Текст книги "Хочу быть твоей... (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– Ну не все так плохо, ты можешь различать, где явь, а где галлюцинация. Если есть аура, значит настоящее, если нет ее, то мозг тебя обманывает.

Супер. Мне теперь в мире грез жить?

Пришла медсестра, сделала укол, после которого я не помню, как заснула. К вечеру только очнулась, выползла в коридор, пристроилась у окна, по привычке. Уже зажигались фонари, прохожих почти не было, скучно. Интересно, а если я сейчас представлю, как по двору клиники скачут клоуны и горят фейерверки, то увижу все, как наяву?

Я не успеваю провести эксперимент, за моей спиной раздается голос моего лечащего врача. Я вздрагиваю и сжимаюсь внутренне, когда понимаю, что он не один пришел.

– Вот и Катюша, прогуливается. Вы пообщайтесь, но недолго, пациентку нельзя утомлять, слаба еще совсем.

Я не оборачиваюсь, боюсь увидеть того, чей аромат уже ощутил мой нос. А вдруг это не по настоящему? Вцепляюсь пальцами в жесткий прохладный лист монстеры, огромный и резной, сияющий желтоватым светом.

– Катёна… – слышу любимый голос, вызывающий желание разрыдаться. – Привет, любимая, я приехал.

Денис поворачивает меня к себе лицом, я просто утыкаюсь ему в грудь и обнимаю, стискивая его изо всех сил.

– Я соскучилась…

– Тогда посмотри на меня, – смеется любимый мужчина, поднимая мое лицо за подбородок.

Лучше бы не смотрела. Передо мной стоит незнакомец, он улыбается мне по-доброму, зеленые глаза предательски блестят, а руки пытаются прижать к своему телу, обнять. Я же отпрянула и уставилась в незнакомое лицо.

– Кто вы? – вырывается у меня против воли.

Понимаю, что вопрос глупый, я знаю, кто это, голос и аромат его выдает. Но это все так странно, что мне хочется сбежать в свою палату и закрыться там, залезть с головой под одеяло. Аура вокруг мужчины расплывается алым пятном, светясь в сумрачном коридоре.

Я сплю… я точно сплю, это не может быть правдой.

Глава 38

Глава 38

Денис

Доктор предупредил меня, что после ранения Катя чудит, но все равно испытал шок. Она не узнает меня!

Разглядывает меня, шарахается, и в то же время тянет руки, ощупывая, будто пытаясь вспомнить так, прикасаясь. А я так соскучился по моей солнечной девочке. Смотрит мне в глаза, пытаясь что-то отыскать в них.

– Это я, твой Дениска, – касаюсь пальцами бледной щеки. Карие глаза девушки кажутся бездонными. Застыла, напоминая испуганного до полусмерти, крохотного зверька.

– Я тебя помню… не так… только голос, твои руки…

– А что было между нами помнишь? – усаживаю дрожавшую Катюшку на лавку, попутно отмечая, что доктора рядом нет, будто испарился.

– Помню… кажется.

Девушка мнет худенькие пальцы, того и гляди, сломает их ненароком. Накрываю ее холодные руки своими большими теплыми ладонями. Катя еще больше съеживается, но позволяет греть ее руки.

– Все будет хорошо, вспомнишь все, обязательно.

– Будто не со мной… – шепчет, не замечая, как слезы чертят мокрые дорожки по исхудавшим щекам.

Катя немного расслабляется, прижимается ко мне, мы просто молчим. Время идет, скоро меня попросят на выход, мне жаль каждую минуту, утекавшую, как песок сквозь пальцы. И так, я долго ждал этой встречи. Сначала приехал в военный госпиталь, где любимая лежала в коме так долго. Сидел у ее кровати, обмотанной разными проводами и трубками, и уговаривал ее вернуться ко мне, обещал больше никогда не огорчать ее своими тупыми поступками. Она будто слушала, лежа на животе, из-за ран на спине и плечах.

В этот мой приезд Кати не нашел на месте, ее перевезли в столичную клинику. Помню, что чуть не прыгал от радости, когда мне рассказали, что девушка пришла в себя. Даже не подумал, что последствия комы и ранения будут так коварны.

Я сразу ринулся сюда, в клинику, и нарвался на ее родителей. Пришлось уехать, с ее матерью уже имел серьезный разговор. Не только судьба нас разводит с Катей, еще и родители хорошо стараются, что мои, что ее, будто сговорились.

Целую ароматную макушку любимой, испытывая такой мощный прилив облегчения. Жива!

Остальное переживем, и никто нам не указ. А то, что забыла, вспомнит, или заново привыкнет. Больше не отпущу ее, пусть сколько угодно отталкивает.

– Катён, время… – нехотя отодвигаю девушку, вспомнив о цветах и подарках. Вручаю ей букет из белых роз и пакет с гостинцами. – Мне дали всего полчаса, побыть с тобой, а они уже истекли десять минут назад. Поздно я к тебе пришел, завтра прямо с утра постараюсь, может выпрошу тебя на прогулку, хотя бы недалеко, в кафе сводить, или в парк.

Говорю быстро, полушепотом, не отрывая взгляда от родных шоколадных глаз, с растерянностью изучавших мое лицо. Моя стрекоза заново знакомится со мной. Но в ее взгляде есть еще что-то, недоумение что ли, неуверенность.

– Что? – спрашиваю, а у самого внутри все в кисель превратилось и трясется. – Что случилось?

– Ты снова чужой… – шепчет Катя, бледнея еще больше. – Я уже не помню, каким ты был полчаса назад… Только голос все тот же, твой.

Вот это жесть! Я и сказать не знаю, что, от страха голос отказывается служить мне. Надо что-то делать. Надо у врача спросить, может можно вылечить.

– А с родителями тоже так было? Ты их тоже не узнала?

– Нет, их я помню. А тебя забыть хотела, вот и получается так, наверное… Отведи меня, я устала.

Я проводил любимую в палату и пошел искать доктора. Если бы не эта чертовая командировка. Если бы не та дура со своей стервой-матерью, которая наплела Кате черт знает что. Если бы я поговорил с генералом вовремя и поехал объясниться. Сколько этих «если бы», которые искалечили мою любимую, сломали ее жизнь. Если бы я еще три года назад увез ее со свадьбы и женился бы на ней сам…

– Можно сделать операцию, конечно, осколок мы убрали, но задели что-то важное, видимо. Я собирал консилиум, нейрохирурги хоть сейчас приняли бы пациентку, но… – задумывается доктор, берет со стола ручку и крутит ее в пальцах. Мужик трет глаза, уже скоро ночь, смена затянулась.

– Но?! – не могу усидеть на месте, в голове горит и грохочет. Несправедливость душит.

– Это опасно. Сам понимаешь, мозг – как минное поле, миллиметр не в ту сторону и не спасти. У Кати тридцать процентов на полное выздоровление, и по столько же на летальный исход и вегетативное существование потом, всю жизнь. Таких случаев много, лучше оставить так как есть. Пусть живет в двух мирах, разделяя на ложное и верное, а ты повесишь бейдж с именем, или еще что-то придумаете, например, галстук, по которому она тебя узнавать будет.

Доктор даже посмеивается, мне же вовсе не смешно, врезать ему хочется, весельчак нашелся. Встаю со стула, ноги трясутся. Впервые со мной такое. Опираюсь о стол, дышу тяжело, мне воздуха не хватает.

– Ты бы выпил, а то, чего доброго, сердечко шалить начнет от переживаний, – советует врач, и тут я с ним полностью согласен. Я бы выпил. Водки, залпом. Чтобы хоть немного тревога улеглась, и я смог бы отдохнуть. Не спал нормально уже давно, готовился к встрече с любимой стрекозой, представлял, как она обрадуется мне. А она забыла меня, как и хотела.

– Можно я завтра Катю на прогулку заберу? Недалеко есть парк и кафе. Ненадолго.

– Можно. Да и дня через три домой можешь забрать, у нас ей нечего делать. Вот в выходные понаблюдаю еще за ней.

Киваю. В груди скребут кошки, надежда будто умирает. Надежда на светлое будущее с любимой. А мы ведь детей хотели. Теперь вряд ли получится. Узнает об этом и снова сбежит, не захочет мешать мне обзавестись семьей.

– И что доктор сказал? – интересуется девушка, улыбаясь. Только улыбка ее натянутая, вынужденная. И у меня такая же на лице, делаю веселый вид, беру прохладную руку, присаживаясь на край больничной кровати.

– Ну что сказал, после выходных домой поедем, – прикасаюсь губами к исхудавшим пальцам, приказывая себе держаться. – А завтра пойдем в соседний парк гулять.

– Да ладно! Как здорово!

Теперь Катя искренне радуется, подпрыгивает слегка на кровати. И будто не было ничего, снова прежняя, солнечная и безумно красивая. Если бы не голубоватые тени под глазами.

– Так что, отдыхай, я пойду.

– Ты где остановился?

– Да тут рядом, гостиница через дом вроде. Приду за тобой сразу после обхода. Отдыхай.

Поцеловать ее не решаюсь, я чужой для нее, вдруг оттолкнет. Но Катя сама тянется к моим губам, обнимая за шею.

– Ты тоже отдохни хорошенько…

Через полчаса я уже после душа, в одном полотенце на бедрах, подхожу к мини-бару и наливаю себе в широкий бокал немного коньяка, смотрю в янтарную жидкость, будто хочу найти в ней решение. Вдруг понимаю, что решение есть. Надо показать Катю лучшим специалистам. Любые деньги отдам, но постараюсь вылечить любимую, возможно здешние врачи проглядели проблему. Бывает какая-нибудь мелочь все портит и стоит ее убрать или исправить, так все и налаживается.

Робкий стук отвлекает от раздумий, тянусь за халатом, оглядываясь на стол, чтобы поставить выпивку, но голос за дверью заставляет передумать.

– Денис, это я…

Распахиваю торопясь дверь и только успеваю поймать худое тельце Кати, кинулась в мои объятия так неожиданно, что я чуть не роняю бокал с коньяком.

– Ты сбежала из клиники? – смотрю в смешливые шоколадные глаза и в душе поднимается теплая волна. Снова почудилось, что проблем нет.

– Да, не могу там, особенно когда ты рядом, – девушка горящим взглядом пробегается по моему голому торсу, потом оглаживает ладонью бицепсы. – Я соскучилась.

Я не дурак, понимаю, каким образом она соскучилась, слишком хорошо знаю ее, вот уже и губу закусывает, смотря на мои губы. Закрываю дверь, веду ее на диван.

– Надо позвонить, пока тебя не потеряли.

– А я отпросилась. Я взрослая, могу делать, что хочу. Раз меня через три дня выписывают, значит можно возвращаться к нормальной жизни. От этих стерильных стен уже выть хочется.

– Ладно, уговорила, звонить не буду. Есть хочешь? Может заказать чего-нибудь вкусненькое?

– Не увиливай Самойлов, ты знаешь, чего я хочу.

Изящная женская рука тянет за полотенце, а я застываю в нерешительности. А вдруг навредим? Но Катя не дает мне опомниться, толкает на диван, нависая надо мной, щекоча грудь кончиками светлых локонов. Она шепчет что-то, целуя быстро, одной рукой сдергивая с себя пижамную футболку, другой шаря по моему прессу.

– Ну помогай, чего застыл, – улыбается так, что хочу стиснуть ее в руках и завопить от радости.

– Кать, а вдруг…

– Дениска, я тебя не узнаю. Не хочешь меня? Ничего не случится, меня подлечили. Или мне уйти?

Не могу сопротивляться себе, так долго мечтал приласкать любимую.

Глава 39

Катя

Он снова чужой, если смотреть. А если закрыть глаза, то родной, совсем не изменился. Открывает дверь, и я снова не узнаю мужчину, который полчаса назад покинул мою палату. Стараюсь не смотреть в лицо, обнимаю, выпрашивая ласки.

Я снова пришла попрощаться, как тогда, в пещере. Все уже решила для себя. Врач сказал Денису, что у меня всего тридцать процентов на выздоровление, решаюсь рискнуть, потому что жить так невозможно, угадывая постоянно, правда или ложь. Я уже согласилась на операцию, но поддакиваю Денису, что с радостью поеду домой после выходных, но возможно, никогда не вернусь домой. И да, я подслушивала под дверью.

Возможно и сейчас я просто возомнила себе, что пришла в гостиницу к Денису, а на самом деле просто сижу и мечтаю. Оглядываю номер, отмечая про себя, что все предметы имеют ауру, и мужчина тоже сияет. Значит, все на самом деле.

С утра у меня была консультация с нейрохирургом, который специально приехал ко мне из частной клиники. Посмотрел мои снимки, почесал затылок и выдал, что мне еще повезло, могла бы и копыта отбросить, будь осколок покрупнее, или войди он еще чуть дальше в мой затылок. Я в тот момент подумала, что если бы смерть приголубила меня на той пыльной дороге, то повезло бы еще больше. Чувствовать себя недочеловеком, окутанным галлюцинациями и собственными сомнениями, вперемешку со страхом, даже скорее, с ужасом, леденящим мою душу, такое себе удовольствие.

– Я соскучилась… – шепчу, закрыв глаза. Так приятно касаться теплой кожи на животе любимого мужчины.

Пробираюсь пальцами ниже, под белое махровое полотенце, но Денис ловит мою руку.

– Пожалуй, я позвоню твоему доктору, Катён, знаю тебя.

Он нежно сдвигает меня с своего торса и идет к креслу, на спинке которого небрежно брошена черная ветровка, достает мобильник из кармана.

– Это Денис Самойлов, – говорит он в трубку, – Катя у меня. Потеряли уже?

Он с такой укоризной смотрит на меня, что становится стыдно, опускаю голову на колени, скрываясь за длинными волосами. Да, сбежала, чтобы насладиться его ласками. В последний раз. Возможно…

– Родион Васильевич, хотел спросить… Кате секс противопоказан? Просто она пришла, и я подумал… а, хорошо, буду осторожен. Что? Что она решила?!

Ну вот, просила же никому не говорить о моем решении об операции. Особенно Денису. Вздыхаю глубоко. Он бросает телефон на стол и садится возле меня.

– Как тогда, в пещере, да Кать? Ты попрощаться пришла?

– Да. Просто я не знаю, что будет дальше. Может быть, меня не станет. Или я стану овощем, чучелом, которое ничего не соображает и не испытывает эмоций… Я так больше не могу, пойми…

– Но так ты живая! – вскакивает Денис с дивана и быстро шагает мимо меня, мечется по комнате. – Ты можешь жить дальше, мне врач твой сказал…

– Это не жизнь, я ем несуществующие яблоки и нюхаю призрачные букеты… постоянно выясняю, на самом деле все происходит или это выкрутасы моего воспаленного мозга. Это ужас…

– Но ты можешь не вернуться… Катён, что я буду делать без тебя? – любимый падает на колени передо мной и утыкается в мои ладони. Будто плачет, целуя пальцы.

Да, не так я представляла себе сегодняшний вечер и ночь. Думала, что буду наслаждаться в объятиях любимого мужчины, а потом подсыплю ему снотворное, которое выпросила у медсестры для себя. Он бы не узнал ни о чем, пока не проснулся. Но тогда бы меня уже прооперировали.

– Денис, ты забыл? Ты же филофоб, а это значит, что ты быстро привыкнешь без меня, – пытаюсь пошутить, вороша густую шевелюру любимого мужчины, но по его взгляду понимаю, что плохо у меня получается. – Спадут цепи нашей любви, которые держат себя на привязи, снова станешь свободным, снова много женщин, которым от тебя нужен только секс на пару дней, а не семья, не дети.

– Ты с ума сошла? – подскакивает и стискивает мое лицо в своих ладонях. – Я уже забыл, что у меня были другие женщины. И не чувствую удушья, прошло давно, домой тебя заберу и сразу заявление в загс подадим.

– Мечтатель мой, – смеюсь в теплые вкусные губы, – лучше начинай меня ласкать, ночь не резиновая.

– Обещай, что откажешься от операции, иначе, я тебя сейчас же отведу в клинику, и с сексом облом получишь, – прищуривается, и я киваю, чувствую, как сладко ноет низ живота от желания.

Моя футболка летит куда-то за диван, а я блаженно растягиваюсь на широком ложе под жадным взглядом зеленоглазого мужчины. Такой красивый и весь мой. Горячие губы настойчиво дразнят затвердевший сосок, отчего лава растекается по телу, выбивая стон. Самойлов слегка прикусывает вершинку, и я выгибаюсь от острого ощущения счастья. Шепчу любимому что-то, подгоняя его, хочу почувствовать, как стенки моего лона нежно стискивают сильный и твердый член.

Волна наслаждения проноситься по телу, когда его нежные губы проходятся от шеи к животу. Язык ласкает впадинку пупка, распуская нервные импульсы, пальцы пробираются к лобку исследуя территорию, касаются разбухших, сочащихся от возбуждения чувствительных створок, а от этих прикосновений исходит жар, разливаясь по всему организму, заставляя дрожать и судорожно всхлипывать.

– Ну же… пожалуйста… – требую едва слышно, обхватывая мужской торс ногами и притягивая его к себе.

Тело извивается под умелыми ласками любимого, но мне этого мало, хочу большего, как тогда в пещере. И вновь, хочу остановить этот мир, я так устала терять его и страдать. Не хочу бояться завтрашнего дня. Когда Дениска уже прикасается к самому сокровенному, все мысли улетучились, осталось лишь дикое желание раствориться в нём без остатка.

В данный момент, я готова пообещать всё что угодно, лишь бы он не останавливался.

– Страстная моя, нежная, – шепчет он уже мне на ушко, лаская мочку, слегка покусывая, отчего чувствую, как усиливается пульсация между ног.

Замираю, чувствуя столь долгожданное вторжение, выдыхая весь воздух. Блаженство соития такое сильное, что забываю, как дышать, вцепляюсь в сильные плечи моего мужчины. Сознание мутится, когда начинается движение наших тел, стоны сплетаются, наполняют комнату, смешиваясь с тихой музыкой. Меня накрывает сладкой теплой волной, от которой хочется кричать в голос, ритмичные схватки между ног становятся интенсивнее и горячее, и я еще сильнее стискиваю плечи любимого мужчины.

Денис застонал громче и обмяк на моем теле, тяжело дыша и посмеиваясь особым счастливым смехом, шепча слова благодарности. Я целовала его лицо, наслаждаясь любимым ароматом. Расслабленность и покой накрывают с головой, когда он переворачивается на диване, укладывая меня сверху и крепко обнимая. Он нежно гладил кожу, успокаивая дрожь, после пережитого удовольствия, ласково пробегался пальцами по рукам, вызывая мурашки.

Как долго я об этом мечтала… нескончаемых полтора года жила только воспоминаниями, ощущениями былых прикосновений, нежностью, которую дарил любимый мужчина… И могу вновь потерять все это, навсегда…

От промелькнувшего горького сожаления и чувства будущей потери, не смогла сдержать слез. Роняю тяжелые соленые капли на обнаженную грудь Дениса, сразу целую, чувствуя горьковатый вкус влаги, и от этого мне еще хуже, хочется отпустить себя, разрыдаться, выплеснуть всю черноту из души.

– Эй… Катёна… что случилось, маленькая моя? Я сделал тебе больно? Голова болит? – у него красивая аура сейчас, алая, вперемешку с белым, только маленькая, обычно больше яркого света, а тут чуть полыхает, видимо устал, силы мало у любимого мужчины.

Я только мотаю головой, не в силах поделиться с любимым своими страхами.

Глава 40

Долго лежать не дал, вытер мои слезы и понес в ванную, подхватив на руки так легко, будто я ничего не весила.

– Сейчас будем наслаждаться в пене, – приговаривает, наливая теплую воду в огромную треугольную ванну, больше напоминавшую джакузи, сыплет какой-то порошок, потом выжимает гель из яркого флакона, кидает в воду еще что-то, из емкости, которых в огромном количестве стоит на полке. По ванной расползается аромат жасмина и хвои, Денис смешивает зелье рукой, и только потом поворачивается ко мне. – Я все решил, завтра заберу тебя из клиники и отвезу в другую, к спецам. Я не дам тебе сделать операцию. Не могу потерять тебя.

Он подходит ближе, и вижу, что хочет еще сказать что-то, но не знает, как, что-то гложет Дениса. Он не понимает меня, не знает, что я уже все решила для себя. Спец меня уже смотрел, и ничего утешительного не сказал. После ванны мы пойдем пить чай, я подсыплю снотворное.

– Катён, я должен тебе сказать… я не изменял тебе, никогда. Тогда ты пришла и увидела меня в постели с девкой… у нас не было ничего. Это брат ее привел, они пили коньяк, а я газировку, и потом очнулся уже когда ты в дверях появилась. И в армии у меня не было ничего с дочкой Грача, они с матерью меня облапошили. Понимаю, что все это выглядит так себе… я как лох попался, и…

Обнимаю любимого, я знаю все, чувствую, что говорит правду. Блаженно вздыхаю, и не даю ему оправдываться, целую теплые вкусные губы.

– Не говори ничего, у нас так мало времени. Я все и так знаю… Ванна готова.

Тяну его к пенной ванне, натянуто улыбаясь. Чувствую себя приговоренной к смертной казни, которой дали последний час для наслаждения. Мне скоро нужно вернуться в клинику, чтобы подготовиться к операции. Не хочу терять время.

– Мы не предохранялись, – напоминает Денис, и я только отмахиваюсь, размазывая ароматную пену по его груди, накладывая пушистую розоватую кучку на темную взъерошенную шевелюру. – Я же не думал, что ты придешь сегодня, не подготовился.

– Успокойся. Уже все равно, забеременею или нет, – срывается с языка, и я понимаю, что выдала себя, стараюсь замять неловкость. Парень хмурится, будто подозревает что-то, но молчит. – Ну милый, вспомни, мы столько старались, и у нас не получилось забеременеть, вот и сейчас у меня безопасные дни, не переживай.

Вру про безопасные дни, они у меня как раз самые опасные, но это уже не имеет значения. Не успеет его семя пустить ростки. Не суждено.

– Кать? – он так меня зовет только когда злится, будто забывая про Катёну. – Скажи, что ты не задумала чего-то плохого? Знаю я тебя. Странные вещи говоришь, сама как напуганный заяц.

– Просто волнительно очень, давно с тобой вот так не была, – распластываюсь на торсе мужчины и закрываю глаза.

Сейчас он мой. В это самое мгновение… еще пять минут неги, еще немного… мой…

Чтобы еще хоть немного отсрочить разлуку навечно, пытаюсь соблазнить Самойлова, ласкаюсь к нему, но получаю категоричный отказ.

– Не-не, даже не пытайся, доктор велел не усердствовать, чтобы не навредить тебе. Вдруг от сильных эмоций станет хуже.

Он улыбается мне, и вдруг кровь отливает от моего лица, прямо чувствую это, руки резко холодеют, будто кровь заледенела в венах. Передо мной в остывающей ванне сидит мой Денис Самойлов. Не чужак с лицом, которое я никогда не видела. И ауры нет. Оглядываюсь, приходя в ужас. Нет ауры ни у одной вещи. Когда я выпала из реальности и зашла в свой выдуманный мир?

Я дышать не могу, хватаю воздух ртом, крик застыл в горле. Потому что такого еще не было, чтобы все без ауры. Все равно какие-то вещи или люди светились. А теперь будто во мглу попала, завязла в ней.

– Что случилось? – встревоженно заглядывает в мои глаза любимый, и я пытаюсь улыбнуться.

– Все нормально, – шепчу, мысленно умоляя ауру вернуться. Я будто потерялась в бескрайнем космосе, откуда нет выхода.

– Да где нормально? Ты бледная, как стена. Болит что-то?

Трогаю затылок, который ноет немного, там, где был осколок. Он в последнее время постоянно болел, и было чувство, будто распирает что-то изнутри, несильно, но неприятно. А сейчас нет этого чувства, только боль странная, ненавязчивая.

– Просто я чай хочу, – выпаливаю и вылезаю из ванны, хватаясь за полотенце.

Видимо произошло что-то во время секса, и я отключилась. И сейчас в том нереальном мире. Как в коме. И все не на самом деле. Раз нет ауры, значит все неправда.

Вспоминаю, что хотела подсыпать снотворное Денису, роюсь в своей куртке, выворачивая карманы. Таблеток нет. Нет маленького полупрозрачного пакетика. В груди еще больше холодеет. Вот, значит точно нереальный мир. Потому что я несколько раз проверила карман, плотно закрыла, чтобы не потерять снотворное.

– Не это ищешь? – в дверях ванной стоит полуобнаженный Самойлов, такой, каким я его впервые увидела в Академии, с ехидной улыбкой на сексуальных губах. А в руках у него знакомый пакетик с таблетками. – Думаю, это снотворное. Ведь ты меня не травить пришла, и не лечить от простуды. Ну или от поноса, или еще от чего-нибудь, я же не болен.

Застываю у вешалки, вцепившись в свою куртку, как в спасательный круг. От стука в дверь подскакиваю и оглядываюсь.

– Чего прыгаешь? Это чай принесли, я заказал. Ты же хотела, но позвонить в кафе, но забыла.

– Забыла… – потерянно повторяю за ним. – Я сейчас… я только переодеться…

Мне неловко, что я стою в одном полотенце в гостиничном номере. Скрываюсь в ванной. Вот черт, моя одежда разбросана вокруг дивана. Но это же обманчивый мир, без ауры. Стоит мне придумать что-то и оно появится. На крючке висит белый махровый халат, упираюсь в него взглядом и представляю, что это футболка и джинсы. Закрываю глаза, стою с минуту, представляя свою одежду. Снова открываю глаза и что вижу? Белый халат.

Надеваю его и выхожу. Чувство, что сейчас моя жизнь закончится, состояние полуобморочное, перед глазами мельтешат черные мушки. С облегчением падаю на диван, перед которым стоит столик на колесах, и всякие вкусняшки, которые я всегда любила. От аппетитного аромата сводит скулы, хочется впиться зубами в заварное пирожное.

– Это я придурок, ты же голодная, наверное, а я не подумал, – Денис подает мне стакан воды, только она мутная, белесая. – Пей, вода с лимонным соком. Всего несколько капель, и сахар. Тебе станет легче. Меня бабушка так учила витамины пополнять в организме после тренировок.

Покорно пью, вроде и правда, полегче, мурашки перед глазами рассеиваются. Любимый кормит меня, что-то говорит, а я все оглядываюсь, ища хоть одну вещь с аурой. Через двадцать минут начинают слипаться глаза, меня клонит в сон. Наверное, от сытного полуночного ужина.

– Ну вот, стрекоза, сама и попалась, – склоняется надо мной Самойлов, даже не заметила, как прилегла на диване. – Хоть отдохнешь. А я пока найду хороших врачей спокойно, пока ты спишь.

Хочу встать и уйти. Вода с лимоном? И со снотворным. Но ведь ауры не было, значит я все это выдумала. Может уже идет операция, и я уже никогда не проснусь.

Да и ладно… я завершила свою жизнь правильно, с любимым мужчиной, занимаясь с ним любовью, трепетно и нежно. Да, я это уже никогда не вспомню.

А вот Денис никогда не забудет…