Текст книги "Хочу быть твоей... (СИ)"

Автор книги: Лилия Сурина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Уже завожу мотор, когда из будки выскакивает охранник и орет что-то, машет руками. Не разрешает выходить в море. Но мне все равно, главное успеть, на Кривом мысу при шторме такой заброс воды, что сухой остается только пещера, о которой мало кто знает. Я о ней знаю, мы часто с папой ходили на рыбалку, именно туда.

Там скалы почти вплотную подходят к воде и с них хорошо закидывать удочки. Мы пробирались по берегу, между огромными валунами. Но это долго, и нужно знать где тропинка, а я уже подзабыла, помню только пещеру, в которой папа сделал настоящий склад. На всякий случай, чтобы не таскать постоянно все с собой, дрова и аптечку, фонари со спичками и даже консервы. Папа до сих пор там рыбачит иногда.

Катер кидает из стороны в сторону, от страха сводит желудок, но я не обращаю внимания, лишь бы успеть. Предчувствие подгоняет, заставляет набирать скорость. Вскоре вижу особую, приметную скалу, с которой и начинается тот самый Кривой мыс. Где мне искать Дениса? Протяженность мыса почти километр, близко к берегу не подойти, можно напороться на подводные камни, а сквозь пелену дождя видимость нулевая, ничего невозможно разглядеть.

Потом вспоминаю, что есть пара мест, где человек может выбраться на берег, или куда его могли высадить, там песок вперемешку с галькой и скалы отступают. Одно такое место как раз у нашей пещеры, иду сразу туда. Если не найду Дениса там, то буду идти по берегу. А вот катер придется бросить на произвол судьбы, привязывать его некуда.

Примерно напротив пещеры я глушу катер и достаю из потайного отсека неприкосновенный запас – непромокаемый мешок, в котором сухая одежда и пледы, сухой паек, лекарства с ракетницей. В море нужно быть готовым ко всему. Этот мешок не тонет, может послужить спасательным кругом. Пристегиваю его к своему телу широким ремнем, чтобы бушующие волны не вырвали у меня из рук драгоценную поклажу.

Теперь главное не промахнуться, выплыть на песчаный пятачок, а не напороться на скалы, иначе меня просто расплющит таким мощным штормовым прибоем. Прыгаю в море, держа мешок в руках. Он мешает грести, торчит огромным поплавком передо мной. Но потом я понимаю, что грести и не требуется, меня и так несет к самому мысу.

Десять минут борьбы с разъяренной стихией, и я выползаю на хлипкий берег, лежу без сил между камнями, раскинув руки. Хлесткие струи лупят по лицу, но я рада, что добралась до этого чертового мыса. Теперь найти того, кого так старалась выкинуть из своей никчемной жизни. Подскакиваю, роюсь в мешке, выуживая мощный морской бинокль.

Сначала оглядываю берег снизу, насколько это возможно. Потом взбираюсь на огромный валун, и пристально смотрю по линии прибоя. Метрах в двухстах вижу смутное темное пятно сквозь стену ливня, понимаю, что нашла. И боюсь, что поздно, потому что пятно не шевелится, лежит почти у самой кромки воды. Если не потороплюсь, то море скоро утащит его в свое нутро.

Зацепляю мешок за валун, чтобы не унесло в море, если понадобится, то приду за ним. Потом несусь что есть мочи в нужном направлении. Через три минуты я тормошу безжизненное тело Дениса, захлебываясь истерикой от ужаса. Он уже наполовину в воде, если бы опоздала минут на десять, то море бы слизало его, и уже было бы не найти.

Едва дыша, оттаскиваю тяжелое тело к скалам, переворачиваю, и пытаюсь нащупать пульс. К моему удивлению, Денис не в обмороке, и не умер, он просто крепко спит. Оглядываю его, нахожу на шее место укола, теперь понятно, что ему вкололи снотворное и бросили здесь, в надежде, что он просто захлебнется морской водой. Но кто, и главное, зачем это сделал?

Глава 19

Денис

Открываю глаза в кромешной темноте, не понимаю, сдох уже или мне удалось остаться на этой бренной земле. Последнее, что помню – звонок от той, которая была смыслом моей жизни. Я мечтал услышать ее голос, молил об этом, кажется. И когда понял, что отключаюсь, что больше не увидеть мне солнечный свет и не вдохнуть глоток свежего воздуха, раздался звонок моего мобильника, который валялся в двух метрах от меня.

Тот, которого я считал своим братом всю жизнь, приказал своим бычкам вывезти меня на мыс, накачать снотворным и оставить там беспомощным мешком, чтобы море и набирающий силу шторм сделали свое черное дело. Был Денис Самойлов, и нет его. Один из придурков обшмонал мои вещи, нашел мобильник. Помню, как они ржали надо мной, слабым и жалким, под действием препарата. Пинали по ребрам, пока им не надоело, интереснее было бы, если бы я мог сопротивляться.

– Эй, шнурок, понял, за что наказан? – склонился над моей головой качок, который обычно устаивал спарринг с Колькой в спортзале. – Больше не будешь чужих телок уводить. На, зови на помощь. Если сможешь дотянуться, и если найдется такой чудила, что попрется в шторм твою задницу спасать, то встретимся еще.

Он противно загоготал и сплюнул на песок возле моего лица. Бросил мобильник на землю так, чтобы я не смог дотянуться. Тут же звук катера и вскоре только ветер свистел в скалах. Я пытался дотянуться, но сил не было. И воли. За что жить? Представил лицо любимой. Ее голос, который так хотел услышать. Засыпал с памятью о ней.

Дрема спутывает тело посильнее веревки, ни рукой, ни ногой нет сил двинуть. Смотрю на телефон, по которому уже пляшут дождевые капли и мысленно приказываю себе дотянуться, чтобы позвать на помощь. Ничего не получается. И вдруг мобильник оживает, заливаясь любимой Катиной мелодией. Только на ней стоит эта мелодия. Собираю остатки сил и делаю рывок, будто рассыпаясь в пыль в пространстве.

Может мне приснилось, что я дотянулся? Может и не смог, а просто все приснилось. И голос ее приснился. И сейчас пялюсь в темноту, не могу понять, жив или это и есть преисподняя. Тело потеряло чувствительность, руки тяжелые, не могу поднять, чтобы ощупать пространство. И вдруг бок полыхнуло болью, и послышался чей-то тихий вздох рядом со мной.

– Кто… здесь… – просипел, едва ворочая слипшимся языком.

Под боком заворошкались интенсивней, и вспыхнул фонарик на смартфоне. Н-да, теперь меня кто-то разглядывает, но я из-за света не вижу, кто это. Чувствую аромат своей стрекозы и не верю носу. Ее здесь быть никак не может. Такая хрупкая девочка не смогла бы в такую бурю сюда добраться.

– Дениска… ты очнулся… – и голос ее. – Я так испугалась, все слушала твое сердце, думала тебе много вкололи, и ты уже не проснешься. Слава Богу, ты проснулся…

Теперь моя голая грудь становится мокрой, в нее уткнулся хлюпающий нос. Хватаю телефон и поворачиваю луч в противоположную сторону. Светлые волосы укрыли мой торс, потом голова вскидывается и вижу любимые шоколадные глаза, потом луч выхватывает худенькие обнаженные плечи и маленькую, но такую аппетитную грудь. Я в раю, наверное.

– Катёна… ты как здесь?

Глава 20

– Я чуть с ума не сошла! Думала ты умираешь, – все верещит моя стрекоза, ощупывая мое тело так быстро, что мерещится у нее рук штук восемь, никак не меньше.

– Ты чего голенькая? – собираю все силы и протягиваю руку к изящному плечу. Возможно, у меня галлюцинации, я слишком сильно жаждал увидеть любимую.

– Тебя только это волнует? А кто тебя убить пытался, не интересно? Одежда вся мокрая, вот и раздела нас, чтобы согреться. У меня пледы были на катере, в непромокаемом мешке.

– Так ты на катере? В шторм? Ты с ума сошла?!

До меня доходит, наконец, что я не сдох, все в той же реальности, что Катя настоящая, а не видение. И она чертовски глупо поступила, рискуя своей жизнью ради меня. И рискует снова, Колька не пощадит ее тоже. Она еще не знает, что ей угрожает, и что из себя представляет мой брат. Мой сводный брат, у нас только мать общая.

После нашего разговора с ним, я оказался здесь, откуда не смог бы выбраться. Если бы не Катюшка.

– Где мы? И почему так темно? – слышу раскаты грома и вижу вспышки молнии, которые освещают нутро помещения через продолговатое отверстие слева. У нас есть крыша над головой?

– Мы в пещере, и сейчас ночь, третий час. Нашла кусок целлофана, перекатила тебя на него, а потом затащила сюда, по мокрому песку легко получилось… Тут сухо. Я долго костер жгла, все за тобой наблюдала, а потом дрова закончились, и огонь потух. Я стала слушать твое сердце и заснула нечаянно…

Голос девушки наполнен слезами, я чувствую всю ее боль и отчаяние. Поражен ее силой и отвагой, не каждый мужик бы решился на такое. И не знаю, как поступить, чтобы уберечь эту хрупкую красоту от своего вероломного брата. Он всерьез решил прибрать ее к рукам.

– Катёна, ты уехать должна. Одна. Это Колька меня убить хотел, друзья его сюда привезли и вкололи что-то. Ты уедешь, а я его удержу, чтобы не искал. Иначе он и тебя…

– Сегодня он особенно зол, рвет и мечет, наверное, – горько усмехается девушка, а у меня сердце вскачь. Она даже не удивилась моему признанию.

– Он что-то тебе предложил?

– Нет. Потребовал, когда я прибежала к нему за помощью. Услышала, как сотрудники сплетничали, что ты у кого-то женщину увел и тебе грозит смерть. Я пошла к Коле, попросила помочь тебе. За это я должна была прийти к нему домой и быть ласковой. А я здесь, с тобой.

У меня мозг кипит от ярости, но не показываю вида, натягиваю плед и прижимаю девушку к себе. Как мне уберечь ее? Убить брата? Как вариант, возможно.

– Я так соскучилась по тебе… будто не жила все эти дни…

Катя прикасается к моим губам пальцами, потом подтягивается и целует. Тьма на нашей стороне, будто покрывалом от всего мира нас отгородила, лишь свет фонарика от смартфона освещает наше убежище. Я так хочу ее, желание растекается по телу.

– Я думал, что изменил тогда тебе, неосознанно.

– Не изменял, я знаю. Чувствую… – Катя целует меня, постанывая, накидываясь все неистовей. – Тебе не в чем оправдываться, мы оба знаем, кто это все подстроил.

Да, теперь и я уверен, вчера отыскал ту шалаву, с которой меня Катя застукала. Последнее, что помню из того вечера, как пил минералку, а брат с девкой поздравляли с новосельем и цедили коньяк. Ловко меня братан подставил тогда, сам себе противен был, думая, что изменил любимой.

Обнимаю теплое податливое тело, наслаждаясь долгожданными ощущениями, мечтал об этом месяц. Ее запах вместо кислорода, тепло шелковистой кожи словно бальзам на огромную зияющую рану в душе. Помню еще то утро, когда уходила, ее взгляд, пустой и отрешенный. Он преследовал меня все это время. Хочу увидеть ее глаза сейчас, но не хочу нарушать тьму, окутывающую нас. Когда придет свет, нам придется расстаться, и возможно навсегда.

– Обещай, что уедешь… Когда станет безопасно, я тебя найду, – шепчу в сладкие губы, все еще не веря, что чувствую ее вкус. Моя.

– Мы можем уехать вместе…

– Нет, Колька нас найдет. Его бесит, когда мы вместе. Поэтому, сделаем вид, что мы рассорились вконец. Поняла? Ты меня ненавидишь, потому что я тебе изменил.

– А как объяснить, почему я не пришла ночью к нему? – Катя отстраняется и растягивается рядом со мной, на спине.

Скрипнув зубами от ярости, втягиваю прохладный влажный воздух. Блеснула молния, осветив упругие холмики небольшой груди, сразу накрываю их ладонью. Надо придумать правдоподобную причину, чтобы он поверил.

– Охранник видел, как я выходила в море на катере.

– Черт… а где катер сейчас?

– Не знаю. Разбился о скалы, или утонул. Мне теперь за него платить придется.

– Не придется, сам расплачусь. Стой! – от догадки подпрыгиваю даже. – Ты пропала без вести! И Колька поверит, что тебя больше нет. А я тебе документы сделаю на другое имя, и…

– Нет, я так не могу. Родители с ума сойдут, искать будут меня. Мы просто пойдем и заявим в полицию, напишем заявление, что Коля покушался на тебя, что преследует меня.

– Да ну, он с легкостью отмажется и тогда сделает так, что нас и правда никто не найдет, – откидываюсь на плед, придумывая новую причину, по которой Катя проигнорила его приказ.

– Не хочу больше о нем говорить. Хочу тебя… соскучилась жутко…

Рассвет встретили в обнимку. Долго и неистово занимались любовью, изголодавшиеся друг по другу. Когда стало чуть светло, Катя засуетилась, вытаскивая откуда-то из угла консервы и бутылки с минеральной водой, рассказывая, что запас сделал ее отец, рыбачит в этих местах часто.

Шторм продержал нас до вечера в этой пещере. Когда буря стихла, мы оделись и Катя вывела нас на берег, отыскав тропинку среди огромных камней. Решили не скрывать, что она нашла меня, не дала погибнуть. Но теперь и я не стану по-братски относиться к Кольке, приму все меры, чтобы ситуация не повторилась.

Глава 21

Катя

Это было страшно. Не знаю, откуда взялись силы, оттащить безжизненное обмякшее тело любимого мужчины подальше от взбесившихся волн, а потом сбегать за мешком и вернуться обратно в рекордно короткий срок. Страх – великая сила. Казалось, я бы и паровоз остановила своей грудью, если бы он угрожал наехать на моего Дениса.

Уложив большое сонное тело на кусок толстого целлофана, я перетащила его в пещеру, благо по мокрому песку это было несложно сделать. Раздела Дениса, растерла его спиртом из аптечки и укрыла теплым пледом, не замечая, что меня трясет от нервного и физического напряжения, да и в мокрой одежде так неприятно, липко и холодно. Но о себе не думала. Разожгла костер, прислушиваясь к глубокому дыханию любимого. Вроде просто спит, значит вкололи ему одну дозу, проспится и будет все в порядке. Молила Бога, чтобы так и было.

Когда пришла ночь и дрова закончились, я написала маме смс-ку, что заночую у подруги, надеясь, что она ее получит и не будет волноваться. Связи не было. Немного послушала музыку, потому что тишина в паре с темнотой давили на нервы невыносимо. Но батарейку нужно было экономить, на всякий случай. Тогда я решилась снять влажную одежду, разложила ее сушиться на песке и, растеревшись углом пледа, улеглась под теплый бок Дениса.

Его ровное дыхание успокаивало, вскоре дремота и меня одолела. Проснулась оттого, что Денис окликнул меня. Он был еще слаб, я видела это по его движениям и разговору, но жив. И он подтвердил мои догадки, что его хотел убить собственный брат. Вот как так? На мне свет клином сошелся?

Я понимаю, что Коля болен. Он одержим. Ему даже не я нужна, а эта его безумная страсть, смысл его жизни. Синдром Адели страшная вещь. Он не оставит нас в покое, пока не заполучит меня. Он устранит соперника, несмотря на то, что Денис его брат. Не остановится ни перед чем. Даже если мы уедем, найдет и убьет, возможно даже обоих. Ведь есть еще и ревность. Он даже машину свою разбил тогда, когда понял, что мы с Денисом решили пойти на полное сближение. Есть только один выход – сдаться ему.

От ужаса волосы на голове шевелятся, но я не подаю вида. Сегодняшнюю ночь этот псих не отнимет у нас. А потом я сдамся на милость тирана, потому что мне даже думать больно, что он снова причинит боль моему любимому мужчине. Или снова попытается убить его. Вдруг следующая попытка будет удачной?

Я плачу, когда выпрашиваю ласки у Дениса, когда целую его. Потому что знаю, когда закончится шторм, нам придется проститься, возможно навсегда. Если я сдамся Коле, он меня не простит. Никогда. Я буду предательницей для него.

Но больше выхода не вижу…

Надо сделать так, чтобы Денис уехал, а Коля не стал бы его преследовать. Я боялась, что у старшего Самойлова именно синдром Адели, надеялась, что это просто обычная влюбленность, и даже порадовалась, когда он стал ухаживать за новенькой сотрудницей. Но нет, теперь понимаю, что он точно болен этим редким психическим явлением. Уже наступила вторая стадия, когда больной не просто одержим страстью, а начал вредить окружающим. Вчера он уволил эту девушку. И я видела синяк у нее на скуле, замаскированный тональным кремом.

Потому что для него я идеал. Он так меня вообразил. Другие девушки под мой образ не подходят и будут наказаны за это. Я должна остановить еще и поток будущих жертв Николая. Он может найти новую девушку, и издеваться над ней, потому что она не я. А я не хочу, чтобы кто-то еще страдал из-за меня.

– Я буду тебя всегда любить… – шепчу, уткнувшись в шею Дениса, вдыхая его особый аромат, пытаясь запомнить его.

– Катёна, ты будто прощаешься со мной. Чего плачешь?

– Я просто безумно рада, что смогла спасти тебя… до слез рада.

– Ну все, успокойся, теперь все будет хорошо. Я придумаю, как отделаться от брата. Отцу все расскажу, он имеет больше полномочий, приструнит его.

Больше полномочий. Серьезно? Помогут ли его полномочия не сбить Дениса на машине? Или не утопить в море. Или не разбить камнем голову? Человек хрупкое существо…

Молю, чтобы буря бушевала бесконечно, чтобы время застыло и мы подольше предавались любви здесь, в этой пещере. Мне хотелось запомнить каждое движение, ощущение и эмоции. Мне так не хотелось терять все это, что в груди горело, отдаваясь колкой болью в голове.

Только вечером собралась с силами, чтобы выйти из пещеры. Уже несколько часов радостно сияло солнце, освещая чистую умытую природу. А на душе черно, дышать тяжело даже. Взяла Дениса за руку и повела его между камней, интуитивно отыскав тропинку. Родные потеряли нас, ищут наверное. Мой мобильник разрядился, а у Дениса нахлебался воды, теперь только выкинуть.

Через час мы были у меня дома, мама плакала, она так и не получила мое сообщение. Поиски прекратили, Денис позвонил своим тоже, успокоил. Мы долго сидели с ним в моей комнате, я не хотела, чтобы он уходил, он не спешил. Будто чувствовал, что больше не увидимся.

– Ладно, пойду. Может, снова жить будем вместе? Поехали домой?

Он обнимает меня так крепко, но хочется еще крепче. Домой… да, я хочу домой. С моим родным и любимым Дениской хочу.

– Нет, не сегодня. Прости, но мама и так расстроилась… – пытаюсь свалить все на маму. Тайком смахивая слезы, пытаюсь нацепить улыбку.

*Синдром Адели существует на самом деле, можно почитать в гугле, если интересно, это не выдумка автора.

Глава 22

Я не знаю, что делать дальше. Поехать к Коле прямо сейчас? Или явиться утром на работу и ждать, пока он сам проявит себя.

Делать ничего не пришлось, Коля явился ко мне домой спустя час после того, как уехал Денис. Он окружил меня своей липкой заботой, все выспрашивал что да как. Я не стала раскрывать ему, что знаю о его преступлении. Старалась быть милой, в то время как мне хотелось кричать, или сбежать.

Дениса я больше не видела, узнала только, что его экстренно отправили в командировку на полгода. Я знала чьих рук это дело, и даже была рада, что он сейчас далеко отсюда. Он в безопасности.

Через неделю мне передали письмо от него. Его отец передал, Коля в этом не был замешан, да и в письме было то, что знаем только мы вдвоем. Он писал, что та ночь в пещере была ошибкой, что это было мимолетно, а теперь он подумал и понял, что недостоин меня, что отпускает навсегда.

– Как он? – спрашиваю сурового мужчину в кителе, сын так похож на него, до дрожи. Разговор происходит в нашей гостиной, родители были на работе, сестра у своего жениха. Нам никто не мешал.

– Всё хорошо. Денис мой единственный сын, и я не позволю ему погибнуть из-за тебя. Он мне рассказал о покушении, и я принял все меры. Николай думает, что Денис с тобой расстался и уехал. А сыну я пообещал, что спрячу и тебя. Он не хотел уезжать.

– Да, так будет лучше… – тихо говорю, глядя в окно.

– А ты будь благосклонна к Николаю. Выйдешь за него замуж, а там посмотрим. Он болен, врач сказал, что он небезопасен для родных, пока не добьётся своего. А ты знаешь, чего он хочет.

– Я все знаю. Но свадьба не поможет, будет только хуже. Мы поженимся и начнется третья стадия. Ведь он получит только желаемое, но не удовлетворение. Сейчас у него вторая стадия, скоро наступит третья и может случиться что угодно.

– Да, и врач так сказал. Ты нужна нам. Сейчас его нельзя упечь в психбольницу, он еще адекватен. Ты дашь сигнал, когда он съедет с катушек, и тогда мы сможем его закрыть надолго.

– А ваша жена? Что она думает обо всем этом?

– Она надеется, что Николай успокоится, когда женится на тебе. Верит в это, – задумчиво произносит отец Дениса.

– А вы? Верите? – наседаю на мужчину.

– Нет. Но мы справимся. Вместе. Ты нужна нам. Обещаю, что не дам причинить тебе вреда. В соседней квартире будет охрана…

– О которой Коля пока не знает, – перебиваю его, снова отступая к окну. – А когда узнает, у него начнется обострение – мания преследования. И он начнет убивать, всех подряд. В каждом человеке ему будет казаться враг.

– А ты умнее, чем мы думали, – неожиданно получаю комплимент и усмехаюсь.

– Я психолог-криминалист. Меня этому учили.

– Мы не допустим всего этого, скрутим сразу и закроем. Пока же нет причин для этого.

– Хорошо. Через месяц свадьба, раньше нельзя, Коля может заподозрить неладное, если будем торопиться. Сегодня я позову его на свидание и поплачусь, что Денис меня бросил.

Мужчина ушел довольным, он не ожидал, что так быстро соглашусь помочь. А я позвонила Коле и назначила встречу в баре. Я не боялась его, пока.

Но свидание пошло не по плану. Сначала я жаловалась Коле, плакала, он меня утешал, заказывал минералку. После второго стакана я поняла, что меня не слушается язык, попыталась встать, но тут же рухнула обратно на стул. Проснулась утром в чужой постели, голая. От ужаса у меня заледенело дыхание. Спать с Колей я не собиралась даже после свадьбы. Не учла того, что методы его нечисты.

Через несколько дней я снова получила письмо от Дениса, только теперь оно было пропитано ненавистью. В конверте были фотографии, на которых я, обнаженная спала в обнимку с его братом. Денис обзывал меня двуличной тварью, стоило ему скрыться с горизонта, как я прыгнула в постель к Коле.

Вот и все, мой «жених» отрезал все пути к моей любви. Я сама себе противна после той ночи, теперь и любимый считает меня предательницей.

Глава 23

Месяц спустя

– Как я вовремя! – раздаются оглушительные хлопки, похожие на звук выстрела. Откуда он здесь?!

– Денис… – растерянно лепечу, сама едва слышу свой голос. – Ты приехал…

– Ну как я мог пропустить свадьбу родного брата и моей любимой? Не моей теперь.

– Ты ведь сам… – гулко сглатываю, наблюдаю за тем, как у Дениса от злобы дергается щека. – Сам бросил меня. Даже сказать не мог…Только на письмо смелости хватило…

Коля в этот момент стоит в стороне, пышет злостью и стискивает кулаки до побелевших костяшек.

– Какое письмо? Ах это… но оно было адресовано не тебе, а ему, ты не должна была верить в него, – хмурится Денис, делает шаг вперед, но дорогу его перегораживает мой жених, – Отойди, брат, не лезь! Это наше дело!

– Ошибаешься! – шипит ему в лицо Коля, беря за лацканы пиджака, – она – моя невеста, и сегодня наш праздник, не порти его своей кислой физиономией!

Я наблюдаю за перепалкой двух таких непохожих братьев. Роняю слезы и прижимаю руки к животу своего белого воздушного платья, уместного только счастливым невестам. Где же я ошиблась? Что сделала не так? Разве можно любить до потери пульса одного, а выходить замуж за другого, более правильного, честного, как думают все гости?

– Коль… я беременна… – обреченно роняю в абсолютной тишине. Все утро носила в себе новость, о которой не было смелости сообщить. – И я не знаю, кто отец, ты или …

Оба отвлекаются друг от друга и смотрят на меня. Недоверчиво, непонимающе, словно весь мир сужен сейчас до меня и этой оглушающей новости.

– … мой брат?! – игривость пропала, глаза его сузились в ненависти, будто полыхают. – Кода ты об этом узнала? Скажи мне, что ты не умолчала об этом специально!

От его рева дрожат стекла. Мне приходится даже зажмуриться, чтобы не видеть его лицо, искаженное такой мукой и яростью. Слышу, как раздаются шаги Николая. Узнаю по темпу.

– Нет…я… – хочу сказать, что не собиралась скрывать или приписывать ему отцовство, если это не он, но не успеваю.

Открываю глаза и отшатываюсь. Рука Николая взлетает, мне даже свист чудится. Я сжимаюсь, ожидая удара. Я не виновата. Не заслужила. Не с ним я планировала быть счастливой.

– Не смей! – Денис перехватывает руку брата, заламывая ее. – Никогда не смей бить ее! Чей это ребенок, Катя?

Я ошарашенно смотрю на того, кого люблю больше жизни. Почему вступается? Он же отказался от меня. Только сейчас задаюсь вопросом, что он здесь делает именно сейчас? В день моей свадьбы?

– Тебе какая разница, чей? – усмехается муж, с издевкой глядя мне в глаза. – Даже если твой, то ты опоздал, она уже моя жена. И сейчас мы пойдем в зал и будем принимать поздравления. И целоваться страстно под крики «горько».

– Денис… – вырывается всхлип у меня, до сих пор поверить не могу, что он здесь. – Я не знаю…Что ты…Ты ведь сам бросил меня…

Он же так запросто отрекся от меня и своего ребенка. Возможно, своего… Или его брат всё придумал, чтобы наконец затащить меня в загс? Обманом…

– Ну что ты, маленькая моя, – подходит ко мне Денис, и, не обращая внимания на злые взгляды своего брата, гладит пальцами мое, мокрое от слез лицо, – я и не думал от тебя отказываться. Это письмо было не тебе. А тебе я написал другое, просил дождаться меня. Я в командировке был.

– Я больше ничего не получала…

Он склоняется к моим губам, целует так, будто просит прощения за всю ту боль, что причинил мне обманом его брат. Душа моя горит, мне хочется осыпаться у его ног нежной кучкой белоснежного фатина. И ничего больше не чувствовать. Ведь ничего уже не исправить. Я умру без него…

– Офигеть, – слышится усмешка жениха за моей спиной, – обнаглели, еще и целуются.

– Заткнись! – рычит Денис. – Свадьбу не отменить, слишком многое на кону. А после свадьбы я заберу ее у тебя, брат. Улыбки нацепили.

О каких улыбках он толкует, когда мой нос сейчас сигнализирует ярко-розовым цветом о том, что я глубоко несчастна. Я совершила ошибку, поверив чудовищу. Он меня не отпустит, вижу по его свирепому взгляду. А Денис будто провоцирует брата, будто знает, что если он сорвется и покажет свое истинное лицо, то его упекут в «дурку».

Итак, свадьба. Веселье.

Я держусь несколько часов, от благодарностей дарителям болит язык, от криков «горько» ноют губы, жених меня будто кусает, наказывая. А от искусственной улыбки сводит скулы. Всем весело. Особенно одному неисправимому бабнику, которому я отдала свое бедное сердце. Неосознанно, Нечаянно.

Он даже не смотрит на меня… Будто. А я всё еще не верю, что он рядом.

Изморозь покрывает мое тело, я везде чувствую ненавидящий взгляд мужа. Сбегаю от него, скрываюсь в какой-то комнате, прачечная, наверное. Оглядываю стиральные машины и гладильные доски, даже присесть негде. Застываю статуей у огромного окна. Хочу побыть одна, в разгар своей веселой свадьбы… с нелюбимым.

Кладу руку на плоский живот, где неожиданно зародилась маленькая жизнь. Кто его отец?

– Ты чего сбежала? – голос любимого заставляет сжаться мое бедное сердечко. – Мой брат тебя не радует в роли мужа?

– На его месте должен быть ты! – толкаю Дениса в грудь, вкладывая в удар все свое отчаяние. – Ты не мог мне лично сказать, что вернешься ко мне?

– Нет, меня увезли среди ночи, даже не сказали, куда. Мобильник отобрали, разрешили только письма передать.

– Я беременна… А если это его ребенок? – с напряжением жду ответа, переживая, что получу отказ.

– Неважно. Вырастим, даже если его.

– Он меня не отпустит… – прижимаюсь щекой к груди любимого, вдыхая его соблазнительный аромат.

Я плачу, потому что это правда. Я как в плену теперь. Раньше меня успокаивала обида на Дениса, который вдруг исчез, накануне мы поссорились, и когда Коля передал письмо, в котором сообщалось о разрыве, я все приняла за чистую монету.

От обиды и отчаяния согласилась на эту несчастную свадьбу, от которой хотела сто раз отказаться. Но отец Дениса каждый раз как-то умудрялся меня отговаривать от поспешного решения. Коля не казался больным, симптомов не было, болезнь будто притаилась на время. Да и я сама понимала, что должна пройти этот путь до конца, чтобы освободиться.

– Я его спрашивать не буду. Ты моя.

Глава 24

Денис пропал со свадьбы, будто и не приезжал. Я знала, что это снова его отец сделал. Снова состоялся разговор с ним. Денис узнал о болезни брата и решил ускорить рецидив, взять удар на себя, поэтому появился на свадьбе.

Коля оказался импотентом, в первую брачную ночь пытался взять меня силой, но у него ничего не получилось. Я этого и ожидала, у больных с синдромом Адели дела в интиме так и обстояли обычно. Мы прожили в одной квартире всего неделю, он был тих, даже равнодушен, после того, что совершил. Все просил прощения и плакал. Мне даже жаль его было.

– Ты все равно моя, – целовал он мои колени, а меня буквально выворачивало от отвращения. – Ты не досталась ему…

Я поддакивала, размышляя, надолго ли меня хватит. Однажды у меня разболелся живот и открылось кровотечение. «Скорая» увезла меня в больницу, где врачи сообщили мне о прерывании беременности.

– Вы зачем принимали лекарства? – спросил меня доктор, качая головой.

– Какие лекарства? – до меня стало доходить, какие лекарства я принимала не по своей воле. Это чудовище снова обвел меня вокруг пальца. Он убил моего ребенка.

Вернувшись домой, я решила все выяснить. Я не боялась, мне было все равно. Жизнь моя сломана, больше нечего рушить. Коля смотрел телевизор в гостиной, будто ничего не случилось. Он даже не забрал меня из клиники, похоже, потерял интерес ко мне.

– Я знаю, это ты спровоцировал выкидыш. А если это был твой ребенок? – стискивая кулаки, подступаю к мужу. Хочу бить его улыбающуюся рожу, едва сдерживаюсь.

– Оно не могло быть моим, – тычет пультом от телевизора в сторону моего живота.

– Откуда ты знаешь?

– У нас с тобой не было ничего. Ты сделала из меня импотента. Да, это все ты! Тварь! Я будто перегорел, пока гонялся за тобой, пока отбивал тебя у брата. Вот почему всегда все ему, м? Вот все! Мать моя – ему, игрушки – ему, собака – ему! И ты тоже ему отдалась! А мне что?

Я подозревала, что в этом и есть корень его болезни. Недостаток материнской ласки, детская ревность к брату. Вот он и придумал себе идеал, воплотив его во мне. Я просто не вовремя попала под его взгляд.

Он все больше распалялся, потрясал кулаками, подходя ко мне. Поняла, что сейчас он и меня убьет, если меры не приму. Выхватила из кармана электрошокер и вырубила разбушевавшегося мужа. Долго смотрела на валявшееся у моих ног тело. Хотелось добить его. Он сломал мою жизнь.

Ушла, стукнув в соседнюю квартиру.

– Рецидив наступил, позвоните, куда надо.

Я вызвала такси и уехала к родителям, надеясь, что Коля больше не побеспокоит меня. Он и не побеспокоил. Он быстро пришел в себя, еще до приезда спецмашины, понесся искать меня, разъяренный до предела, и умер за рулем от сердечного приступа. Машина улетела с обрыва в море, когда сердце не выдержало его злобы.