Текст книги "Хочу быть твоей... (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Быстро склоняется возле заднего колеса и прячет ключи от своей тачки, потом тянет меня к моему джипу.

– И вот как нам влезть? – смеется, я не подумал, что сесть в машину будет проблематично.

Пришлось ей пробираться через водительское сиденье, потом лезть мне. И рулить пришлось вместе, Катя положила левую руку на руль, иначе мне пришлось бы одной рукой вести. Но нас только забавляли эти несерьезные неудобства.

– Открой бардачок, – попросил, когда выехали за город. – Там ключ, отстегни наручники. А то натрешь кожу железякой. Или вдруг гаишники остановят, не поймут.

– Далеко не буду убирать, тебя пристегну потом, – слышу, не понимая, шутит или всерьез говорит. Но прячет браслеты в свою сумочку. Хм.

Дрожь пробежала по телу, организм отреагировал на картинку, которую невольно выдал мозг. У меня два года не было женщины, после той штормовой ночи. Когда брат прислал фотки моей Катюшки в его постели, взбесился, хотел отомстить, даже пошел к медичке, которая не прочь была покувыркаться со мной. Но не смог. Ни душевно, ни физически.

Потом узнал о диагнозе брата, при котором неизбежно наступает импотенция, и понял, что снова от него подстава. И обрадовался, что не изменил моей девочке. По прошествии двух лет, могу точно сказать, что излечился, больше не филофоб. Мне нужна только она.

Пока едем, поглядываю на девушку. Какая она красивая! Кажется, что еще красивее стала. Я и не надеялся, что увижу ее, что уговорю уехать со мной в горы. Почему горы, а не городская квартира? Все просто – романтичная обстановка, полное уединение, ни тебе людских голосов, ни шума города, которые нарушили бы наше долгожданное затворничество. Я и родителей предупредил, чтобы не мешали нам.

Машину сразу загнал во двор и разгрузил.

– Ого, ты на месяц сюда меня привез? – восклицает Катя, помогая перетаскивать в дом многочисленные пакеты с едой и одеждой.

– Я бы на всю жизнь тебя привез бы сюда, – подмигиваю, предвкушая идеальный отпуск. Пусть всего в несколько дней, но зато каких!

– Ты же обещал только поговорить и искупаться, – задирает нос стрекоза, нарочно дразнит меня.

– Ты сама себе веришь? Да, я не стану тебя принуждать, сама решай, нужны тебе мои ласки, или просто поплаваем и поговорим. Я удивлен, что ты вообще согласилась со мной поехать, думал, после всего даже здороваться не станешь.

– Так и задумывала. Думала, забуду тебя, пока ты в армии. Не получается у меня… Хочу забыть, но не могу…

Катя говорит это с такой горечью, что я затыкаюсь. Что тут скажешь. Она хочет забыть меня. Может так и надо, на кой хрен я ей сдался, идиот такой.

Молча разбираем сумки, раскладывая все по местам. Я растерян, не знаю, как начать общение, Катя горестно вздыхает и оглядывается. Похоже, вспомнила события трехлетней давности, когда Колька помешал нам, а потом тачку свою нарочно разбил, прикинувшись умирающим. И в этом я виноват.

– Если хочешь, можем в город вернуться, – предлагаю, надеясь, что она откажется. И вижу улыбку.

– Нет, не хочу в город. Хочу забыть эти три года, вернуться в то лето, когда мы с тобой сюда приезжали. Вот с того момента, с чистого листа…

Она берет меня за руку, заставляя бросить пакеты с едой, ведет к дивану, толкает на него, а сама идет к музыкальному центру. Надо же, даже музыка та же, как и три года назад, я помню ее, выключал тогда и песня въелась прямо в мозг. С тех пор никто не включал музыку, некому было.

Катя возвращается ко мне, я думаю – ну вот, сейчас поговорим, все выясним. Но вместо этого девушка садится на мои колени, лицом ко мне.

– Не хочу выяснять отношения, не хочу ходить вокруг да около… я соскучилась. Все потом…

Не верю своим ушам. И глазам не верю. Сжимаю тонкую талию ладонями и замираю, уткнувшись носом в шею любимой. Я не забыл ее аромат, оказывается.

– Как долго я ждал этого дня… знаешь, без тебя дышать невозможно даже…

– Тогда дыши в полную силу, пока мы вместе, – ворошит мои волосы, склоняясь и целуя лоб. – Скоро снова разъедемся, надолго. Может даже навсегда.

Затыкаю ее рот поцелуем, чтобы перестала говорить чепуху. Я уже не отпущу ее, пусть через год, но мы снова будем вместе жить. Как раньше.

– Мы всегда будем вместе, – уверяю ее, наслаждаясь бархатистостью нежной кожи.

– Ага, ты еще жениться пообещай, – отстраняется Катя и пристально смотрит в глаза, будто проверяет реакцию.

Мне дурно, как представляю загс и торжество в ресторане, штамп в паспорте, который как наручники приковывает мужчину и женщину друг к другу. Дышать становится тяжело.

– Вот именно, ничего у нас с тобой не получится. Просто иногда будем встречаться. Вот как сейчас.

Я думал, что излечился от своей фобии, но нет. Я по-прежнему не уверен в себе, боюсь сорваться и пойти налево, сделать больно любимой Катюшке.

– Да перестань ты уже копаться в себе, неси меня наверх, – смеется проказница, ее вовсе не обижает моя реакция, привыкла, что мужчины Самойловы со странностями.

Глава 30

Катя

Я не в силах оторваться от него. Подхлестывает еще близость разлуки, чувство будущей потери. Мы можем никогда не встретиться больше, ведь за год может случиться что угодно. Поэтому, как в омут с головой я бросаюсь в его ласки, задыхаясь от желания.

– Ты сегодня только мой, – шепчу Денису, пробегаясь пальцем по четко очерченным губам, по бровям, которые словно из темного бархата, по скулам, делающим лицо мужчины волевым и привлекательным.

– Да я уже несколько лет только твой, – смеется любимый, подвигаясь ближе и по-хозяйски закидывая свою ногу на мои, не давая пошевелить ими. – Можешь не верить, но так и есть. Я вообще думал, что стал как брат.

– В каком смысле?

– Одержим тобой. Ну… с другими женщинами никак. Но когда тебя увидел сегодня, то понял, что все исправно работает. Ведь при синдроме, что был у брата, именно так и происходит?

– Да.

Меня коробит, что на мне проверяет, работает ли все у него. Значит хотел завести отношения с другими женщинами и ничего не получилось? Вот так он тосковал по мне? А если бы у него с другими все сработало, то сейчас мы бы не были здесь и не занимались неистово любовью еще полчаса назад? И если раньше я его оправдывала, то теперь уже не хочу этого делать. Хочу стабильности и надежного мужчину.

Понимаю, что пришло время серьезного разговора, которого не получится избежать. Ну вот почему нельзя просто отпустить ситуацию и жить дальше спокойно? Нет же, человеку всегда надо расставить все точки. И запятые. И все остальные знаки. Вздыхаю.

– Зачем нужна была свадьба? Разве не хватило бы просто рассказать Кольке, что мы не вместе? Он бы расслабился…

– Нет. Одержимому нужно получить объект своей страсти. И тогда началась бы третья стадия, когда эротический бред и мания преследования. Тогда можно было бы Колю передать в руки врачей. До свадьбы его симптомы не представляли полной картины, он по-прежнему работал с людьми и владел оружием.

– Упечь в «психушку»? А смысл?

– Ну, его могли бы вылечить, либо пожизненная изоляция от общества. Он бы не вышел уже оттуда, скорее всего.

– Но он бы мог убить тебя! До того, как его бы закрыли! Ты рисковала собой. А меня отправила подальше. А я отцу доверился, думал он нам поможет. А он стал плясать под твою дудку.

– Считаешь, я глупо поступила?

– Да, считаю. Ты осталась один на один с монстром. Я готов был стену башкой пробить, когда до меня дошло, как все это опасно! – Денис вскочил с кровати и стал метаться по комнате.

А мне стало обидно. Никто никогда не оценит твоих стараний и тревог. Я думала, что поступила правильно, спасла его, взяла весь удар на себя. Да и сейчас так думаю. Сползаю к краю матраса, тяну к себе футболку и шорты, одеваюсь. Это была плохая идея, приезжать сюда и затевать откровенный разговор.

– Если бы ты меня не сплавила в армию на три года, мы бы уже были вместе, – не унимается парень.

Стоит у окна в лучах солнца и смотрит на озеро. Снова не судьба искупаться, потому что я расхотела оставаться.

– А на кой черт ты мне сдался? Постоянно ждать, когда ты решишься на серьезные отношения? На семью и детей? Пока ты переборешь себя, я состарюсь уже, а мне ребенок нужен. И мужчина, которому я доверяю. Который не будет в разлуке свой пистолет пристраивать в чужую кобуру, как некоторые. Не буду пальцем показывать! А потом еще доказывать, что любишь меня. Лицемер!

Я так зла, что слова вылетают как из автомата – та-та-та! И нет совсем жалости к Самойлову. Но мне от него никак не избавиться, он засел в моем мозгу и занимает большую часть моих мыслей, даже если я его давно не вижу. Утром просыпаюсь и первая мысль – как он, здоров ли, думает ли обо мне, что делает. Засыпая, мысленно шлю ему пожелание «спокойной ночи». Как вытравить Самойлова из себя?

– А мне нет доверия? – подходит и выхватывает из моих рук футболку. – Куда собралась?

– Подальше от тебя! Удостоверилась, что по-прежнему хочу забыть тебя!

– Катён, ты обиделась что ль? Да я же просто… я переживал, и даже до сих пор волосы дыбом, как представлю, что могло случиться. А ты в курсе, что Колька ехал убивать тебя, когда погиб? У него при себе был пистолет, табельный.

Денис плюхается на постель и тянет меня к себе на колени, утыкается носом в шею и урчит что-то ласковое. Обида отступает. Вот как он это делает? Теперь мне хочется не бежать от него, а целовать, причем так, чтобы воспоминаний на год хватило.

– Лучше бы твой брат убил меня… А так, мне жизни нет, ни о ком больше думать не могу. Или лучше бы ты был обычный бабник, поматросил бы со мной и бросил. Я бы обиделась, разочаровалась и пошла бы дальше своей дорогой. Но ты влюбленный филофоб, который не сможет создать семью, и который не сможет разлюбить. Мучение, а не жизнь…

– Да ладно тебе… дослужу и поженимся. И не будем ни о чем больше думать. У меня остался последний вопрос. Вернее, хочу подтверждения своим догадкам. Можно? А потом пойдем купаться в озере, тебе понравится, там даже есть подводная пещера.

– Давай свой вопрос, – лохмачу темные волосы, вдыхая запах моего мужчины. Как «летучий голландец», появляется и пропадает вновь. Но лучше так, чем совсем никак.

– Если бы я в академии обратил внимание не на тебя, а на Женю Белецкую, например, то и брат бы на тебя не посмотрел? Не стал бы одержим тобой? Во мне дело? Просто, я как-то разговорился с ним и рассказал о тебе, а потом заметил, что он тоже к тебе клинья подбивает.

– Да, в этом все дело. Вспомни, он отбирал у тебя игрушки в детстве? Ломал их?

– Да, постоянно. Даже одежду мою рвал. Помню, мне так куртка понравилась, кожаная, родители купили, я тогда в девятый класс пошел. Так вот как-то утром нашел ее изрезанную на лоскуты. Родители его даже наказали тогда, одежду портить – это уже совсем тупо.

– Ну вот оттуда все и тянулось, из детства. Его недолюбили, детская ревность. Если бы Коле не сказали, что он отцу не родной, и покупали бы то же самое, что и тебе, то этого бы не случилось. Ведь ему не купили тогда кожаную куртку?

– Нет, сказали, что старая еще нормальная.

– И вот если бы ты стал ухаживать за Женей, а не за мной, то она бы стала объектом его страсти. Но ты рассказал брату обо мне, и он вознамерился отобрать меня у тебя, как игрушку. А вот поиграть в меня бы не удалось, и он бы меня просто сломал. Как все твои игрушки…

– Я бы ему не позволил, – шепчет Денис, укладывая меня на лопатки и целуя шею так, что я таю.

– Стой! Самойлов, а как же подводная пещера? – возмущаюсь в шутку.

– Пещера подождет. Может, где-то послезавтра доберемся до нее.

– Послезавтра?! Мы же только на один день.

– Кто тебе такое сказал? Я точно не говорил. Ты моя на эту неделю…

А я только «за», лишь бы больше не начинал разговоров о прошлом. Хочу всё забыть…

Глава 31

Денис

Катя изменилась, будто повзрослела, закалилась. В ее взгляде теперь меньше жалости, в голосе металл проскальзывает, спину ровно держит. Уверена в себе стала.

И мне вдруг подумалось – а что если, пока я в армии, она встретит мужика, которого полюбит? Который даст ей все, чего она хочет, семью и детей, надежность. Ведь бывает же, что любишь одного человека и постепенно разочаровываешься в нем, а тут другой попадается, и он именно тот, кто настоящий, нужный. Необходимый.

Да, она любит меня, ее влюбленность юношеская стала серьезным, настоящим чувством. Такое чувство на всю жизнь. Но все равно страшно. Ведь некоторые женщины могут пойти на крайние меры и связать свою жизнь с нелюбимым, но надежным, ради детей, ради семьи.

Надо быстрее сделать так, чтобы Катёна забеременела. Да, бабский прием, обычно слабый пол делает так, ловит мужика на пузо. Но куда мне деваться, я уеду на год, а если она залетит, то это станет гарантией, что ждать меня будет.

Оглядываюсь на девушку. Стоит на берегу озера, завернувшись в шерстяной клетчатый плед. Пока я занимаюсь размышлениями, она напряженно смотрит на поплавки удочек, закрепленных на берегу с помощью специальных рогаток. Мы здесь почти неделю, и каждое утро моя стрекоза вытаскивает меня из теплой постельки спозаранку, чтобы отправиться на рыбалку.

От воды поднимается туман, путается в камышах, даже кажется, будто полупрозрачные клочки висят на коричневатых, еще не созревших початках рогоза. Озеро будто дымится, рассветные солнечные лучи окрашивают призрачные клубы в зловещий розоватый оттенок. Мне это кажется дурным знаком, и я невольно вздрагиваю, кутаясь в джинсовую ветровку. Н-да, накрутил себя.

– Не клюет? – подхожу к любимой сзади, обнимая ее и целую сладкое ушко.

– Нет. Вообще сегодня день невезучий… – Катя поворачивается в моих объятиях и всхлипывает, утыкаясь мне в грудь. Это ее рыба так обидела?

– Ну не клюет и ладно, чего расстроилась? Мы этой рыбы на год вперед наелись, каждый день улов хороший был. Да там в холодильнике еще куча рыбы…

– Денис, я не беременна… – прерывает мои уговаривания девушка и смотрит в мои глаза с такой тоской, что кажется, будто горе какое случилось.

– Ну, так быстро ты узнать же не можешь, прошло меньше недели, как мы с тобой…

– У меня эти дни… раньше времени. Я так надеялась…

Катя снова уткнулась в мою грудь и ее хрупкие плечики затряслись в рыданиях. У меня все слова потерялись. Я еще не видел такого отчаяния у нее, даже когда была ее свадьба с моим братом, даже когда прощались в пещере той штормовой ночью. Она тогда знала, что мы прощаемся, я думал, что наоборот, все только начинается и не понимал ее тоскливых взглядов.

– Катён… ну ладно тебе… ну все впереди, значит, – стискиваю ее и прижимаю к себе тесно, пытаясь успокоить.

– Ничего не впереди! – вдруг толкает она меня, резко отстраняясь. – Ничего не впереди… Я уезжаю завтра, у меня отпуск заканчивается. Мы встретимся через год. Или вообще не встретимся. У меня предчувствие нехорошее, и сны странные снятся. Мне кажется, что этот день последний, когда мы вместе. Я даже загадала, что если будет хороший клев, то все будет хорошо. Но даже тут не клюет!

Да, люди странные существа, загадывают желания на разную чепуху. Рыба не клюет, значит все, кранты, не быть нам счастливыми! Бред!

– Знаешь, что? У меня еще три недели отпуска, и мы проведем их вместе, – вдруг вижу выход из положения, причем очень простой выход.

– Как? Мне в понедельник на работу, я уеду завтра утром, – вытирает мокрые щеки стрекоза, недоверчиво глядя в мою сторону.

– Не ты уедешь, а мы уедем. Я буду ждать тебя с работы, готовить вкусный ужин, а потом, когда закончатся твои «эти» дни, продолжим работать над созданием нашего малыша. У нас все получится, – целую холодные красивые пальчики любимой, мысленно посылая мольбы небу. Не люблю, когда она плачет. Слышу звон колокольчика и усмехаюсь. Небеса услышали. – И у тебя клюет!

Вечером мы уезжаем из этого рая, где были счастливы целых шесть дней. Вернувшись в город, сначала заезжаем к Катиным родителям, и пока она собирает вещи, я сижу в гостиной с ее сестрой, которая отвлекает меня разговорами ни о чем. Мне неуютно здесь, мне здесь не рады. Это правильно, я тот, кто принес много неприятностей любимой дочке хозяев.

Устав ждать, выхожу в прихожую и слышу, как Катя шепотом ссорится с матерью в спальне. Ее матери не понять нашей странной болезненной любви, родители любимой девушки не знают, что такое расставание и препятствия. Они-то полюбили и тут же поженились, их не разлучали обстоятельства, в их любовь не лез одержимый брат.

– Вот так и будешь всю жизнь сопли на кулак мотать и рыдать в подушку! Два года ты с ним не виделась, Катя! Зачем надо было все снова начинать? – вполголоса вопила женщина, выговаривая дочери.

– Ма-а-ам… я люблю его. Я не могу ничего поделать. Пусть потом подушку буду мочить и выть в потолок, но эти несколько дней счастья останутся в моей копилочке. Я буду вспоминать их, и…

– И снова рыдать… Эх, дочка, а я так надеялась…

Мне хочется поскорее увезти мою стрекозу отсюда, стучу в приоткрытую дверь. Не факт, что в моем доме Кате сегодня будет уютнее, чем мне здесь, но мы решили переночевать у меня, а утром уехать в город, в котором сейчас она живет. Надеюсь, мои родители примут ее радушнее.

– Катюш, нам пора, – прерываю неприятный разговор. Уж как-нибудь сами разберемся.

– Да, иду, – появляется в дверном проеме, глаза снова блестят, и я хмурюсь. – Эту сумку возьми, а я остальное…

– Дай сюда, – отбираю у девушки пару пакетов и поднимаю с пола огромный баул. Чего она туда напихала?

– Тяжело? Это мама припасов насобирала, – оправдывается Катя, пытаясь помочь мне, держит за одну ручку.

– Я сам, ты дверь открывай, – улыбаюсь ей и прощаюсь с матерью Кати, которая выходит за нами на площадку перед лифтом.

– Катюша, когда приедешь? – спрашивает она, поправляя на девушке легкую кофту. – В следующий выходной?

– Нет мам, скорее всего через месяц. Посмотрим. Ладно, пока.

Они обнимаются и целуются, пока я держу двери лифта. Сестра стоит в дверях, машет нам рукой, поглаживая живот. Вот почему одним легко дается то, что другим с огромным трудом? Даже завидую мужу этой улыбчивой пузатой женщины. Хочу видеть свою Катёну такой же округлившейся и счастливой.

Глава 32

Катя

Три недели пролетели так быстро, Денис уехал на год, оставив меня наедине с воспоминаниями. Я так и не смогла забеременеть, даже тест покупала, в надежде, что произошло чудо. Но нет, не судьба. Загрузила себя работой, снова стала ходить на карате, чем порадовала своего учителя, он думал, что больше не увидит меня.

Денис звонил каждый день сначала, потом все реже, дошло до одного раза в неделю, по минутке всего. Он ссылался на дела, я понимала, что в армии некогда расслабляться. Скучала, плакала в подушку, считала дни до его приезда. Оставалось подождать всего пару месяцев, когда ко мне в дверь постучалась чужая женщина, которая принесла недобрые вести.

У меня как раз выдался выходные, я убиралась в квартире, от нечего делать. К родителям ехать не хотелось, мама снова будет доставать меня своими внушениями и нравоучениями, а мне и так тошно. Решила навести порядок и вечером сходить в кино, посмотреть новую комедию. Звонок в дверь удивил, я никого не ждала.

– Здравствуйте, вы Екатерина Самойлова? – спрашивает меня женщина лет сорока пяти, одетая элегантно, в легкое бежевое кашемировое пальто. Она смотрела на меня так, будто я нечто среднее между гусеницей и лягушкой.

– Я. Чем обязана?

Неприязненный холодок пробегает по рукам, вижу, что женщина готова вывалить на меня нечто такое, что будет мне не просто неприятно. С таким выражением лица победители добивают своих врагов. Вот только, когда я стала ей лично врагом?

– Могу я пройти? Есть разговор. Меня зовут Любовь Михайловна Грач.

Отступаю в сторону, пропуская женщину в прихожую. Грач, мне ни о чем не говорит эта фамилия, значит не по работе. Она оглядывается, морщит нос, видимо обстановка ей не нравится. Да, у меня все просто, некогда наводить уют, работа съедает все мое время, и бегать по магазинам в поисках идеальной мебели нет настроения.

В моей маленькой гостиной только старый диван, застеленный новым покрывалом, нежданная гостья присаживается на него, на самый краешек, мнет в руках ремень от дизайнерской сумочки. А мне уже не терпится узнать цель ее визита, и выпроводить вон. Некомфортно мне с ней. Стою, прислонившись к стене, садиться рядом нет желания.

– Дело касается Дениса Самойлова, – начинает женщина, и мое сердце начинает скакать, до боли биться в ребрах. Я ожидала этого, как только увидела ее на пороге. – Моя дочь беременна, на шестом месяце уже, и в субботу состоится ее свадьба. Кто жених, надеюсь вы догадались. Я пришла просить вас оставить его в покое, и не названивать. Он уже не ваш мужчина.

Молчу. Что тут скажешь? Одно слово – беременна, и мир мой разбился с тревожным звоном в ушах. Верю ли я? И да, и нет. Мир жесток, женщины всеми правдами и неправдами пытаются добиться желаемого мужчины. У меня же получилось засунуть его обманом в армию на три года, чтобы спасти. Что может другой помешать сделать Дениса отцом и затащить в вынужденный брак, так же обманом? Ничего не может помешать.

– Что вы молчите? – нервно дергает плечами женщина.

– А чего вы от меня ждете? Пусть сам Денис скажет мне, что ваша дочь носит его ребенка и он собирается на ней жениться. Глядя мне прямо в глаза.

– Ладно, давайте поедем к нему. Каких-то двести километров, и вы услышите то, что хотите. Машина у подъезда. И, может тогда перестанете ему названивать.

Да, пусть скажет мне в глаза… Одеваюсь на автопилоте, беру ключи от машины, сразу отметая предложение гостьи ехать с ней. Я сама, не маленькая.

Двести километров пролетают как десять, мысли роятся в голове, и внутри все застыло. Предчувствие, что потеряла половину души. Сейчас любимый признается, что ребенок его и меня не станет. Я верю этой женщине все больше, она уверенно едет впереди меня, улыбается так, будто удалась какая-то сложная сделка. Ведь она донесла до меня новость, и я не стала устраивать скандал.

На территорию военной части мою машину не пропустили, пришлось припарковаться за воротами.

– Садись, идти далеко, – предлагает Галина Михайловна, и я усаживаюсь рядом с ней, пропитываясь знаменитой Шанелью. Теперь этот аромат будет мне всегда напоминать о крушении моих грез.

Разглядываю местность, пока едем не спеша. Однотипные двухэтажные дома, много деревьев, солдаты шагают строем нам навстречу. Вглядываюсь в каждого, вдруг Дениса увижу. Останавливаемся возле здания с флагом, на крыльце стоит беременная брюнетка и мой Денис, разговаривают о чем-то.

– Ну вот, как раз и дочь моя здесь, Лариса ее зовут, если вам интересно. Как мило беседуют, наверное, банкет обсуждают. Сегодня у нас встреча с родителями парня, вечером в ресторане, – с каким-то злорадством говорит женщина, следя за моей реакцией.

Но мне нечем ее порадовать, лицо мое как каменное, ни одной эмоции нет. Я наблюдаю, как Денис что-то говорит девушке, а та согласно кивает, радостно улыбаясь ему. Потом берет его руку и прикладывает к своему животу. Мне будто нож в сердце воткнули и провернули пару раз. А чего я ожидала? Почти год не виделись, чувства остыли. У него.

Девушка приподнимается на цыпочки, целует Дениса в губы и быстро уходит. Мне же чудится недовольство на лице бывшего возлюбленного. Будто ему не понравилось. Он даже вытирает губы тыльной стороной ладони. Это выглядит странно для меня.

– Ну все, убедилась? Поехали обратно, до ворот довезу. И не звони ему больше.

– Я не звонила.

– Что?

– Я никогда сама не звонила. Денис звонил сам. Так что, ему говорите, чтобы забыл мой номер.

Я смотрю на огромную деревянную дверь, за которой скрылся мужчина, укравший мое сердце. Чтобы разбить его. С размаху и об пол. Вдребезги.

Женщина заводит мотор своей иномарки, но я задыхаюсь, окутанная ароматом ее духов, еще минута в этом салоне для меня станет фатальной. Резко открываю дверь и выскакиваю на свежий воздух, давясь невесть откуда взявшимся кашлем. Не слушая криков из машины и требований вернуться, я уверенно беру курс на выезд, почти бегу, боясь, что меня остановят и снова засунут в душное нутро белой иномарки.

Неожиданно вспоминаю, что хотела посмотреть в глаза предателю, услышать от него лично, что между нами все кончено. Но теперь даже не хочется, прибавляю шаг, чтобы скорее скрыться с его территории.

– Катя! Стой! – слышу любимый голос и оборачиваюсь. Денис бежит ко мне. Ему безумно идет военная форма, даже любуюсь мельком. – Катя… ты что здесь делаешь?

– Хотела со свадьбой поздравить, – не даю себя обнять, отталкиваю парня. – Счастья тебе в семейной жизни!

– Как ты вообще узнала об этом? – его слова подтверждают скорбную для меня новость.

– Это я рассказала, – раздается голос его будущей тещи, – у тебя свадьба с моей дочерью. И ребенок скоро будет. Попрощайся с девушкой, ей пора.

– Это правда твой ребенок? – спрашиваю, глядя прямо в зеленые глаза. В них растерянность. И обреченность. И отчаяние.

Отворачиваюсь и иду на выход. Мне все понятно. Филофоб именно так и живет, быстро устает от одиночества, меняет женщин, потому что ему не под силу крепкие отношения. Не завидую этой Ларисе.

– Кать, постой, – снова догоняет меня. – Подожди до рождения ребенка, тогда я сделаю тест на отцовство и буду точно знать, я отец или нет. Всего три месяца.

Я только фыркаю. Даже если не он отец, то все равно Денис меня променял на другую. И слушать не хочу. И ждать тоже не буду. Я уже нарисовала себе план дальнейшей жизни. Мне босс командировку предлагал, на полгода. Пожалуй, соглашусь. Там, куда я уеду, не будет времени страдать.

Глава 33

Денис

Иду из столовой, на крыльце меня ловит Лариска, которая всеми правдами и неправдами пытается убедить, что я отец ее ребенка, и вовсю готовится к свадьбе. Поначалу я ржал просто, напоминало комедию, причем весьма хреновую. Но прошло почти полгода, и мне уже не смешно.

Как-то осенью проверял охрану у ворот, ребята позвали почаевничать. Было жутко холодно и мокро, ветер ледяной, не выдержал, принял приглашение. Сидели за горячим чаем вчетвером, травили анекдоты. Утром проснулся в мягкой кроватке дочери моего начальника. Супер. Снова облапошили, как лоха. Но если Катя так со мной поступила, чтобы спасти мою жизнь, то тут дело было в другом. Я даже не удивился, когда Лариса призналась в беременности и сунула под нос тест с двумя полосками.

К тому времени я уже выяснил, что вырубились мы все четверо, кто пил чай тогда. Но никто об этом не узнал, жена генерала прикрыла нас, поэтому никого не наказали. Она же приходила передо мной в дежурку, принесла гостинец, конфеты и печенье. Добрая тетя.

А месяц назад я вытряс душу из одного солдатика продажного, узнал, что эта женщина ему заплатила, чтобы он позвал меня пить чай, и потом помог оттащить мое спящее тело в квартиру ее дочери. Подстава чистой воды.

– Чего припорола, – сквозь зубы цежу, бесит меня эта прилипчивая девка.

– Мама заказала ресторан на вечер, твои родители приедут… вроде помолвки будет.

– Слушай, хватит комедию ломать. Ни помолвки, ни свадьбы ты не дождешься от меня. У меня есть любимая девушка, так что, поищи другого папашку своему ребенку, пока время есть.

Я выговариваю ей, ехидно улыбаясь, ничего у нее не получится.

– Ты можешь отбрыкиваться сколько угодно, милый, – ласково шипит она, – но, когда ребенок родится, я сделаю тест на отцовство. Не отвертишься. И ты папу моего не знаешь, он…

– Ну, во-первых, тест от тебя мне не нужен, я подам в суд, там ты не сможешь мне предъявить липовый результат. Во-вторых, твой папа мне не авторитет, через два месяца контракт закончится, и я свалю отсюда нахрен, только меня и видели.

– Ох, шевелится! – подскакивает вдруг и хватает мою руку, прикладывая к своему животу. – Ну все, мне пора. Еще платье выбрать нужно для ресторана. Не будь букой, милый.

Лариска приподнимается и чмокает меня в губы. Это так фальшиво, что меня тошнит, вытираю губы тыльной стороной ладони. Будто грязью мазнули, противно.

Родители приедут, значит. Если и они в этом фарсе замешаны, то я им больше не сын. Ухожу внутрь помещения и вдруг что-то меня настораживает. Иномарка знакомая на парковке и в ней двое. Поворачиваюсь к окну, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику.

Я глазам своим не верю, когда вижу мою Катюшку в окно. Вот для кого спектакль был на крыльце, сразу понял, как это выглядит со стороны. Рука на животе «невесты», поцелуй, улыбки. Эх, поздно я заметил машину этой противной бабищи, что пытается спихнуть на меня беременность своей такой же противной дочери. За дурака меня принимают. Вот как у такого мужика как генерал Грач, могут быть такие стервозные жена и дочь?

И вот из машины жены генерала выскакивает моя стрекоза и несется к воротам. Твою ж медь! Они и до нее добрались!

Это уже ни в какие ворота.

Я догоняю любимую, понимая, что сейчас она не будет меня слушать, но все равно уговариваю ее понять, и подождать. Когда этот ребенок родится, я докажу, что он не мой. Катя ничего слушать не хочет. Она усмехается и просто уходит прочь.

Ладно, через два месяца я вернусь домой, и заставлю ее выслушать. Приеду к ней, и уже не уйду. Два месяца всего подождать!

Я так зол на эту «невесту», что мне уже пофиг на все, провожаю взглядом стройную фигурку любимой и иду к генералу. Не хотел ябедничать, думал сам справлюсь, но все зашло так далеко, что пусть уже у генерала откроются глаза. И плевать, если он разозлится и посадит меня на «губу», хоть отдохну от этих стерв. Дыхнуть не дают.

Но генерал оказался адекватным мужиком, выслушал меня и пообещал разобраться со своими женщинами. Ну хоть здесь повезло.

Набираю Катин номер, занято. И потом занято. Ясно, в черный список кинула меня. Я ей в последнее время редко звонил, как только начинаю разговор с ней, так тут же Лариска приходила и начинала орать что-то ласковое и нежное, приходилось сворачивать разговор, боялся, что Катя услышит вопли этой дуры. И потом все трется рядом, ходит хвостом за мной. А время на личное общение строго отведено, в другое не поговоришь.

Вечером приезжают родители, довольные до невозможности. Ну как же, сын же на дочери генерала женится. Долго внушаю матери, что их обманули, как и меня, а та все твердит, что внучку хочет. Готов волосы на голове повыдергать. Все будто глухие, не слышат то, что я пытаюсь до них донести. Мать уезжает домой в слезах и обидой на меня, отец молча хлопает по плечу, мол держись.

Как прожить еще пятьдесят восемь дней в этой обстановке? Но дни идут, я больше не встречаю на своем пути эту обманщицу и ее мамашу, генерал сдержал слово. Каждый вечер пишу смс-ки любимой, после неудачных попыток дозвониться. Но все напрасно, не читает их.

Через месяц Лариска родила девочку, якобы недоношенную. Генерал взял дело в свои руки, сам проследил за тем, чтобы тест на отцовство отдали ему в руки, не захотел, чтобы я доказывал свою правоту через суд. Как и ожидал, ничего общего с ребенком я не имел. Чувство, что меня оправдали, и тюрьма не грозит, вздохнул полной грудью.