый им свет. Тварь когтей не убирает. Парень создает огненный шар в свободной руке и запускает его чудовищу в живот. Монстр ослеплен и дважды обожжен, злобно ревет и наугад бьет когтями крыльев. Мишаня изворачивается, кое-как уводит голову из-под трех ударов и атакует очередным огненным шаром. Нетопырь отводит лапу удерживающую бедро Михаила в сторону и тянет парня туда же, когти разрывают рану, и Мишаня, крича в агонии и матерясь, берет кинжал и колит им монстру в колено.

Нетопырь «гра-а-ар!» рычит и отпускает бедро парня, пятится. Мишаня тоже отползает назад, запускает в него два огненных шара. Монстр зол и вот-вот загорится, но вдруг он расправляет крылья и визжит. Визг давит, у Михаила голова трещит, и кровь идет ушами, парень прикрывает их ладонями, но уже поздно. Нетопырь хлопает крыльями, темная дымка вздымается вверх, волной расходится вокруг и гасит весь огонь и свет.

Мишаня оглушен, и монстр вновь на него набрасывается, когтем крыла пробивает плечо, одним взмахом лапы раздирает ткань, кожу и плоть наискось от левой груди до правого бедра. «А-а-а-а!» – крик парня эхом разносится по подземелью. Нетопырь опускает морду, чтоб откусить Михаилу лицо – напрасно, парень все еще вооружен. Он вонзает кинжал нетопырю в глаз. Монстр отпрыгивает, кинжал торчит из глаза, чудовище пытается достать его, но лишь расковыривает рану.

Мишаня, уже машинально, зажигает пламя, но темнота не отступает, огня нет. Парень тянется к свитку, нащупывает пояс, на нем три рубца, но сам пояс уцелел, а вот от свитка под ним осталась лишь пара клочков. Когти зацепили свиток, он испорчен и больше не будет ни огня, ни света.

Мишаня во тьме, ползет назад. Откуда только силы взялись, чтобы шевелиться, с такими то ранами? Единственное что он видит благодаря магическому зрению это силуэт нетопыря, который мотаясь туда-сюда, из-за кинжала в глазу, в конце концов успокаивается, разворачивается и неспешно приближается к Мишане.

– Прочь мразь! – кричит парень в панике – Отъебись! Паскуда!

Отползает, его рука ложится на флягу – метнул, попал нетопырю куда-то в область морды: «гр-р-р!». После фляги на земле нащупывает чернильница, кидает – мимо.

Содержимое сумки, которая так же не осталась невредимой из-за последней атаки монстра, вываливается наружу. И ремешок тоже распорот, и сумка сползает с плеча парня, пока тот ползет. Но Мишаня нащупывает этот ремешок, подтягивает сумку к себе поближе, раскрывает. И вот вслед за чернильницей полетели – наконечник посоха, магические камни, вторя фляга, запасы мяса на обед и обе книги – все отправлено в полет, летит куда-то в темноту, что-то попало в цель, а что-то нет. Последним был выброшен второй свиток, он, развернувшись на лету и скользя по воздуху, пронесся в другую сторону от цели.

Сумка опустела. Монстр у ног Михаила.

Мишаня в кошелек засунул пальцы, там железный шар – метнул. Нетопыря обдало дымом, он не обрадовался, чихнул и в сторону отпрыгнул. А после шара – горсть монет, Мишаня не метнул, скорее, разметал повсюду, «дзинь-дзынь-дзон!» – переливался звон, когда монеты приземлялись. И вот он вынул из кошелька то, что монстру уж очень сильно не понравилось – светящуюся колбу, магическую вещь высокой ценности. Она могла бы отпугнуть нетопыря, если б Мишаня был немного сообразительнее или хотя бы расторопнее, но в тот момент парень паниковал, вообще не думал, и метал все, что попадалось в руки.

Колба пролетела мимо цели и «Клац!» – разбилась, ударившись о плитку пола. Светящаяся золотом жидкость расплескавшись, на мгновенье застыла в воздухе и вновь собралась в одну точку, чтоб в тот же миг взорваться, разойдясь повсюду волнами мистических энергий.

Потоки манны, словно цунами заволокли и монстра, и Мишаню. Они оба взмыли в воздух и зависли в невесомости. А вокруг бушевали штормы и вихри золотой манны.

«Какая мощная энергия, аж голова кружится» – едва мелькнула мысль, и пол поменялся местами с потолком, колонны накренились в одну сторону, соединились и перевернулись, мост рухнул и опустился сверху как громадная плита, реальность изменялась невообразимым образом и трещала по швам.

Мимо носа парня пролетел выброшенный им ранее магический свиток: «О! Мое!» – подумал невольно и свиток исчез, будто в воздухе растворился.

Затем вдруг в один миг, Мишаня осознал, что оказался в лапах монстра, словно телепортировался в них.

«Нет! Отпусти! Прочь от меня! Уйди подальше»

Парень освободился, а расстояние меж ним и чудовищем умножилось в десятки раз. Платформа вытянулась, ее длинна была колоссальна. Нетопыря вытеснило к мосту, а Михаила занесло в какой-то коридор. Впереди по-прежнему осталась видна платформа и эпицентр магического взрыва на ней.

Однако мощь магической бури слегка померкла.

Вдруг нетопырь, лишь раз взмахнув крыльями, мгновенно, словно метеор преодолел все это невообразимое расстояние. Мишаня не успел моргнуть, как монстр оказался рядом, и парень мысленно взмолился «Стой!», а нетопырь замер в полу метре от него, не в силах шевелиться. Однако, секунды через три, кровь внутри парня будто ожила, зашевелилась и потекла разом из всех ран. Она слилась в единый поток и устремилась прямо в глотку чудища.

– Нет! Прекрати! – воскликнул Мишаня, но думал о другом: «Я так скоро сдохну, сколько минут осталось?»

И стены закрутились по спирали. Раздалось громогласное тиканье часов. Мишаня и чудовище, как стрелки на циферблате рывками стали медленно сближаться, чем ближе они были, тем стремительнее двигался кровавый поток.

Золото магического вихря истончалось.

«Ни капли крови больше не отдам! Бежать! Спасаться! Туда где безопасно» – кровавый поток прервался, парень вдруг осознал себя бегущим, точнее бежит не он, а ноги сами собой уносят его вглубь коридора.

Впереди огромные стальные ворота. Проржавевшие, тугие, закрытые веками, вдруг чудесным образом они распахиваются перед ним, словно приветствуя гостя. Мишаня попал в чертог, наполенный солнечным светом. Однако вновь за краткий миг во взоре Михаила все переменилось – зал перевернулся вверх ногами, а свет померк, и парень оказался снова схвачен, а нетопырь летит, неся его обратно в темноту.

«Да чтоб у тебя крылья отсохли!» – как будто проклятье опустилось на монстра – он стремительно спикировал вниз, не в силах больше лететь.

От золотой бури оставался лишь легкий ветерок.

«Выход так близко! Мне хватит сил! Я убегу!» – и он бежал на свет.

Монстр за парнем гнался, рычал, шипел, никак не мог достать. Но на пути обоих ждало еще одно препятствие, прямо перед залом. Ворота были распахнуты насильно, и одна из ржавых петель не выдержала – створка ворот начала крениться прямо на Мишаню.

Чтобы уклониться, парень притормаживает, отпрыгивает в сторону, это целая секунда, а монстр уже рядом. Он подскочил и пасть раскрыл, вот-вот укусит. «Ба-бах!» – створка рухнула, поднялась большая копна пыли. Нетопырь шугается из-за грохота. Мишаня, повернувшись к чудищу, бьет кулаком по его страшной роже «шмяк!», второй рукой хватает рукоять кинжала застрявшего в глазу, прокручивает и выдергивает его. Чудовище пронзительно ревет, а Михаил от него сбегает.

Уже в зале, парень падает на колени, а затем и на спину, на него с потолка изливается солнечный свет. Из клубов пыли выпрыгивает нетопырь, но тут же, прикрывая морду иссохшими крыльями, визжит и убегает в темноту. Мишаня приподнимаясь, глядит ему в след: «Я! Спасся!» – роняет голову и засыпает.

Возможно, спасся, но не совсем. Сейчас то день. Но что произойдет, когда настанет ночь?

Глава 15. Омовение

31 день Белой луны 702 год

Фантазмагория – магическое явление провоцируемое выбросом сильно концентрированной манны. Иногда случается если волшебник допускает ошибку в могущественном заклинании или (почти всегда) при разрушении магических артефактов высшего и среднего порядка. Чистейшая магическая энергия вступает в реакцию с простейшей, повсеместной манной, воссоздает те или иные магические эффекты и стремительно рассеивается в окружающем пространстве. Процесс рассеивания необратим.

Это дикая магия, она способна исполнить почти любое желание и в то же время может воплотить в жизнь ужаснейший из кошмаров, достаточно только подумать. Но это справедливо лишь для самых простых мыслей, все прочие «сложные идеи» приводят к неожиданным последствиям, и как правило вызывают катастрофические разрушения в физическом мире и дисгармонию в астральном.

Тем, кто оказался в эпицентре выброса, остается лишь рассчитывать на удачу, и не задумываться ни о чем плохом, это самое главное, а еще лучше вообще не думать…

(Приписка между строк)

«Думать о том, чтобы не думать тоже не стоит, иначе рискуешь лишиться самой способности когда-либо в будущем подумать о чем-либо»

Это явление невозможно контролировать, некоторые маги и даже архимаги пытались, но потерпели неудачу.

(Еще одна приписка между строк)

«Гений! – говорили они. Ну и где он теперь...»

«Запись из дневника Ф. Г.»

– Ха-а-а-а! – Михаил просыпается со вздохом, как будто бы вернувшись с того света, приподнимается и оглядывается по сторонам.

Он в просторном круглом и освещенном солнцем зале. Один вход и один выход, в центре зала статуя, вокруг нее неглубокий водоем – роскошный, когда-то был, фонтан. Но сейчас один из бортиков разбит, а сквозь него вода уходит, и ручейком к щели в полу течет. А наполняется фонтан от крохотного водопада, который тонкой струйкой ниспадает с потолка.

Парень смотрит вверх: прямые стены зала широкие внизу постепенно сужаются конусом к потолку, которого почти не различить, заметно лишь округлое отверстие, вовсе не щель и не дыра. Такое впечатление словно находишься на дне колодца. Сквозь отверстие в зал проникают последние лучики заходящего солнца.

Михаил встает, оттряхивает пыль с одежды, в разрывах которой должны были быть видны тяжелейшие ранения, но их нет, нет даже шрамов. Но парень в очередной раз не придает этому значения. Разглядывает статую.

Женщина в одеянии с капюшоном. Плащ, свернутый на плечах, длиной он до земли, можно сказать стелился по полу, но скрывал лишь половину тела. Грудь, часть талии, бедро и одну ногу оставил обнаженными. Лица не видно под капюшоном. В одной руке у женщины развернутый свиток. Другую руку она держит над головой, в ее ладони лежит трехмерная девятиконечная звезда. Перед фонтаном валяются обломки стелы, или вернее алтаря.

В зале постепенно становится темнее. Луч солнца плавно отступает. Мишаня слышит тихий рык, он оборачивается к выходу, в темноте ничего не разглядеть, но активировав магическое зрение, распознает знакомый силуэт. Нетопырь дожидается своего часа.

– Мра-а-а-а-а-азь! – крик Мишаниной души.

Он стискивает зубы, сжимает кулаки, дрожит и сотрясается, от гнева, а не от страха.

«Ублюдок, как ты посмел?»

Кинжал – последнее оружие, что у него осталось. С таким эту тварь не победить. Парень смотрит вокруг, ищет еще один проход, которого нет. Подбежал к стене, пытается взобраться. Меж кирпичами есть зазоры, но слишком мелкие для пальцев, да и наклон безумно крут. Облапав несколько метров стены, Мишаня бросает попытку. Ходит из стороны в сторону схватив себя за волосы, ворчит, скулит и жалуется на жизнь и на самого себя. И вдруг припоминает кое-что, снимает с пояса клочок свитка, точнее целых два клочка. Прикладывает друг к другу – отсутствует фрагмент, примерно треть, магического круга.

«Да плевать! Доделаю по памяти»

Берет в правую руку кинжал, раскрывает левую ладонь и копирует магические символы, вырезая их прямо на собственной коже. И приговаривает:

– Чтобы сделать свиток, нужна кожа волшебника – сказал педантским тоном, но продолжил как дурашливый мальчишка – Ха-ха! Ты волшебник Миха! – и добавил шепотом маньяка – И нигде не сказано о том, что нельзя использовать кожу живого волшебника. Хе-хе-хе...

Спустя некоторое время. Последний луч окрашивает багрянцем округлое отверстие в потолке, а в зал уже вернулась тень. Чудовище принюхивается, украдкой выходит из коридора. Он не торопится, припоминает, что у добычи тоже есть клыки. Желает месть свершить застав ее врасплох. У входа жертвы нет, и в центре зала тоже. У дальней стены на корточках присел парень, кряхтит и что-то шепчет, пахнет кровью.

Нетопыря чарует этот аромат, и он тихонько на лапах подползает к своей цели, лишь слегка опираясь на сухие крылья. Крылья слабы пока что, вот напьется крови, и они восстановятся, совсем чуть-чуть осталось потерпеть. Но вдруг жертва встает.

– Готово! – Мишаня оборачивается, и увидев нетопыря, злобно скалится – Абрак-кадабра мразь!

Чудовище бросается в атаку. В руке парня вспыхивает пламя, но не такое как всегда, оно закручивается ураганом, растет и разлетается во все стороны, и даже камень поджигает. Нетопырю в морду попадает сноп искр, и тварь отступает.

Но ураган сей, вспыхнув раз, исчез за три мгновенья. Все что он зажег, пускай кое-что из этого и вовсе не должно гореть, по-прежнему пылает – морда чудовища, кирпичная стена и плитка пола, рукав и часть волос Мишани. Парень рванул стрелой к фонтану, руку и голову под воду сунул, все потушил. Вынырнул.

– О да! – находит взглядом нетопыря и улыбается, в глазах танцует пламя, он руку направляет на врага и призывает огонь – Гори!

Однако пламя не отвечает на его зов. Мишаня пробует еще раз – не помогает. Он смотрит на ладонь, там нити крови, извиваясь как крохотные червячки, штопают раны, и постепенно исчезает весь магический узор.

– Как интересно... – Мишаня заворожённо разглядывает свою ладонь, и он бы делал это еще долго, но рев чудовища отвлек.

– Гра-а-а-а! – нетопырь сумел крылом сбить с морды пламя и теперь намеревается приблизиться к жертве, но его слепит горящий вокруг огонь. Прикрываясь от света крылом, он обходит пламя по дуге, бежит к фонтану с левой стороны. А Мишаня наоборот – вдоль пламени, и от фонтана убегает направо, подальше от нетопыря.

Но впереди стена, как парню быть? Опять направо и по кругу зал пройти? Это кротчайшая дорога к монстру в лапы. Уж лучше от огня не отходить, но как же в тупике не оказаться. Мишаня сразу же решает пройти сквозь огонь, он не так уж сильно полыхает, прыжки через костер и то страшней бывают, лишь осторожным стоит быть, чтоб полы мантии не подпалить. И парень прыгает между огоньками, перескакивает туда-сюда по не воспламенённым плитам пола.

А тварь визжит и отступает, огонь ослепляет, а его жар причиняет боль. Мишаня уже на той стороне огненного болота. Нетопырь возвращается к фонтану, снова приближается к цели. А парень опять прыгает через пламя и оказывается с другой стороны.

Как долго можно в салочки играть? Кто первый устанет и даст себя сожрать, или даст зарезать? (Хотя, по правде говоря, угроза быть сожранным актуальна для обоих противников)

Ну уж нет, нетопырь не так глуп. Ему с рождения были дарованы некоторые колдовские откровения, не просто так по крыльям ниспадает ночной морок. Но крылья иссохли, ими просто двигать больно, распахнуть и вовсе невозможно, однако злость способна превозмочь почти любую оплошность.

Чудовище орет – ультразвук. Мишаня на сей раз успевает прикрыть уши и переносит крик не так болезненно. Монстр, злобно завывая, медленно с усилием раскрывает крылья, мышцы дрожат, сосуды лопаются, перепонки рвутся, однако косточки крыльев выстроились в ряд, под ними клубится магическая тьма. Один ущербный взмах – крылья как будто бы сломались, приподнялись и упали, и складываться больше не хотят, но тьма огонь накрыла, свет пламени исчез.

– Гры-ы-ы! – не то чтобы злобно, скорее устало рычит нетопырь. Добыча прямо перед ним, препятствий нет. Мишаня выставил вперед кинжал.

– Сюда иди, порежу тварь! – он кровожаден как никогда.

Монстр открывает пасть шире, приседает, готовый ринуться в атаку.

К тому моменту, в отверстии потолка уже исчезло зарево заката, и на небосводе зажглась первая звезда. Ее отблеск достигает женской статуи, семиконечная фигура на ее ладони невысоко взлетает, начинает вращаться и в миг, когда противники стоят лицом к лицу, она загорается ярким белым светом.

– Крья-я-я-я! – визжа побитой тварью, нетопырь убегает, теперь победа уж точно в руках парня...

Но к худу ли, к добру ли этот спасительный свет?

Мишаня убрал кинжал за пояс, разочарование исказило его лицо.

– Что ты такое? – раздался ласковый женский голос. Он исходил как будто отовсюду и эхом отражался от стен.

Парень встрепенулся и посмотрел по сторонам – вокруг никого нет, и он вперил взгляд в статую.

– Что ты такое? – прозвучал вопрос второй раз.

– А ты то... Кто ты? Что ты? Где ты? – прокричал Михаил в ответ.

– Мой лик запечатлённый в камне, перед тобою, странное существо.

– Воу-воу! – Мишаня всплеснул руками и улыбнулся – А ты очень даже красотка – покачал головой – Ц-ц-ц... Хочешь со мной познакомиться? Сперва, скажи кто ты по гороскопу.

Молчание.

– Эй-эй! Ты вообще-то первая начала!

– Какова твоя сущность, странное существо?

– Так завязать знакомство у нас не получится. Вежливые люди представляются первыми, а потом уже спрашивают собеседника. Ты дух? Бесплотный? Заключенный в камне? Ты же не будешь меня целовать моим же кинжалом? Или преследовать?

Молчание. Мишаня развел руками, пожал плечами и уселся по-турецки.

– Встань – все еще ласково говорит статуя – Я прощаю твою глупость и твое невежество – парень все еще сидит – Отныне будь почтителен, услужлив и думай, прежде чем заговорить, теперь ты будешь знать и заблуждением не оправдаешь свое хамство. Возрадуйся, ликуй, но трепещи, ведь на тебя пал взор Эуренрок богини звезд, хозяйки судеб.

– Ага! – Мишаня завис на две секунды – Понятно! Боги, духи, чудища и т.д. – вскочил на ноги – Прошу-прошу ваше-вашество – немного кривляясь, раскланялся три раза и кажды раз на разный манер – Госпожа звездоликая, звездоокая, вот если бы я знал, но я не понимал, а если бы узнал, то понял бы наверно, но сразу то не понял и не узнал, вот знал бы, я бы – покрутил головой – Эх... Какая женщина!

– Довольно существо – произнесла Богиня, уже не так ласково, но все еще спокойно – Ответь на мой вопрос.

– Конечно-конечно ваше вашество, я-а-а...

«Моя сущность? Что я собственно такое? Что за вопрос? Что ей ответить?» – непростая дилемма одолела парня, он молчал и думал, ну как думал, на самом деле тупил – «Что рассказать? Назвать имя, фамилию и адрес? Оно ей надо»

– Эм-м-м... – промычал – Ам... – поднял и опустил указательный палец, облизнул сухие губы и наконец произнес – Я иноземец-иномирец, Михаил – нарцистично раскланялся – в душе я танцор, но с недавних пор звездный странник и убийца чудовищ, кстати оскверненный и отвергнутый.

– Иномирец... Так ты – лишний... Что ты здесь делаешь? Зачем пришел?

– Я... Эм... Попал сюда по ошибке госпожа. Ах к слову, вы же Богиня! Раз вы велико-великолепная богиня, то наверное могли бы вернуть меня домой? – сложил ладони умоляя.

– Твой дом? Где он?

«Сука! Все таки нужно назвать адрес?»

– Сложно сказать наверняка – натянуто улыбнулся и показал пальцем вверх – Мой дом где-то среди звезд. Такая планета... – небрежно помахал ладонью – Зовется Землей, вращается вокруг Солнца, в галактике Милкивэй, хи-хи, то есть Млечный путь.

Минута молчания и наконец, ответ:

– Не ведаю о мире таковом.

Парень почесал макушку

– А может, поспрашиваете у других богов – перекрестился – Христа ради прошу. Вы знакомы с Иисусом?

– Кто это?

– Мой бог! – скорее восклицание, чем ответ – А других случайно не знаете? Аллаха, Шиву или Будду? А может Перуна, Одина или Зевса? – склонил голову в право, выгнул брось – Ра-а-а-а-а? – склонил голову в лево – Анубис? О! – звонко лопнул в ладоши – Или Ама-терами-с-с-у-у-у? То есть, Аматэрасу! Или может Кеца... – запнулся и погрозив пальцем цыкнул «ц-ц-ц» – Коцалк... – застыл на секунду и смущенно улыбаясь провозгласил – Коколдцекатля! (На самом деле «Кетцалькоатль»)

– Впервые слышу эти имена.

– Вот те на! И что же нам делать? – спросил он требовательно, уперев руки в бока, и вперив в статую Богини нахальный взгляд.

Молчание.

– Госпожа Боги-и-иня? Сиятельная Эут... – замялся и помассировал между бровей средним пальцем – Эуро... Эу-ре-ро...

Не успел он договорить, как из звезды вырвался плотный луч белого света, он объял Михаила, парализовал, но не причинил боли. Тело Мишани ведомое лучом взмыло в воздух и оказалось перед вращающейся звездой. Парень не мог открыть рта. Богиня говорила безразличным тоном:

– Тебя не должно быть, существо без предназначения. Но ты есть. Что делать мне с тобой? Обратить в прах? Ты и так уже прах и никогда не покинешь Мидженрайх. Дать шанс? Вписать еще одно имя в книгу судеб. Кто ты такой, чтобы влиять на судьбы других и на судьбу мира? Ты лишний! Никому не нужный, отвергнутый и бесполезный, трижды проклятый... Или быть может...

Долгое молчание.

– Шут судьбы?

Недолгое молчание и крик:

– Внемли! Etiam inutile ius existendu habet[1]...

Голос ее разбился на тысячи неразборчивых шепотков, среди которых отчетливыми были и постоянно повторялись лишь три фразы:

– Abyssus abyssum invocat

– Memento Mori Custodem

– Per aspera ad Astra[2]

Когда шепот утих, Мишаня опустился к ногам статуи, он смог двигаться, но по-прежнему был вынужден молчать, губы и язык словно онемели. А вот Богиня заговорила с чувством, неожиданно эмоционально: