355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Линда Скотт » (Не)женская экономика. Как гендерное неравенство ограничивает наш экономический потенциал » Текст книги (страница 1)
(Не)женская экономика. Как гендерное неравенство ограничивает наш экономический потенциал
  • Текст добавлен: 15 апреля 2022, 14:03

Текст книги "(Не)женская экономика. Как гендерное неравенство ограничивает наш экономический потенциал"


Автор книги: Линда Скотт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Линда Скотт
(Не)женская экономика
Как гендерное неравенство ограничивает наш экономический потенциал

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2020 by Linda Scott

All rights reserved.

Published by arrangement with Andrew Nurnberg Literary Agency.

© Перевод на русский язык, издание на русском языке, оформление. БФ «Нужна помощь», 2022

* * *

Информация от издательства

THE DOUBLE X ECONOMY

Издано с разрешения FABER AND FABER LIMITED при содействии Andrew Nurnberg Associates International Ltd. c/o Andrew Nurnberg Literary Agency

На русском языке публикуется впервые

Фотография на обложке предоставлена Центром имени Вс. Мейерхольда. Фото с перформанса «Родина», автор Маргарита Денисова

* * *

Джиму, Кэтрин и Полу



Правда сделает вас свободными, но сначала выведет из себя.

Глория Стайнем


Отзывы

«(Не)женская экономика» – это книга, которая заставляет задуматься. Она изобилует данными о том, какие потери несут общество и мировые экономики, исключая женщин. Это важнейшая книга по важнейшей теме.

Доктор Фумзиле Мламбо-Нгкука, директор-исполнитель «ООН-женщины»

Раскрывая то, как расширение экономических прав и возможностей женщин способствует развитию государства и повышает уровень благополучия граждан, Линда Скотт оказывает большую услугу не только женщинам, но и мужчинам. «(Не)женская экономика» – это целое кругосветное путешествие по ограничениям, сдерживающим женщин, и потенциалу, который они могут раскрыть. Книга последовательно разрушает мифы о мужском доминировании и исторической роли женщин в обществе. «(Не)женская экономика» логична, чрезвычайно интересна и в доступной форме излагает исследования, на которые может опереться любой, кто хочет доказать, что женщины для экономики и общества столь же ценны, как и мужчины, – если только дать им равные возможности преуспеть.

Лора Лизвуд, генеральный секретарь Council of Women World Leaders

В «(Не)женской экономике» Линда Скотт закладывает фундамент возможного подхода мирового сообщества к созданию будущего, в котором женщинам больше не будет мешать экономическое неравенство. Стоит отметить ее умение как анализировать экономические барьеры, с которыми сталкиваются женщины, так и предлагать международным корпорациям, национальным правительствам и отдельным людям реальные решения. Эта книга – призыв к практическим действиям, призыв заняться серьезнейшими проблемами нашего века, а также отличный ресурс для всех, кто борется за женское равноправие.

Лора Адамс, генеральный директор Women for Women International

«(Не)женская экономика» обязательна к прочтению для всех, кто хочет понять, почему в современном мире существует гендерное неравенство и почему для его устранения могут потребоваться столетия. Линда Скотт пишет понятным каждому языком. Она увлекает, просвещает и вдохновляет читателя как отрезвляющими историями из жизни, так и твердыми фактами и данными. Полная идей и пронизанная призывом к действию, эта книга – своевременный вклад в дискуссии, которые сейчас идут в совещательных комнатах, клубах любителей книги и бизнес-школах.

Аранча Гонсалес, исполнительный директор Международного торгового центра

Линда Скотт вложила в «(Не)женскую экономику» мощную смесь непререкаемой верности гендерному равенству, глубокого понимания современных экономических процессов и уникального опыта практической работы в разных странах мира. Эта книга поможет вам увидеть новые подходы к нашей общей работе над развитием общества, предоставлением равных возможностей, и, как пишет сама автор, над тем, чтобы положить конец «одной из самых трагичных мировых проблем».

Джош Левс, автор книги All In: How Our Work-First Culture Fails Dads, Families, and Businesses – And How We Can Fix It Together

«(Не)женская экономика» Линды Скотт – это сильная презентация того, во что обходится обществу гендерное неравенство, а также веское, аргументированное высказывание в пользу расширения экономических прав и возможностей женщин. В книге найдется и множество захватывающих примеров со всего мира. Если мы намерены еще долго радоваться экономическому развитию и идти ко всеобщему процветанию, решение прямо у нас под носом: надо включить участие женщин в экономике на полную мощность. Как показывает Линда Скотт, это императив нашей эпохи.

Меланн Вервир, исполнительный директор Georgetown Institute for Women, Peace and Security, бывший посол США по глобальным женским проблемам

Революционная книга! Линда Скотт приводит сильный аргумент в пользу необходимости покончить с экономическим исключением женщин и придать мировым экономикам новую, позитивную форму.

Майкл Кауфман, автор книги The Time Has Come: Why Men Must Join the Gender Equality Revolution

1
Женская экономика

Наш автомобиль мчал по неосвещенным улицам Аккры, а сердце у меня бешено колотилось. Водитель пояснял сцены, мимо которых мы проносились, и его голос был полон гнева и скорби.

Вокруг, словно тени, двигались сотни бездомных девочек-подростков. Некоторым, полуобнаженным, некуда было приткнуться, и они мылись прямо из ведра. Другие спали, сбившись в кучу. «Бежали из деревни, – говорил водитель. – Родители продали бы их в жены незнакомцу, и им пришлось бы днем работать как животным, а ночью ему отдаваться. Они думали, что в городе их ждет лучшая доля». У многих были округлившиеся животики или младенцы на руках. «Изнасилования в деревнях – обычное дело, но здесь ничуть не безопаснее. У нас целое поколение с самого рождения растет на улице, – с болью продолжал шофер. – Они так и не узнают ни семьи, ни общины. Как им научиться отличать добро от зла? Что будет с Ганой, когда эти дети вырастут?»

Многие девушки работали на рынке и таскали за покупателями товары в корзинах на голове. Кто-то скатывался в проституцию. Некоторые попадали в лапы работорговцев: этот поистине древний кошмар до сих пор расходится из Западной Африки огромными кругами, питая криминальный мир планеты.

Когда я оказалась в вестибюле гостиницы, у меня было такое чувство, что я вернулась из другого измерения. Я отнюдь не новичок и давно работаю с беднейшими слоями общества напрямую, но картины, увиденные мной в ту первую ночь в Гане, стали настоящим потрясением.

В тот день я прилетела в эту страну, чтобы дать старт многообещающему проекту. Наша команда из Оксфорда собиралась проверить одну идею, чтобы удержать деревенских девочек в школе. Вроде предложение было очень простым – раздавать бесплатные прокладки, – но его, безусловно, стоило попробовать. Было уже известно, что если девочки оканчивают среднюю школу, то экономика бедных стран получает мощный толчок: образованные женщины увеличивают и объем, и качество рабочей силы и тем самым стимулируют развитие. Они позже рожают первого ребенка и, следовательно, имеют меньше детей в целом, замедляя головокружительные темпы роста населения. Своих детей образованные женщины воспитывают иначе и стремятся, чтобы те окончили школу, хорошо питались, получали медицинскую помощь. Эти матери становятся тормозом для засосавшего Африку порочного круга нищеты.

Однако тем вечером я встретила человека, который показал мне, что происходит, если сила, вырвавшая девочку из школы, заставляет ее бежать из родных мест. Этот отчаянный рывок порождает ведущую ко дну спираль, которая поколениями сеет опасности и страдания по всему региону. Я знала, что эта разрушительная сила расходится и по миру и приносит насилие и нестабильность в другие страны: торговля людьми – одна из самых прибыльных сфер деятельности для международных преступников. То, что я пережила тем вечером, навсегда изменило мое восприятие собственной работы. Я осознала, насколько она неотложная, и с тех пор никогда не теряю этого ощущения.

Равное отношение к женщинам в экономике – хотя в это и сложно поверить – положит конец одному из самых затратных мировых пороков и принесет всеобщее процветание. В этом заключается центральное послание книги, которую вы держите в руках. На ее страницах я расскажу еще не одну историю, подобную этой, из теней Аккры. Я буду опираться на личный опыт работы в африканских деревнях и трущобах Азии, а также в лондонских советах директоров и американских университетах. Вы увидите, что повсюду – даже в таких непохожих местах – действует один и тот же механизм экономического исключения и что его последствия негативны всегда.

Начавшийся в 2005 году и небывалый до того момента поток данных показывает следующее: в разных странах мира для экономического неравенства, связанного с женщинами, существует особый паттерн с характерными и одинаковыми везде механизмами. Барьеры на пути вовлечения женщин в экономику повсеместно не сводятся лишь к работе и зарплате, а охватывают также права собственности, капиталы, кредит и рынки. Экономические препоны вкупе с традиционными культурными ограничениями – такими как отсутствие свободы передвижения, уязвимость в репродуктивной сфере и постоянная угроза насилия – формируют уникальную для женщин теневую экономику, которую я называю «женской экономикой».

Если мировое сообщество устранит экономические препятствия, с которыми сталкиваются женщины, настанет эра мира и процветания, равной которой не было в истории. В последнее десятилетие зародилось движение за расширение женских экономических возможностей, которое ставит своей целью именно это – убрать барьеры. Пусть пока и немногочисленное, оно уже достигло глобальных масштабов и начало сотрудничать с самыми влиятельными мировыми институтами: национальными правительствами, международными агентствами, крупными фондами, благотворительными и религиозными организациями, многонациональными корпорациями.

Я стояла у самых истоков этого движения. Начинала с исследований возможных подходов к предоставлению женщинам финансовой независимости. Сначала я работала в сельской местности, в частности в Африке, и тестировала как собственные, так и чужие идеи. У меня была возможность напрямую взаимодействовать с женщинами в разных странах и при разных обстоятельствах. Помимо этого, я проводила Power Shift Forum for Women in World Economy – ежегодное мероприятие для специалистов по расширению экономических возможностей женщин, где можно было поделиться своими наработками. В 2015 году я сместила акценты. Как и раньше, я провожу исследования в отдаленных районах, но теперь еще приезжаю и в мировые столицы, где участвую в политических дискуссиях о внедрении глобальных реформ.

То, что я вижу, зачастую приводит меня в отчаяние. Министры финансов, те, кто стоит у руля мировой экономики, склонны относиться к борцам за права женщин как к женским приспешникам, сводя их усилия на нет. Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС) и «Большая двадцатка» (G20) могут устроить какую-нибудь женскую неделю, создать рабочую группу и даже вставить фразу про женщин в коммюнике, но в их программах не найдется места для нужд половины их собственных сограждан. Они предпочитают отмахиваться, не желая знать, почему исключение женщин вредно для экономики и как учет их интересов при формировании национального бюджета может привести к тому самому росту, которого они так отчаянно желают. Они задвигают женскую экономику на второй план лишь из-за собственных предубеждений – и ничего более за этим не стоит.

Именно поэтому нам нужны вы. Работая над этой книгой, я надеялась привлечь к делу расширения экономических прав и возможностей женщин множество новых голосов, рук и умов. Действия, которые я предлагаю, конкретны, разумны и эффективны. Я приглашаю вас к сотрудничеству вне зависимости от вашей сексуальной и гендерной принадлежности, расы и происхождения, от того, работаете вы на заводе, в офисе, на ферме, дома или в интернете. Каждый раз, когда я буду писать «Мы должны это сделать…» или «Мы можем сделать вывод, что…», я имею в виду всех нас.

Почему же мы обратились к изучению такого рода теневой экономики только сейчас? И тут мы сталкиваемся с двумя препятствиями: отсутствие данных и стереотипы в восприятии систем обмена. Измерения в экономике сосредоточены на денежном обмене, однако женский экономический вклад – например, домашнее производство и крестьянский труд – в значительной мере не связан с денежной компенсацией. Кроме того, минимальной единицей, на уровне которой обычно регистрируют данные, являются домохозяйства, а там доходы женщин, как правило, приписывают мужчине – главе семейства. Уже этих двух причин вполне достаточно, чтобы наши системы не выявляли женскую экономическую активность.

Но еще хуже то, что различные институты – от университетов до правительств – как правило, не собирают и не анализируют данные с разбивкой по полу. Во времена движения за права женщин в 1970-х годах в науке работали главным образом мужчины, и в результате фактор женского участия не становился проблемой ни одной из дисциплин. Однако за последние пятьдесят лет число женщин-ученых выросло, они стали заметнее, и одна дисциплина за другой – история, антропология, психология, социобиология, археология, медицина, биология и еще очень многие – преобразились благодаря простому вопросу: «А как насчет женщин?» Тем не менее целый ряд областей эта волна интеллектуальных изменений не затронула, и экономика – одна из них. Этого пока не произошло во многом из-за отсутствия последовательных гендерных данных: невозможно систематически сравнивать благополучие не только здесь и там, но даже сейчас и тогда.

Однако самое большое препятствие – глубокое презрение экономистов к женщинам. Именно оно мешает им взяться за этот вопрос. Тех, кто управляет шестеренками национальных экономик, готовили по программам PhD на экономических кафедрах университетов и учили воспринимать экономику как бесстрастную машину, работающую намного выше уровня, на котором возникают проблемы вроде гендерного исключения. В тех же университетах экономисты научаются преуменьшать роль женщин как класса.

Предубеждение экономистов-мужчин в отношении женщин недавно стало темой эссе, опубликованных в The New York Times, The Washington Post, Financial Times и The Economist. Внимание прессы привлекло исследование, которое выявило и описало с шокирующими подробностями, как экономисты говорят о женщинах в частных беседах. Авторы проанализировали миллионы постов в одной дискуссионной группе в интернете, где студенты и преподаватели экономики сплетничали о своих коллегах, и сравнили, как они высказываются о мужчинах и женщинах, когда их никто не контролирует. Оказалось, что в отношении коллег-женщин самыми частотными были слова «горячая», «лесбиянка», «сексизм», «сиськи», «анал», «жениться», «феминаци», «шлюха», «секси», «влагалище», «буфера», «беременная», «беременность», «милашка», «свадьба», «мастурбация», «шикарная», «похотливая», «влюбиться», «красавица», «секретарша», «бросить», «шопинг», «свидание», «благотворительность», «намерения», «сексуальная», «старомодная» и «проститутка». В отношении мужчин звучали слова «математик», «ставки», «советник», «учебник», «мотивированный», «Уортонская школа бизнеса», «цели», «Нобелевская премия» и «философ». Женщины-экономисты в разговорах с журналистами подтверждали, что эта выборка вполне отражает то пренебрежение, которое более старшие экономисты прививают своим более молодым коллегам[1]1
  Diane Coyle, «Economics Has a Problem with Women» Financial Times, 28 августа 2017 г., https://www.ft.com/content/6b3cc8be881e-lle7-afd2-74b8ecd34d3b; Mary Daly, «Economics Trails the Sciences in Attracting a Diverse Student Mix», Financial Times, 13 мая 2018 г., https://www.ft.com/content/d47e885a539b-lle8-84f4-43d65af59d43; «Inefficient Equilibrium: Women and Economics», Economist, 19 декабря 2017 г., https://www.economist.com/christmas-specials/2017/12/19/women-and-economics; Elizabeth Winkler, «„Hotter”, „Lesbian”, „Feminazi”: How Some Economists Discuss Their Female Colleagues», Washington Post, 22 августа 2017 г., https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2017/08/22/hotter-lesbian-feminazi-how-some-economists-discuss-their-female-colleagues/; Justin Wolfers, «Evidence of a Toxic Environment for Women in Economics», New York Times, 18 августа 2017 г., https://www.nytimes.com/2017/08/18/upshot/evidence-of-a-toxic-environment-for-women-in-economics.html; Justin Wolfers, «Why Women’s Voices Are Scarce in Economics», New York Times, 2 февраля 2018 г., https://www.nytimes.com/2018/02/02/business/why-womens-voices-are-scarce-in-economics.html; Ann Mari May, «Women Are Missing from Economics. Here’s Why That Matters for All of Us,» Huffington Post, 11 июня 2018. А также: Mark J. Perry, «Women’s Voices Might Be Scarce in Economics, but They Are Abundant and Over-Represented in Most Academic Fields and Graduate School Overall», AEIdeas, 4 февраля 2018, http://www.aei.org/publication/womens-voices-might-be-scarce-in-economics-but-they-are-abundant-and-over-represented-in-most-academic-fields-and-graduate-school-overall. Перри, профессор Мичиганского университета, приводит обычный аргумент, что женщин тянет к другим дисциплинам просто от природы, а также заявляет, что в других дисциплинах женщин слишком много (признавая, что они показывают лучшие результаты) и никто по этому поводу не жалуется. Его слова звучали бы убедительнее, если бы не было стольких свидетельств травли и домогательств к женщинам на кафедрах экономики. Alice Wu, Gender Stereotyping in Academia: Evidence from Economics Job Market Rumors Forum (тезисы, Калифорнийский университет в Беркли, декабрь 2017 г.), https://growthecon.com/assets/Wu_EJMR_paper.pdf.


[Закрыть]
.

В университетах по всему миру экономика как наука – область с выраженным преобладанием мужчин. Причем более значительным, чем в естественных науках, технологиях, инженерии и математике. Хотя в науке в целом количество женщин растет и в некоторых странах – например, в США – они уже получают больше половины степеней PhD, в экономике докторантов женского пола менее трети[2]2
  Wolfers, «Why Women’s Voices Are Scarce in Economics»; American Physical Society, «Doctoral Degrees Earned by Women», https://www.aps.org/programs/education/statistics/fraction-phd.cfm. Данные до 2017 года получены из Интегрированной системы данных о высшем образовании и от Американского физического общества.


[Закрыть]
. Ситуация не меняется десятилетиями, и экономисты не видят проблем в гендерном составе своих рядов. «В большинстве дисциплин принято считать, что разнообразие хорошо само по себе, – поясняет экономист Шелли Лундберг. – Экономический мейнстрим склонен отвергать такой подход, это отражает веру этих людей в то, что отсутствие разнообразия – порождение эффективного рынка. Экономисты гораздо чаще считают, что если в какой-то области женщин мало, то дело наверняка в том, что они не слишком в ней заинтересованы или не очень продуктивны»[3]3
  John T. Harvey, «Do Women Avoid Economics… or Does Economics Avoid Women?» Forbes, 11 января 2019 г., https://www.forbes.com/sites/johntharvey/2019/01/11/do-women-avoid-economics-or-does-economics-avoid-women/#642585aa2f32; Winkler, «„Hotter”, „Lesbian”, „Feminazi”».


[Закрыть]
.

Этическая культура экономических кафедр, однако, подталкивает к совсем другому объяснению. Сорок восемь процентов женщин-профессоров экономики признаются, что испытывают на работе дискриминацию по половому признаку. Существует всепроникающая атмосфера травли. Очень показательны в этом отношении презентации по результатам экономических исследований, которые должны проводить новые сотрудники, молодые преподаватели и докторанты: на них коллеги-мужчины пытаются «пригвоздить выступающего к доске» недружелюбным анализом. Сорок шесть процентов женщин признаются, что на конференциях стараются избегать ответов на вопросы и изложения собственных идей из опасений, что к ним отнесутся предвзято. В 2018 году Американская экономическая ассоциация признала, что мизогиния в этой сфере привела к «неприемлемому поведению, которое продолжается из-за молчаливой терпимости». Лиа Бустан, экономист из Принстона, говорит, что преподаватели экономики воспринимают женщин как низший класс и считают их приход в эту дисциплину угрозой для своего статуса. Эти ученые запугивают коллег-женщин в надежде, что те уйдут, а их собственный престиж не пострадает[4]4
  «Market Power: Women in Economics», Economist, 23 марта 2019 г., 11–12; Daly «Economics Trails the Sciences in Attracting a Diverse Student Mix»; Wolfers, «Why Women’s Voices Are Scarce in Economics»; «Inefficient Equilibrium»; Winkler, «„Hotter”, „Lesbian”, „Feminazi”»


[Закрыть]
.

Экономика как дисциплина оказывает огромное влияние на общество, поскольку к ней за экспертной оценкой обращаются правительства. «Если системные гендерные предрассудки искажают восприятие в этой области, – писал The Economist, – это отражается на лицах, принимающих решения, и любых других людях, которые обращаются к ученым-экономистам за анализом, советом и, в сущности, за мудростью»[5]5
  “Inefficient Equilibrium.”


[Закрыть]
. Предрассудки профессуры по отношению к реальным женщинам выливаются в негативное отношение к теме женщин в экономике, из-за чего женской экономике становится сложно завоевать себе место в глобальной повестке.

Помимо всего, внушительным барьером является сама философия подобной бескомпромиссной позиции. Первый ее принцип гласит, что экономика строится на коллективных действиях рациональных, информированных людей, которые ведут себя независимо и свободно принимают решения в собственных интересах. Считается, что такая экономика, если предоставить ее самой себе, будет порождать оптимальные результаты для всех и каждого – какой бы несправедливой ситуация ни казалась, – будто бы направляемая пресловутой «невидимой рукой рынка» Адама Смита. Если кто-то не получил преимуществ от этого экономического волшебства, ему либо чего-то не хватает от природы, либо он сам предпочитает пребывать в таком неблагоприятном положении.

Женской экономике приходится бороться с условиями, которые настолько противоречат этим базовым предпосылкам, что подрывают философию как таковую. Как мы еще увидим в этой книге, у женщин как группы резко сужено число вариантов: от них активно скрывают важную информацию и наказывают за проявление чего-то похожего на собственные интересы. Когда речь заходит об экономических решениях, женщины вообще редко действуют независимо. Вернее будет сказать, что их часто заставляют действовать иррационально – вопреки их собственным интересам. Женщинам приходится бороться не просто с неравными экономическими результатами, а с исключением из экономики, и для осмысления этого обстоятельства у «мрачной науки» даже нет инструментов. Единственное объяснение, которое может предложить господствующая философия, заключается в том, что a) женщины хуже в экономической деятельности любого рода из-за биологических особенностей либо б) они сами хотят быть в менее привилегированном положении во всех странах и всех сферах мировой экономики, – предположение, отдающее как фанатизмом, так и предвзятостью. Очевидно, что даже на самом глубинном уровне экономическая философия глобального рынка неспособна учесть половину мирового населения. Как предупреждает женщина-экономист в статье Financial Times, «когда экономическими исследованиями и политическим консультированием занимаются в основном мужчины, это так же плохо, как проверять лекарства в основном на мужчинах. Результаты не будут валидны как минимум у половины населения»[6]6
  Coyle, “Economics Has a Problem with Women.”


[Закрыть]
.

Ригидность академических кругов привела к тому, что анализом данных, очертивших профиль женской экономики, занялись не университеты, а группы по гендерным вопросам в крупных международных агентствах. В начале этого века такие авторитетные организации, как Программа развития ООН и Всемирный экономический форум, начали сопоставлять параметры, отражающие положение женщин (образование, трудоустройство, представленность в руководстве, состояние здоровья, юридические права), с данными об эффективности национальных экономик[7]7
  Первая попытка была предпринята еще в 1995 году в «Отчете о развитии человечества» Программы развития ООН, однако затем последовал долгий период молчания. Лишь в 2006 году, когда Всемирный экономический форум опубликовал свой первый «Отчет о глобальном гендерном разрыве», другие организации начали сообщать о связи между гендерным равенством и здоровьем экономики. С 2006 по 2012 год вышло несколько важных отчетов подряд, и после этого активность растет с каждым годом. Gender, Equality and Development (Washington, DC: World Bank Group, 2012); Organisation for Economic Cooperation and Development, Closing the Gender Gap: Act Now! (Париж: Организация экономического сотрудничества и развития, 2011); UNICEF, State of the World’s Children: Women and Children – The Double Dividend of Gender Equality (Нью-Йорк: ЮНИСЕФ, 2007). На этом этапе, к началу 2019 года, отчеты крупных организаций стали выходить каждый год.


[Закрыть]
. Учитывая базовые посылки всем-знакомой-экономии, они были весьма удивлены бросающейся в глаза позитивной корреляцией между равноправием мужчин и женщин и жизнеспособностью национальных экономик (рис. 1). Там, где гендерное равенство было на высоком уровне, национальный доход и уровень жизни также был высок. Там, где с гендерным равенством были проблемы, страна не могла выбраться из нищеты и конфликтов.

Экономические возможности женщин и национальная конкурентоспособность

Экономические возможности женщин и ВВП

Рис. 1. Точки на обоих графиках показывают связь индекса экономических возможностей женщин с готовностью экономики расти (сверху) и валовым внутренним продуктом (снизу). На каждом графике примерно сотня стран – все, для которых имеются данные. Направление точек вправо вверх на верхнем графике говорит о том, что большая экономическая свобода женщин положительно влияет на национальную конкурентоспособность, что отражает готовность страны к развитию. Внизу представлена аналогичная связь между ВВП на душу населения и расширением экономических возможностей женщин. В совокупности эти графики демонстрируют состояние «до» и «после» повышения ВВП и подразумевают, что свобода женщин положительно сказывается на национальном богатстве. Другие данные подтверждают этот вывод.

Источники: ВВП по паритету покупательной способности – база данных Всемирного банка, индекс экономических возможностей женщин – Economist Intelligence Unit, индекс национальной конкурентоспособности – Всемирный экономический форум.

Первая реакция не заставила себя ждать: «Конечно, в бедных странах мужчинам приходится доминировать, потому что там надо заботиться о выживании. В богатых странах больше комфорта, поэтому можно себе позволить дать женщинам больше свободы»[8]8
  См., в частности, Ronald Inglehart and Pippa Norris, Rising Tide: Gender Equality and Cultural Change Around the World (Cambridge, UK: Cambridge University Press, 2003).


[Закрыть]
. Однако никаких доказательств того, что мужское преобладание необходимо для выживания, нет. Более того, теперь можно достаточно уверенно говорить, что чрезмерное доминирование мужчин является дестабилизирующим фактором и уменьшает шансы выжить, чему немало способствует его более высокая конфликтогенность. Тем не менее «очевидное» объяснение, будто равенство полов – это роскошь, а власть мужчин каким-то образом повышает благополучие населения, соответствовало расхожим представлениям, и до поры до времени его принимали как должное.

Ежегодный отчет Всемирного экономического форума Global Gender Gap Report 2006 года позволил взглянуть на экономику полов по-другому. Из него следовало, что участие женщин в национальных экономиках на равных правах стимулирует рост, а без их справедливой интеграции страны стагнируют. Вывод напрашивался сам собой: дело не в том, что богатые страны могут позволить себе освободить женщин, а в том, что освобождение женщин делает их богатыми. Таким образом, решением для бедных стран было бы взять пример с богатых и позаботиться о равенстве полов.

Еще больше данных предоставляют теперь и Международный валютный фонд, Всемирный банк, ЮНИСЕФ и ряд глобальных мозговых центров[9]9
  Katrin Elborgh-Woytek, Monique Newiak, Kalpana Kochlar, Stefania Fabrizio, Kangni Kpodar, Philippe Wingender, Benedict Clements, and Gerd Schwartz, Women, Work and the Economy: Macroeconomic Gains from Gender Equity (Вашингтон: Международный валютный фонд, 2013); DeAnne Aguirre, Leila Hoteit, Christine Rupp, and Karim Sabbagh, Empowering the Third Billion: Women and the World of Work (New York: Booz and Company 2012); Sandra Lawson and Douglas B. Gilman, The Power of the Purse: Gender Equality and Middle-Class Spending (New York: Goldman Sachs Global Market Institute, 2009); Jonathan Woetzel, Anu Madgavkar, Kweilin Ellingrud, Eric Labaye, Sandrine Devillard, Eric Kutcher, James Manyika, Richard Dobbs, and Mekala Krishnan, The Power of Parity (New York: McKinsey Global Markets Institute, 2015); “Pursuing Women’s Economic Empowerment, Meeting of the G7 Ministers and Central Bank Governors, 1–2 июня 2018 г., Whistler, Canada,” подготовлено сотрудниками Международного валютного фонда, 31 мая 2018 г., https://www.imf.org/en/Publications/Policy-Papers/Issues/2018/05/31/pp053118pursuing-womens-economic-empowerment; ЮНИСЕФ, «Положение детей в мире».


[Закрыть]
. К 2018 году собранные материалы в совокупности позволили доказать, что гендерное равенство положительно отражается на богатстве страны и всеобщем благосостоянии, а монополия мужчин оказывает негативное воздействие на экономику. В тот же период менее масштабные практические исследования – такие, например, как наше в Гане – помогли изучить механизмы, которые приводят к неравенству полов, и подобрать эффективные подходы к устранению ограничений женского участия. В конечном счете понимание роли женщин в экономике изменилось радикальным образом.

Женскую экономику можно представить как аналог подпольной экономики, экономики фриланса, информационной экономики, неформальной экономики. Каждая из них – заметный элемент мировой системы, но ни одна не является в полной мере независимой. Каждая оказывает воздействие на глобальную экономику и будет играть роль в ее будущем – к лучшему или к худшему. В женской экономике есть свои подходы к ведению бизнеса, а также типичные продукты и услуги. Хотя многие предпочитают ее не замечать – как и подпольную экономику, – у женской экономики есть свое прошлое, и она будет влиять на будущее. Цель движения за расширение экономических возможностей женщин заключается в том, чтобы это будущее было лучше, а не хуже.

Когда наше движение только начиналось, мы представляли женскую экономику как фактор, стимулирующий экономическое развитие. Эта стратегия нравилась аудитории – в основном экономистам и министрам финансов, которых интересовал рост и совершенно не трогали ссылки на социальную справедливость. Со временем мы начали показывать направление и масштабы последствий интеграции женщин (и ее отсутствия) на примере ВВП, поэтому я буду использовать этот показатель. Но при этом необходимо отметить, что я не говорю о предоставлении женщинам равных прав исключительно ради экономического развития: стремление к росту любой ценой характерно как раз для патриархальных экономических систем и не должно быть нашей главной целью.

Числа показывают, что женская экономика огромна: экономисты не замечают ее только из-за твердолобого нежелания ее видеть. Для иллюстрации: страна с экономикой размером с американскую женскую экономику могла бы претендовать на место в «Большой семерке». Уже сейчас женщины создают около сорока процентов мирового ВВП, и недалек тот час, когда их вклад сравнится с мужским. Женщины вносят почти пятьдесят процентов в объем мирового сельскохозяйственного производства. Женщины – это половина нашего вида, половина национального дохода и половина снабжения продовольствием. И тем не менее экономисты и те, кто принимает решения в политике, относятся к ним как к статистам[10]10
  Woetzel et al, The Power of Parity, 26. По данным McKinsey,в среднем по миру этот показатель в 2015 году составлял тридцать семь процентов, однако вклад женщин в ВВП в больших экономиках выше, и он растет, поэтому на данный момент я осторожно оцениваю его как приблизительно сорок процентов. См. также: Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, “Women in Agriculture: Closing the Gender Gap for Development”, in The State of Food and Agriculture (Рим: Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН, 2011).


[Закрыть]
.

Помимо всего, женская экономика – самый надежный источник экономического роста. В 1970-х годах женщины массово вышли на рынок труда в Северной Америке и Западной Европе, что вызвало экономический подъем, который сделал эти страны моторами современного мирового прогресса. Способность работающих женщин создавать процветание доказывают данные из ста шестидесяти трех стран[11]11
  Ewa Lechman and Harleen Kaur, “Economic Growth and Female Labor Force Participation – Verifying the U-Feminization Hypothesis: New Evidence for 162 Countries over the Period 1990–2012,” Economics and Sociology 8, no. 1 (2015): 246–257. Дискурс о работающих женщинах и развитии в значительной мере основан на работах гарвардского профессора Клаудии Голдин. См., например: Claudia Goldin, “The U-Shaped Female Labor Force in Economic Development and Economic History”, NBER Working Paper Series, no. 4707 (Cambridge, MA: National Bureau of Economic Research, 1994).


[Закрыть]
. Мужчины повсеместно являются краеугольным камнем экономики, практически все они работают, причем более-менее постоянно. Они уже достигли максимума и, следовательно, не смогут обеспечить развитие, если только не произойдет революция в производительности труда. Женщины, напротив, зачастую остаются нетронутым или недостаточно используемым ресурсом, привлечение которого заставит экономику расти. Данные свидетельствуют, что эффект от этого является дополняющим: вопреки опасениям, новый тренд не приводит к тому, что мужчины теряют работу. Мнение, будто интеграция женщин в экономику – это игра с нулевой суммой, то есть что один пол выигрывает за счет другого, – на поверку оказывается ошибочным.

Расширение экономических возможностей женщин не только помогает странам процветать, но и улучшает социальную среду. Кстати, верно и обратное: там, где женщины закабалены, страдают все. Для беднейших, наиболее нестабильных стран характерны самые плохие показатели гендерного равенства; там экономическое исключение женщин оказывает разрушительное воздействие на все сферы жизни, мешая выбраться из нищеты и способствуя насилию, голоду, пренебрежению детьми, растрате ресурсов, рабству и конфликтам. Вредные последствия тотального мужского доминирования в этих обществах ощущает вся планета.

Расширение возможностей женщин теперь можно считать доказанной стратегией борьбы против страданий. «Исследование за исследованием показывают нам, что нет более эффективного инструмента, чем расширение прав женщин, – писал в 2007 году генеральный секретарь ООН Кофи Аннан во вступительном слове к отчету ЮНИСЕФ “Положение детей в мире”. – Никакая другая политика не повышает экономическую производительность и не снижает детскую и материнскую смертность с такой вероятностью. Никакая другая политика не является таким верным средством улучшить питание и способствовать здоровью, в том числе профилактике ВИЧ/СПИД. Никакая другая политика не является столь мощным средством повысить шансы следующего поколения получить образование»[12]12
  ЮНИСЕФ, «Положение детей в мире».


[Закрыть]
. Однако, несмотря на доказанную способность экономически равноправных женщин облегчить положение бедных стран, женщины получают лишь мизерную долю международной помощи.

По всей планете за исключение женской экономики приходится дорого расплачиваться упущенными возможностями. Например, неумение богатых стран инвестировать в уход за детьми вынуждает миллионы женщин, которые предпочли бы полноценно работать, переходить на неполную ставку или увольняться и тем самым уменьшает ВВП на миллиарды долларов. Этот «штраф за материнство», с одной стороны, – крупнейший фактор гендерного неравенства в оплате труда, которое, по оценке Всемирного банка, стоит международной экономике 160 триллионов долларов США ежегодно[13]13
  Quentin Wodon and Benedicte De La Briere, Unrealized Potential: The High Cost of Gender Inequality in Earnings (Washington, DC: World Bank Group, Children’s Investment Fund Foundation, Global Partnership for Education, Canada, 2018).


[Закрыть]
. С другой – это удар по женской экономике за выполнение одной из ее важнейших задач: создание человеческого капитала.

Образованное, здоровое население – ресурс, ценность которого для современной экономики сложно переоценить. На Западе, однако, детей все больше стали рассматривать не как общественный актив, а как личную роскошь. Родителям приходится самим вкладывать в детей силы и средства до тех пор, пока те не начнут себя содержать. К тому же они редко рассчитывают на экономическую помощь от подросших отпрысков, поэтому воспитание последних воспринимается не как инвестиция, а как разновидность потребления. Наверное, именно поэтому жители богатых стран забыли о том, как важно каждое подрастающее поколение для своих предшественников: всем нам приходится полагаться на чужих детей, которые работают пожарными, полицейскими, строителями, не говоря уже об учителях, врачах, музыкантах и библиотекарях – они делают нашу жизнь безопаснее и отраднее.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю