Текст книги "Леонардо да Винчи и Братство Сиона"
Автор книги: Линн Пикнетт
Соавторы: Клайв Принс
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Учение, которое в наибольшей степени интересует нас и которому посвящено это исследование, в реальности связано с понятием священной сексуальности. Как мы видели, это учение, видимо, состоит из двух элементов – поклонения Марии Магдалине и поклонения Иоанну Крестителю. На этой стадии нашего исследования мы оказались перед лицом возможности того, что Магдалина была просто символическим персонажем, который олицетворяет священный секс, и образ ее не связан с реальной исторической личностью. Как бы там ни было, связь между Марией Магдалиной и сексом понять нетрудно, и она представляется совершенно естественной.
Разумеется, совершенно по-иному выглядит момент присутствия Иоанна Крестителя и идея священной сексуальности. По библейскому описанию и христианской традиции, перед нами предстает образ крайнего аскета, человека бескомпромиссно нравственного, непоколебимого целибата. Каким образом такой человек из всех прочих может быть существенным элементом любого культа, основанного на сексуальных ритуалах? На первый взгляд, кажется, что нет и никогда не могло быть такой связи – а вместе с тем наше исследование снова и снова показывало, что поколение за поколением оккультисты как минимум верили, что такая связь есть. Как мы видели в случае Золотой Зари, первое впечатление от оккультной группы может быть обманчивым. Их истинная raison d'etre (причина бытия) может иметь удивительные следствия.
Флоренс Фарр и ее коллеги по Золотой Заре принадлежали к широкому кругу международных оккультистов, где были также и Жозеф Пеладан, и Эмма Кальве. Общества, с которыми их ассоциировали, были очень влиятельными, и именно эта сеть обществ служила обрамлением одной из самых знаменитых тайн Франции, тайны, прямо связанной с Братством Сиона.
Центральным элементом «Секретных досье» и всех связанных с ним материалов, которые выпустило Братство Сиона, несомненно, является тайна Ренн-ле-Шато. Например, Le serpent rouge (Красная змея) многократно возвращается к местам вокруг и в этой деревне. Мы вряд ли сможем избежать обращения к Ренн-ле-Шато и снова вынуждены вернуться в Лангедок – средоточие ереси.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ. «КАК СТРАШНО СИЕ МЕСТО!»
Название Ренн-ле-Шато стало уже оккультным клише, подобно самому Граалю, и является столь же неопределенным понятием. Вместе с тем это вполне реальная деревня, и в ней мы оказались в процессе нашего исследования. Это место можно сравнивать с английским Гластонбери, поскольку оба места содержат глубокие тайны, оба обросли нелепыми, но широко распространенными мифами и гипотезами.
Деревня Ренн-ле-Шато расположена в том департаменте Лангедока, который называют Од, рядом с городом Лиму, который дал свое имя blanquette или игристому вину в местности, которая была известна в VIII и IX веках как Разес. Из небольшого города Коуза большой дорожный указатель направляет вас на небольшую дорогу, которая ведет, согласно объявлению, к «Domaine de l'Abbé Saunіèrе» (Владения аббата Соньер). Следуя этим указателям, водители попадают по извилистой дороге в деревню Ренн-ле-Шато, расположенную на вершине холма.
Для нас, как и для многих в наши дни, эта поездка была увлекательным приключением. Благодаря главным образом книге «Святая Кровь и Святой Грааль», но также и устным легендам, эта простая прогулка на вершину холма во Франции сама по себе производила впечатление инициации или посвящения. Но место, где обычно останавливаются многочисленные посетители, выглядело прозаично. Дорога с неизбежностью привела к уединенной стоянке для автомобилей и шла через «grand rue» – главную улицу, где нет ни почты, ни магазина, но зато имеется эзотерическая книжная лавка, бар-ресторан, развалины шато, которое дало деревне имя, и аллеи, ведущие к знаменитой маленькой церквушке и к дому священника.
Это место имеет темную историю и мрачную, хотя и неопределенную, репутацию. Короче говоря, история заключается в том, что Беранже Соньер (1852—1917), обычный священник, рожденный и выросший в деревне Монтазель, что находится в трех километрах от Ренн-ле-Шато, во время ремонтных работ, проводившихся немногим более ста лет назад в полуразвалившейся приходской церкви X века постройки[369]369
Церковь обычно относят к X или XI векам, хотя недавние исследования показали, что некоторые части ее могут быть датированы V веком. См. Sipra, L'architecture insolite de l'église de Rennes-le-Château.
[Закрыть], что-то нашел. В результате либо собственной стоимости находки, либо потому, что находка привела его к тому, что можно было обратить в деньги, он стал чрезвычайно богатым.
За многие годы была высказана масса предположений об истинном характере находки Соньера: в наиболее простом случае говорили, что он просто нашел сокровище, но другие верили, что это было нечто гораздо более важное, например, Ковчег Завета, сокровище Иерусалимского Храма, святой Грааль – и даже гробница Христа. Последнее предположение нашло отражение в книге «Гробница Бога» Ричарда Эндрюса и Поля Шелленбергера (1996 г.).
Мы должны были отправиться в Ренн-ле-Шато потому, что, согласно «Секретным досье» и книге «Святая Кровь и Святой Грааль», это место имело особое значение для Братства Сиона, хотя причины этого остались невыясненными. Братство заявляло, что Соньер нашел рукописи, содержащие генеалогическую информацию, доказывающую, что династия Меровингов выжила и есть определенные лица, имеющие право претендовать на французский трон, – такие как Плантар де Сен-Клер. Однако в связи с тем, что вне Братства этих рукописей никто не видел и вся идея о непрерывной линии Меровингов по меньшей мере сомнительна, доверять такого рода заявлениям вряд ли разумно.
Но есть и другое кричащее о себе несоответствие в том, что говорит Братство. Если эта организация существует столь много веков только для защиты наследников линии Меровингов, интересно было бы понять, почему они считают столь желанной информацию о том, кто есть эти наследники. Вне сомнения, они знали, кого они поклялись защищать, – в противном случае вряд ли они проявляли бы столь фанатичный пыл в течение многих веков и сохраняли бы свою организацию столь долго! Существование – внешне – на основе такой raison d'etre вызывает по меньшей мере подозрения. Тем не менее мы были заинтригованы тем значением, которое придает деревне Братство Сиона. Тому есть две важные причины: одна заключается в том, что деревня и на самом деле имеет большое значение, но не по тем причинам, которые упомянуты в досье, а другая – в том, что история Соньера не имеет реальной связи с Братством и что подлинная история остается тайной по другим, собственным причинам. Мы должны установить, что из этой альтернативы является правдой.
Прибыв на автомобильную стоянку в деревне, посетитель имеет возможность полюбоваться великолепным видом на снежные пики Пиренеев, возвышающиеся над долиной Од. Легко понять, почему в прошлом этот в остальном незначительный холм имел столь большое стратегическое значение: вряд ли здесь можно найти другое место, столь удобное для наблюдения за врагом. Вот почему Ренн-ле-Шато был когда-то главным опорным пунктом вестготов: некоторые заходят в своих предположениях столь далеко, что считают эту деревню потерянным городом Редэ, который был равен Каркассону и Нарбонну – хотя сегодня трудно представить себе такой процветающий город, глядя на кучку деревенских домов. Но это место до сих пор излучает магнетизм: хотя в Ренн-ле-Шато живет меньше сотни людей, посещают эту деревню свыше 25 000 человек в год.
На фонтане, расположенном на автостоянке, начертаны знаки зодиака, мотив, который повторяется также над дверями многих домов, к сожалению, оказался обычным для этой местности. Но все взоры привлекает причудливое здание-каприз, которое будто вырастает из кромки утеса, нависая над крутым спуском. Этот дом был частной библиотекой и кабинетом Соньера и известен под названием Тур Магдала (Башня Магдала). Это часть его domaine, недавно открытого для публики. Похожее на небольшую средневековую башню, это сооружение с одной стороны имеет длинные крепостные стены, ведущие к разрушенной ныне оранжерее. В комнатах под стенами сейчас находится музей, посвященный жизни Соньера и тайне, которой он окутан. Сад отделяет башню от величественного дома, построенного с необъяснимой роскошью, от поместья Вифания, некоторые комнаты которого открыты для обозрения публике. Сразу за домом у гравийной дорожки расположен грот, возведенный самим священником из камней, с большим трудом специально принесенных сюда из близлежащей долины. Затем посетитель подходит к деревенскому кладбищу и ветхой церкви. Церковь посвящена Марии Магдалине.
Зная, насколько прославлена эта церковь, посетитель с удивлением обнаруживает, насколько она мала, но его разочарование в полной мере искупает убранство, выполненное аббатом Соньером. Аббат, хотя бы в этом отношении, продолжает поражать воображение. Над портиком, с его почти комичными второсортными птичками из алебастра и треснутой керамической плиткой, вырезаны слова «Terribilis est locus iste» (Как страшно сие место!) – цитата из книги Бытия (28:17), которая на арке портика завершается на латинском языке: «Это не иное что, как дом Божий и врата Небесные». Над дверью возвышается статуя Марии Магдалины, а барабан украшен равносторонними треугольниками и резными розами с крестом. Но больше всего поражает вид алебастрового демона с отталкивающими чертами, явно охраняющего дверь сразу за портиком.
Рогатый и гримасничающий, он скорчился, что явно имеет символическое значение, и держит на своих плечах чашу со святой водой. Над ней расположены четыре ангела, каждый из которых делает одно из движений, составляющих вместе крестное знамение, а под ними начертаны слова Par се signe tu la vaincras (Этим знамением ты победишь его). У дальней стены находится живописная картина, изображающая Крещение Иисуса, который показан в позе, являющейся зеркальным отражением позы демона. И демон, и Иисус глядят на особую часть пола, которая выложена плиткой подобно шахматной доске. На картине Иоанн Креститель возвышается над Иисусом, поливая его голову водой из раковины, что повторяет мотив чаши со святой водой над демоном, выполненной в виде раковины. Нет сомнения, что проведена параллель между двумя группами изображений: между демоном и Крещением Иисуса. (В апреле 1996 года при одном из многочисленных актов вандализма, которым подвергаются церкви, неизвестным была уничтожена – или украдена – голова демона.)
Стоя на черно-белых квадратах шахматного пола и оглядываясь в крошечной церкви святой Марии Магдалины, на первый взгляд кажется, что это типичная католическая церковь своего времени и места. Перенасыщенная изображениями алебастровых святых – таких как Святой Антоний-Отшельник и Святой Роже, – она имеет обычный набор церковного убранства. Однако убранство вознаграждает человека за более тщательный осмотр, поскольку большая часть оформления имеет по меньшей мере одну уникальную черту. Например, на изображениях остановок Иисуса на Крестном Пути, которые обычно располагаются против часовой стрелки, показаны мальчик в килте и маленький черный ребенок. А сень над кафедрой выполнена в виде Храма Соломона.
Барельеф на фронтальной части алтаря был, как говорят, гордостью и радостью Соньера: он сам выполнил завершающие штрихи. На нем изображена Мария Магдалина в золотом одеянии, вставшая на колени, чтобы помолиться, перед ней открытая книга и череп перед коленями. Ее пальцы странно переплетены в манере, которую обычно называют latte. Крест, сделанный из явно хилого дерева – с веткой, имеющей листья сбоку, – поднимается перед ней, а позади скалистого грота, в котором она преклонила колени, ясно видны здания, выступающие силуэтом над горизонтом на фоне неба. Интересно, что, хотя череп и открытая книга – атрибуты иконографии Марии Магдалины – присутствуют, обычной в таких случаях чаши с нардом здесь нет.
Ее изображение вытравлено также на стекле окна над алтарем, где она появляется из-под стола после омовения ног Иисуса драгоценным маслом. Всего в церкви четыре изображения Марии Магдалины, что кажется чрезмерным для такого крошечного здания, даже принимая во внимание ее статус святой-покровительницы. Пристрастие Соньера к ней проявляется и в названии его библиотеки – Башня Магдала, и его дома – Вифания; поместье Вифания является библейским домом семьи, членами которой были Лазарь, Марфа и Мария.
За шкафом в ризнице есть тайная комната, но даже в алтарь посетителей редко допускают. На одном из окон алтаря, которое плохо просматривается снаружи, изображена, на первый взгляд, обычная сцена распятия. Но как и везде в этом «страшном» месте, сцена не совсем такая, какой кажется. Взор притягивает отдаленный ландшафт, который просматривается под рукой человека на кресте – это явно центральная точка картины. Там виден снова Храм Соломона.
Даже ворота кладбища необычны: арка украшена металлическим черепом со скрещенными костями, эмблемой рыцарей-тамплиеров, хотя самым необычным является оскал черепа, демонстрирующего в усмешке двадцать два зуба. Среди могил с цветниками сверху и фотографиями усопших, таких же, как и на большинстве французских кладбищ, есть захоронения семейства Бонхомм. В другом месте об этом можно было бы и не упоминать, но здесь это звучит как лингвистическое напоминание о катарах – les Bonhommes. Могила Соньера с барельефом его профиля – слегка поврежденная вандалами сравнительно недавно – находится у стены, отгораживающей кладбище от его бывшего domaine. Мари Денарно, его преданная домоправительница, похоронена рядом с ним. Мы не собираемся рассказывать здесь в подробностях уже изрядно заезженную историю. Но подозревая, что тайна Ренн может открыть нам некоторые следы существования подпольных учений, мы не ошиблись и не были разочарованы.
Как уже было сказано, мы нашли свидетельства сложного ряда связей, которые ведут в глубь веков к гностическому учению в этой местности, всегда славившейся своими «еретиками», будь то катары, тамплиеры или так называемые «ведьмы». Со времен альбигойского крестового похода местные жители никогда полностью не доверяли Ватикану, поэтому здесь всегда был готов отличный дом для неортодоксальных идей, в том числе тех, что связаны с политическими интересами меньшинств. В Лангедоке, имеющем долгую и горькую историческую память, ересь и политика всегда шли рука об руку, возможно, и сейчас идут.
В Соньере мы обнаружили священника – открытого мятежника. Он вряд ли был типичным приходским служителем, поскольку знал не только латинский язык, но и греческий и регулярно подписывался на немецкие газеты. Нашел он какое-то сокровище или открыл секрет – неизвестно, но вряд ли все «дело Ренн» было полностью сфабриковано. Однако по нескольким причинам можно предполагать, что все то, что рассказывают, понимается неправильно[370]370
Собрать точные данные о деле Sauniere очень трудно, поскольку нелегко установить точную последовательность событий, и вся история вобрала множество ложных утверждений при пересказах. Объем книги не позволяет нам подробно обсудить все, и каждое положение и нижеследующее было нами составлено только как краткий обзор. В каких работах справиться, см. библиографию. Во Франции имеется обширная литература, посвященная Ренн-ле-Шато, в которой есть как скептические работы, та и совершенные фантазии на тему. Среди этих работ неоценимым для исследователя является труд Pierre Jarnac (см. библиографию). Рекомендуем также Jean Robin. Rennes-le-Château: la colline envoutee. Работы на английском языке в основном обзорные. Чтобы познакомиться с проблемой и получить о ней общее представление, см. Gay Roberts, The Mystery of Rennes-le-Château: A Concise Guide, опубликовано британской исследовательской группой Rennes-le-Château.
[Закрыть].
Точную последовательность событий реконструировать трудно, поскольку в основном приходится полагаться на воспоминания жителей деревни, а не на документальные свидетельства. Соньер получил назначение на должность приходского священника в 1885 году. Через несколько месяцев у него возникли неприятности в связи с тем, что он прочитал с кафедры страстную антиреспубликанскую проповедь (во время выборов этого года). Его временно отстранили от должности. Восстановленный летом 1886 года, он получил в знак признания его заслуг перед делом монархизма дар в 3000 франков от графини де Шамбо, вдовы претендента на французский трон Анри де Бурбона, который претендовал на титул Генриха V. Он использовал эти деньги на реставрацию древней церкви, и, согласно многим утверждениям, именно тогда была демонтирована балка времен вестготов, поддерживающая алтарь, – в которой, как говорят, он нашел пергаменты с зашифрованным текстом. Однако такое развитие событий кажется маловероятным, поскольку его эксцентричное поведение и амбициозные проекты не проявлялись до 1891 года. Именно в это время его звонарь Антуан Каптьер нашел что-то важное. Некоторые утверждают, что это был деревянный цилиндр, другие – стеклянный сосуд; что бы это ни было, все верят, что там находился свиток пергаментов или документов, которые были переданы Соньеру. Все выглядит так, что именно эта находка привела к своеобразным действиям священника.
Согласно обычной версии, Соньер представил документы своему епископу в Каркассоне и затем отправился в Париж. Обычно утверждают, что Соньеру посоветовали отдать документы для дешифровки эксперту, некому Эмилю Оффе, который в те времена был молодым человеком, обучавшимся в семинарии, но уже владевшим обширными познаниями в оккультизме и о мире тайных обществ. (Позднее он преподавал в церкви Нотр Дам де Люмьер в Гоулте, местопребывании Черной Мадонны, которое считается особо важным для Братства Сиона[371]371
Descadeillas. Mythologie du tresor de Rennes-le-Château. (См. Chapter Three о Братстве Сиона и Notre-Dame de Lumiere.)
[Закрыть].) Дядя Оффе был директором семинарии Святого Сульпиция в Париже. Церковь Святого Сульпиция примечательна тем, что Парижский меридиан – который проходит также рядом в Ренн-ле-Шато – отмечен на полу церкви медной линией. Построенная на фундаменте храма Исиды в 1645 году, она была основана Жаном-Жаком Олиером, который спроектировал церковь по Золотому правилу священной геометрии.
Названа она была в честь епископа Бурже времен короля династии Меровингов Дагоберта II, и днем ее праздника считается 17 января – дата, которая часто поминается в Ренн-ле-Шато в мистериях Братства Сиона. Сюжет сатанинского романа Дж. К. Хаузманса «La Bas» разворачивается в основном вокруг церкви Святого Сульпиция. Семинария при этой церкви в конце XIX века славилась своей (по меньшей мере) неортодоксальностью. Она также служила штаб-квартирой тайного общества XVII века, которое называлось Общество Святого Таинства, которое, как предполагают, было прикрытием для Братства Сиона. Во время пребывания Соньера в Париже – летом 1891 года или весной 1892-го – Оффе ввел его в процветающее оккультное общество, центром которого была Эмма Кальве, а членами – Жозеф Пеладан, Станислас де Гуайта, Жюль Буа и Папюс (Жерар Энкосс). Ходили слухи, что Соньер и Эмма были любовниками.
Говорят, что Соньер посетил церковь Святого Сульпиция и изучал определенные картины, там находящиеся, а также – согласно традиционным рассказам – купил репродукции определенных (об этом мы поговорим позже) картин в Лувре. Вернувшись в Ренн-ле-Шато, приступил к украшению церкви и здания своего domaine.
Посещение Парижа является переломным моментом тайны Соньера и до сих пор остается предметом скрупулезного исследования многих ученых. Нет прямых доказательств даже того, что эта поездка вообще состоялась. Портрет Соньера с маркой парижской студии, который долгое время считался доказательством того, что визит состоялся, оказался, как было недавно установлено, портретом его младшего брата Альфреда (тоже священника)[372]372
Alain Feral, 'Deux abbes Saunières a Rennes-le-Château', Association Terre de Rhedae Bulletin, no. 8 (October 1994), p. 34. (Ассоциация Terre de Rhedae, находящаяся в Rennes-le-Château, занимается исследованиями деревни и тайны Saunière.)
[Закрыть]. Утверждали, что в приходской книге в церкви Святого Сульпиция есть подпись Соньер, но подтверждения этого факта найдено не было. Писатель Жерар де Сед[373]373
De Sede, Rennes-le-Château, p. 27—28.
[Закрыть], который владеет некоторыми бумагами Эмиля Оффе, заявляет, что в них содержится упоминание о встрече с Соньером в Париже (к сожалению, без даты), но, насколько нам известно, независимого подтверждения этого нет. Как и большая часть всей этой истории, все покоится на памяти односельчан и других людей. Например, Клер Каптьер, ранее Корби, дочь человека, который купил domaine у Мари Денарно в 1946 году – она жила с семейством Корби до своей смерти в 1953 году, – настоятельно утверждает, что такая поездка была[374]374
Интервью с авторами, 25 мая 1995 года.
[Закрыть].
Что бы Соньер ни нашел, находка, по всей видимости, очень быстро сделала его богатым. Когда он впервые занял свой пост, его оклад составлял 75 франков в месяц. Вместе с тем между 1896 и 1917 годами он израсходовал огромную сумму, может быть, и не 23 миллиона франков, как утверждают некоторые, но совершенно точно не менее 160 000 франков в месяц. Он имел банковские счета в Париже, Перпиньяне, Тулузе и Будапеште и активно покупал акции и боны – явно не обычное финансовое обеспечение приходского священника. Говорят, что он составил свое состояние, продавая мессы (оплачиваемый заказ на мессу, которая, как многие верили, скостит срок пребывания в чистилище на несколько лет). Хотя, по словам французского историка Рене Дескадилла – ведущего специалиста по делу Соньера, – он, несомненно, этим занимался, такого рода деятельность «не могла принести ему средства, позволившие возвести такие здания, ведя при этом жизнь в роскоши. Следовательно, источник был иной»[375]375
Descadeillas, Notice sur Rennes-le-Château et l'abbé Saunière, p. 11.
[Закрыть]. В любом случае, правомочен вопрос: почему столь большое количество людей желали заказать мессу у Соньера, ничем не примечательного сельского священника из отдаленного прихода.
Его и Мари осуждали за неподобающий образ жизни: она всегда одевалась по последней парижской моде (говорят, именно поэтому она получила прозвище «Мадонна»), а развлекались они вместе в масштабе, совершенно несопоставимом с их предполагаемым доходом и социальным статусом. Более того, богатые и знаменитые проделывали невероятно трудное путешествие в Ренн-ле-Шато, чтобы погостить у них. (По какой-то странной причине Соньер на своей вилле Вифания только развлекался, предпочитая жить в ветхой пресвитерии, пристроенной к церкви). В числе их гостей были и принц из рода Габсбургов, который носил навевающее ассоциации имя Иоанн Сальвадор фон Габсбург, и министр, и Эмма Кальве.
Но враждебность вызывало не только его широкое гостеприимство: Соньер и Мария занимались ночными раскопками на кладбище. Хотя неизвестно, чем они в точности занимались, совершенно точен тот факт, что они стерли надписи на памятнике и надгробной плите, покрывающей могилу со значимым именем Marie de Negre d'Ables, благородной женщины, уроженки этих мест, которая умерла 17 января 1781 года, предположительно для того, чтобы уничтожить информацию, в этих надписях содержащуюся. Они не сознавали, что их усилия напрасны – местные члены общества любителей антиквариата уже успели сделать копии надписей. Как мы увидим далее, страстное желание Соньера уничтожить текст имеет огромное значение для нашего исследования.
Приблизительно в то же время, когда Соньер якобы посетил Париж, он нашел так называемый «камень рыцаря» – резную плиту, лежавшую около алтаря лицом вниз, которая датируется временами вестготов с изображением рыцаря с ребенком на коне. Видимо, он нашел под ней что-то очень важное – возможно, еще один комплект документов, или артефакты, или ключ к шифру. Никто с уверенностью не может сказать, как Соньер вскрыл пол, но загадочная запись в его дневнике от 21 сентября 1891 года гласит: «Письмо от Грене. Найдена гробница. Шел дождь».
Ночные раскопки Соньер привели к скандалу, но гнев Церкви вызвали заказные мессы, из-за которых он был отстранен от должности. Его даже назначили в другой приход, но он прямо и безоговорочно отказался подчиниться и продолжал жить с Мари в Ренн-ле-Шато. Когда Церковь прислала другого священника в деревню, Соньер провел мессу в вилле Вифания для тех односельчан, которые остались ему верны.
Из всех тайн, окружающих жизнь Соньера, возможно, одной из самых интригующих является тайна, которая возникла после его смерти. Он заболел 17 января 1917 года, умер через пять дней, и его тело было помещено в сидячем положении на открытом воздухе на пандусе террасы его domaine. Односельчане и другие люди, приехавшие издалека, проходили мимо него процессией и отрывали по помпону от накидки. Его последнюю исповедь выслушал священник из соседней деревни Эспераза. То, что было сказано ему, оказало на него столь глубокое впечатление, что, по словам Рене Дескадилла, «... с этого дня старик священник никогда уже не был прежним: он явно испытал шок»[376]376
8. Там же, p. 11.
9. Официальная дата смены собственника 26 июля 1946 года, но написанное от руки завещание Мари Денарно помечено 22 июля.
[Закрыть].
После смерти Соньера преданная ему Мария Денарно продолжала жить на вилле Вифания. Соньер как священник не имел права иметь собственность, поэтому он купил землю на ее имя. Она все в большей степени становилась затворницей и заработала себе репутацию женщины вспыльчивой и раздражительной, сопротивляясь попыткам купить у нее все больше ветшавший domaine. Наконец, в 1946 году в день праздника Марии Магдалины она продала его бизнесмену Ноэлю Корби с условием, что она будет здесь жить всю оставшуюся жизнь.
Дочь Корби Клер Каптьер вспоминает, как она жила там ребенком. По ее словам, Мари посещала могилу Соньера каждый день – и в середине каждой ночи. Мари рассказывала ребенку о некоторых необычных явлениях, сопровождавших некоторые посещения могилы. Она говорила: «Сегодня за мной следовали блуждающие огоньки кладбища». Когда ребенок спрашивал, а не страшно ли ей было, она отвечала: «Я привыкла к ним... я иду медленно, они следуют за мной... когда я останавливаюсь, останавливаются и они, а когда я закрываю ворота кладбища, они всегда исчезают»[377]377
Corbu and Captier, L'Héritage de l'Abbé Saunière p. 13.
[Закрыть].
Клер Каптьер[378]378
Там же, p. 12 и 43.
[Закрыть] вспоминает также, что Мари сказала: «Тем, что оставил мсье кюре, можно кормить Ренн сто лет, и еще останется». Когда ее спросили, почему при таких больших деньгах вы живете как нищая, она ответила: «Я не могу к ним прикасаться». В 1949 году, когда она узнала, что дела Корби пошатнулись, она сказала: «Не беспокойтесь вы так, мой добрый Ноэль... когда-нибудь я раскрою вам секрет, который сделает вас богатым... очень богатым!» К сожалению, за несколько месяцев перед смертью, последовавшей после удара в январе 1953 года, она впала в старческий маразм и унесла секрет с собой.
О чем же говорит история Соньера? Конечно, кажется, что ему платило какое-то постороннее агентство, чтобы он оставался в деревне (даже тогда, когда он стал богатым и не был более приходским священником, он предпочел остаться), хотя платежи, возможно, были нерегулярными. Его состояние не состояло из одной огромной суммы, как предполагают некоторые, поскольку поступления наличности были разными. У него часто бывали периоды безденежья, но он всегда возвращался к роскошному образу жизни в течение нескольких месяцев. Ко времени своей смерти он замыслил несколько амбициозных проектов, которые стоили бы ему по меньшей мере восемь миллионов франков[379]379
Там же, p. 59.
[Закрыть] – построить новую дорогу в деревню для автомобиля, который он собирался купить, провести воду во все дома, устроить пруд для крещения и возвести семидесятиметровую башню, с которой он собирался созывать односельчан на молитву.
Серьезными кандидатами на роль плательщиков являются монархисты, но в этом случае это была бы другая тайна. Какую службу должен был сослужить им Соньер, чтобы столь много за это платили? Может ли его увлеченность Магдалиной указать на какую-то подспудную причину такого щедрого вознаграждения? Такое состояние вряд ли можно было составить, всего лишь участвуя в политическом заговоре. В его немногих уцелевших мемуарах, по словам Жерара де Седа, говорится:
Снова мы нашли тайну, окружающую принцип Женского Начала, воплощенный в Марии Магдалине... и явную связь с Братством Сиона, которое провозглашает поклонение Черным Мадоннам и Исиде. И, как мы еще покажем, местность вокруг Ренн-ле-Шато содержит еще много следов продолжающегося в этой форме поклонения богине.
* * *
Что же представляли собой знаменитые пергаменты, якобы найденные Соньером (согласно источникам Братства)? Они утверждают, что там содержались два генеалогических древа, относящихся к вопросам существования продолжателей династии Меровингов, и два текста, представляющих собой выдержки из Евангелий, в которых определенные отмеченные буквы составляли закодированное послание. Эти пергаменты никогда не видели дневного света, но копии закодированных текстов были неоднократно опубликованы, причем впервые они появились в 1967 году в книге L'Or de Rennes (Золото Ренн) Жерара де Седа и его жены Софии. (Пьер Плантар де Сент-Клер претендует на роль соавтора этой книги, хотя нигде не указан как таковой[381]381
B письме к Пьеру Ларнаку от 22 мая 1985 года, воспроизведенному в Jarnac, Les archives du trésor de Rennes-le-Château, vol. 2, p. 547.
[Закрыть].)
Эти пергаменты стали темой, на которую было написаны тысячи слов, и предметом множества спекуляций. Из описания эпизода Нового Завета об Иисусе на поле с его учениками в субботу отмеченные буквы, если прочитать их по порядку, складываются в следующие слова:
A DAGOBART II ROI ЕТ A SION EST СЕ TRESOR ЕТ IL EST LA MORT (К/ДЛЯ ДАГОБАРТА II КОРОЛЯ И К/ДЛЯ СИОНА ЕСТЬ ЭТО СОКРОВИЩЕ И ЭТО СМЕРТЬ/OH ЕСТЬ ТАМ МЕРТВЫЙ)
В другом тексте, где описывается, как Мария омывает Иисусу ноги, расшифрованная надпись гласит:
BERGERE PAS DE TENTATATION QUE POUSSEN TENIERS GARDENT LA CLEF PAX 681 PAR LA CROIX ЕТ CE CHEVAL DE DIEU JARCHEVE CE DAEMON DE GARDIEN A MIDI POMMES BLEUE
(ПАСТУШКА HE ИСКУШЕНИЕ ЧТО ПУССЕН ТЕНИЕРС ДЕРЖИТ КЛЮЧ 681 У КРЕСТА И ЭТУ ЛОШАДЬ БОГА Я ЗАВЕРШИЛ [ИЛИ УБИЛ] ЭТОТ ДЕМОН ХРАНИТЕЛЬ В ПОЛДЕНЬ [ИЛИ НА ЮГЕ] ГОЛУБЫЕ ЯБЛОКИ)
Расшифровка этого кода была гораздо сложнее, чем первого. При чтении отмеченных букв в этом случае получается REX MUNDI (на латинском языке «Король мира») – гностический термин, означающий бога этой земли, который использовали катары), но 140 добавленных слов сделали процесс дешифровки исключительно мучительным процессом, чтобы добраться до послания «пастушка не искушение»[382]382
См. Lincoln, The Holy Place, Appendix 1.
[Закрыть]. (Интересно, что использованная система шифрования была изобретена французским алхимиком Блезом де Виньер, который был секретарем Лоренцо де Медичи.) В окончательном виде послание представляет собой полную анаграмму надписи на надгробном памятнике Марии де Негр (о которой мы расскажем в следующей главе). Хотя сомнений в правильности дешифровки практически нет, было сделано множество попыток объяснить – зачастую из чистого воображения – или выяснить смысл посланий. Но удовлетворительного ответа получено не было. (Самое последнее объяснение сделали Эндрюс и Шелленбергер, о чем рассказано в приложении II.)
Однако возникла проблема: Филиппе де Шеризи, заместитель Пьера Плантара де Сен-Клера (и его возможный преемник в качестве Великого Магистра Братства Сиона в 1984 году), признал позднее, что он сфабриковал эти пергамента в 1956 году[383]383
Robin, Le royaume du graal, p. 36. Признание De Cherisey было в статье, озаглавленной L'Enigme de Rennes (1978).
[Закрыть]. (На прямой вопрос авторов книги «Святая Кровь и Святой Грааль» в 1979 году Плантар де Сен-Клер заявил, что Шеризи просто скопировал их, но такое объяснение никого не удовлетворило[384]384
Baigent, Leigh and Lincoln, The Messianic Legacy, p. 301.
[Закрыть].) Как бы ни относились к пергаментам, следует признать, что они пользуются огромным успехом в качестве классической шарады для времяпровождения, но слишком ненадежны, чтобы служить основным направлением исследования истории Соньера.
Но если священник не нашел пергаментов, может быть, он все же нашел какое-то сокровище – во что верят очень многие. Он, несомненно, нашел в церкви небольшой мешочек со старыми монетами и украшениями, но эта местность столь богата с археологической точки зрения, что такая находка вряд ли возбудила бы тот интерес, которым окружена история Соньера. Многие верят, что он обнаружил подлинную пещеру Аладдина со столь огромными богатствами, что он и его знаменитые друзья не смогли их растранжирить: какая-то часть сокровищ все еще остается и ждет предприимчивого человека, который найдет ее. Было высказано предположение, что продуманная символика убранства церкви вместе с различными зашифрованными посланиями, такими как пергамент «Синие яблоки», содержат ключ к тому, где можно найти оставшуюся часть сокровищ.
