Текст книги "Хочу быть твоей... (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Денис не приехал даже на похороны. А я ждала. Ведь теперь мы были свободны от одержимости его брата и могли быть вместе. Ходили слухи, что он ушел служить по контракту, и даже не знает, что брат умер. Я продолжала ждать.

Спустя год

У ворот кладбища покупаю букет красных роз. Четыре бутона, ярко-бардового цвета, как кровь. Иду по знакомым кладбищенским аллеям, к памятнику на пригорке. Он заметный, огромный черный памятник из гранита. Зачем я навещаю эту могилу? В ней похоронен мой муж, но по сути мой враг.

Я будто удостоверяюсь каждый раз, что его больше нет, и моей жизни ничего не угрожает. Но и жизни самой нет. Закончилась в день моей свадьбы.

Я уехала из родного города, получила вызов, на разосланную анкету. Теперь живу в трехстах километрах отсюда, работаю психологом-криминалистом. Вроде все хорошо, довольна должна быть. Но нет вкуса к жизни.

Дениса не пыталась даже искать, писать ему. Знаю, что вернуться должен на днях. Но мы будто чужими стали за этот год. Я каждый день жалею о нашем ребенке. Он бы уже родился. Выдыхаю и опускаю цветы на гранитную плиту.

Мысленно выговариваю Коле, но ни одного звука не слетает с моих губ. Разглядываю красивое волевое лицо на памятнике. Понимаю, что он был болен, но все равно чувствую несправедливость.

– Кажется, это здесь, насколько я помню, – слышу за своей спиной чужой женский голос. Оборачиваюсь.

Денис смотрит на меня изумленно, сжимая в руке точно такие же красные розы. Рядом с ним девушка, блондинка, я ее видела на похоронах. И с Денисом в супермаркете, давно.

– Катя… – голос надломлен, но ни одного движения в мою сторону.

– Привет, – здороваюсь, будто только вчера виделись. – Брата проведать пришел?

– Да, я только сегодня узнал, утром приехал.

– Не буду мешать, – отступаю на асфальтовую дорожку, разворачиваясь к выходу.

– Кать, – поворачиваюсь на его зов, перебарывая желание кинуться на шею и поцеловать. Но вижу в зеленых глазах осуждение и стою на месте. – Ты же была беременна.

– А… нет, тест оказался ложным.

Мы стоим с минуту, девушка обстреливает нас ревнивыми взглядами.

– Мне пора, – легко произношу, даже умудряюсь улыбаться. Мне и правда, пора, есть полчаса, чтобы заехать домой, попрощаться.

Денис пристально смотрит, чувствую его взгляд, даже когда иду к выходу по дорожке. Все жду окрика, но его нет. Уже ворота вижу. Надежда тает, как утренний туман. Все, я его потеряла. У него теперь другая блондинка, с зелеными глазами, а не с карими…

Дорогие друзья, это не конец истории про Катю и Дениса, это всего лишь перекресток их судьбы… Если хотите знать, как сложатся их жизни дальше, то приглашаю вас в другую книгу, которая называется «Хочу забыть тебя», она находится на моей страничке… Так что, если хотите, то история заканчивается здесь, если же не хотите расставаться с героями, то идем читать дальше)) Я вас всегда жду))) Рада любой поддержке))) Ваша Лили))

Глава 25

Денис

Год прошел, пока я служил в секретной части, куда меня засунул отец. Я бы не послушал его, если бы не обида на любимую женщину. Она сдалась напору моего брата-тирана, вышла за него замуж и даже умудрилась забеременеть. А я всегда считал себя непостоянным. Понимаю, обстоятельства раздавили нашу с Катей любовь, но сдаваться-то было зачем?

И вот сегодня я вернулся домой, неожиданно. Нарочно не стал сообщать родным, что приезжаю июльским утром. Спускаясь с трапа самолета, я не чувствовал радости. Общение с родными осуществлялось только через отца, по его словам, моя Катюша счастлива с моим сводным братом, родила ему сына, живут в любви и согласии. Моя любимая женщина досталась брату…

Может, так оно и лучше, думал я, зачем ей бабник, который все равно сорвется однажды и сделает больно своими изменами. С Колькой-то ей по-любому лучше будет, он одержим ею, любит до безумия.

Я не просил меня встречать, взял такси в аэропорту. Сто раз пожалел, что приехал. Ладно, обниму мать и снова уеду, не стану искать ту, без которой жизни нет, которая мерещится в каждой блондинке.

Дома никого не застал. Странно, у матери каникулы в школе, она в июле всегда дома. Нашел ключи в тайном месте под крыльцом и открыл дверь. Я соскучился по своему дому, оказывается. Запах изменился, слегка пахнет лекарствами, и нет аромата ванили. Мама всегда пекла что-нибудь и благоухание пирогов и булочек буквально въелось в стены, дома было уютно из-за хлебного запаха. А теперь нет этого запаха, будто давно не стряпали пирогов.

Бросил тяжелый рюкзак с подарками в прихожей на пол и не спеша стал обходить дом. Будто в чужое жилище забрался. В гостиной пахло воском и дымом. На тумбе у окна будто алтарь. Иначе и не скажешь. Большая фотография моего брата с черной лентой, свечи возле нее и маленькие иконы.

Приближаюсь, не веря своим глазам. Мороз по коже. Как такое может быть?

Стукнула входная дверь и в гостиную с визгом влетела Юлька, соседка, она несколькими годами младше меня, как сестра, которой у меня не было никогда. Блондинка. Я аж морщусь, с некоторых пор на блондинок что-то вроде аллергии, глаза слезятся и в груди спирает, дышать тяжело.

– Дениска! А я увидела, как ты из такси выходишь и глазам не поверила, а это и правда ты, – верещит так быстро и тонко, что уши закладывает. Хватает меня за руку и тащит на диван.

– Юль, это что? – киваю на портрет Кольки с черной лентой.

– В смысле?

– Почему фотка с лентой? Как у покойника.

– Потому что Коля погиб… Ты не приезжал на похороны, твой отец сказал, что не отпустили тебя… – поясняет девушка, жалостливо глядя на меня.

– Не отпустили? Да мне не сообщил никто… – вскакиваю с дивана и мечусь по комнате, пытаясь уложить в голове страшную информацию. – Когда это случилось?

– Сегодня год ровно…

– Ясно… недолго был счастливым мужем. А как же его сын?

– Какой сын? – девушка смотрит на меня как на полоумного, кажется сбежит сейчас.

– Ну как, отец мне рассказывал, что молодая жена ему сына родила месяца четыре назад. Как это случилось с Колькой? И где моя мать? Отец на работе, наверное, а мама дома в это время обычно.

– У твоего отца инфаркт случился неделю назад, мама с ним, в клинике. Она собиралась еще на кладбище, и в церковь. Может уже там, – ежится Юлька, обнимая диванную бархатную подушку.

– Капе-е-ец… приехал домой, – падаю на диван и зажимаю голову руками.

Отец рассказывал мне сказки. Только вот зачем? Если брата уже год нет в живых, а Катя свободна. Моя Катёна…

– Денис, так ты правда не знал ничего? Коля был болен, его хотели в психушку отправить, а он погиб.

Про болезненную одержимость брата я знал, даже вырвался из командировки на его свадьбу, хотел посмотреть на счастливое лицо молодоженов. В глаза своей бывшей возлюбленной хотел взглянуть. Но нашел ее несчастную и разбитую. Хотел забрать с собой, но меня подпоили и очнулся я уже в другом городе.

Отец испугался за мою безопасность, отправил в секретную военную часть. Я не помню, как умудрился подписать контракт на год, покидать территорию части не имел права. Потом привез письмо от Кати, в котором она просила оставить ее в покое, что Колька отец ее будущего ребенка и она хочет с ним воспитывать сына.

Это был ее почерк. Я знал его наизусть, сколько лекций списал у нее в академии. Поэтому и поверил. И написала она его через два месяца после того, как стала вдовой, получается. Помню дату. Почему все это? Почему отец врал мне? Значит, Катя где-то сейчас одна растит малыша? Я должен найти ее!

– Он хотел избить жену, а она его шокером… и убежала. А он потом за руль сел, поехал ее искать… и сердечный приступ случился, он с обрыва в море рухнул. Если бы она его шокером не саданула, то может Коля бы не отключился за рулем. Я так думаю.

До меня только доходит, как сквозь вату, что соседка рассказывает про гибель брата, как все было. Если Катя виновата, значит она сейчас в тюрьме? Поэтому письмо. Тогда понятно, почему мне не рассказывали ничего.

– Его жену посадили за убийство?

– Прям, – фыркает Юлька, немного расслабляясь. – Расследования не было. И это мои предположения. Я учусь на медика, забыл? Если человека, у которого слабое сердце, садануть электрошокером, то вполне может случиться сердечный приступ.

– У Кольки было здоровое сердце, не жаловался никогда.

Мне не нравились все эти загадки, ох не нравились. И правду узнать не у кого, не будешь же мучить больного отца, выяснять причину его вранья.

– Ты знаешь, где брата похоронили? – спрашиваю у девушки, и та вскакивает, собираясь показать мне его могилу.

В прихожей натыкаюсь взглядом на ключи от своего джипа, возвращаюсь в гостиную, роюсь в шкафу, где мать хранит документы. Мне нужны мои права, нахожу их.

– А про жену брата не слышала? – спрашиваю, когда едем по знакомой дороге в сторону городского кладбища.

– Да что ей сделается. Полгода назад вступила в наследство, продала все и умотала куда-то из города. Твои родители отдали ей все, даже новую квартиру, которую на свадьбу подарили им. Она, наверное, и думать забыла, что замужем была.

Юлька рассказывала с таким презрением, будто про мошенницу какую-то. Но я знал Катю так хорошо, что понимал – наследство стало платой за одержимость брата. Он доставал ее нехило. Интересно, куда уехала.

– И не беременная она была, поймала Колю просто, сказав, что залетела.

– Не беременна? – нет, не верю. Я был там, в ресторане, когда она сообщила новость. Она не знала, кто из нас двоих отец ребенка.

– Неа, никто живота не видел.

У ворот у старушки Юлька покупает букет кроваво-красных роз и сует их мне в руку, потом ведет по узкой аллейке вглубь кладбища. Еще издали вижу худенькую фигурку, склонившуюся над могилой. Моя стрекоза…

Она почти не изменилась, только волосы стали длиннее. Странно ее видеть у могилы того, кто разрушил ее жизнь, сломал нашу любовь.

– Кажется, это здесь, насколько я помню, – громко говорит Юля, и Катя оборачивается на ее голос.

Я же застываю на месте, с такой силой стискивая стебли чертовых роз, что шипы впиваются в ладонь. Мое сердце бьется о ребра, мешая дышать. В ее огромных шоколадных глазах удивление и боль, сожаление. О чем она жалеет? О том, что стала вдовой, или о нашей любви?

– Катя… – голос чужой, будто высохший. Больше ничего не могу сказать, язык стал таким тяжелым, что не слушается.

– Привет, – здоровается она, будто только вчера виделись. – Брата проведать пришел?

– Да, я только сегодня узнал, утром приехал.

– Не буду мешать, – отступает на асфальтовую дорожку, разворачиваясь к выходу.

– Кать, – зову ее, едва сдерживая желание шагнуть навстречу и стиснуть в объятиях. – Ты же была беременна.

– А… нет, тест оказался ложным.

Коротко взглянув на мою притихшую провожатую, прерывисто вздохнула и пошла прочь. А стою и смотрю вслед любимой, не зная, что предпринять. Когда Катя скрывается за поворотом, сую букет в руки соседки, мельком оглядываю черный гранитный памятник и срываюсь с места.

Я должен поговорить с ней.

Глава 26

Катя

Не знаю, зачем я приехала на кладбище. Коля мне мужем был всего неделю, я сама загнала себя в этот брак, как в капкан. Знала на что шла, только сил не рассчитала. Но частичную награду получила, смогла отвести удар от любимого мужчины, он жив и здоров, и даже делает успешную карьеру.

И мне неважно, что один из нашего странного любовного треугольника в могиле, я жива, если это можно назвать жизнью. Едва собрала себя по осколкам и пытаюсь не свалиться в депрессию, хожу по самому краю, отвлекая себя новой работой и переездом. А третий из нас уже год живет и верит в легенду, которую я придумала сама.

Я отделила прошлое, в котором мечтала быть женщиной Дениса Самойлова. Отделила от настоящего, в котором хочу забыть его. Отделила от будущего, в котором надеюсь создать семью. Без филофобов и одержимых…

Я не ожидала увидеть Дениса у могилы его брата, иначе бы не решилась сунуться сюда. Ни за что на свете. Увидеть его, по-прежнему желанного и любимого, было пыткой. Мне будто метеорит в сердце попал, едва на ногах устояла.

Но наши отношения в прошлом, я даже не надеюсь, что эту порванную нить сможем связать. Я не хочу ничего связывать. Он уже другую блондинку себе нашел, вон она как ревниво сканирует меня с головы до ног.

Сбегаю, но не успеваю даже скрыться за воротами кладбища, Денис догоняет меня, хватает за плечо, преграждая путь. Я отвожу глаза в сторону. Только не смотри на него…

– Поговорим?

– Нет. Не о чем говорить.

– Катёна, я не знал ничего! Отец рассказывал мне, что ты счастлива с моим братом, что у вас сын недавно родился, и Колька его отец, типа тест на отцовство так показал. Я попытался отпустить тебя, раз счастлива… – голос Дениса с нотками вины, будто рыдания рвутся наружу из его груди. – И вот утром приехал и что я узнаю? Что все это сказки!

Да, милый, я знаю, что сказки, сама их придумала и велела твоему отцу рассказать тебе. Чтобы ты смог отпустить меня, а я забыть тебя. Сама все придумала… После того, как твоя мама обвинила меня в гибели Коли. Она ясно дала понять, что не хочет отдавать мне второго сына. Да и у тебя, постоянно будут рядом блондинки. Или брюнетки и рыжие… или еще какие. Ты как соловей, не поешь в клетке…

Эти слова хочется сказать ему. Но молчу, упорно разглядывая ажурную каменную стену кладбища.

– Я хочу забыть тебя, – спокойно и холодно говорю парню, и обхожу его. – Я теперь живу в другом городе, не ищи меня. И не пытайся узнать мой новый адрес, я всех предупредила, чтобы молчали.

Уверенно иду к воротам, у которых стоит моя машина, уезжаю, бросив последний взгляд на того, которого люблю. Застыл каменным истуканом, не пытается бежать вслед. Хорошо, что понял меня.

Мама суетится, собирая мне провиант в огромную сумку, что-то говорит. Но все проходит мимо меня, я словно застыла, увязла в том мгновении, рядом с любимым мужчиной. Его рука сжимает мою ладонь, темный изумруд глаз держит мою душу…

– Ты где, солнце мое? – треплет за руку мама и я резко возвращаюсь в реальность, улыбаюсь ей.

– Мам, Денис вернулся. Встретила его на кладбище. Он поверил в мою легенду, так и думал, что я замужем…

– Ну и правильно. Надо строить свою жизнь, доченька. Ты и так настрадалась от этого семейства. Надеюсь, ты не собираешься давать ему шанс? – укоризненно качая головой, спрашивает мама, засовывая в сумку еще одну банку малинового варенья. Ну вот зачем? Я не ем его все равно.

– Нет. И хочу попросить, если он приедет и будет просить мой адрес, то не говори ему. Хорошо? И Ольке скажи, чтобы не проболталась. И куда мне всего столько, мам? Я даже не смогу поднять эту громадину!

– Ничего, соседа попросишь, я видела, там у тебя есть красавчик, и сильный, судя по всему.

Не знаю, где она разглядела в моих соседях красавчика, да еще с бицепсами, вроде в моем подъезде парней нет. Есть старушки, которые постоянно либо просят помочь, либо предлагают свою помощь. О, кажется знаю, кому подарю эти банки с вареньем!

Дожидаюсь Ольку с моим крестником, пьем вместе чай и начинаем прощаться. Мама плачет, как всегда, ей нужно, чтобы ее девчонки сидели рядом, держась за материну юбку. Но мы выросли, сестра уже год жена и полгода как матерью стала. А я, похоже, карьеристка. Мне нравится работать психологом-криминалистом.

– Будь осторожна, доченька, не гони сильно, – напутствует мама, я усмехаюсь и посылаю ей воздушный поцелуй.

Я только недавно права получила, гонщица с меня еще та.

После смерти мужа я получила наследство – новая квартира, сбережения, которых оказалось на двух счетах, и страховка. Родители его отказались взять хоть копейку. Отец Дениса оказался благородным, а мама Коли отдала все с одним условием. Вернее, с двумя – я забываю о ее младшем сыне, и уезжаю с глаз долой. Что я и сделала с превеликим удовольствием. Жить в городе, где была безумно счастлива и безмерно несчастна, жить не хотелось.

Свекр имеет связи, устроил меня на работу в другом городе, за триста километров от малой родины. А я бы еще дальше хотела уехать. Продала квартиру здесь и купила там. Хоть о Коле мне новое жилье не напоминало. И машину себе купила, выучилась на права и вот второй раз приехала навестить родителей, сама за рулем.

Вспоминается сразу, как Денис учил меня водить. Вот и пригодилось.

Надеюсь, Денис не станет меня искать. Со временем я успокоюсь, может даже познакомлюсь с кем-нибудь, возможно даже влюблюсь.

Дни тянулись как резиновые, чтобы не скучать вечерами, я записалась на курсы карате, при моей опасной работе дело весьма важное. Инструктор у меня был симпатичный веселый мужчина, и звали его Николаем. Имя отпугнуло, я только занималась карате с ним и препятствовала развитию отношений. Я тренеру очень нравилась, он неоднократно пытался вытащить меня на свидание, и обижался, не понимая моей неприязни. Ну извини… Коля.

От Самойлова ни слуху, ни духу уже год. Каждый раз, приезжая в гости к родителям, я боялась встретиться с ним в городе. Поэтому всегда сидела дома, хотя очень хотелось пойти на пляж или прогуляться по любимым улицам. Или сходить в кино, с беременной сестрой. Снова беременной. Олька была счастлива, любила мужа и обожала сына, они с радостью ждали второго мальчика.

И вот пришел день, когда моя мать задала мне впервые вопрос – а когда я уже сделаю их бабушкой и дедушкой?

Когда? Кто бы знал. Я точно не в курсе.

Глава 27

– Ну пойдем на пляж, – виснет на мне сестра.

Я поглаживаю ее пухлую руку, прижимаюсь к ней щекой. Моя роднулька, так скучаю по ней. Я не могу ей отказать. Действительно, кощунство сидеть дома в такую погоду. Кладу руку на округлившийся живот сестры, пытаясь почувствовать малыша.

– Да дрыхнет, не шевелится сейчас, – смеется Олька, а я вздыхаю. Завидую сестренке.

– Пойдем на пляж, надоело в квартире сидеть, – встаю из-за стола, собирая бокалы после чаепития.

Интересно, каковы шансы встретить на пляже того, кого безуспешно пытаюсь забыть уже два года? Думаю, никаких, наверняка Дениса нет в городе, по крайней мере никто не слышал о нем давно.

Пляж забит отдыхающими, детский визг и плеск воды бодрят, настроение повышается. Я тащу на руках крестника, полуторагодовалого Мирона, которого от машины вела за ручку, боясь потерять его в такой толпе. Да, здесь не отдохнешь и не позагораешь, даже мест нет свободных.

– Оль, поехали подальше, на самый край пляжа, – ворчу, не люблю толкучку.

– Кать, здесь веселее, и есть кафе и мороженое вон, а в конце что есть? Не ворчи, ищи место посвободней, и будем загорать.

Ладно, ищу местечко посвободнее, но натыкаюсь взглядом на голые почти тела, закопчённые на солнце, лежавшие так тесно, что и одному не втиснуться между ними, не говоря уже про нас трех, с половиной. Медленно бреду по мелкой воде, удивляясь обилию отдыхающих. Уже и сестра разочарованно вздыхает, наверное, жалеет, что выползли прогуляться.

Малыш хоть и маленький, но руки тянет неимоверно, да еще капризничает, срывая с белобрысой головенки ненавистную панамку, приходится с ним драться в шутку, и напяливать головной убор обратно каждый раз.

– Катя? Самойлова? – слышу справа и оборачиваюсь. Там, на довольно большом «пятачке», окруженном деревянными лежаками отдыхает компания моих бывших однокурсников. Женя Белецкая, староста нашей группы узнала меня и зовет, маня рукой. – Идите к нам! У нас есть свободные лежаки.

Ого! Даже лежаки, а не просто кусочек суши. Да и давно девчонок не видела, с выпускного прошло три года, меня приглашали на ежегодные встречи выпускников, но я отмахивалась каждый раз, боясь встречи с Денисом.

– Привет, потеряшка! – обнимаемся с девчонками. – Ух, какая стала, красавица! Вот что значит – быть не замужем. Ты же Самойлова до сих пор? Или снова свою девичью фамилию взяла?

– До сих пор Самойлова, все никак не сменю, – оправдываюсь, хотя менять фамилию не собираюсь. Она мне как компенсация за моральный ущерб.

– И правильно, – слышу позади до боли знакомый голос и у меня от ужаса волосы встают дыбом, – может мы когда-нибудь поженимся, и не нужно будет паспорт менять, да, Самойлова?

Оборачиваюсь и сразу попадаю в объятия, упираюсь рукой в обнаженный торс с кубиками пресса, и будто электрический разряд пронзает, потряхивает даже. Он изменился, тело стало более мускулистым.

– Дистанцию соблюдай, Самойлов, – рявкаю на парня, неожиданно даже для себя.

Человек семь с интересом смотрят на нас, мне сразу хочется уйти, но вижу, что сестра уже уютно расположилась на шезлонге, расслабилась и даже не смотрит за Мирончиком. Правильно, а я на что?

– Ну что, так и будем друг на друга пялиться? Или ментов плодить будем? – щерится Денис, сбрасывая свою одежду на свободный лежак и передавая сумку с провизией старосте. – Женек, там закусь и бутылки, командуй сама.

Все сразу оживились, стали рыться по пакетам, вспоминая веселые случаи из нашей учебы. А я взяла Мирончика и понесла его к воде, малыш любит плескаться. Хотела раздеться до купальника и поплавать, но теперь желание пропало, как увидела Дениса. Зашла в воду по самые шорты, на радость шустрому племяннику, ему как раз по макушку будет, есть где окунуться.

Ну и каковы шансы встретить Дениса на пляже? Да все сто процентов. Он бросил друзей и поплелся следом за мной, все бродил рядом, выспрашивая, как у меня дела.

– Нормально у меня все, – уверяю парня, сама не веря, что у меня все в порядке. – Работаю, коллеги хорошо ко мне относятся.

– Коллеги женщины или мужчины?

– Всех в достатке, – смеюсь, услышав нотки ревности в его голосе. – Ты как?

– И я нормально. Вот второй год дослужил, в отпуск приехал. Еще год остался. Думал, ты не придешь, я всех приглашал по телефону, сходить сегодня на пикник. Твоего номера у меня нет, пришлось через твою сестру передавать приглашение.

Так вот почему мы сегодня здесь! Смотрю на берег, встречаясь глазами с сестрой. Вот предательница! Интересно, местожительство мое еще не сдала Самойлову?

– Ну-ка малец, пойдем поплаваем, – пока я отвлеклась, Денис взял на руки Мирона и уходит с ним на глубину.

Сердце мое сжалось от страха. Денис плавает как рыба, я знаю, и ребенок с ним в безопасности, но все равно волнуюсь. И пойти за ними не могу в одежде, и бежать переодеться времени нет.

– Иди к нам, Катён, – ласково зовет Денис, и я как завороженная вхожу все глубже в воду, уже наплевать, что шорты на мне и футболка.

Мы втроем резвились в воде долго, Олька нам еще надувной матрас кинула, мы даже умудрились малыша укачать. Мирончик все смеялся и баловался, и быстро устал. Мы его потом так и вытащили на берег на матрасе, отнесли под зонт, досыпать. У меня такое чувство возникло, будто это наш ребенок и мы семья. Будто наш малыш родился, ведь ему сейчас было бы чуть меньше, чем Мирону.

– Ну и как, получилось у тебя? – спрашивает парень, протягивая мне бокал с каким-то напитком, когда уже сидим на лежаке, слушая истории однокурсников.

– Что получилось?

– Забыть меня.

– Ну… не совсем, – признаюсь, подставляя спину солнцу, быстрее высохнуть и уехать домой чтобы. – Наверное, мало времени прошло.

– А может тебе просто не хочется забывать?

Молчу, потому что так и есть. Я каждый день пересматриваю наши фотографии, снова и снова переживаю счастливые моменты с ним, и ничего с собой поделать не могу.

– Поехали в горы? Помнишь, как в тот раз? – он заглядывает мне в глаза, а у меня сердце стучит неистово.

Готова умереть за один его поцелуй…

Глава 28

– Ты с ума сошла? – рычу на сестру, когда идем с ней в кафе за холодной минералкой. – Зачем ты меня вытащила на пляж, знала ведь, что он здесь будет.

Мне хочется ее стукнуть. За предательство. А еще за то, что расковыряла и так незаживающую рану, да еще и посолила хорошенько. Будто каленым железом прижгла. Неужели не понимает, что не могу я рядом с ним расслабиться и отдохнуть.

– Потому и вытащила. Денис твой мужчина, ты его любишь и страдаешь. И он тоже, это же очевидно. И знаешь, плевать там на его мамашу, это только ваше дело, быть вам вместе или нет. Вот если бы Мишкина мать влезла бы в наши отношения, я бы ей глаза выцарапала.

Отхожу на шаг, я иногда боюсь свою младшенькую сестренку. Она может, и глаза выцарапать и пасть порвать. И случаи такие бывали, боевая она у нас.

– Да не в его матери дело, Оль. Я сама хочу его забыть, он же бабник, семью с таким не заведешь.

– Еще как заведешь! А кто не бабник? Думаешь, Мишка мой не бабник? Просто надо мужика в руках держать, – сжимает руку в кулак и машет им перед моим лицом.

Я только вздыхаю, потому что мне лень ей объяснять, чем простой бабник отличается от филофоба. Купив три запотевшие бутылки с минеральной водой, идем обратно. Денис сидит возле Мирона, до сих пор мирно спящего на надувном матрасе. Он сидит на гальках, разглядывает личико малыша и думает о чем-то, мне будто кинжал в сердце. Неужели его родители рассказали, что Коля убил нашего ребенка? Они же мне слово дали…

– Спит еще? – лишь бы сказать что-то и понять, сколько правды он успел узнать. Присаживаюсь на лежак, с упоением разглядываю Дениса. Он точно изменился, но не пойму, в чем.

– Да, вообще пофиг, что орут все вокруг, – смеется парень и смотрит на меня. Вмиг снова серьезен. – Я все думаю… жаль, что тест оказался ложным. Вот смотрю на пацана и понимаю, что такого же хочу.

– Ну, какие твои годы, – через силу смеюсь, надеясь, что он не заметил, как блестят мои глаза от непрошенных слез, – найдешь себе женщину, которая родит такого. А может, и не одного.

Самойлов мигом оказался возле меня, уселся рядом и стиснул своими лапищами, зашептал в ухо:

– Я нашел уже, самую лучшую на свете, осталось только пацана сделать… Поехали в горы, чего зря время теряем.

Оглядываюсь, хоть бы не услышал никто. Но пока я общалась с Денисом, все ушли купаться, даже сестра оставила нас наедине, бродит неподалеку, мочит ноги в море. Вздыхаю, не зная, что мне делать. Я – тряпка. Одно его слово, и готова бежать за этим бабником вприпрыжку.

– Ну не хочешь в горы, поехали на квартиру? Катёна, я ни о ком думать не могу, кроме тебя…

– Денис, это прошлое. Найди себе девушку, думаю, это не проблема для тебя. А я не хочу жить надеждами и мечтами, строить воздушные замки. Уж прости…

Не могу больше оставаться в его обществе, подхватываю свою сумочку и ухожу. Сестра сама доберется, такси возьмет, нечего так подставлять меня. На парковке куча машин, моя заблокирована знакомым черным джипом, никак не выехать.

– Ты не сбежишь, – хозяин джипа играет ключами, ухмыляется. – Можешь сколько угодно внушать себе, что я тебе не нужен, глаза тебя выдают. Кать, давай все с чистого листа, а?

– Ладно, давай начнем. Тебе еще год служить по контракту, мне куковать одной. Потом ты поймешь, что отвык от меня, что другие женщины гораздо интереснее, и ты снова пойдешь по рукам. И это еще не самое страшное, Денис, – тычу ему в грудь пальцем, втолковывая истину, а он только улыбается и ласково смотрит, взглядом будто облизывая мои губы. – Страшное будет, если мы вдруг создадим семью. Я буду самой нервной женой на свете, потому что в моем мозгу будут постоянно картинки мелькать, как ты кувыркаешься в постели с другими женщинами. Не с другой! Их будет так много, что ты сам потеряешь им счет. Я буду медленно сходить с ума и рыдать постоянно, а наш ребенок будет все это видеть и ненавидеть папу, за то, что он делает больно маме. Как твой отец. Мы просто повторим вашу семью. Я не хочу этого.

Денис все так же улыбается, уперевшись спиной в дверцу своей машины. Меня бесит его улыбка, так хочется поколотить, просто вот долбить кулаками в сильную грудь, чтобы достучаться до этого идиота.

– Ладно, я уяснил. Значит ты предпочитаешь прожить жизнь в одиночестве? Сделать никому ненужную блестящую карьеру?

– Ну почему же в одиночестве? Я познакомлюсь с кем-нибудь, замуж выйду…

– А чего тогда за два года не познакомилась? У тебя ни одного мужика не было, кроме меня. Ты никого не впустишь в свою жизнь. Кроме меня. И детей у тебя не будет. Без меня. Ты каждый день ложишься в холодную постель и согреваешься только воспоминаниями обо мне и наших ласках. Хорошо, что есть воспоминания.

Он говорит тихо, чтобы не привлекать чужого внимания. Меня жалит каждое его слово, как оса, которая запуталась в одежде и не может вырваться на волю, жалит и жалит. И он прав, даже в мыслях нет впустить чужака в свою холодную постель. И даже мимолетные мужские прикосновения вызывают желание сразу помыться. Мне не нужны чужие прикосновения. Только его…

Металлический щелчок и мое запястье холодит что-то тяжелое и жесткое. Что? Наручники?!

Пока я вникала в слова Самойлова, копаясь в себе, он откуда-то достал наручники и пристегнул меня к себе. только хочу возмутиться, как он шагнул так близко, прижал меня к себе и зашептал, склоняясь к уху:

– Не ори только. Сейчас мы поедем в наш дом в горах, отдохнем и поговорим. Я все знаю, Катён, а вот ты не все знаешь. Обещаю, что не трону тебя, если сама не попросишь.

– Зачем тогда наручники? Отстегни, я и так поеду.

– Ну нет, ты сбежишь на первом же светофоре, знаю я тебя, – снова смеется, а потом целует, так жадно, что мне жалко парня. Чувствую, как соскучился.

Глава 29

Денис

Год назад я не смог поговорить с отцом откровенно, он только что перенес инфаркт. Наверное, ситуация подкосила его, сильного и еще не старого мужика. Ну во всем есть плюсы, теперь у родителей вторая молодость, снова влюблены в друг друга, глаз не сводят. Без этих вечных баб, без нервов.

Но в этот отпуск я разгадал все загадки, и понял, как виноват перед моей Катюшкой. И родители виноваты, подставили ее под удар, а я невольно оставил без защиты перед монстром, моим братом.

Сейчас, целуя ее нежные губы, понимаю, что недостоин ее благосклонности и любви, которую она не утратила, пронесла через все трудности этих двух лет. Без меня.

– Прости меня, родная… – шепчу в ее губы. – Прости за все. Я таким мудаком был, что самому противно сейчас. Не смог защитить тебя.

– Это я устранила тебя тогда, после ночи в пещере. Чтобы ты не смог мне помочь, – улыбается моя девочка, сверкая шоколадом глаз, – и чтобы не пострадал. Это я придумала легенду о счастливой жизни с Колей, и заставила тебя подписать контракт.

– Я знаю. Недавно все узнал. Поехали, хоть позагораем, пока солнце.

– Минутку… – Катя достает мобильник и набирает кого-то. – Маме скажи, что я сегодня ночую у подруги, чтобы не переживала… Да, с ним… в горы. Да не визжи так, оглушила. И это, я ключи от машины под заднее левое колесо положу, пусть твой Миша отгонит ее во двор… Спасибо, давай, целую.

Пока разговаривала, не отводила глаз от моего лица, рукой, которая пристегнута на наручник, вцепилась в мою футболку. Кажется, ей уютно даже в наручниках. И вот зря она сказала – переночую у подруги, мать ее все равно догадается с кем она сейчас, подруг же нет. Да и я Катюху так быстро не отпущу, дня четыре точно моей будет, а может и дольше. У нее тоже отпуск.