Текст книги "Голодные кости (СИ)"

Автор книги: Лина Янтарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 17

Райден сдержал обещание. Утром, после нескольких часов беспокойного сна Сора обнаружила, что не может покинуть женское крыло – стоящий на выходе Акио многозначительно вздернул кустистую бровь и перегородил ей путь.

– Что это означает? – потребовала ответа Сора.

Она вскинула подбородок, стараясь держаться независимо и гордо.

– Господин сказал, что вы должны оставаться в своих покоях.

– Я собираюсь отдать приказы девушкам по поводу домашних дел, – Сора призвала на помощь все свое спокойствие. – И распорядиться насчет ужина.

– Этим занимается Аюми.

«Должно быть, поэтому она не пришла утром, как делала всегда», – подумала Сора. Она уже начала беспокоиться, не обнаружив служанку рано утром в своих покоях.

– Акио, дай мне пройти. Ты не сможешь применить ко мне физическую силу. Я твоя госпожа.

– У меня только один хозяин.

– Знаю, ты обязан ему долгой жизнью, – Сора выделила последние слова, – но я, как и ты, хочу, чтобы этот ужас закончится. Пожалуйста, будь на моей стороне.

На крошечную долю секунды старик заколебался. Она видела нерешительность в его глазах – и жадный блеск, какой бывает, когда желанная вещь оказывается совсем рядом, но в пределах недосягаемости.

– Нет, – верность Райдену победила. – Вернитесь к себе.

Сора зло выругалась. Развернувшись, она ушла в обратном направлении.

Хотелось выть и кричать. Спокойный облик был обманчив – внутри нее кипела ярость. К обеду, когда Маи принесла ей поднос с едой, Сора еле могла усидеть на месте – она мерила шагами комнату, бродя из угла в угол.

– Почему еду принесла ты, а не Аюми? – набросилась она на Маи.

Кухарка испуганно поклонилась.

– Так сама Аюми и велела отнести.

– Скажи ей, пусть придет ко мне, – велела Сора.

– Конечно, я передам, госпожа.

Но не через час, ни к вечеру Аюми не объявилась. Ужин снова принесла Маи – втягивая голову в плечи, она пояснила, что передала просьбу служанке.

– С ней все хорошо? – червячок сомнений зашевелился внутри. – Или... Ей запретили приходить?

«Может, Райден, зная о моей дружбе с Аюми, приказал ей держаться подальше?», – Сора нахмурилась, тщательно прожевывая рис.

И что же ей делать? Она стала пленницей не только поместья, но и собственной комнаты. Еще хуже было то, что Райден, похоже, не придет сегодня ночью – а это значит, голоса вернутся в ее голову. Сора уже слышала неясный шум – отголоски чужого шепота, который становился громче по мере того, как солнце клонилось к горизонту.

Сжав в руках чашу, она сделала большой глоток воды. Рядом источал пряный запах отвар для заживления ран – но к нему Сора не притронулась, опасаясь быть отравленной или усыпленной.

«Избавься от него».

Она вздрогнула. Часть воды выплеснулась на голубое кимоно.

«Кровь Хаттори проклята».

То, что сказала ей Кумико. Было ли это единственным способом спастись? И можно ли назвать это спасением, если Сора сама станет убийцей?

Она сжала ладони. Ногти впились в кожу, оставляя следы. Нет, должен быть другой выход...

«Тысяча душ в обмен на одну».

Насколько сильна была любовь Райдена к младшему брату, раз он решился на такое?

«Осталось тридцать две».

Тридцать два человека погибнут... Сора не могла этого допустить.

В волнении она снова принялась бродить по комнате. Звук шагов заглушил шум раздвигаемых сёдзи – обернувшись, Сора вскрикнула от испуга, увидев Райдена в комнате.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришел убедиться, что ты в безопасности.

– Я никогда не буду в безопасности с тобой, – огрызнулась Сора.

Ей было больно и страшно. Она источала яд, но у Райдена, похоже, был иммунитет. Или он был ядовитее.

Хаттори уселся на свое излюбленное место возле выхода в сад. Сора молча опустилась на футон, начав готовиться ко сну. Если ей удастся обмануть его...

Пришлось пролежать несколько часов без движения, притворяясь спящей. Усталость сморила и Райдена – открыв глаза, Сора убедилась, что он крепко спит. Она выскользнула в коридор с опаской, но тот был пуст – очевидно, на ночь Райден отпустил Акио.

Первым делом Сора направилась в комнату Аюми. Пусто. Ее сердце сжалось в тревоге, когда она заметила лежащий на полу зеленый камень. Нефрит валялся, оброненный у футона – страшные картины промелькнули одна за другой.

Что, если на Аюми напали? Или она потеряла камень...

Сора выбежала обратно в коридор, помчалась по пустым залам. Заглянула в комнату к девушкам – все мирно спали, тихо посапывая, – проверила кухню, мужское крыло... Аюми нигде не было.

Оставался внутренний двор, сад и пристройка, где разместились воины Райдена. Повинуясь внутреннему чутью, Сора отправилась в пристройку. Лунный свет освещал ей дорогу, серебрил листья в саду и прокладывал путь. Оказавшись возле входа, Сора сглотнула ставшей горькой слюну. Ее ладони вспотели, ноги предательски подгибались.

Она помнила их лица. Неживые, лишенные смысла – как искусно выполненные маски.

Соре предстояло пойти к отряду мертвецов.

«Я только проверю, нет ли там Аюми», – успокаивала она сама себя. – «Буду тихой, как кот на охоте. И сразу уйду».

Бумажные сёдзи раздвинулись бесшумно. Войдя внутрь, Сора сняла обувь, передвигаясь босиком. Ее шаг был легок и беззвучен, как полет птицы – не зря Айко долгими годами заставляла разучивать танцы, где важна плавность и гибкость.

Главный зал был пуст. Ниши по бокам зияли черными дырами, скрадывая пустоту, луна, заглядывающая в окна, скудно освещала пространство. Помедлив, Сора направилась к входу в общую спальню. Пальцы легли в специальную выемку, но замерли – не решаясь войти, Сора несколько минут стояла в тишине, наполненной бешеным стуком своего сердца.

Спят ли мертвецы вообще? Разве неживым нужен сон? Что, если она войдет, и они все, как один, уставятся на нее мертвыми глазами?

«Не будь трусихой», – обругала себя Сора. – «Вряд ли это страшнее того монстра с длинным и скользким языком в саду».

Она потянула створку вправо. Медленно та отодвинулась, открывая взгляду футоны, расстеленные на полу в виде длинного ряда. В каждом из них спал мужчина. Картина была настолько жуткой, что у Соры перехватило дыхание от ужаса, хотя ничего особенного в ней не было: просто спящие люди.

Присмотревшись, она поняла, что вызывало в ней животный страх: они лежали на спинах, сложив руки на груди, и не двигались.

Не дышали. В спальне царила мертвая тишина. За то время, что Сора стояла возле дверей, никто из них не шелохнулся.

Чувствуя, как напряжение в теле возрастает с каждым мгновением, она отступила назад. И без того было ясно – Аюми там нет.

Но где же она?..

Оставался сад и внутренний двор – уединенные, тихие места, скрывающиеся в ночной темноте. Но что Аюми могла делать так глубокой ночью? Сора вздохнула, сжала ладони в кулаки. Стоило ей сделать несколько шагов, как снаружи раздался шорох.

Оцепенев, Сора прислушалась. Звук чужой поступи – неторопливой, вальяжной, достиг ушей. Заметавшись по помещению, Сора не нашла ничего лучше, кроме как нырнуть в одну из боковых ниш и затаиться.

Там было темно, пыльно и холодно – каменные стены леденили плечи и спину. Носа коснулся приторный, удушливый запах – так пахло мясо, пролежавшее день на солнце. Осторожно отодвинувшись, Сора нащупала что-то жесткое, но не такое, как твердый камень. Затем ее пальцы коснулись ткани...

Ей казалось, что она оглохла и ослепла разом. Сердце перестало биться. В тот момент Сору не волновало ничего – ни чужие шаги рядом, ни спящие за стенкой мертвецы, ни Райден, оказавшийся основателем клана Хаттори.

Была только ткань в ее руке, запах разложения и бледное, перекошенное лицо Аюми, на котором навечно отпечатался ужас. Сора всхлипнула, зажала рот рукой, лихорадочно рассматривая мертвую служанку в надежде, что ее образ окажется бредом, видением, насланным проклятым домом...

Но Аюми, которую убили и запихнули в нишу, как мешок с тряпками, была реальной. Настоящей. И мертвой.

Ее подруга, ее первая и единственная подруга, верная служанка, Аюми, которая сопровождала Сору всегда и везде... Которая без сомнений согласилась поехать с ней в чужой край, была мертва. По ее вине.

И, судя по аромату и пятнам на теле, Аюми была мертва несколько дней. Но как, если еще вчера Сора видела ее своими глазами...

Шаги, прозвучавшие совсем рядом, начали стихать. Сора выглянула, чтобы увидеть, кто ночью посещал пристройку. Знакомая фигура, темные, аккуратно уложенные волосы...

Она заплакала беззвучно, глядя, как Аюми – та, кто притворялась ею, – уходит в сад. Опустилась на пол, закрыла лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник.

Бесполезно. Все было бесполезно... Пока Сора разыгрывала из себя хозяйку и ежедневно собирала букет из камелий, Аюми лежала здесь, в каменной нише и гнила, как выброшенная туша оленя.

Плечи сотрясались от рыданий. Слезы текли ручьем – казалось, они никогда не закончатся, словно смерть Аюми пробила дыру в ее сердце и заполнила все болью и тоской.

Она не знала, сколько просидела так, держа в ладони холодную руку Аюми. Лишь когда солнце выглянуло из-за горизонта, Сора поднялась, вытерла слезы и прошептала:

– Прости меня.

Аюми не ответила. К горлу подкатил новый комок, колючий, как шипы. Сора выпрямила спину, решительно вздернула подбородок.

Райден сказал, что она – прирожденный воин. И она будет бороться. Убийцы Аюми непременно ответят за все, что сделали.

Когда Сора вернулась в покои, Райден уже не спал. Он открыл глаза ровно в тот момент, когда сёдзи раздвинулись – ярость в его взгляде сменилась недоумением при виде ее заплаканного лица.

– Сора? Что случилось?

– Ты знал? Скажи мне, ты знал? – прошептала она.

Выражение его лица сказало ей все без слов. Сора помотала головой, упала на колени, закричав истошно, как раненный зверь. Райден бросился к ней, сел рядом, обнимая за плечи.

– Тише, тише...

– Не трогай меня, – она отползла от него в угол в поисках спасения. – Никогда! Аюми мертва! Ты слышишь, она мертва! Кто ее убил? Ты?

– Не я, – процедил Райден, поднимаясь.

– Кто? Назови мне имя! – яростно потребовала Сора. – Скажи, что за чудовище убило ее! И почему... Почему я видела ее...

Она снова зарыдала. Дождавшись, пока горькие рыдания стихнут, Райден сказал:

– Это была Кейко. Она киджо, поэтому может принимать облик любого человека. Я держу ее в поместье, потому что она годами помогала мне обманывать местных жителей и гостей. В нужный момент Кейко принимала облик состарившегося хозяина или ребенка... В день, когда ты велела ей убраться, она не ушла. Она забрала облик Аюми.

– Зачем, – выдавила Сора охрипшим голосом. – Зачем ей это...

– Кейко хотела быть рядом с тобой. Я велел ей присматривать за поместьем в мое отсутствие. Если бы я знал, что она решит поступить так... Поверь, я бы ее остановил.

– Ты знал, на что она способна, и все равно оставил ее здесь.

Райден в раздражении отвернулся.

– Да, я совершил ошибку. Сказал ей не трогать тебя, но не подумал, что она выкинет что-то подобное.

– Эта ошибка стоила Аюми жизни. Ты во всем виноват, – глухо проговорила Сора. – Только ты.

– Я правда не хотел этого...

– Какая теперь разница, – горько усмехнулась она. – Аюми уже не вернешь. Оставь меня одну.

– Сора...

Она молчала. Не дождавшись ответа, Райден ушел. Задвинулись сёдзи, оставляя Сору наедине со своей болью. Болело все – кожа, волосы, тело. И то, что оставалось от ее измученной души. Забившись в угол, Сора тихонько плакала, безостановочно повторяя:

– Не могу, я больше не могу...

Когда силы покинули ее, она свернулась калачиком на полу и уснула, а проснулась уже лежа на футоне. Кто-то – очевидно, Райден, перенес ее и раздел. Новость, раньше вызвавшая бы массу эмоций, сейчас оставила ее равнодушной, словно с выплаканными слезами Сора потеряла способность чувствовать.

Она лежала весь день, не вставая. Подносы с едой оставались нетронутыми, день сменялся ночью, а она все лежала, не двигаясь, как те мертвые воины без души.

Райден, проводящий возле нее все время, не выдержал к концу третьего дня.

– Что мне сделать? – взмолился он. – Скажи, что мне сделать, чтобы ты поела, Сора! Я готов на все.

Она обратила к нему свое бледное, статичное лицо, на котором застыла скорбь.

– Убей ее.

Райден мгновенно понял, о ком она говорит. Желваки на его скулах заходили под кожей, взгляд потемнел. Сора, не отрываясь, смотрела на него.

– Исправь то, что она сделала.

– Хорошо, – наконец ответил он. – Я убью ее.

Глава 18

Месть была бальзамом для израненной души, лекарством для глубокой раны. Глаза Соры заблестели, на щеках появился слабый румянец. Она была уверена, что поступила правильно – каждое злодеяние требует наказания. Но что, если зло лежит в основе существа? Если зло для него – обычное дело, которое составляет его суть?

Можно ли наказывать таких созданий?

Чудовищные вопли раздались вечером. Сора стояла в саду, разглядывая камелии, когда услышала ужасающий крик боли и ужаса. Ее сердце оборвалось. В панике оглядевшись, она бросилась во внутренний двор, обуреваемая страхом.

И остановилась, наткнувшись на невидимую стену. Кейко лежала на земле – она вновь выглядела так, как раньше. Ее кимоно испачкалось в пыли, руки и ноги вывернулись под неестественным углом. Она кричала, не переставая, раскрыв рот так широко, что кожа в уголках губ лопнула. Кровь, смешиваясь со слюной, заливала подбородок.

Райден стоял над ней. Выражение его лица было непроницаемым, правая рука вытянута вперед, пальцы сжаты в кулак. Повинуясь его воле, тело Кейко претерпевало страшные изменения: сочный хруст костей достиг ушей Соры.

– Хватит, – прошептала она.

Голова Кейко запрокинулась, обнажая разорванные мышцы. Кровь – темная, липкая, хлестала ручьем.

– Райден, хватит! – закричала Сора.

Он сделал вид, что не услышал. Распахнувшее кимоно продемонстрировало ногу Кейко – из месива кожи и плоти торчала кость.

– Райден, – в отчаянии взмолилась Сора.

Он перевел взгляд на нее – страшный и пустой.

– Ты же этого хотела.

И дернул рукой. Тело Кейко изогнулось, почти сложившись пополам, и замерло. Руки и ноги обмякли. Она больше не двигалась.

Сора рухнула на колени, не веря увиденной жестокости. Посреди дня, во дворе, не боясь слуг... Райден только что расправился с Кейко, служившей ему долгие годы.

Когда Сора требовала мести, она не думала, что месть будет... Такой. Слезы заливали ее лицо – слезы не по Кейко, а по самой себе, ставшей причиной гибели человека.

Аюми была солнечной, мягкой девушкой. Она бы не хотела такого. Не так... Медленно Сора поднялась, чувствуя себя постаревшей разом на несколько десятков лет. Вернулась в дом, бросила взгляд на вазу, где стояли засохшие цветы. Один из лепестков рассыпался на ее глазах в пыль, предвещая неминуемый конец.

Не выдержав, Сора приблизилась и опрокинула вазу. Вода лужицей разлилась по полу, засохшие стебли распались на части.

Бессмысленно плыть против течения – только расходовать силы впустую. Она должна пойти другим путем... Путем, который был для нее подобен смерти. Поместье должно перестать существовать, как и все зло в нем. Может, так души обретут долгожданный покой.

Ночью, когда Райден пришел к ней и занял излюбленное место, Сора закрыла глаза и скользнула рукой под подушку. Пальцы нащупали холодный металл кинжала – особый клинок, составлявший часть ее свадебного образа. Дождавшись, пока муж уснет, она приблизилась к нему, держа оружие в руке.

Он выглядел усталым даже во сне. Измученным. Глядя на него, Сора задалась вопросом: какого это – любить кого-то настолько сильно, что без сомнений обрушить страшные ужасы на головы невинных людей?

Хотела бы она, чтобы ее любили так? Сора опустила глаза, понимая, что Райден никогда не сможет полюбить ее – не так, не как-либо еще. Потому что все его сердце занято братом – полностью, целиком и безвозвратно.

Она подняла нож над его грудной клеткой, собираясь ударить в сосредоточение этой любви. Рука дрожала.

– Давай, – Райден открыл глаза, но не двинулся. – Ты же этого хочешь.

На ее глазах показались слезы.

– Давай, – он тяжело дышал, глядя на нее. – Давай, Сора.

Несколько долгих минут она боролась сама с собой – уговаривая закончить все это. Один удар, всего один удар...

– Нет, – Сора отбросила нож в сторону. – Не могу...

Она заплакала от отвращения к себе. Какой же слабой и никчемной она чувствовала себя в этот момент: даже зная, что Райден – убийца... Она не могла. Не могла, потому что... Все, что он делал, было во имя любви.

– Мне так жаль, – прошептал он, касаясь ладонью ее щеки. – В другой жизни мы будем вместе, обещаю, Сора. Ты мне веришь?

– Да, – она закрыла глаза, накрыв его ладонь своей рукой. – Да, я тебе верю...

Прильнула к его груди, слушая, как за ребрами билось сердце. Под его стук Сора и уснула, тесно прижавшись к Райдену – ослабленная, измученная, потерявшая надежду. Ей удалось проспать совсем недолго – голоса, тихий, молящий шепот над ухом, разбудили ее.

Она открыла глаза. Хаттори спал. С трудом встав, Сора подняла кинжал и подошла к окну. Ночь еще простиралась над горой – лес был темным, как бездна, опасно топорщился ветвями.

«Помоги нам».

Шепот становился отчетливее.

«Спаси».

Среди множества голосов Сора распознала тонкий, нежный голосок Аюми. Недоверчиво замерла, прислушиваясь – через время шепот повторился.

«Госпожа, прошу... Помогите мне».

Не раздумывая, она выскочила наружу. Поместье не спало, следя за тонкой фигуркой, удаляющейся в сторону леса. Дорога сменилась мягкой, влажной землей, устланной хвоей и прелыми листьями, деревья тянули к ней тонкие руки-ветки.

Сора шла на голос Аюми, упорно зовущей ее в самую чащу. Продиралась сквозь кустарники, преодолевала ловушки из торчащих корней. И чем дальше она шла, тем сильнее и отчетливее становился зов.

«Уже близко», – она закусила губу, раздвигая ветки и выбираясь на поляну. Треск с противоположной стороны заставил ее замереть – что-то большое протискивалось к ней с другого края поляны. Большое, издающее странный, костяной звук, белое...

Ноги перестали держать Сору, когда она увидела его – хозяина этой горы.

Гашадокуро.

Огромный скелет возвышался над деревьями. В провалах белого черепа горел синий огонь, остатки зубов скалились в кровожадной улыбке. Он склонился – кости тоненько бряцали, терлись друг о друга со скрипом, – и протянул к ней руку.

И Сора услышала их. Тысячи голосов, которые доносились от костей. Потому что все эти кости... Все кости принадлежали убитым Райденом людям. Мужчины, женщины, дети...

– Нет!

На поляну, как вихрь, ворвался Райден.

– Не трогай ее!

Сора попятилась, когда муж встал между ней и Гашадокуро. Бесстрашно уставившись на чудовище, он крикнул:

– Сора, уходи.

– Разве... Она не моя?

Этот голос.

У нее волосы встали дыбом. Голос не мог принадлежать никому из людей – он был нечеловеческим, глухим, скрежещущим и звонким одновременно.

– Не твоя. Она не жертва.

Тонкий костлявый палец ткнул в Райдена.

– Все твое – мое.

– Нет, – Хаттори сузил глаза.

– Я дал тебе возможность вернуть брата. Тысяча душ в обмен на него. Я сделал тебя своей слугой и подарил силу. Ее душа тоже принадлежит мне.

Сора осторожно двинулась назад, но Гашадокуро обратил на нее горящий взгляд, и она застыла.

– Ты готов рискнуть ради нее всем?

Райден заколебался.

– Потеряешь брата, когда так близок к нему?

– Нет, – прошептал Хаттори. – Нет.

Сора всхлипнула от ужаса. Костяной монстр сделал шаг к ней, намереваясь схватить. Ей нечем было защищаться – она не могла даже пошевелиться. В руке у нее был кинжал, но против него он бесполезнее деревянной палки.

Кости в его теле скрипели и стонали на разные лады голосами. Взывали к ней, прося о помощи...

Шаг, еще один. Рука потянулась к ней – огромная, на ней она уместилась бы целиком. Гашадокуро склонился – и Сора увидела, что его зубы покрыты остатками гниющей плоти и засохшей кровью. Ее затошнило.

– У тебя... Хорошая душа, – проскрежетал он.

Сора огляделась в поисках спасения. Райден стоял безучастно, опустив голову вниз. Он не собирался помогать ей, рискуя потерять брата снова.

«Госпожа», – голос Аюми закричал. – «Проводите меня в последний путь!»

Путь.

Точно.

Сора подняла голову. Тело Гашадокуро состояло из множества костей, чьи владельцы не обрели покой. Но если освободить их...

Она сглотнула и прошептала:

– Я провожаю тебя в последний путь, Аюми Нагаи, и пусть твои мысли, сердце и душа познают покой... Я провожаю тебя, Мирай Оонори, в последний путь, и пусть твои мысли, сердце и душа познают покой...

Несколько костей отвалилось с руки Гашадокуро и упало в траву перед ней. Не веря собственным глазам, Сора тихо вскрикнула. Получилось!

Но ее радость тут же померкла: она не знала имена остальных. Тысячи безымянных воинов...

«Меня зовут Шото», – раздался голос в ее голове.

«Даичи», – перебил его другой.

Сора вымученно улыбнулась и прошептала:

– Я провожаю тебя, Шото, в последний путь...

Она повторяла и повторяла имена, шепча молитву. Гашадокуро метался по поляне, воя от ярости – деревья трещали, поднявшийся ветер был столь сильным, что Сору сбивало с ног. Райден, оказавшийся рядом, тряхнул ее за плечи:

– Прекрати!

– Нет! Я провожаю тебя, Анне, в последний путь...

– Хватит! Ты убиваешь моего брата! – он сжал ее горло.

Сора закашлялась, схватилась за его пальцы, пытаясь отодрать их от собственной шеи.

– Я не дам тебе убить его, – прошептал Райден. – Не позволю...

Она взмахнула рукой из последних сил, инстинктивно сопротивляясь. Перед глазами потемнело, голоса начали стихать. Не видя, куда бьет, Сора ударила его кинжалом.

Хватка стала слабеть. Упав на землю, она откашлялась, перевернулась и взглянула на Райдена – он держался за грудь, и между его пальцами сочилась кровь.

– Ты молодец, – он вдруг улыбнулся. Кровь тонкой струйкой стекала из его рта. – Я же говорил... Прирожденный воин.

Его глаза закрылись.

Гашадокуро взревел.

Сора подползла к Райдену и взяла его за руку – еще теплую. Глотая слезы, сказала:

– Райден Хаттори, я провожаю тебя в последний путь...

Ее губы коснулись его лба.

– Иваши... Киоко... Горо...

Она перечисляла имена до утренней зари. Когда последняя кость упала на землю, Сора поднялась, и, еле передвигая ноги, отправилась в поместье.

Там было пусто. От Акио осталось только разбросанное сено в конюшне, от воинов – пустые футоны. Служанки встречали ее во дворе, таращась круглыми, испуганными глазами.

– Госпожа... Мы переживали... Слышали ночью страшный шум... Что с вами, госпожа?

Сора устало улыбнулась.

– Все в порядке. Теперь все точно будет в порядке.

Взошедшее солнце впервые осветило крышу дома великого клана Хаттори.

Конец