Текст книги "Клуб любителей книги (СИ)"
Автор книги: Лилия Гаан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
И я, мило улыбнувшись, растроганно защебетала:
– Ой, вы меня так балуете! Цветы, вино..., но,– я смущенно потупила глаза,– может, не будем торопить события и просто сегодня поговорим, попьем чаю с ... моими любимыми конфетами! И как вы только угадали?
Игорь довольно улыбнулся, но все-таки в лице мелькнуло некое разочарование, вновь настроившее меня благожелательно к моему гостю. Значит, он так же, как и я жаждет более интимных отношений!
Увы, но вскоре я вновь вынуждена была насторожиться.
Пакет черного индийского чая мне щедрой рукой отсыпала в свое время Клара Федоровна, мужу которой дали в виде взятки чуть ли не мешок, какие-то мучающиеся зубами начальники.
Игорь, прикусив губу, пронаблюдал, как я щедрой рукой насыпала чай в заварной чайник, и недовольно заметил:
– Чай лучше всего покупать в пакетиках! Экономнее – один пакетик можно заваривать до четырех раз. А ещё лучше, заготавливать с лета мяту, липовый цвет, смородиновый лист – и дешево, и полезно для здоровья!
– Бесспорно! – охотно согласилась я, наливая ему чашку,– предлагаю пойти прогуляться! Вечер сегодня удивительно хорош!
Надо сказать, что испытание «Зеленым шумом» мой ухажер выдержал на «пять»! Брезгливо поморщился, проходя мимо, и даже на мгновение не прекратил обсуждение романа Пикуля «Барбаросса».
Повесив на следующее утро на дверь библиотеки табличку «Уехала на базу», я села в автобус и поехала в филиал, расположенный в районе обитания Игоря.
В докомпьютерную эпоху местные библиотеки с успехом заменяли интернет. Туда устремлялись не только скучающие пенсионеры и домохозяйки, но и школьники, и студенты-заочники, и просто любители читать. Такая личность, как мой кавалер не мог избегнуть внимания местной библиотекарши Ольги Васильевны.
Ольга Васильевна была ветераном нашего дела, и помнила ещё сталинские времена, когда она днем моталась по полевым станам с книжками, а по вечерам проводила политинформации на селе. В выходные же дни полола на колхозных полях капусту и огурцы, с песнями, восхвалявшими железных наркомов.
Суровая и энергичная дама встретила меня приветливо.
– Что, Людочка, забыла в моих пенатах?
– Да вот...,– и я ей рассказала о своем кавалере.
Ольга Васильевна рассмеялась, причем хохотала до слез.
– Ох, ну и развеселила,– наконец, хрюкнула она, вытирая платком глаза,– он – наш Игорек, с детства был себе на уме. Даст мама десять копеек на мороженое, никогда не потратит – все складывал и копил. Зато первым в классе купил себе часы!
– Но это вроде бы хорошо? – неуверенно пробормотала я.
– Куда как хорошо! Только этого не оценила ни одна из его жен!
– Жен?!
– Ну да. В первый раз он женился ещё в институте, и что, да как там между молодыми произошло, я, конечно, не знаю, хотя догадываюсь! А вот во второй раз Игорек нашел себе местную девушку. Ирочка работала лаборанткой в сепараторной – скромная, хорошая девочка, а тут такой орел! Она и растаяла... до утра после свадьбы!
– Господи,– испугалась я,– что он такое сотворил в брачную ночь?
– Да, ночью-то как раз он мало отличился, – хмыкнула дама,– а вот утром устроил настоящую истерику, когда молодая, надумав испечь оладушек к завтраку, добавила в квашню целое яйцо!
Я не поняла, недоуменно пялясь на Ольгу Васильевну.
– А что? Его можно как-то поделить?
– Наверное, с его точки зрения, можно!
– И что было дальше?
– Ирочка попробовала отшутиться, но он ворчал и ворчал, нудел и нудел, и так её достал, что она собрала вещички, и к вечеру того же дня, ушла домой! Сейчас она вновь вышла замуж и счастливо воспитывает двух детей. А Игорек вроде бы сходился ещё с одной женщиной по переписке, но, судя по тому, что её никто толком и разглядеть не успел, как она исчезла, повторилась та же история!
Я растерянно присела на стол в читальном зале.
– Господи, а я-то ему зачем понадобилась? Сами знаете мои обстоятельства – разве что с сумой по миру не хожу!
– А вот это и привлекло. Всегда в одной и той же юбке...
– Я новую купила!
– Молодец, давно пора, а то старая уже на нитки распадалась! Чулки штопаные, туфли – чиненные перечиненные! Игорек и решил, что нашел свою мечту!
– Но сам-то он одет дорого и модно!
– Так для себя любимого ничего не жалко! Лишь бы пыль в глаза пустить! Так что страстью в его чувствах и не пахнет!
– А почему он так расстроился, когда я перевела дело от постели к прогулке в парке?
– Так ведь опять придется покупать бутылку, чтобы подступиться к телу! – моментально разгадала ребус Ольга Васильевна, и сочувственно вздохнула,– плюнь ты на него!
– Придется!
Услышав мой унылый голос, дама неожиданно оживилась:
– А знаешь, у меня есть для тебя хороший жених! Не принц, конечно!
Дался им всем этот принц! Одна уже вышла замуж за принца – весь мир ей завидовал! И чем дело закончилось для несчастной принцессы Дианы? Впрочем, все пожилые женщины обожают заниматься сватовством, не была исключением и Ольга Васильевна.
– Мужик хороший, непьющий. Дом – полная чаша! Свиньи, куры, кролики и три коровы, а жена недавно умерла!
– А зачем ему столько скотины?
– Так ведь пятеро деток мал мала меньше! А что, будет твоей Алке ещё чем заняться, помимо как бесцельно мяч бросать! Вымахала в коломенскую версту, а соображения нет! Прошла, не поздоровалась!
– Я с ней поговорю,– рассеянно пообещала я, быстренько направляясь к выходу,– а за мужика... простите! Коров с детства боюсь!
Пять детей! Жаль, конечно, сирот, но я не могла взвалить на нас с Алкой такую громадную ответственность. Не чувствовала ни сил, ни призвания.
И опять дамы осудили меня за разборчивость.
– Что ты, Людочка, как маленькая! Такой мужчина – и красота, и машина, а что скуп... так нам всем мужья мозги выносят за любую булавку! В семейном деле это не главное!
Им было, конечно, виднее, но я не хотела проводить заранее обреченные на неудачу эксперименты, тихо подсунув в портфель Игоря бутылку «Улыбки», когда он навестил в очередной раз мою библиотеку. Тот все понял без лишних слов.
И уже заканчивая тему женихов, могу рассказать о последней попытке устроить свою жизнь, после чего я поставила на замужестве жирный крест.
Федор Михайлович был вдовцом и отставным офицером, вернувшимся на Родину, доживать свои дни на пенсии. В Емске у него был небольшой домик, оставшийся от матери. Дети уже были взрослыми и жили собственной жизнью, поэтому ничто не мешало ему вступить во второй брак. Немного шумный, немного авторитарный пятидесятилетний крепыш был хорошей партией для такой женщины, как я.
– Людмила, надежнее Федора Михайловича может быть только скала! Серьезный и обеспеченный мужчина! – был единодушный вердикт моих дам.
И я, обреченно вздохнув, решила покориться судьбе и уже танцевала с ним вальсы на вечерах «Кому за тридцать!» в местном ДК, когда разгневанная таким самоуправством судьба наслала на меня маму.
Несколько слов о моей семье. По происхождению мы все из Питера. Отца я помню плохо, он умер, когда мы с братом были совсем малышами, и мама растила нас одна. Ей было очень тяжело поднимать двух детей, и она никогда не гнушалась подработками – мыла полы, выходила во вторую смену и пр., но она выложилась и дала нам с братом высшее образование. После чего посчитала свой долг исполненным, и принялась пожинать плоды своих усилий.
С меня, увы, взять было нечего – я полностью не оправдала её ожиданий, зато брат в этом отношении обещал многое. Он устроился экономистом в какое-то совместное предприятие и очень неплохо получал, женился на хорошей девушке Леночке, родил парочку детей и, в общем-то, можно было смело сказать, что жизнь у Артема удалась, если бы не вечная русская проблема – жилье! Как они с женой не копили, как не собирали, никак не могли набрать необходимую сумму для покупки двухкомнатной квартиры. И тут им вызвалась помочь мама, предложив продать её комнату в центре Питера, но с тем, чтобы она потом также вселилась в новую, но уже трехкомнатную квартиру. И Артемка согласился – не знаю уж, о чем они там с женой думали, когда решились на такую авантюру!
С тех пор прошло два года, и Леночка без малейшего напряга может претендовать на место в раю, в ранге великомученицы. Отдыхающая на пенсии мама находит особое удовольствие в бесконечных напоминаниях о том, чем она пожертвовала ради воспитания детей, и какие они неблагодарные, что не хотят этого оценить. На малейшую попытку её урезонить родительница реагирует водопадом слез, истериками и вызовами скорой помощи из-за взлетевшего давления.
Мы её очень любим, но каждый раз, когда мама переступает порог моей квартиры, наравне с радостью мы с Алкой испытываем безотчетный страх, потому что знаем, что нам предстоят недели бесконечного брюзжания. Маме не нравилось, как я стираю, мою окна, веду хозяйство и уж, конечно, воспитываю дочь. Так как родительница посещала меня обычно летом, хитрая Алка сматывалась в спортивный лагерь и целыми днями не показывалась дома, выжидая пока съедет любимая бабушка.
Но в этот раз матушка посетила меня не запланировано, вдребезги разругавшись с Артемом.
– Твой брат дурак и тряпка в руках своей стервы жены! И это после того, что я для вас с ним сделала! Не досыпала, не доедала, замуж второй раз не вышла, пожертвовала всем, чтобы у вас было счастливое детство, а вы – свиньи неблагодарные!
Интересно, видел ли кто-нибудь благодарных свиней и как они выглядят в противоположность свиньям неблагодарным?
Но в этот раз, я, пожалуй, была даже рада визиту матери, потому что хотела познакомить её с Федором Михайловичем, твердо уверенная, что он ей понравится. Это был мужчина её типа – педантичный, любящий порядок во всем и со старомодными взглядами на брак.
Тем вечером мой кавалер как раз зашел за мной в библиотеку, чтобы отвести в кино, и я его порадовала сообщением о знакомстве с будущей тещей.
– Как-то неожиданно,– заволновался мой отставник,– я без цветов! Может, купить коробку конфет?
– У мамы диабет!
– Но не могу же я навещать пожилую женщину с пустыми руками?
Согласитесь, он был совсем не плох, и я расплылась в искренней улыбке. Пожалуй, в этом браке, я буду, наконец-то, счастлива!
– Купите ей несколько апельсинов, она их безумно любит!
И вот с апельсинами в авоське и под руку с солидным мужчиной, я, сияя всей физиономией, появилась дома. Увы, мама отнюдь не обрадовалась визиту.
Она выползла нам навстречу в старом байковом халате и залитом водой фартуке, держа в руках что-то мокрое и скомканное. Наверное, устроила какие-то свои постирушки. Надо же, как некстати!
– Мама,– застенчиво пролепетала я, выталкивая навстречу родительнице жениха,– это Федор Михайлович! Мы, в общем...
И замерла с открытым ртом, потому что побагровевшее лицо родительницы вдруг приняло такое озверевшее выражение, что слова застряли у меня в горле.
– Женихов она водит в дом, неряха! А трусы за ней мать должна стирать? Я ночи не спала, обихаживая вас с Артемом, работала в две смены, жила в коммунальной квартире с туалетом и ванной на десять семей, и то себе не позволяла грязные трусы разбрасывать! Стыд совсем потеряла! И ещё всяких прохиндеев в дом тащит! Грязнуля!
Федора Михайловича как ветром сдуло, а я окаменела на месте, продолжая наблюдать, как беснуется, размахивая перед моим лицом мокрыми алкиными трусиками, взбешенная мать. Дождалась, когда она прокричится, а потом, попятившись к открытой двери, в которую уже заглядывали привлеченные скандалом соседи, сбежала на улицу.
От стыда я долго не могла прийти в себя, блуждая по вечерним улочкам городка, а потом решительно направилась ночевать в библиотеку. Благо, не успела повесить сумочку с ключами на вешалку в прихожей.
В полночь раздался телефонный звонок от Алки.
– Мать, – озадаченно поинтересовался ребенок,– ты почему не дома?
– Я не приду, пока бабушка не уедет! Сегодня переночую в библиотеке, а завтра попрошусь постоялицей к Розе Сергеевне!
– А бабушке плохо! – нервно сообщила дочь,– она говорит, что ты её решила в гроб загнать, и если сию минуту не придешь домой, то считай, что у тебя больше нет матери!
– Дай ей таблетку! А если она и дальше будет орать, то отправляйся ко мне, я выйду навстречу!
– Я не могу оставить Мурзика с ней один на один!– возразила дочь,– он ещё маленький, и кошки будут над ним издеваться, если котик станет заикой!
– Тогда терпи!
Через полчаса матушка и дочь были на пороге библиотеки, и все началось сначала, потому что моя мать всегда считала, что лучшая защита – это нападение!
– Ты понимаешь,– в конце концов, спросила я окончательно выбившуюся из сил родительницу,– что лишила меня, скорее всего, последней возможности выйти замуж?
– А зачем тебе выходить замуж?
– Чтобы жить с мужем, мама!
– Хорошие-то мужики со своими женами живут и не ищут разведенок! Небось прохиндей, какой-то, на твою квартиру позарился!
– Во-первых, Федор Михайлович вдовец, во-вторых....
– Так он свою жену точно уморил! То-то мне его рожа не глянулась! И ты такого мерзавца была готова на мать променять, а мать ведь плохого своему ребенку никогда не пожелает!
И всё началось сначала. Матушка могла без устали выносить мозги, проявляя при этом железную силу воли. И я бесславно вернулась домой, а ведь если бы....
Впрочем, не буду забегать вперед. Столь пространно я описываю события зимы, лета и начала осени 1993 года, чтобы дать понять читателю, что у меня действительно не было времени на Розу Сергеевну. Занятая спасением квартиры и мыслями о матримониальных неудачах, я не среагировала должным образом на её странные сообщения, в чем впоследствии не раз упрекала себя.
РОЗА СЕРГЕЕВНА.
А между тем, Роза Сергеевна рассказывала диковинные вещи.
– Знаешь, Людочка, а у меня появился кавалер!
– Да? – неопределенно протянула я, расставляя книги на полке,– и кто же?
– Красавец, офицер! Молодой майор!
Всех майоров в городке я знала не только в лицо, но и по именам их жен и детей . Среди них не было молодых красавцев. Но кто знает, может, смешной пузан майор Стеклов показался нашей Розе Сергеевне эталоном красоты?
– Как его зовут?
– Дамиан!
Дальше уже можно было не слушать – очередное вранье чокнутой барышни – перестарка. Но уши ведь не заткнешь, и я с пятого на десятое рассеянно внимала фантастическим рассказам, что этот самый офицер приходит к ней всегда ночью, приносит вино и фрукты, и что они предаются (здесь наша девушка смущенно краснела!) страсти. Слушала и дивилась разгулявшейся фантазии безобидной старой девы, а иногда просто пропускала мимо ушей дикие подробности виртуальной любовной связи, пока смысл её рассказов не изменился.
– Он меня бьет! – как-то со слезами пожаловалась Роза Сергеевна,– я падаю, а он пинает прямо сапогами! Так больно! Я кричу, а Дамиан лишь смеется!
– Скажите ему, что пожалуетесь участковому, и пусть выметается! – без особых эмоций посоветовала я, записывая книги в её читательский формуляр,– не хотите к чаю взять баночку арбузного меда? Мне Анна Дмитриевна принесла, да много, нам с Алкой столько не съесть!
– Дамиан не любит сладкого! Он может разгневаться!
– А послать его к черту не пробовали?
Роза Сергеевна смущенно замолчала, но все-таки робко взяла баночку с арбузным медом. Она очень любила сладости.
А на следующий день городок охватила шокирующая новость – Роза Сергеевна в больнице с переломом ребер и многочисленными гематомами от побоев. Тут уж я разволновалась и, отпросившись с работы, помчалась в больницу.
Несчастная женщина лежала на кровати с повязкой на пробитой голове и утянутая в специальный бандаж, глядя на мир оплывшими от синяков глазами.
– Я же говорила тебе, Людочка, он не любит сладкого!
– Кто? – оторопело спросила я.
– Да ведь я тебе рассказывала,– простонала больная,– о Дамиане!
Мне стало совсем не по себе. Виртуальные любовники не калечат своих дам сердца!
– Странное имя,– запоздало удивилась я,– может, есть ещё какие-нибудь данные? Фамилия, отчество? Где он живет?
– У него есть только имя!
– Хорошо, но вы говорили, что он офицер! А где служит? В нашей части?
– Нет, он кавалергард!
Бедная Роза Сергеевна очевидно окончательно тронулась умом – но все равно, кто же этот негодяй, пользующийся доверчивостью безобидной чудачки, чтобы окончательно свести её с ума?
Полная праведного гнева и желания вывести садиста на чистую воду, я отправилась в дом Розы Сергеевны. Опасаясь встречи с озверевшим мужиком, прихватила с собой нашу уборщицу тетю Клаву. Тятя Клава, не смотря на шестьдесят с хвостиком, имела сердце бесстрашного льва и силу Геракла. Женщина в одиночку резала во всем околотке свиней, заготавливала сено для своих пяти коров и однажды собственноручно, не дожидаясь милиции, вытащила из петли уже разложившегося висельника.
Ключ хозяйка хранила под половичком на крыльце, поэтому тетя Клава без малейших затруднений распахнула дверь в убогое, давно не ремонтированное жилище! Увиденное впечатляло – мебель была не просто разбросана, а местами ещё и раздавлена в мелкую щепу. Вся посуда разбита, занавески разодраны в безобразные клочья – как будто по тесной комнатке гулял смертоносный смерч!
– Пресвятые угодники,– перекрестилась тетя Клава,– да что же за анчутка тут бушевал?
– Говорит, какой-то Дамиан! – растерялась я, – ничего не понимаю!
– Дамиан? Что за бесовское имя? Да откуда же он взялся-то? Гуцул, что ли?
Тогда в наш городок приезжало немало жителей Прикарпатья и Молдавии, чтобы наняться на прополку картошки. И их всех скопом местные называли гуцулами.
У меня сразу же полегчало на сердце, а то я уже Бог знает, о чем подумала . Действительно, наверное, голову несчастной чудачке морочил какой-то особо наглый приезжий. Роза Сергеевна доверчива, как ребенок, и ей можно было внушить всё, что угодно.
– Мы этого свирепого кобеляку-то на чистую воду выведем! – озверела тетя Клава,– ишь что удумал, над убогонькой измываться! Грех ведь!
И не откладывая дела на потом, мы принялись обходить с расспросами соседей нашей бедолаги.
Улочка, на которой жила Роза Сергеевна была очень характерна для небольших старинных городков русской провинции. Узенькая, тянувшаяся вдоль городского оврага, она была утыкана небольшими домиками чуть ли не столетней давности, с потемневшей резной обивкой и высокими окнами, гордившимися деревянными кружевами наличников. Здесь было прохладно от старинных лип, привольно раскинувшихся вдоль вымощенной брусчаткой дороги. И, конечно же, жители знали все не только друг о друге, но и основательно помнили историю соседских дедов и прадедов.
– Бедная Симочка,– всплакнула в фартук ближайшая соседка,– если бы она видела во что превратила жизнь её ненаглядную Розочку! Нищенка! Мы всегда её подкармливаем, да у самих пенсия – слезы! Копили-копили всю жизнь на старость, а государство нам кукиш под нос!
– А вы не видели никаких мужчин в её дворе?
У соседки от удивления даже очки с носа свалились.
– Это у Розочки-то? Да вы что! Даже случайно никто не заходил! У меня как раз окно в её дворик выходит!
– Может, он приходил поздно вечером?
Старушка возмущенно пожевала губами.
– Да что вы! Розочка не такая!
Тетя Клава хмуро фыркнула.
– А кто ж ей весь дом-то разнес, как будто боролись три медведя? Да ещё ребра поломал и голову пробил?
– Может, воры?
Но сказала это соседка неуверенно, да мы и сами понимали, что ни один вор не польстится на нищенское имущество Розы Сергеевны. Вся одежда с чужого плеча, да ещё потрепанная и не раз латаная. Миски выщербленные, кастрюльки чуть ли не с помойки – что там брать? И зачем при этом так уродовать хозяйку и разбивать имущество?
Остальные соседи не могли сказать даже этого, только недоуменно крутя головой и разводя руками.
– Да кому же могла перейти дорогу наша Розочка, она ведь безобидная словно птичка!
С противно ноющими сердцами возвращались мы с тетей Клавой на работу.
– Нет, здесь явно нечистый замешан,– в сердцах пришла к выводу моя помощница,– схожу-ка я к отцу Василию! Может, он что посоветует!
Я было попыталась воззвать к её здравому смыслу, но прикусила язык. Мне очень не понравилась эта история, но приходилось признавать, что мисс Марпл из меня не получилось и расследование зашло в тупик.
Что уж там рассказала отцу Василию тетя Клава, я не знаю, но мне стало известно, что батюшка выезжал на место и что-то там делал в доме по-прежнему лежащей в больнице Розы Сергеевны.
Дамы из нашего кружка очень живо воспринимали происходящее с городской юродивой. И их можно было понять, ведь жизнь в провинции скучна и практически лишена развлечений.
Сразу же после шести часов вечера и до десяти, когда молодежь начинает подтягиваться в парк, на улицах редко встретишь прохожего – все расползаются по домам и огородам. Даже заблудившаяся корова и то сенсация, а тут такое событие!
Перелопатив эту историю раз сорок, дамы скинулись деньгами, поскребли по шкафам и кладовым и к выходу Розы Сергеевны из больницы справили ей новые стулья, посуду, занавески и одежду.
Повязав фартуки, мы с тетей Клавой готовили дом к выписке хозяйки из больницы, выгребая мусор и расставляя подаренные вещи, когда в углу, за большим осколком разбитого зеркала я обнаружила знакомую банку с арбузным медом – целую и невредимую! Хотя, восстанавливая ход событий, можно было легко допустить, что именно её запустили в тогда ещё целое зеркало.
– Надо же, – вслух удивилась я,– только этот арбузный мед и уцелел, хотя бедолага боялась, что именно он разгневает пресловутого Дамиана!
Тетя Клава резко выдернула из моих рук баночку и, приложив к глазам очки, громко хмыкнула:
– Ясно, что он ему не понравился!
И сунула мне под нос этикетку. Я вгляделась в мелкие буковки. Там было написано: « Мёд. Изготовлен кооперативом при Спасо-Преображенской обители. Господь с вами, братья и сестры!» и был изображен православный крест.
– Я думала, арбузный мед сделала сама Анна Дмитриевна! – удивилась я.
– Наверное! Только до этого в баночке находился обыкновенный монастырский мед, и Анна Дмитриевна не стала отдирать этикетку. Мед да мед, а арбузный или пчелиный, уже другой вопрос!
Роза Сергеевна вернулась домой, и вновь ходила по улицам городка тихая и подавленная, никому не мешая и никем не интересуясь. Мне она больше ничего не рассказывала, а я ни о чем и не спрашивала. В таких делах, меньше знаешь, крепче спишь. Но судя по тому, что она вновь охотно брала предложенные баночки с вареньем, неведомый Дамиан больше не тревожил её покоя.
В городке пошелестели на эту тему и спустя несколько недель затихли.
В конце февраля на свадьбе заместителя мэра города подрались представители местной «золотой молодежи», и эта новость надолго заняла умы местных сплетников.
Я не знаю, почему так получается, но на протяжении уже пары десятков лет во главе нашего городка на всех уровнях оказываются только низенькие и субтильные мужичонки с физиономиями отпетых негодяев. Понятно, что и их отпрыски выглядят соответственно, а вот в жены они ищут красавиц. И облюбованные девчонки, ясно дело, выходят замуж не за этих недорослей, а за деньги, наворованные их папашками на государевой службе.
И вот очередная подобная свадьба. Красавица невеста – статная, с тонкой талией и не хилым бюстом, и плюгавенький жених, чей дебильный вихорчик торчит на уровне её плеча. Казалось, радуйся, что такая красотка решилась разделить с тобой жизнь, да держи её покрепче, чтобы не сбежала, ан – нет!
Заспорили мальчики по поводу, чей папаша круче и у кого больше денег. Слово за слово, да и поскандалили не на шутку. Напрасно, новобрачная взывала к муженьку, напоминая, что у него есть дела поважнее свары с приятелями, тот только отмахивался и увлеченно продолжал грызться. И тогда разгневанная девушка со всего маха врезала «милому» по носику, да так, что брызнула кровь, а потом развернулась и торопливо ушла из ресторана. Пока все открывали и закрывали рты, любуясь на залитого кровью молодожена, девочка села в стоящее на площади такси и уехала в неизвестном направлении. Впрочем, утром, когда вся милиция уже отчаялась найти беглянку, выяснилось, что ночь она провела по назначению, предавшись любви с этим самым таксистом в посадке, неподалеку от города. Чего скрывать, кстати, не стала, вызывающе переехав к вечеру того же дня в дом ушлого молодого человека.
Городок взорвался – не обсуждали эту историю только глухонемые, да и то не факт! Кто точно знает, о чем они так оживленно жестикулируют?
Высокопоставленные дамы нашего «книжного» клуба устроили по этому поводу аж пять незапланированных заседаний! Эта тема их живо интересовала, ведь почти у каждой был в запасе никчемный сынок или страшненькая дочка, которые могли пострадать таким же образом.
Вердикт выносился всё время один – были бы у нас в стране хорошие законы, блудливую потаскушку выгнали бы из города, предварительно обрив на лысо голову и обваляв в дегте и перьях. И чего ей только не хватало? И мальчик из хорошей семьи, и деньги, и квартира, и машина!
Единственной, кто придерживался другого мнения, была я, но, как вы догадываетесь, об этом никто не подозревал, пока свидетельницей бурного обсуждения злополучной свадьбы совершенно случайно не стала Роза Сергеевна.
Сейчас об этом помнят, наверное, только дамы за пятьдесят, но в начале девяностых дикой популярностью пользовался роман М. Митчелл «Унесенные ветром». Женщины буквально зачитывались им, переживая перипетии отношений главных героев, острее, чем собственные. В моей библиотеке в открытом доступе был только один экземпляр двухтомника, поэтому очередь на него была длиннющей. И пока роман не прочитали все главные дамы нашего городка, Розе Сергеевне оставалось о нем только мечтать. Она терпеливо ждала, когда до неё дойдет очередь, изредка осведомляясь, сколько ещё осталось впереди человек.
В тот день я, наконец-то, вписала в её формуляр заветное название и улыбающаяся меланхоличной улыбкой женщина счастливо прижала к груди две зачитанные книжки в черном переплете. Но когда она сунулась на улицу, то выяснилось, что идет дождь, и Роза Сергеевна была вынуждена присесть в читальном зале. Но сидеть просто так, пережидая непогоду, ей видимо показалось скучным, поэтому она открыла книгу и принялась читать, да видимо зачиталась и забыла и про дождь, и про то, что она в библиотеке.
Между тем, к концу дня, ко мне начали подтягиваться завсегдатаи кружка «Любители книги». Я закрыла библиотеку, мимоходом отметив, что Роза Сергеевна застыла над романом. Но на улице вновь начался дождь, а зонта у неё не было, и я просто пожалела пожилую женщину, решив, что она нам не помешает.
И пока я выставляла чайные чашки и грела электрический чайник, дамы то же украшали стол своими гостинцами – кто-то принес торт, кто-то конфеты и домашнее вкуснейшее печенье. Короче, посиделки начинались. Для затравки поделились рецептом домашней яблочной пастилы, обменялись баночками с консервированиями, и вновь с наслаждением запустили зубы в ветреную девчонку, променявшую обеспеченную жизнь на объятия таксиста.
И тут выступила, прижимавшая к груди раскрытую книгу Роза Сергеевна. Её глаза из-за очков и так всегда выглядели выпученными, а сейчас вообще превратились в грустные блюдца.
– Плохо жить без любви,– тоскливо пожаловалась она,– тягостно! Ведь зачем-то она была придумана? Не для поруганья ведь и боли?
Дамы возмущенно уставились на бедолагу. Каждая считала себя слишком умной для того, чтобы слушать странные откровения местной юродивой.
– В чем дело, Роза Сергеевна? – удивленно вздернула брови наиболее добрая Клара Федоровна,– о какой любви вы нам вещаете?
– Обыкновенной любви! Жизнь кажется совершенно бессмысленной и пустой, если некого любить!
– Заведите себе котенка! – надменно посоветовала Анна Дмитриевна, а потом с презрением добавила,– ах, я совсем забыла, что вам нечем будет кормить животное!
Уж на что я привыкла к их снобистским выходкам, и то меня покоробил царственный тон зажравшейся жены главврача районной больницы. Так нельзя себя вести по отношению к больному человеку!
Но Роза Сергеевна не среагировала на открытое хамство – углубленная в свои мысли, она его просто не заметила.
– На любви держится этот мир, только на любви! Она может всё, даже убить, но она и единственная, кто дает силы выжить! – пробормотала бедная женщина, и, рассеянно прихватив матерчатую сумку с книгами, меланхолично убрела на улицу, под проливной дождь.
– Может, поговорить с мужем и пристроить её куда надо? – осведомилась раздраженная Анна Дмитриевна у застывших в молчании дам.
Но те видимо пытались переварить, что им сказала обычно молчаливо сносящая любые издевки Роза Сергеевна, и тогда я решилась защитить бедолагу от угрозы сумасшедшего дома:
– Не надо её трогать! Она безобидная пожилая чудачка! Никому не мешает!
– Смотрите, мое дело – предложить! А-то как бы ни натворила дел эта ваша «безобидная чудачка»!
РАЕЧКА.
Первой заметила незнакомого парня возле Розы Сергеевны моя дочь.
– Недавно видела нашу Розочку под руку с каким-то «чмо»! Плелись под руку по набережной!
Мы сидели за ужином и пили чай – любимое время из перегруженного делами дня. Можно поболтать с дочкой, послушать про дела в школе и спорткомплексе, да и просто помолчать вдвоем! Блаженные минуты – я всегда старалась их как-то поуютнее обустроить. Припрятывала свою долю от тортов и печенья, а когда сборище не заседало, то покупала в магазине поштучно какие-нибудь конфетки, чтобы порадовать свое единственное сокровище. «Сокровище» их с аппетитом потребляло, не забывая делиться с крутящимся под ногами хитрым Мурзиком. Блажной кот обожал шоколадные конфеты. Видимо, сказывались пережитки помойного прошлого в окрестностях местной кондитерской.
– Ему нельзя сладкое! – возмущалась я,– заболеет!
– Я чуть-чуть! – оправдывалась дочь, – смотри, как он глядит на нас! Лапулечка!
– Избаловала ты его, вот и вьет из тебя веревки!
На «чмо» я тогда не среагировала в должной мере, потому что так называла моя дочь всех, кто не мог по фамилиям и именам назвать игроков НБА.
– Кто такой, не знаешь?
– Парень лет семнадцати! Такой невзрачный и блеклый, словно выцветшая на солнце прищепка! Никогда не видела его раньше!
Я удивилась. Вообще-то в нашем городке было всего три школы – две девятилетние, и одна средняя. Всех учеников старших классов даже я знала хотя бы в лицо, что уж говорить об Алке! Так откуда же среди учебного года в городе взялся незнакомый несовершеннолетний паренек?
– Мать,– перебила мои размышления дочь,– мне надо сдать в школу деньги!
У меня сразу же испортилось настроение, и мысли о спутнике Розы Сергеевны вылетели из головы. Школа повалила своими поборами! То на занавески, то на ремонт, то на подарки учителям, то на радиоаппаратуру – можно вообще кошелек не закрывать!
