Текст книги "Белый огонь"
Автор книги: Линкольн Чайлд
Соавторы: Дуглас Престон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 26
Кори услышала звук открываемой двери ангара и подумала, что вернулся Пендергаст. Но вместо фигуры в темном одеянии она увидела высокую женщину в спортивном костюме из овечьей шерсти и в большой вязаной шерстяной шапочке с помпончиком.
– Кори Свенсон? – спросила женщина, подойдя.
– Да.
– Я Стейси Боудри. Хотела бы пожать вам руку, но у меня эти стаканчики с кофе. – Она протянула Кори высокий бумажный стаканчик из «Старбакса». – Большой слабый с молоком и много сахара. Мне пришлось брать наобум.
– Боже, вы попали прямо в точку. – Кори с благодарностью взяла кофе. – Я и понятия не имела, что вы собираетесь в Роринг-Форк. Это сюрприз.
– Тем не менее я приехала.
– Боже, Стейси – вы позволите так вас называть? – я перед вами в долгу. Вы спасли меня этим своим письмом. Меня ждали десять лет тюрьмы. Не знаю, как вас и благодарить.
– Ну-ну, не смущайте меня! – Боудри рассмеялась, сняла крышечку со стакана и сделала большой глоток. – Если кого и благодарить, то вашего друга Пендергаста. Он объяснил мне ситуацию, рассказал, что они с вами сделали. Я была рада помочь. – Она оглянулась. – Вы только посмотрите на эти гробы. И где же тут прапрадедушка Эммет?
– Вот здесь.
Кори подвела ее к останкам Боудри, кое-как разложенным на столике. Знай она о приезде Стейси, она бы привела их в порядок. Кори надеялась, что праправнучка поймет.
Слегка нервничая, она отхлебнула кофе, глядя, как Боудри подходит к столу и берет в руки осколок черепа.
– Боже, этот медведь и впрямь его искалечил.
Кори начала было говорить, но остановила себя. Пендергаст, имея на это все основания, советовал ей не говорить никому – никому – об истинной причине смерти, пока она не закончит исследования.
– Я думаю, вы делаете важное дело, – сказала Боудри, осторожно кладя на место осколок черепа. – Так вы, значит, и в самом деле хотите работать в полиции?
Кори рассмеялась. Боудри сразу ей понравилась.
– Вообще-то, я бы хотела стать агентом ФБР и специализироваться на криминалистической антропологии. Но быть не лабораторной крысой, а полевым агентом, обладающим особыми знаниями.
– Здорово. Я тоже думала поступить в правоохранительные органы… ну, это логичный выбор после военной карьеры.
– Так вы уволились? Вы больше не капитан?
Боудри улыбнулась:
– Я навсегда останусь капитаном, но вы правы, я уволилась. Если я задержусь тут еще ненадолго, то мне нужно найти что-нибудь подешевле. Отель, в котором я остановилась, скоро сделает меня банкротом.
Кори улыбнулась:
– Как мне это знакомо!
– Я просто хотела представиться вам и сказать, что, на мой взгляд, вы здесь делаете что-то очень важное.
Боудри двинулась к выходу.
– Минуточку, Стейси.
Боудри обернулась.
– Не выпьете со мной кофе попозже? – Кори сделала движение своим стаканчиком. – Хочу вернуть вам должок… если вы не рано ложитесь. Я собираюсь поработать подольше, пока не замерзну окончательно.
Лицо Боудри посветлело.
– Это будет здорово. Как насчет девяти часов?
– Договорились.
Глава 27
Миссис Бетти Б. Кермоуд сделала глоток чая «эрл грей» и посмотрела из панорамного окна своей гостиной на долину Сильвер-Куин. Из ее дома на вершине горного гребня (лучший участок во всех «Высотах») открывался великолепный вид: окружающие горы поднимались все выше и выше, к Континентальному водоразделу и устремленным в небо вершинам горы Элберт и горы Массив, двух самых высоких пиков Колорадо, от которых в это вечернее время оставались одни только тени. Сам дом был довольно скромен: что бы там ни думали про нее люди, миссис Кермоуд не любила жить напоказ. На самом деле ее дом был одним из самых маленьких в «Высотах». К тому же он был более традиционный, чем другие, построенный из камня и кедра без особых изысков – она не любила ультрасовременный постмодернистский стиль.
Из окна открывался еще и превосходный вид на ангар. Именно из этого окна миссис Кермоуд увидела около двух недель назад красноречивый свет, зажегшейся в ангаре поздно вечером. Она тут же поняла, кто находится внутри, и предприняла соответствующие действия.
Чашка задребезжала на блюдце, когда миссис Кермоуд поставила ее на стол, чтобы налить себе еще чая. На высоте восемь с половиной тысяч футов трудно было заварить хороший чай – вода здесь закипала при девяноста градусах, и миссис Кермоуд никак не могла привыкнуть к пресному вкусу, какую бы минеральную воду она ни использовала, как бы долго ни заваривала чай, сколько бы пакетиков ни клала. Она плотно сжала губы, добавляя молоко и немного меда, размешала и попробовала. Миссис Кермоуд всю жизнь была трезвенником. Не по религиозным причинам, а потому, что отец у нее был алкоголиком и для нее алкоголь олицетворял уродство и – хуже того – неумение управлять собой. Умение управлять собой миссис Кермоуд поставила целью своей жизни.
А теперь она бесилась, тихо и яростно бесилась из-за того, что эта девчонка и агент ФБР так унизили ее, разрушили ее владычество. Ничего подобного в ее жизни еще не происходило, и она никогда этого не забудет (уже не говоря о том, что не простит).
Она глотнула еще чая. «Высоты» были самым модным местом в Роринг-Форке. В городе, который захлебывался от денег нуворишей, «Высоты» были одним из старейших строительных проектов. Он являл собой торжество вкуса, незыблемую стабильность и имел налет аристократического превосходства. Кермоуд и ее партнеры не допускали, чтобы «Высоты» одряхлели, как это произошло с другими горнолыжными проектами 1970-х годов. Новый спа-комплекс и клубный дом должны поддержать проект на плаву, а открытие третьей очереди – тридцать пять участков по два акра ценой по 7,3 миллиона и выше каждый – обещало принести громадные денежные потоки первоначальным инвесторам. Но сначала нужно было решить проблему с кладбищем. Статья в «Роринг-Форк таймс» была хуже геморроя, но и она не шла ни в какое сравнение с тем, что наворотила Кори Свенсон.
Эта сучка. Это она во всем виновата. И она заплатит за то, что сделала.
Кермоуд допила чай, глубоко вздохнула и взялась за телефон. В Нью-Йорке уже наступила ночь, но Даниэль Стаффорд был совой, и если уж ты хотел дозвониться до него, то лучше это было делать в такое время.
Он ответил после второго звонка, его мягкий аристократический голос произнес:
– Привет, Бетти, как там у вас лыжи?
Волна раздражения. Он прекрасно знал, что она не катается на лыжах.
– Говорят, что великолепно, Даниэль. Но я звоню не для обмена любезностями.
– Жаль.
– У нас проблема.
– Пожар? Ну, это проблема, только если не находят поджигателя. А его обычно находят. Поверь мне, когда третья очередь станет реализовываться, он отправится на электрический стул.
– Я тебе звоню не из-за пожара, а из-за этой девчонки. И из-за агента ФБР, который везде сует свой нос. Я слышала, он накопал еще трех родственников, которые дали разрешение исследовать кости их предков.
– И в чем же проблема?
– Что значит «в чем проблема»? Да плохо уже то, что эта капитан Боудри появилась здесь собственной персоной… но она хотя бы хочет захоронить своего предка в другом месте. Даниэль, что, если остальные потомки потребуют захоронения предков на историческом кладбище? Мы ведь вбухали в строительство пять миллионов долларов.
– Ну-ну, Бетти, успокойся, прошу тебя. Этого никогда не случится. Если кто-либо из так называемых потомков подаст иск – а этого пока не случилось, – наши адвокаты похоронят их под грудой бумаг. Им сто лет будет не откопаться. У нас есть деньги и юридические возможности, чтобы такие иски тянулись десятилетиями.
– Дело не в этом. Меня беспокоит, куда все это может привести… если ты понимаешь, о чем я.
– Девчонка просто изучает кости, а когда она закончит, то и говорить будет не о чем. Это не приведет к тому, что тебя беспокоит. Да и как может привести? Ну а если и приведет, то, поверь мне, мы примем меры. Твоя проблема, Бетти, в том, что ты похожа на свою мать: ты слишком много волнуешься и лелеешь свою злость. Смешай себе немного мартини и забудь.
– Ты отвратителен.
– Спасибо. – Смешок. – Знаешь, что я тебе скажу? Выкинь это из головы. Я попрошу моих людей, чтобы покопались в их прошлом, нашли какую-нибудь грязь. Значит, эта девчонка, агент ФБР… кто-нибудь еще?
– Капитан Боудри. Это тебе на всякий случай.
– Отлично. Запомни: я делаю это только для того, чтобы порох у нас был сухим. Воспользоваться им, скорее всего, не придется.
– Спасибо, Даниэль.
– Мне для тебя ничего не жалко, дорогая кузина Бетти.
Глава 28
Они сидели на удобных стульях в почти пустом «Старбаксе». Кори держала стаканчик обеими руками, наслаждаясь исходящим от него теплом. По другую сторону маленького столика Стейси Боудри смотрела в свой стаканчик кофе. Она выглядела более спокойной, менее взбудораженной, чем была утром.
– Почему вы ушли из ВВС? – спросила Кори.
– Поначалу я хотела делать там карьеру. После событий одиннадцатого сентября. Я училась в колледже, мать и отец умерли, и я искала, где себя применить, поэтому перевелась в академию. Я была такой простодушной, абсолютной оптимисткой. Но два срока в Ираке и еще два в Афганистане излечили меня от всех иллюзий. Я поняла, что не рождена для службы в армии. Это мужские игры, что бы они там ни говорили. В особенности если речь идет о ВВС.
– Четыре срока? Ничего себе!
Боудри пожала плечами:
– Ничего необычного. Им там нужна масса людей на земле.
– И чем вы занимались?
– В последний срок я командовала Триста восемьдесят вторым экспедиционным подразделением по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов. Мы размещались на базе передового развертывания в Гардезе, провинция Пактия.
– Вы обезвреживали бомбы?
– Иногда. По большей части мы очищали базу или увозили боеприпасы на полигон и там их взрывали. Практически каждый раз, когда требовалось провести какие-то земляные работы, нам прежде приходилось расчищать участок. Время от времени мы выезжали за пределы базы и обезвреживали самодельные взрывные устройства.
– Вы надевали такие специальные противобомбовые костюмы?
– Да, вроде как в фильме «Повелитель бури»[21]. Хотя чаще мы пользовались роботами. Ну да все это теперь в прошлом. Несколько месяцев назад я уволилась. И пока еще не определилась, что мне делать дальше с моей жизнью… а тут пришло сообщение от Пендергаста.
– И так вы оказались в Роринг-Форке.
– Да. И вы, вероятно, недоумеваете почему.
– Отчасти, – рассмеялась Кори, немножко нервничая.
Она боялась задавать вопрос, который ее мучил.
– Когда вы с ним закончите, я отвезу моего прапрадедушку в Кентукки и похороню на семейном кладбище.
Кори кивнула:
– Это вы хорошо придумали.
– Мои родители умерли, ни братьев, ни сестер у меня нет. Вот я и заинтересовалась прошлым моей семьи. У семьи Боудри большая история. У нас есть колорадские первопроходцы вроде Эммета, военные офицеры времен Революции, а есть еще и мой любимец – капитан Томас Боудри Хикс, который сражался на стороне южан в армии Северной Вирджинии. Настоящий герой и капитан, как я. – Ее лицо засветилось от гордости.
– Вот здорово.
– Я рада, что вы так думаете. Потому что я приехала сюда вовсе не для того, чтобы торопить вас. У меня нет никаких срочных дел – просто хочу воссоединиться с моим прошлым, с моими корнями, совершить, так сказать, персональное путешествие, а в конце вывезти останки предка назад в Кентукки. Может, тогда мне станет яснее, что делать с собой дальше.
Кори просто кивнула.
Боудри допила свой кофе.
– Странная какая смерть – погибнуть в лапах медведя.
Кори немного поколебалась. Она весь день думала об этом и решила, что не имеет права скрывать истинное положение дел.
– Полагаю, вы должны кое-что узнать про вашего предка.
Боудри подняла на нее глаза.
– Только это должно оставаться между нами. Во всяком случае до тех пор, пока я не закончу работу.
– Между нами и останется.
– Эммет Боудри не был убит и съеден медведем.
– Не был?
– Как и остальные жертвы… по крайней мере те, которых я обследовала. – Кори глубоко вздохнула. – Они были убиты. Похоже, действовала банда серийных убийц. Они были убиты и… – Она не могла заставить себя произнести это.
– Убиты и?…
– Съедены.
– Вы шутите!
Кори покачала головой.
– И этого никто не знает?
– Только Пендергаст.
– Что вы собираетесь с этим делать?
Кори помолчала.
– Я хочу остаться здесь и раскрыть это преступление.
Боудри присвистнула:
– Боже милостивый. И никакого представления, кто это мог сделать? Или почему?
– Пока нет.
Наступило молчание.
– Вам нужна какая-либо помощь?
– Нет. Впрочем, может быть. Мне нужно просмотреть целую кучу старых газет, и я была бы рада, если бы мне в этом помогли. Но судебно-медицинскую часть я должна выполнить сама. Это моя первая настоящая работа, и… я хочу, чтобы она была моей работой. Пендергаст думает, что я спятила, и хочет, чтобы я поскорее уехала в Нью-Йорк с тем, что у меня уже есть, но я пока еще не готова уезжать.
Боудри широко улыбнулась:
– Как я вас понимаю! Вы такая же, как я. Все люблю делать сама.
Кори отхлебнула кофе.
– Нашли где остановиться?
– Увы, нет. Никогда не видела города с такими ценами.
– А почему бы вам не поселиться со мной? Я подрядилась присматривать за особняком на дороге Вороньего оврага. Там лишь я и приблудная собачонка. И по правде говоря, я там одна побаиваюсь. Было бы хорошо иметь компанию.
«В особенности бывшего военного». Кори весь день вспоминала о следах на снегу и думала, что чувствовала бы себя гораздо лучше, будь в доме еще кто-нибудь.
– Вам только придется избегать объективов нескольких камер слежения: отсутствующий хозяин – страшный зануда. Но я была бы рада, если бы вы со мной поселились.
– Вы серьезно? Правда? – Улыбка Боудри стала еще шире. – Это было бы просто шикарно. Огромное вам спасибо.
Кори допила кофе и встала:
– Если вы готовы, то можете ехать за мной прямо сейчас.
– Я с рождения готова.
С этими словами Боудри взяла свои вещи и пошла следом за Кори в холодный вечер.
Глава 29
Без пяти четыре по лондонскому времени Роджер Клифиш вошел в большую гостиную своего дома на Мэрилбоун-Хай-стрит и с удовлетворением оглядел погруженную в сумерки комнату. Все здесь стояло на своем месте: обитые бархатом кресла по обеим сторонам камина, медвежья шкура на полу, длинный ряд справочников на полированной каминной полке, письмо, приколотое к дереву прямо под ними с помощью карманного ножа, научные графики на стене, скамейка с химикалиями, сильно обожженная кислотой, буквы V. R., выбитые на дальней стене пулевыми отверстиями (то есть, конечно, имитацией под пулевые отверстия). В углу даже стояла скрипка – Клифиш пытался научиться играть, но, разумеется, было бы достаточно и фальшивого царапанья по струнам. Он оглянулся, и на его лице появилась улыбка. Идеально: максимально возможное приближение к описаниям в рассказах. Единственное, от чего он отказался, – это от шприца с кокаином.
Клифиш нажал кнопку у дверей, и вспыхнул свет (светильник был, конечно, газовый, установленный специально за немалые деньги). Он задумчиво подошел к большому книжному шкафу красного дерева и посмотрел через стеклянные дверцы. Все книги в шкафу были посвящены одному предмету, единственному предмету. Три верхние полки были заняты различными изданиями Полного собрания сочинений о Шерлоке Холмсе. Первого издания ему, конечно, купить не удалось даже на его жалованье адвоката, но все же имелось несколько очень редких копий, в особенности издание 1917 года Джорджа Белла «Его последний поклон» в суперобложке, а также издание 1894 года Джорджа Ньюнеса «Воспоминаний Шерлока Холмса»: корешок оставался все еще достаточно ярким, книжка почти без пятен и лишь немного обтрепанная. На нижних полках шкафа стояли различные старые номера «Бейкер-стрит джорнал». Последний представлял собой издание, выпускавшееся «Нерегулярными с Бейкер-стрит» – группой фанатов, изучающих и увековечивающих биографию Шерлока Холмса. Клифиш и сам опубликовал несколько статей в этом журнале, одна из них (весьма тщательная работа, посвященная изучению Холмсом ядов) дала повод «Нерегулярным» предложить ему членство в организации и презентовала ему «Нерегулярный шиллинг». В «Нерегулярные» нельзя было подать заявление на прием. И это приглашение, несомненно, стало одним из важнейших достижений его жизни.
Открыв шкаф, он обвел взглядом нижние полки – искал периодику, которую хотел перечитать, нашел и снова закрыл шкаф, потом подошел к ближайшему креслу, удовлетворенно вздохнул и сел. Газовый светильник заливал все теплым, мягким светом. Даже этот дом на Лиссон-Гроув был выбран из-за его близости к Бейкер-стрит. Если бы не редкие звуки уличного движения, доносящиеся через эркерное окно, Клифиш вполне мог бы представить себя в Лондоне 1880-х.
Зазвонил телефон – это был древний аппарат «коффин» 1879 года выпуска, сделанный из дерева и жесткой резины с микрофоном, похожим на огромную ручку буфета. Улыбка сошла с лица Клифиша, он посмотрел на часы и взял трубку:
– Слушаю.
– Роджер Клифиш?
Акцент был американский – с американского Юга, как отметил Клифиш, – и голос доносился как будто издалека. Клифиш вроде бы узнал его.
– Он самый.
– Говорит Пендергаст. Алоизий Пендергаст.
– Пендергаст. – Клифиш повторил фамилию, словно пробуя ее на язык.
– Вы меня помните?
– Да-да, конечно.
Он познакомился с этим человеком в Оксфорде, когда изучал юриспруденцию, Пендергаст читал там курс лекций по философии в аспирантуре Баллиол-колледжа. Это был довольно странный тип, сдержанный и крайне скрытный, и все же Клифиш до сих пор с благодарностью вспоминал ту интеллектуальную связь, которая возникла между ними. Он вспомнил, что Пендергаст испытывал какие-то душевные страдания, но тактичные попытки Клифиша разговорить его не увенчались успехом.
– Извините, что звоню так поздно. Но я вспомнил, что вы, скажем так, ведете ночной образ жизни, и понадеялся, что вы не изменили этой своей привычке.
Клифиш рассмеялся:
– Верно, я редко ложусь в кровать раньше пяти утра. Если у меня нет дел в суде, то я предпочитаю спать, пока чернь суетится. Чему обязан?
– Насколько я помню, вы член «Нерегулярных с Бейкер-стрит».
– Да, имею честь состоять.
– В таком случае вы, вероятно, сумеете мне помочь.
Клифиш откинулся на спинку кресла.
– А вы что, работаете над каким-то научным проектом, связанным с Шерлоком Холмсом?
– Нет, я специальный агент ФБР, и меня интересуют серийные убийства.
Последовало короткое молчание – Клифиш переваривал услышанное.
– Не представляю, чем именно могу быть вам полезен.
– Позвольте изложить вам дело в сжатом виде. Поджигатель сжег дом и его обитателей в горнолыжном курорте Роринг-Форк, штат Колорадо. Вы знаете про Роринг-Форк?
Естественно, Клифиш слышал про Роринг-Форк.
– В конце девятнадцатого века Роринг-Форк был сообществом добытчиков серебра. Любопытно, что здесь останавливался Оскар Уайльд, когда читал лекции в Америке. Пока он был там, один из добытчиков поведал ему довольно красочную историю. Это была история о гризли-людоеде.
– Прошу вас, продолжайте, – сказал Клифиш, который все никак не мог понять, куда его выведет эта странная история.
– Уайльд в свою очередь пересказал эту историю Конан Дойлу. Это случилось летом тысяча восемьсот восемьдесят девятого года за обедом в отеле «Лэнгхам». Похоже, история произвела на Конан Дойла сильное впечатление – сильное, неприятное и длительное.
Клифиш ничего не ответил. Он, конечно, знал о том легендарном обеде. Нужно будет перечитать запись в дневнике Конан Дойла, чтобы освежить это в памяти.
– По моему мнению, услышанная история настолько поразила Конан Дойла, что он вплел ее – соответствующим образом обработав – в свое произведение. Это была некая попытка катарсиса. Я имею в виду «Собаку Баскервилей».
– Любопытно, – сказал Клифиш. Насколько ему было известно, подобных соображений еще никто не высказывал. Если такой поворот окажется многообещающим, то он сможет даже вылиться в монографию для «Нерегулярных». Автором, конечно же, будет сам Клифиш: он в последнее время искал новую тему для исследования. – Но все же не вижу, чем я могу помочь. И конечно, не понимаю, как это может быть связано с поджогом, который вы расследуете.
– Что касается последнего, то я бы предпочел промолчать. А если говорить о первом деле, у меня есть веские основания считать, что Конан Дойл знал больше, чем рассказал.
– То есть больше, чем об этом сказано в «Собаке Баскервилей»?
– Совершенно верно.
Клифиш выпрямился. Это было не просто интересно – это было исключительно. Мысли его метались.
– Что вы имеете в виду?
– То, что Конан Дойл, вероятно, написал больше об этом медведе-людоеде где-то в другом месте. Возможно, где-то в своих письмах или неопубликованных работах. Вот поэтому-то я вам и звоню.
– Знаете, Пендергаст, в ваших словах, вероятно, что-то есть.
– Объясните, пожалуйста.
– В конце жизни Конан Дойл предположительно написал последнюю историю о Шерлоке Холмсе. О ней ничего не известно – ни сюжета, ни даже названия. Говорят, что Конан Дойл предлагал ее издателям, но рукопись неизменно возвращали, мотивируя отказ тем, что публика не сможет переварить такое. Что случилось с этим рассказом, неизвестно. Большинство считает, что он уничтожил рукопись. С тех пор потерянный рассказ про Холмса вошел в легенды, все члены «Нерегулярных» постоянно дискутируют на эту тему.
На другом конце было молчание.
– Говоря по правде, Пендергаст, я, вообще-то, подозревал, что это одна из обычных выдумок про Холмса. Их великое множество, как вы знаете. Или какой-нибудь скучный анекдот, увековеченный Эллери Куином[22]. Но с учетом того, что вы сказали, я начинаю думать, что такой рассказ и в самом деле существовал. А если существовал, то он мог… – Голос его смолк.
– Мог включать нерассказанную историю, которая всю жизнь преследовала Конан Дойла, – закончил за него Пендергаст.
– Именно.
– У вас есть представление, каким образом можно подступиться к поискам этой истории?
– Так сразу не могу вам сказать. Но как член «Нерегулярных» и знаток Холмса, я имею в своем распоряжении различные ресурсы. Это может быть чрезвычайно любопытной новой областью исследования.
Мозг Клифиша заработал еще быстрее. Обнаружить утраченную работу о Шерлоке Холмсе после стольких лет…
– Какой у вас адрес в Лондоне? – спросил Пендергаст.
– Пятьсот семьдесят два, Мэрилбоун-Хай-стрит.
– Надеюсь, вы не будете возражать, если я нанесу вам визит в ближайшем будущем?
– Насколько ближайшем?
– Дня через два. Как только смогу оторваться от расследования этого поджога. Я остановлюсь в отеле «Коннот».
– Отлично. Буду рад снова с вами встретиться. А я тем временем проведу кое-какое предварительное расследование, и мы сможем…
– Да, – оборвал его Пендергаст. Его голос резко изменился, в нем послышалось какое-то волнение. – Да, спасибо. Постараюсь приехать. Но сейчас, Клифиш, мне нужно спешить. Вы уж меня извините.
– Что-то случилось?
– Кажется, горит еще один дом.
С этими словами Пендергаст положил трубку, и на линии воцарилась тишина.
