Текст книги "Первый Том. Грешник в Аду или попаданец в заднице (СИ)"

Автор книги: Лион Илинеон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

Жар этого огня оказался настолько силен, что остатки кожи и органов кипели и испарялись, а кости плавились. За какие-то десять-пятнадцать секунд иссохший превратился в кучу пепла. Но Мишаня не насладился зрелищем, он пятился, оттолкнул ногой подкатившуюся к нему горящую голову, потея и пошатываясь, он чувствовал головную боль и тошноту, дошел до стены и опираясь на нее побрел по коридору. Остановился, выпрямился, выдохнул. Да, голова гудит, но боль отступила, тошнота проходит и сердце колотится, адреналин в мозгу, наступает то пьянящее чувство, когда избежал смерти – прилив бодрости, кайф. Убрал меч за пояс, посмотрел на свой факел.

«Это не простой огонь. Оружие против мертвецов»

Оглянулся – в темноте позади, краснеют угольки, оставшиеся от расплавленной головы.

Нужно идти дальше и парень идет. Впереди заброшенные помещения, тупики и пустыри, их было много.

«Знакомая обстановка»

Топал и топал. Долго, очень долго. Выходя из коридора Михаил миновал арку, на пилонах которой висели развернутые свитки испещрённые нечитаемым текстом. Верхушку арки венчало изваяние раскрытой книги.

Парень прошел чуть-чуть вперед, зал оказался огромен. В очередной раз Мишаня оказался среди необъятной тьмы.

«Снова там же, где меня гипнотизировала разбитая статуя?» – чешет затылок – «Или это уже другое место? Другой этаж?»

По старой тактике пошел вдоль стенки. На сей раз статуй не встречал, зато набрел на корень дерева. Огромный корень, раскрошивший на своем пути и пол, и потолок, и каменные стены. К сожаленью парня, у корня ничего не росло – ни грибов, ни одной травинки даже.

«Да где еда? Нужна еда! Запас почти иссяк. Один кусок остался! Нужно искать пропитание. Я в подземелье, уже без сомнений, Мидженрайх!»

Корень позади, а впереди лишь темнота и камень. Вот показалось основание очередной арки. На пилонах война – маршируют огромные армии и ведутся сражения, а над сводом – триумфальное шествие возглавляемое царем, или быть может героем, что едет на колеснице, в которую запряжены не лошади, а лишь смутно похожие на лошадей шестиногие чудовища.

За аркой опять широкий коридор, ведущий в никуда. Михаил некоторое время сомневался, но все же прошел сквозь арку, гигантский жуткий зал пугал его намного больше ограниченного пространства. Страх перед необъятной тьмой немного отступает, когда в свете факела становятся видны хотя бы стены коридора. По крайней мере, до тех пор пока не наткнёшься на темные разломы в частично обвалившемся полу. Сперва, одна дыра, за ней вторая и третья – этот путь был испещрен обрывами, зияющими черной пустотой. Однако даже между ними было возможно найти проход, местами он был попросторнее, но кое-где становился довольно узким. И Михаил, дыханье затаив, переходил, удерживая равновесие, или прижавшись к стеночке, не глядя вниз, проползал по карнизу.

В какой-то миг свет факела осветил кости жуткой твари. Едва-едва они зашевелились, как парень обнаружил среди них большой зубастый череп. Он тут же подбежал к чудовищу и ударил его факелом. Как только горящий черный череп прикоснулся к лобной кости чудовища, раздался тот же жуткий вой «У-а-а!», а чудовище загорелось алым, и скелет развалился.

«Так просто? Ха! Похоже мертвецы мне больше не страшны!»

По пути парень встретил еще три скелета, играючи их упокоил, не дав даже подняться. Он шел, а впереди увидел распахнутые настежь каменные ворота. За ними был просторный чертог с высоким потолком. Свет факела никак не мог окинуть его целиком. Видна лишь маленькая область зала, но даже этого хватало, чтобы вообразить его величие. Изысканные люстры из драгоценного металла все в основном еще висят, но некоторые уже упали на широкий стол из камня, что протянулся в темноту, вполне возможно сквозь весь зал. И на столе кувшины, кубки и прочая посуда из золота и серебра. А рядом со столом разбросаны скамьи и табуреты, все из камня, некоторые разбиты, но другие заняты. На них вразвалку восседают мертвецы. В основном скелеты, все при оружии в доспехах, но есть и свеженькие трупы в красных балахонах. Там может сотня мертвецов, а то и две или три сотни скрыты в темноте.

Михаил, увидев экспозицию сию, на месте замер, сглотнул.

Тишина.

Парень сделал шаг назад, под его каблуком что-то звонко хрустнуло. Мишаня опустил голову, посмотрел вниз – осколок вазы. Раздался еще один звук откуда-то из чертога, на сей раз скрежетал металл. Парень медленно поднял голову, посмотрел прямо. Скелет в ржавом доспехе, сидящий с краю, повернулся в его сторону. А вслед за ним и все остальные, пустые и не очень черепа, как по команде, обернулись одновременно, устремив на чужака безжизненные взгляды…

Глава 7. Властью пылающего черепа

«Бежать! Бежать! Бежать!» – ноги, словно налиты свинцом, чужие неподатливые и непослушные, но все же уносят Мишаню прочь из чертога войны. А за спиной гремят доспехи и трещат кости, ведь мертвецы тоже умеют бегать. Они не знают усталости.

Различая за спиной топот множества сапог, парень несется по коридору сломя голову. Одну дыру в полу он перепрыгивает, следующую осторожно обходит и оглядывается.

Нежить по большей части тупа, проваливается вниз, но все же их слишком много и большинство преодолевает препятствия, а некоторые даже догоняют.

Мишаня бежит. Скелеты-коротышки без брони безумно быстрые. Один из них запрыгнул парню на спину и укусил под лопаткой. Взмах факелом в слепую за спину, «У-а-а!» – развалился скелетик, но тут же подоспел его товарищ, схватил за ногу, тоже кусает.

– Ай! Брысь мелкий засранец! – удар, скелетик упокоен, но это происшествие задержало парня, острие копья мелькнуло рядом, подрезало ухо, лишь чудом не задев головы.

Михаил не оглядываясь прыгнул вперед, кувыркнулся и побежал дальше. У тонкого карниза вдоль стены он притормозил, зашел на карниз боком и обернулся, и вытащив меч из-за пояса парировал атаку скелета-мечника, в ответ ткнул факелом, но промахнулся. Зато в этот момент скелет с копьем, что сбоку заходил не по карнизу, ударил, но не дотянулся до парня, а свалился в обрыв.

Мишаня боком отступает и фехтует с мечником. Остальные трупы падают с обрыва. Второй и третий скелеты заходят на карниз, они теснят мечника, мешают ему, и Михаил, улучив удачное мгновенье, поступает с ними как настоящий спартанец. Из-за удара ногой скелет-мечник потерял равновесие и падая утянул за собой товарища. Третьего скелета на карнизе Мишаня ударил факелом, прямо в голову, но его черепушка была прикрыта шлемом «бум!», мертвец не взвыл, он продолжал атаковать, и парень, заблокировав пару ударов, контратаковал – засунул факел в зубы, и на сей раз скелет упокоился.

Следующим, кто выбрался из толпы, был мертвец в красной мантии, хорошо знакомого Михаилу покроя. В руке он держал кинжал – коротковат против меча, и парень, выставив меч прямо, держал трупака и всех кто позади него на расстоянии и отступал, он миновал карниз.

«Не убежать, они не устают, а я уже выдохся. Узкий карниз дает возможность мне сражаться с мертвецами по одному, к тому же многие падают вниз. Нужно лишь продержаться пока они не закончатся. Выдержу ли? Выбора у меня нет».

Парень протянул факел к мертвецу в мантии. Едва соприкоснувшись с горящим черепом, труп вспыхнул яростным пламенем и взвыл. Его наряд вмиг сгорел, а плоть стремительно расплавилась и разлилась зловонной жижей.

А далее полезли пятый, шестой, и прочие… Кто развалился, кто расплавился, а кто-то полетел в обрыв. Всего таких, которых Михаил упокоил лично, было около пятнадцати. Но вдруг снизу из темноты разлома показались костяные руки, они хватались за карниз, тянулись. Упавшие в разлом мертвецы карабкаются вверх, вылезая из дыры.

– Еб... – спартанская стратегия не удалась – Когда ж вы все уже угомонитесь – Мишаня вновь побежал. Но мертвецы не сильно отставали и постепенно нагоняли. Будучи уже на последнем издыхании парень бежал не так уверенно и быстро, он спотыкался и вдруг запнулся прямо над очередною ямой. Руками размахивал, пытаясь удержать баланс, но не справился и полетел в разлом.

– Ебаный ро-о-о...

Недолго пробыв в воздухе, он ударился о дно, но не остановился а «шах-шарах» покатился кубарем по каменистому склону. И снова падал, и снова «шах!», и опять «ша-рах!», пока вновь в воздухе не оказался на два мгновенья, а затем «шмяк!» врезался в землю и лишился сознание…

***

Через неизвестный промежуток времени, в кромешной темноте раздались стоны. Михаил очнулся, перевернулся на спину. Если что-то болит – значит живой. Одной рукой он за ребра взялся, другую руку, дрожащую от боли безумной, поднес к лицу, но ничего не видно, факел куда-то подевался. Уцелевшей рукой он ощупал больную – мизинец и безымянный вывернуты в неправильную сторону. И с ребрами что-то не так, на лбу ушиб, а на затылке шишка, колено и лодыжка ноют. Но самое странное – штанина на бедре влажная.

«Не утерпел? Хер там!»

Бедро ощупал и заметил, что влага вытекает из кошелька на поясе. Одной рукой парень открыл его и нащупал острые стеклышки. Пузырьки оказались разбиты, лишь один из четырех уцелел. В тоже время, жидкость, что разлилась в кошеле, приятно холодит кожу, в ней ощущается манна, и кажется, что она течет вверх по руке.

– Черт!

Михаил попытался стряхнуть жидкость, но не вышло, от резкого движения ребра пронзила боль, парень схватился за бок, и не шевелился какое-то время. Стало слегка полегче. Но сломанные пальцы по-прежнему причиняют мученья. Михаил взялся за безымянный, прищурившись и рожу скорчив, палец «хруст!» поставил на место и тут же «а-а-а-ах!» вскричал и выгнулся дугой. Затем мизинец так же вправил, но вместо крика глухо прорычал. Шуметь было опасно. Истерзанную руку он засунул в кошель, и прохладная жидкости смягчила агонию. Приятная прохлада потекла вверх по рукам, по телу, по всем ушибам распространилась.

Парень вздохнул, глаза прикрыл, невольно задремал. Немного времени прошло, и Михаил вновь пробудился в темноте, привстал, все еще больно, но шевелиться можно. Он достал флягу, выпил три глотка воды, отыскал в сумке свиток, и тут же применил. На сей раз, зажечь огонь удалось всего лишь с третьей попытки.

Михаил осмотрелся – он в нерукотворной пещере, с потолка свисают сталактиты, а с земли вверх тянутся сталагмиты. Вокруг больше нет кирпича и нет никаких намеков на присутствие человеческих изделий. Зато рядом лежит меч, который парень при паденье обронил. Но факела не видно. Как жаль, еще минута-две и из-за истощения манны начнется головокружение.

«Без света выход не найти. Но как же быть с запасом манны?»

Открываем манускрипт и смотрим навыки – «Аккумуляция манны» по-прежнему ноль.

«Как быть? Может попробовать помедитировать? Я однажды пробовал, получилось так себе. Слышал в медитации главное дышать глубоко и не спеша, и концентрируясь на дыхании можно почувствовать... Хрен его знает что. Попытка не пытка»

Пламя погасил, словно йог уселся и дышит, и чувствует… Что никаких особых ощущений нет. Лишь спокойней стало на душе. Продолжил медитировать, как вдруг взбудоражилось магическое чутье, подсказало, что что-то изменилось в его груди.

Зажег огонь и глянул в манускрипт. Открылась-таки ветвь под называнием «Принцип медитации» – медитируя, мастер накапливает немного манны.

«Немедленно раскрыть талант!»

Но что же с числом очков? Было 34, после прокачки взлома замков, но стало 39, точнее уже 38, за вычетом использованного только что. Навыки развиваются. Возросло «Управление манной», но недостаточно для нового таланта. Возрос «Магический контроль», в нем талант «Вектор заклинаний» – дает понимание того, как направить заклинание.

«Вау! Теперь я знаю, как огонь вертеть в ладони, могу даже перемещать по пальцам. Но не получается метнуть, он сразу гаснет. Вот бы еще узнать, как огонек создать без свитка».

И новые навыки ожили. Первый «Чародейство», один талант «Слияние материй» – вы инстинктивно чувствуете, какие магические атрибуты сочетаются, а какие нет.

«Когда-нибудь да пригодится!»

Второй оживший навык – «Школа элементарной магии», а в ней подкрашена ветвь огня, но талант пока еще не появился. И все на этом, у парня снова 36 очков.

Спрятав манускрипт в сумку, Михаил раскрыл кошелек, внутри которого кровь из пузырьков перемешалась с серебряно-голубым зельем. И получившаяся жидкость едва коснувшись кожи сразу впитывается в поры, и вроде бы неплохо так бодрит и освежает… Но на мгновенье, если приглядеться, то может показаться, что под кожей в том месте, куда впиталась жидкость, копошатся крохотные черви…

Очистив кошель от осколков стекла, парень обнаружил уцелевшим пузырек с черной жижей, проверил его целостность на всякий случай – трещин нет и стеклышко явно покрепче, чем у других пузырьков.

«Опасная жидкость? Яд? Как это выяснить… Ой-ай!» – мигрень его уже настигла, конечно же, из-за магического истощения.

Погасив пламя Михаил съел кусок мяса и выпил воды. Это был последний кусочек, и вода уже на донышке. Медовухи по больше, но ее пить не хочется, спиртное лишь усугубляет жажду.

После перекуса продолжил медитировать – восстановился, зажег огонек и припомнил, что у него имеется второй свиток, пришла пора опробовать его. Развернул на камне перед собой и попытался активировать точно так же, как активировал первый.

«Пук!» – пыхнула под ладонью черная дымка, запахло серой «Фу-у-у!», рука и свиток теперь покрыты сажей. Протер ладонь об мантию.

«Вот черт, теперь запах въелся в ткань» – продолжил оттирать ее но на сей раз о камни, и со свитком поступил так же.

«И что он делает? Призывает дым и неприятный запах? Хуйня!»

Убрал свиток в сумку, на меч опираясь встал и прихрамывая отправился изучать пещеры. Но ненадолго. Спустя примерно минут десять снова медитирует, а следующая остановка через пятнадцать минут, затем двадцать – и с каждым разом все дольше и дольше мог удерживать пламя. Наткнулся на руку скелета, что неустанно царапала стену, стремясь добраться до своего тела. Прошел мимо. Еще куски скелетов: одинокий череп без толку клацающий челюстью, и самоходные ноги гуляют туда-сюда. Впереди развилка, за ней следующая – целый лабиринт. Дыры в потолке, они же на полу, как будто проползал гигантский червь, прорыл тоннели.

Вдруг Михаил услышал эхо, тихонько раздающееся в тишине. Он ухо приложил к стене, расслышал четче, и прикинув направление последовал на звук.

В узенький тоннель угодил парень, пришлось на корточках плестись, затем так узко стало, что считай тупик, он мог бы проползти, но не решился. Еще раз ухо приложил к стене – именно из этого узкого прохода доносился тот монотонный звук. Но Михаил вернулся и пошел в обход. Сколько времени он бродил неизвестно, изрядно утомился, но в конце концов приблизился к звукам настолько, что смог различить:

– Кара-уйра! Кара-уйра! Уйра хун! Кара-уйра! Кара-уйра! Уйра хун…

«Нелепица!» – решил он, однако продолжил путь и вскоре, ему представилась возможность, увидеть источник эха.

Пещера была довольно просторна, или скорее широка, а потолок был низок, приходилось нагибаться, чтоб пройти. Но зато, в конце пещеры было заметно сияние огня, вокруг которого мелькали тени то вздымающиеся, то уменьшающиеся. Приблизившись, парень разглядел низкорослые бледнокожие фигуры с острыми ушами. Они стояли на коленях и напевая монотонную молитву кланялись. Чему же они кланялись? Михаил узнал сразу:

«Эй! Это же мой череп-факел! Как он тут оказался? Так далеко! Или я бродил кругами? А почему эти упыри ему поклоняются?»

В первом ряду сидел упырь в накидке, сшитой из кусочков серой кожи, единственный на ком было подобие одежды. Именно он выкрикивал «Уйра хун!», и вместе с тем бросал в череп песок или скорее порошок, из-за которого пламя вокруг черепа искрилось и потрескивало.

Парень не торопился, наблюдал, на всякий случай потушил свой огонек, чтоб не привлечь внимания. Вскоре появилась группа из трех упырей, один из них нес что-то на подобии плотной ткани, второй что-то похожее на чашу, а третий принес череп, который беспокойно клацал челюстью. Поклонившись факелу, они заняли места рядом с вожаком. В первую очередь главному передали ткань, и с криком «Уйра хун!» он бросил ткань на факел. Стало темно, упыри провозгласили «Хун уйра хун!», однако через миг ткань загорелась, факел вновь осветил пещеру, а упыри возмущенно заворчали: «кара-кара-кара!», и стали поклоняться еще более рьяно. А вожак принял чашу из рук второго прихвостня, вскочил на ноги и прокричав все ту же фразу плеснул содержимое чаши на факел «Пш-ш-ш!» шипело пламя, но не гасло. Вожак тут же отпрянул и упав на колени коснулся головой земли.

–Кара-уйра! Кара-уйра!

Вожаку передали шевелящийся череп. Он встал и смиренно подошел к факелу, произнеся тихонько «Укта хун кику-у», он протянул руки вперед и приставил череп к факелу. Сверкнул алый глаз, раздалось нам давно знакомое «У-а-а!», упыри взревели «Кара-уйра!» и почти все разбежались, скрываясь в темноте.

Черепок, прижатый к факелу, вспыхнул пламенем и, судя по реакции вожака, а точнее вскрику и прыжку, обжог упырю руки. Вожак в панике отступил, но не сбежал, а с ним остались трое – самые крупные и смелые упыри. Пусть и не сбежали, но разошлись по углам и стали кидаться камнями в факел.

«А ну хватит черти! Разобьете! Он мне еще нужен!»

Михаил зажег огонек, взял меч и поспешил спасать свой факел. Едва-едва он создал свет, как увидел упыря, что крался во тьме прямо перед ним. Уродливая носатая морда, черные глаза сверкают в свете пламени, улыбка оскалилась острыми зубами. Еще б чуть-чуть и парень был бы застигнут врасплох.

Мишаня с перепугу рубанул мечом. Упырь руки чуть не лишился, но меч тупой не смог как следует ее срубить, и упырь, визжа от боли, бросился наутек. А рядышком, как оказалось, было еще четверо, трое из них струсили, но один атаковал и, целясь в ногу, когтями распорол полы мантии, за что в ответ получил по роже горящим кулаком и тут же в страхе отступил. А упыри во тьме вокруг все всполошились, но пока что не рисковали нападать.

Михаил нелепою трусцой, слегка склоняясь, поторопился к факелу. Тогда-то в него полетели камни, один угодил в грудь, другой в плечо, третий – в ступню, каким-то образом попали прямо по мизинцу.

– Ауч!

Кидали трое прихвостней, а вожак выпрыгнул навстречу грозно крича «Ка-рам-бара!», в его руке блестел кинжал из обсидиана. Парень ударил наотмашь, но упырь увернулся, ловко перекатившись, и подойдя справа, пырнул в бедро. Михаил ругаясь «Сука!» опустился на колено, взмахнул мечом, но вожак уже скрылся, он у парня за спиной, готов атаковать. Но Мишаня не так прост, он кувыркнулся через правое плечо, меч под собой пронес и в кувырке рубил по ногам, повредил вожаку колени, и оказавшись на ногах тут же атаковал в шею. Но не смог снести главарю голову, лишь слабенько подрезал, зато, по-видимому, сломал шейный позвонок. Вожак упал и потихоньку подыхал, харкая кровью.

Пока Михаил атаковал, была нарушена концентрация, и огонь в его руке пропал, но череп-факел уже близко, а упыри, напуганные смертью вожака, затихли. Михаил, хромая и шепотом ругаясь, три шага сделал и вскрикнул «бля!», почувствовав, как больно камень ударил в поясницу. Затем второй в бедро, еще один под зад, четвертый угодил в плечо. А парень к факелу приблизился, меч направляя на ближайшего упыря, который злобно глядя скалился, и был готов в любой момент атаковать, когтями растерзать. Но только Михаил коснулся факела, оскал пропал, глаза расширились.

– Кара-уйра! – проорав, упырь трусливо убежал.

А вслед за ним сбежали остальные.

– Поняли упыри кто здесь главный! – прокричал им вслед парень, выставляя вперед свой любимый факел – Властью пылающего черепа! Теперь я король подземелья!

Ага! Как же? По крайней мере, в этой пещере прямо сейчас упырей не видать, но вот в тоннелях – да… Во мраке гниды притаившись так и норовят кусочек человечины отведать.

Глава 8. Чудища подземелья

Прогнав всех упырей, парень присел и выдохнул. Прислушался к тому, как все еще хрипит вожак.

«Живое существо убил… Если б не все дерьмо, меня б сейчас стошнило. Не то чтобы впервые приходилось убивать... В деревне, еще подростком петуха рубил по просьбе бабушки, на суп. Но петю было жалко до слез, а эту тварь совсем не жаль!»

Михаил выпил медовухи. Перевязал рану на бедре лоскутиком ткани оторванной от мантии. Решил передохнуть, допил всю воду. Беда, припасов больше нет. Попробовать монстра на вкус он не хочет, пока что…

Продолжать путь, нет сил. Парень, пока он на привале, решил заняться чем-нибудь полезным, раскрыл дневник, перелистал, нашел рисунок упыря похожего на тех, что только что прогнал:

«Гнирлоки или гниды, как предпочитают называть их дварфы – подвид подземных гоблинов. Метафизически они… бла-бла-бла… С точки зрения общества… бла-бла… Этимология их языка не стоит внимания так как… Размножаются крайне… Прекрасно видят в темноте благодаря… Агрессивны, орудуют когтями, зубами… Подлые и ловкие, иногда мастерят примитивное оружие… Фанатично боятся и ненавидят свет… Занимательно, что если не использовать в подземелье никакого освещения, то скорее всего гнирлоки проигнорируют ваше присутствие, но могут и атаковать при сильном численном превосходстве, или если решат, что добыча слаба. При нападении рекомендуется защищать все источники света, если удастся их сохранить, то твари быстро отступят. Однако гнирлоки будут устраивать засады, мастерить ловушки и совершать нападения безудержно пытаясь в первую очередь погасить свет до тех пор, не добьются успеха или пока не передохнут всем племенем. Такое неадекватное поведение обусловлено тем, что свет привлекает внимание их естественного врага Уйра’Берууса…»

«Блин! Без света никак, и эти гниды меня в покое не оставят! А что за Уйра’Беруус? Может получится стравить их друг с другом?»

Через пару страниц парень нашел заголовок «Уйра’Берууса», но не нашел к нему никаких иллюстрации, лишь сплошной текст:

«Очевидно одно из отродий Метамора, детали рождения или может быть синтеза неизвестны, но есть различные теории… Внешность неизвестна. Судя по следам оставленным ими в подземельях могут принадлежать к одному из трех типов: членистоногие, паукообразные или моллюски… По одному из трансмутационных признаков Уйра’Берууса испускают мощный анти-магический фон, но по некоторым микро-магическим следам можно предположить и о наличии у них потоков манны подверженных космогонической порче… Имеет сверхъестественную чувствительность к свету, вероятно из-за люмодеаффекральной железы, которая…»

«И бла-бла-бла прочая научная хуета» – Мишаня, пропустив несколько абзацев, прочел в самом последнем:

«…немногие пережили встречу с представителями этого вида, а те кто пережил, затрудняются описать их внешность. Выжившие все как один сообщают, что спастись им удалось, забившись в самый темный угол, закрыв глаза и зажав уши, не шевелясь и не дыша».

Приписка другими чернилами:

«А кое-кто (в тексте скобки внутри которых видимо пояснялось кто конкретно это был, но пояснение перечеркнуто и замазано) в кромешной темноте мгновенно потерял сознание и лишь каким-то чудом смог после этого проснуться…»

Парень почесал макушку и подумал:

«Единственный способ спастись от этой твари – это спрятаться… Ну на хер, не буду никого стравливать! Какие там, в разделе «шпионаж», у меня есть навыки?»

Скрытность – «Мягкий шаг, кошачий шаг (продвинутый мягкий шаг), тихий кувырок, маскировка, отвлекающий маневр, затаиться, убежище в тени (продвинутое затаиться)».

«Неплохо, я почти профессионал! И большинству навыков требуется ловкость, которая у меня на высоте! А вот талант «хитрая маскировка» подвел, нужно стать умнее. Эх!»

Далее он раскрыл раздел магии и прокачал таланты:

«Грубая манипуляция манной» – манна неохотно отзывается на попытки Мастера контролировать ее.

«Практическая Медитация» – дает возможность усваивать в своем теле манну из окружающей среды.

«Магическое излучение» – дает понимание того, как извергнуть магию за пределы собственного тела.

«Принцип горения» – наделяет базовыми знаниями о возможностях применения магического огня.

У Михаила оставалось 36 очков, однако пока он гулял по пещерам и освещая путь магическим огнем его магические навыки немного улучшились, как и навык фехтования, благодаря драке с гнидами, что принесло ему 4 очка, но затем 11 очков было потрачено на скрытность и магию, итого на остатке у парня теперь – 29 очков навыков.

Когда таланты раскрывались, парень прикрывал глаза и стискивал зубы, пытаясь не закричать из-за боли, он рычал «грр!». Наваждение закончилось, Михаил с помощью свитка, причем с первой попытки, создал огонек и подбросил его. Огонек пролетев точно по прямой врезался в потолок. Мишаня усмехнулся, создал второй и, направив руку прямо, без броска, заставил огонь оторваться от ладони и устремиться в пещеру. Огонек пролетел не более десяти метров и растворился в воздухе, но в той небольшой части пещеры, которую он смог осветить замельтешили тени, гниды, раскричавшись «Рам-ха-кара!», бросились врассыпную.

«Все это время они следили за мной из темноты» – у парня волосы встали дыбом – «А я ничего не заметил».

Михаил вытащил из-за пояса меч, поднял факел повыше, замер и прислушался – «Тихо, слишком тихо. Надо валить отсюда» – пугливо озираясь по сторонам, он отыскал тоннель и вошел в него…

***

Через некоторое время, парень шел прихрамывая и матерясь:

– Сучары! Мрази! Ебаные выпердыши недотраханной бездны! – его мантия изодрана, на руках и ногах порезы, фингал под глазом, на лбу пара новых шишек, меч покрыт кровью – Глумливые говнари гниды, гандоны! Я уж с вами поквитаюсь, я вам таких пиздюлей…

«Хлоп!» – звук лопнувшего каната.

– Опять! – Михаил прижался спиной к стене, прикрыл голову руками, из дыр в потолке посыпались камни «цок-цоко-цок-бум-бах».

Едва-едва обвал завершился, с обеих сторон тоннеля поперли гниды «ка-рам-бара!», а парень их бил и рубил орудуя и клинком, и факелом. Первому размозжил череп, второму отрезал ухо и сломал ключицу, третий напоролся грудью на огонь факела и катался по земле, отвратительно визжа. Четвертый запрыгнул парню на спину и укусил его плечо, но Михаил, уже приловчившийся, отскочил назад, ударяясь спиной об стену, гнида разжал зубы и раздраженно закричал, но не упал. Парень приставил к его морде факел, «пшш!» – вскипела плоть монстра, который тут же спрыгнул и завывая от боли бросился убегать. Одновременно с «прижиганием» Михаил ударил мечом, отгоняя пятого и шестого. Пятый увернулся, а шестой лишился глаз и носа. Парень направил на пятого факел, тем самым не давая ему приблизится, и в то же время проткнул мечом грудь третьего, который ненароком оказался у ног Мишани. Затем парень добил шестого и вышел один на один с пятым, который выжидал удачный момент для атаки. Против него Михаил выполнил финт, как будто бы хотел ударить мечом, гнида уклонился, но тут же оказался застигнут врасплох атакой факелом в висок.

«Почти всех замочил, на сей раз только двое сбежали».

Только что парень пережил четвертую атаку, во время первых двух, не убил ни одной гниды. Едва получив ранение, они отступают, и подлечившись, атакуют снова. А исцеляются твари довольно быстро.

– Фух! Как же я устал – Михаил оперся о стену.

В животе урчит. В горле пересохло. Ноги подкашиваются, но нужно идти.

«Еще минутку, посижу»

Прошло чуть-чуть больше минуты, раздался звук «клокъ-къ», и из дыры в стеле показались жвалы, затем черный хитиновый панцирь, на острых ножках – выползла сколопендра размером со взрослую анаконду и вцепилась зубами в труп гниды. А за ней явилась на пиршество и вторая такая же. «Клац-клац-хрум» – перемалывают кости и чавкают плотью их жвалы.

«Те самые Уйра’Барууса?» – подумал Михаил, и тихонько, чтобы не привлекать внимания, поднялся, не отводя от них взгляд, сделал три шага на цыпочках назад, вглубь тоннеля, и обернувшись вдруг заметил третью сколопендру, на потолке над своей головой.

– Ох бля! – он с перепугу рубанул ее мечом.

«Хья-а-а-а!» – взвизгнула тварь, падая на пол, а парень отпрыгнув рубанул еще два раза и бросился бежать.

«Бля-бля-бля! Мало кто пережил встречу с ними, надо спрятаться!» – он затылком ощущал жвала, развернулся и ударил не глядя, разрубил пустоту, его никто не преследует, но Михаил этого не заметил – «Страшно нахуй! Лучше бежать»

Убегал он до тех пор, пока не угодил в паутину, которая могла бы оказаться смертельной ловушкой, если бы не факел, что поджег ее. Часть паутины сгорела, другую парень рассек мечом, а освободившись рубил пустоту и отступал пока не успокоился, застыл, и сразу стало тихо. Михаил посмотрел в проход, заполненный горящей паутиной, и заметил расщелину, в которой шевелилось что-то черное. Паучья нога, размером с лапу овчарки, показалась на мгновенье и скрылась, ее владелец, испугавшийся огня, забился в щель поглубже.

– Ха… Ха… Ха… – посмеялся Мишаня нервно – Шелоб, Шелоб, где же ты была? И почему так мала? Измельчала бедняжка, ха-ха… Фух! Спокойно.

Однако парень не решился идти сквозь паутину, пошел другим путем и тут же на него опять напали гниды, но Михаил отбился, пускай и с трудом. Один из нападавших сражался с помощью копья и нанес парню пару несерьезных ранений, обиднейшее из них – порез на щеке, скорее всего останется шрам.

На сей раз Михаил не стал устраивать привал, продолжил путь, и обнаружил груду обвалившихся кирпичей, над которыми был виден разлом, ведущий в катакомбы. Он поднялся по кирпичному завалу, лишь для того, чтобы обнаружить наверху оскалившихся гнид. Они стояли в ряд на краю разлома и были готовы сбросить на него груды кирпича и камня.

«Засада!»

Гнида в хитиновом нагруднике и вооруженный каменным топором воскликнул «Тиажа хун!» и разрубил канат удерживающий кучку валунов, а вместе с ним другие гниды опрокидывали вниз кучки кирпичей. «Цок-цок-ту-ка-ток-ток» – посыпались камни.

Не мешкая, Михаил спрыгнул с завала, в полете он выпустил из рук и меч, и факел. Приземлился жестко, и чтобы смягчить удар о землю совершил кувырок. Во время переката один кирпич вскользь ударил по икре правой ноги. Очень больно. Но к счастью все остальные кирпичи и валуны падали мимо.

Гниды бросились в атаку «ка-рам-бара!». Парень не в силах опереться на правую ногу, ползком добрался до факела, но найти меч он не смог. Гниды окружали, а Михаил полз назад размахивая факелом, крича и рыча:

– Ара-а-а! Пшли на хуй! Отъебитесь мрази! Сожгу ублюдки!

Первый, второй и третий получили факелом по рожам, но четвертый смог прорваться и впился зубами в предплечье руки держащей факел.

– А-а-й! Сука!

Затем атаковал гнида в хитиновой броне, Михаил принял удар его топора на факел, при этом понимая, что не удержит факел ослабшей рукой, которую грызут, подпер горящий череп второй. Прижег ладонь «пшш!» и две секунды терпел адскую боль, восклицая: «Су-ук-а-а!». А гнида попал по рукоятке факела древком топора, потянув топор на себя, лезвием подцепил факел и отбросил его, вырвав из покалеченных рук парня.