Текст книги "Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц (СИ)"

Автор книги: Лилия Карниенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Пусть, – ответила Илса. – Красиво внесут.

Нола нахмурилась.

– Сосредоточьтесь. У нас защита.

– Командир мелких проснулся, – пробормотала Лира.

– Я не мелкая. Я преждевременная.

– Самое время, – сказала Виона. – Нола, ты чувствуешь свой знак?

Девочка замерла.

– Немного.

– Где?

Нола прижала ладонь к груди.

– Здесь. Он обычно стучит, когда все пугаются.

– Можешь попросить его стучать ровнее?

– Я не знаю.

– Попробуй не как приказ. Как будто успокаиваешь своё лицо.

Нола обиделась.

– Моё лицо спокойно.

– Вот и знак пусть будет таким же.

Малышка сжала губы, закрыла глаза и положила обе ладони на стол. Серебряная лента под её пальцами дрогнула. По ней прошёл маленький светлый импульс.

Сначала неровный.

Потом ровнее.

Комната будто выдохнула.

Пелла перестала всхлипывать. Эйра отпустила рукав Илсы. Даже Мира подняла голову.

– Получилось? – спросила Нола, не открывая глаз.

– Да, – сказала Виона. – Отлично.

Сана вдруг вскрикнула:

– Ткань!

На одном из закрытых зеркал у стены плотная серая ткань начала подниматься сама.

Тиша бросилась к ней, но замерла, вспомнив приказ.

– Не трогать! – крикнула она сама себе.

Виона повернулась к близняшкам.

– Что видите?

Сана прищурилась.

– Там не отражение.

– А что?

– Дверь.

Тиша встала рядом, повторяя её взгляд.

– Нет. Не дверь. Чужой глаз. Он смотрит через приказ.

Мира резко побледнела.

– Они ищут меня.

Виона шагнула к зеркалу, но близняшки одновременно выставили руки.

– Не подходите! – сказала Сана.

– Оно хочет взрослого, – добавила Тиша. – Взрослым легче приказать.

Виона остановилась.

Вот тебе и «бедные девочки».

Они видели то, чего она не видела.

И сейчас спасали её от ошибки.

– Что можете сделать?

Близняшки переглянулись.

– Запутать, – сказала Сана.

– Но не разбить, – добавила Тиша.

– Делайте.

Они встали по обе стороны зеркала, не касаясь ткани. Сана начала двигать рукой справа налево, Тиша – слева направо, словно рисовали в воздухе невидимую петлю. Ткань на зеркале вздулась, за ней вспыхнул красный свет.

Потом серебряный.

Потом снова красный.

Из-за ткани донёсся чужой хриплый голос:

– Где наследница?

Сана улыбнулась очень нехорошо.

– В зеркале.

– Нет, в другом, – сказала Тиша.

– Нет, в третьем.

Красный свет метнулся по закрытой поверхности.

Потом резко погас.

Где-то в доме одновременно хлопнули три двери.

Рен тихо присвистнул.

– Они отправили поиск в пустые комнаты.

– Не в пустые, – сказала Тиша. – В те, где раньше были зеркала.

– Пусть побегает, – добавила Сана.

Лира восхищённо прошептала:

– Вы сегодня врёте лучше обычного.

– Это не ложь, – гордо сказала Сана. – Это зеркальная вежливость.

Снаружи ударили сразу две печати.

Окна вспыхнули красным.

Одна из световых чаш лопнула, осыпав пол мелкими искрами. Пелла вскрикнула. Марта закрыла её собой, и синяя родовая метка на её шее вдруг стала яркой.

Не серебряной.

Синей.

Глубокой, как ночная вода.

От Марты к полу пошла тонкая линия. Потом к стене. Потом к двери.

– Марта? – спросила Виона.

Девочка сама смотрела на свет с испугом.

– Я не знаю.

Эвель тихо сказала:

– Она держит место.

– Как?

– Её метка… не вне брачного реестра. Она вне подчинения отцу. Она может закрепить границу.

Марта подняла голову.

В её глазах впервые появилась не только сдержанность, но и гнев.

– Мне говорили, что моя метка ошибка.

– Они много врали, – сказала Виона. – Хочешь закрепить дверь?

Марта посмотрела на Пеллу за своей спиной.

Потом кивнула.

– Хочу.

Она положила ладонь на пол.

Синяя линия стала ярче.

Двери общего зала вспыхнули тем же светом по краям. Не закрылись. Не заперлись. Просто обозначили границу.

Здесь дети.

Сюда приказ не входит.

Виона почувствовала это без слов.

Дом тоже.

Он подхватил синюю линию Марты и протянул её дальше – по коридору, к лестнице, к комнатам.

Снаружи раздался глухой удар.

Потом голос старшего стража:

– Ворота подчиняются огненной печати! Последнее предупреждение!

Каэл ответил что-то слишком тихо, чтобы расслышать.

А потом ночь за окнами вспыхнула.

Не красным.

Серебряным.

Виона бросилась к выходу из зала, но остановилась на пороге.

Снаружи, за открытыми дверями пансиона, она увидела Каэла.

Он стоял перед Серыми Воротами, подняв правую руку. Родовой перстень на его пальце сиял ослепительно. Перед ним в воздухе горела огненная печать Совета – огромная, красная, с чёрным знаком дракона. Она давила на ворота, впиваясь в камень.

А Каэл держал её.

Не разрушал.

Не бил в ответ.

Держал.

Между печатью и воротами.

Между приказом и домом.

Красный огонь полз по его руке, оставляя тёмные линии на коже. Он не отступал.

– Каэл, – выдохнула Виона.

Рен уже рванулся к двери.

– Нельзя! Если вмешаться, печать ударит по всем!

Виона сжала кулаки.

Не бежать.

Не мешать.

Не превращать его выбор в свою панику.

Она повернулась к девочкам.

– Продолжаем.

Голос сорвался.

Она выровняла его.

– Продолжаем!

Лира снова начала читать старое право, уже громче. Илса повторяла имена. Нола держала ладони на ленте, успокаивая ритм комнаты. Сана и Тиша закрывали зеркальный поиск. Марта держала границу. Эвель слушала страх и предупреждала, когда чужой приказ пытался просочиться через него.

– Сейчас, – сказала она вдруг. – Давит на Миру.

Мира вскрикнула.

Не громко.

Но так, что Виона мгновенно оказалась рядом.

Девочка стояла у центрального стола. Серебряные линии на её руках вспыхнули слишком ярко, резко, болезненно. Она смотрела на дверь и дрожала.

– Мне надо выйти.

– Нет, – сказала Виона.

– Если я выйду, они уйдут.

– Они врут.

– Но все…

– Все сейчас здесь.

– Из-за меня.

– Нет. Из-за тех, кто пришёл ночью за ребёнком.

Мира мотала головой.

– Я слышу приказ. Он говорит, что дом сгорит, если я останусь.

Виона взяла её лицо в ладони.

Очень осторожно.

Серебро коснулось пальцев холодом.

– Посмотри на меня.

Мира с трудом подняла глаза.

– Дом не просил тебя уйти. Я не просила. Девочки не просили. Каэл стоит у ворот не для того, чтобы ты открыла их из чувства вины.

– Но ему больно.

Виона не обернулась.

Не посмотрела на вспышки за дверью.

Если посмотрит, может не выдержать.

– Да.

– Он из-за меня.

– Нет. Он из-за себя. Из-за того, что наконец решил встать там, где должен был стоять раньше.

Мира заплакала.

Тихо.

Без рыданий.

Серебряный знак на её руках дрогнул.

– Я не хочу, чтобы кто-то ещё платил за моё имя.

– Тогда не отдавай его.

– Я не знаю фамилию.

– Значит, начни с того, что знаешь.

Мира закрыла глаза.

Снаружи Каэл глухо вскрикнул.

Виона почувствовала этот звук всем телом.

Но не отпустила Миру.

Девочка вдруг выпрямилась.

– Меня зовут Мира, – сказала она.

Серебро на её руках стало ровнее.

– Я не согласна на передачу. Я выбираю дом-защиту до суда.

Лира сбилась на полуслове.

– Повтори! – крикнула она.

Мира громче сказала:

– Я выбираю дом-защиту до суда.

Серые Ворота взревели.

Не гулом.

Не стоном.

Голосом камня.

Весь дом вспыхнул серебряными линиями. Ленты на столах поднялись в воздух, словно крылья. Доска с именами засветилась так ярко, что буквы стали почти живыми. Синяя граница Марты разошлась по полу, соединяясь с серебряным светом Миры. Ритм Нолы прошёл по стенам, успокаивая дрожь. Голоса Илсы и Лиры слились: имена и право, право и имена.

Сана и Тиша одновременно выкрикнули:

– Закрыть путь!

Ткань на зеркалах опала.

Красный свет исчез.

Эвель открыла глаза.

– Приказ отступает.

Виона развернулась к дверям.

Каэл всё ещё стоял у ворот.

Но теперь между ним и огненной печатью поднялось серебряное крыло.

Не настоящее.

Не драконье.

Домовое.

Сложенное из имён, лент, старого права и детских голосов.

Огненная печать Совета ударила в него ещё раз.

И треснула.

Красный круг раскололся на четыре части, вспыхнул, осыпался искрами и погас в мокром гравии.

За воротами поднялся крик.

Стражи отступили.

Не все.

Но первые ряды дрогнули.

Серые Ворота открылись на ладонь.

Не внутрь.

Наружу.

Будто дом сам сделал шаг.

Каэл опустил руку.

Пошатнулся, но остался стоять.

Виона едва не бросилась к нему.

Но в этот момент старший страж поднял вторую печать.

Чёрную.

Не огненную.

С красным ободом и серым центром.

– Объект Серых Ворот объявляется незаконным убежищем, – выкрикнул он. – Все находящиеся внутри лица признаются укрывающими запрещённую линию и препятствующими исполнению решения Совета!

Виона вышла на крыльцо.

На этот раз сама.

Дом не остановил.

Девочки остались в общем зале, но их свет – их общий свет – шёл за ней до порога.

Каэл обернулся.

– Не выходи дальше.

– Не собиралась.

Она остановилась на верхней ступени крыльца.

Достаточно близко, чтобы её услышали.

Достаточно далеко, чтобы не броситься к Каэлу и не показать всем, что у неё всё ещё есть сердце, которое он умеет ранить даже собственной болью.

– Записывайте свой позор точнее! – крикнула она. – Пансион Серых Ворот, ранее Дом Первого полёта, принял наследницу Миру как ученицу и лицо под защитой до суда. Любая попытка изъятия без судебного решения будет считаться нападением на дом-защиту.

Старший страж повернул к ней шлем.

– Вы не имеете права объявлять дом-защиту.

Виона подняла подбородок.

– Тогда зачем вы пытались заставить дом выдать её?

Молчание длилось одно мгновение.

Но оно было.

И этого хватило.

Каэл медленно встал рядом с крыльцом, между ней и воротами, но не закрывая её собой полностью.

Правильно.

Учится.

Старший страж опустил чёрную печать.

– Леди Виона Сайрен, бывшая супруга генерала Ардена, вы будете вызваны на имперский суд за мятеж против решения Совета, незаконное удержание воспитанниц и создание убежища для запрещённой наследственной линии.

Слова ударяли по ночи, как молот.

Бывшая супруга.

Мятеж.

Незаконное удержание.

Убежище.

Запрещённая линия.

Виона вдруг почувствовала странное спокойствие.

Такое же, как в зале Совета, когда лорд Вейр неправильно назвал её имя.

Они снова пытались дать ей имя.

Мятежная бывшая жена дракона.

Что ж.

Бывшая – правда.

Жена – уже нет.

Мятежная – посмотрим, как записывать.

– Передайте Совету, – сказала она, – что Виона Сайрен явится на суд.

Каэл резко повернул голову.

– Виона.

Она не посмотрела на него.

– И передайте ещё, – продолжила она громче, – что я приду не одна.

Серые Ворота за её спиной вспыхнули серебром.

В общем зале девочки снова начали повторять имена.

Одно за другим.

Сильнее.

Смелее.

Старший страж молча поднял руку.

Отряд начал отступать от ворот, но не как побеждённые.

Как те, кто получил новый приказ.

И тогда чёрная печать в его ладони раскрылась окончательно.

В воздухе над аллеей проступили строки вызова.

Большие.

Огненно-красные.

Видимые всем.

«Виона Сайрен, бывшая жена дракона Каэла Ардена, вызывается на имперский суд по делу о мятеже, укрывательстве запрещённой наследницы и незаконном присвоении прав Дома Первого полёта».

Ниже, как последняя насмешка, вспыхнула дата.

Завтра.

Глава 9. Суд над бывшей женой

Глава 9. Суд над бывшей женой

Надпись «Завтра» не погасла до рассвета.

Она висела над аллеей, над мокрым гравием, над Серыми Воротами, будто Совет прибил к небу красную печать и оставил её там на ночь, чтобы весь дом не забыл: времени не дали.

Виона не забыла.

Она вообще не спала.

К утру в кабинете лежали документы, разложенные не по красоте, а по боли. Старый список с пометками «лишить права наследования». Свидетельская запись открытого вечера, где Орт Гленн назвал Миру утерянной наследницей Первого крыла. Поддельное распоряжение с подписью Каэла. Договор их союза – не как бывших супругов, а как защитников пансиона. Копии старых правил Дома Первого полёта. Личные дела девочек. Настоящие листы Агаты, где вместо «нестабильности» были страхи, привычки, дары, имена.

И отдельная папка.

Самая тонкая.

Мира.

Девочка сидела у окна в кабинете, укрытая синим пледом Дома Первого полёта. После ночи огненных печатей она выглядела почти прозрачной. Серебро на руках ушло под кожу, но Виона уже знала: это не исчезновение. Просто знак снова спрятался там, где его годами заставляли молчать.

Каэл стоял у стола.

Он тоже не спал. На правой руке, которой он ночью держал огненную печать, остались тёмные линии. Не раны. Не ожоги. Следы приказа, который он не пропустил к воротам.

Виона старалась на них не смотреть.

Слишком легко было начать думать не о суде.

– Ты не должна идти, – сказал он.

Виона подняла голову.

– Начинается плохо.

– Я не приказываю.

– Уже лучше.

– Я говорю: суд назначен не для разбирательства. Его назначили как ловушку.

– Я знаю.

– Тогда тем более.

– Каэл, если я не явлюсь, они напишут: признала вину и скрылась в незаконном убежище. Если явлюсь одна – скажут, что никто не подтвердил мои слова. Если явлюсь с тобой – скажут, что я снова прячусь за родом Арден.

Он молчал.

– Поэтому я явлюсь с документами, свидетелями и тем спокойствием, которого они меньше всего ждут от истеричной бывшей жены.

При этих словах Мира подняла глаза.

– Они правда так скажут?

Виона посмотрела на неё.

– Обязательно.

– Почему?

– Потому что им удобнее спорить не со мной, а с тем образом, который они сами придумали.

– И что вы сделаете?

– Не стану быть удобной.

Мира медленно кивнула, будто запоминала.

Агата вошла без стука. В руках у неё была дорожная накидка Вионы, тёмная, простая, без гербов. Следом появился Рен с узким кожаным футляром для документов.

– Карета готова, – сказал он. – Не Совета. Наша.

– У пансиона есть карета?

– Была. До того как её перестали использовать.

– Она едет?

– После моих уговоров – да.

Лира, выглянувшая из-за его плеча, добавила:

– Уговоры были громкие. Карета, кажется, испугалась.

– Лира, – сказала Агата.

– Я просто свидетель.

– Тебе велено быть в общем зале.

– Я туда иду. Через кабинет.

Илса появилась следом.

Конечно.

Если где-то нарушали указание, старшая воспитанница не могла позволить Лире делать это без надзора.

– Девочки собраны, – сказала Илса. – Нола ведёт счёт каждые пять минут. Сана и Тиша сторожат зеркала. Марта у двери. Эйра задаёт всем вопрос «на каком основании», даже если её спрашивают, хочет ли она кашу.

– Хорошо, – сказала Виона.

– Нет, не хорошо, – резко ответила Илса. – Вы забираете Миру?

Мира сжала плед.

Виона ответила не сразу.

Это был вопрос, от которого ночью она пыталась уйти и не смогла.

Если оставить Миру в пансионе, Совет скажет: скрывает главную свидетельницу.

Если взять – они увидят девочку, за которой уже приходили ночью.

– Мира решит сама, – сказала Виона.

Илса посмотрела на неё так, будто это было одновременно правильно и ужасно.

Мира встала.

Плед соскользнул с плеч.

– Я поеду.

Агата резко выдохнула.

– Мира…

– Если они будут решать моё имя, а меня не будет рядом, это опять будет как раньше.

Никто не ответил.

Потому что возразить было нечем.

Виона подошла к девочке.

– Тогда правила. Ты не отвечаешь на вопросы без меня или Агаты. Не снимаешь перчатки, если сама не захочешь. Не доказываешь им дар. Ничего не доказываешь страхом.

– А если они потребуют?

– Пусть сначала объяснят, на каком основании.

Эйра, появившаяся в дверях вместе с деревянной лошадкой, серьёзно кивнула.

– Это хорошая фраза.

Лира шмыгнула носом.

– Возьмите меня.

– Нет.

– Я знаю старые правила.

– Именно поэтому останешься здесь и будешь держать общий зал, если приказ попробует зайти через дом.

– Это несправедливо.

– Это доверие.

Лира замолчала.

Так быстро, что Виона поняла: попала точнее, чем ожидала.

Илса посмотрела на Миру.

– Если они тебя обидят…

– Они не успеют, – сказала Нола из-за двери. – Мы потом напишем жалобу строгим почерком.

– У тебя ещё нет строгого почерка, – заметила Лира.

– Зато лицо есть.

Мира вдруг улыбнулась.

Маленько.

Бледно.

Но сама.

И это оказалось важнее всех собранных документов.

Имперский суд проходил не в том зале, где её разводили.

Это было первое разочарование Совета.

Они не дали ей золотых сводов.

Не дали музыки за дверями, не дали сотни праздных свидетелей, не дали новой невесты в бело-золотом платье, чтобы бывшая жена выглядела ещё более бывшей.

Судебный зал был ниже, строже и старше. Чёрный каменный пол. Высокие стены с рельефами драконьих крыльев. Узкие окна, через которые утренний свет падал холодными полосами. В центре – круглая площадка для обвиняемого. Над ней висел знак имперского суда: раскрытое крыло, пронзённое вертикальным мечом закона.

По одну сторону сидели старейшины Совета.

Лорд Мориан Вейр – в центре.

Сухой, неподвижный, с глазами старого золота.

Орт Гленн сидел ниже, сбоку. Мягкого лица больше не было. Сегодня он выглядел так, будто всю ночь стирал с себя вчерашнюю ошибку и не смог.

Писарь Грай стоял у длинного стола. При виде Вионы его лицо стало несчастным.

Приятная мелочь.

По другую сторону зала стояли представители родов. Не все великие дома прислали глав. Кто-то ограничился доверенными лицами, кто-то – младшими старейшинами. Но Виона заметила леди Кроу. Заметила господина Нольса, бледного, но явившегося. Заметила двух дам Кальт.

Свидетели пришли.

Значит, ночь не зря держала ворота.

Когда Виона вошла, шёпот прошёл по залу сразу.

Она слышала обрывки.

– Это она.

– Бывшая Арден.

– Говорят, подняла дом против Совета.

– Увела воспитанниц из-под надзора.

– Месть генералу?

– После такого развода женщины теряют разум.

Виона шла прямо.

В тёмном платье без герба.

Без украшений.

Без брачного перстня.

Мира шла рядом с ней, в синем платье Серафины и тёмных перчатках. Агата – с другой стороны. Каэл шёл на полшага позади, как и обещал: не впереди, не вместо неё.

Рен остался у входа с футляром документов.

Виона остановилась в центре круга.

Мира замерла рядом.

Судебный знак над ними тихо звякнул, будто отмечая присутствие обвиняемой.

– Виона Сайрен, – произнёс лорд Вейр.

На этот раз имя он сказал правильно.

Значит, помнил.

Значит, тогда, в зале развода, исказил нарочно.

Виона подняла голову.

– Здесь.

– Вы вызваны на имперский суд по делу о мятеже против решения Совета великих родов, незаконном удержании воспитанниц объекта Серых Ворот, создании убежища для запрещённой наследственной линии и присвоении прав Дома Первого полёта.

– Пансиона Серых Ворот, ранее Дома Первого полёта, – сказала Виона.

Грай нервно заскрипел пером.

Вейр чуть прищурился.

– Вы начинаете с возражений по формулировкам?

– Я начинаю с точности. Обычно она мешает лжи.

По залу прошёл шёпот.

Каэл за её спиной не шевельнулся.

Хорошо.

Пусть молчит.

Сейчас говорить должна была она.

Один из старейшин справа от Вейра, широкий мужчина с тяжёлым подбородком и гербом рода Морн на груди, наклонился вперёд.

– Леди Сайрен, вам стоит помнить, что суд рассматривает не литературное упражнение, а опасное нарушение порядка.

– Я помню.

– Тогда отвечайте прямо. Вы признаёте, что отказались исполнить приказ Совета о передаче воспитанницы Миры под высший драконий надзор?

– Да.

Шёпот усилился.

Вейр едва заметно улыбнулся.

– Вы признаёте неповиновение?

– Нет. Я признаю отказ выдать ребёнка по поддельному и внесудебному распоряжению.

Улыбка исчезла.

– Вы обвиняете Совет в подделке?

– Я предъявляю документы.

Грай поднял голову так резко, что перо оставило кляксу.

Виона не обернулась.

– Рен.

Управляющий подошёл и положил на стол перед ней первый лист.

Вейр жестом разрешил передать копию старейшинам.

– Первое, – сказала Виона. – Распоряжение о немедленной передаче Миры под закрытый надзор Совета. Дата – вчерашний вечер. Подпись – Каэл Арден. На момент составления распоряжения генерал Арден находился в Серых Воротах, при свидетелях, и не подписывал этот документ.

Старейшина Морн усмехнулся.

– Вы говорите от имени генерала?

– Нет. Он здесь сам.

Каэл вышел вперёд.

Шёпот оборвался.

Вчера в этом зале, возможно, многие ещё надеялись, что он отступит. Что ночное выступление у ворот было ошибкой, давлением обстоятельств, вспышкой бывшего мужа, не желавшего скандала.

Сегодня он стоял спокойно.

Слишком спокойно для человека, который собирался ударить по собственному роду.

– Генерал Арден, – сказал Вейр холодно. – Вы подтверждаете подлинность подписи?

– Нет.

– Обдумайте ответ.

– Я обдумал его до суда. Подпись подделана. Оттиск рода использован без моего согласия.

В зале поднялся шум.

Вейр ударил жезлом по камню.

– Тишина.

Каэл продолжил, не ожидая вопроса:

– Поддельное распоряжение составлено после признания Миры наследницей Первого крыла. Оно использует мой авторитет как главы рода Арден для изъятия ребёнка. Я подтверждаю: такого распоряжения не давал, передачу Миры не одобрял, требую установить, кто взял матричный след подписи и родовой оттиск.

Орт Гленн медленно опустил глаза.

Виона заметила.

И запомнила.

– Удобно, – сказал старейшина Морн. – Когда приказ вызвал возмущение, глава рода объявляет его подделкой.

Каэл повернул к нему голову.

– Не удобно. Позорно. Именно поэтому я говорю это под судебным знаком.

Над кругом тихо вспыхнула серебряная линия.

Судебный знак принял показание.

Виона впервые за утро позволила себе вдохнуть глубже.

Ненадолго.

– Второе, – сказала она.

Рен подал следующий свиток.

Старый список.

С пометками.

Виона развернула его так, чтобы старейшины видели колонки имён.

– Это документ из старого архива Дома Первого полёта. В нём перечислены воспитанницы, напротив имён которых стоят пометки: «приостановить», «не признавать», «передать» и «лишить права наследования».

– Происхождение документа не установлено, – сказал Грай слишком быстро.

Виона посмотрела на него.

– Вы даже не спросили, откуда он.

– Я…

– Установим сейчас. Агата Вирс.

Агата вышла вперёд.

На ней было чёрное платье и серебряная брошь-крыло без цепи. Старшая воспитательница выглядела бледной, но не сломленной. Виона знала: для Агаты этот зал страшнее ночных стражей. Стражей можно не пустить. Совет она терпела годами.

– Назовите себя, – сказал Вейр.

– Агата Вирс. Старшая воспитательница пансиона Серых Ворот. Ранее – младшая наставница Дома Первого полёта.

По залу прошёл новый шёпот.

Ранее.

Слово открыло дверь в прошлое.

– Вы подтверждаете, что данный список хранился в архиве пансиона? – спросила Виона.

– Да.

– Кто имел доступ к такому архиву?

– Старшие воспитатели, назначенные хранители дома и представители Совета при закрытиях.

– Закрытиях?

Агата посмотрела на Вейра.

Потом на Орта Гленна.

– Дом Первого полёта закрывали трижды. После первого закрытия его переименовали в Серые Ворота. После второго забрали воспитанницу Астрид Дорн. После третьего привезли Миру.

Мира рядом с Вионой едва заметно вздрогнула.

Виона коснулась её локтя.

Не удерживая.

Напоминая: здесь.

– Кто подписывал третье закрытие? – спросила Виона.

Агата повернула голову к старейшинам.

– Орт Гленн. Представитель Совета. И представитель рода Арден с печатью прежнего главы.

Орт Гленн не поднял глаз.

Вейр произнёс:

– Старые распоряжения не являются предметом нынешнего суда.

– Именно они являются предметом нынешнего суда, – ответила Виона. – Потому что нынешний приказ пытается повторить старое преступление новыми словами.

Старейшина Морн резко поднялся.

– Следите за выражениями.

– С удовольствием. Тогда скажу точнее. Старые документы показывают систему лишения наследниц права без суда, без открытого признания рода и без их согласия. Вчера ночью Совет попытался забрать Миру именно до суда. Слишком похоже на привычку.

Леди Кроу в ряду свидетелей негромко сказала:

– Я подтверждаю, что вчера старейшина Гленн назвал девочку утерянной наследницей Первого крыла.

Вейр повернул к ней холодный взгляд.

– Вас ещё не вызывали, леди Кроу.

– Я уже приехала. Экономлю суду время.

Кто-то тихо кашлянул, скрывая смешок.

Виона не улыбнулась.

Но захотела.

– Третье, – сказала она.

Рен передал следующий пакет.

– Личные дела воспитанниц. В них стоят пометки: «род скрыт», «отказ рода от признания», «право наследования приостановлено». Но в старом архиве сохранились черновые копии семейных решений. В части дел подписи не совпадают с родовыми образцами. В части отказов указаны представители, которые на дату составления уже не имели права подписи. В деле Эйры род скрыт серой печатью без основания. В деле Пеллы отказ семьи не заверен родовым свидетелем. В деле Марты родовая метка записана как нарушение брачного реестра, хотя старое право говорит: такая метка не лишает наследования, а требует отдельного рассмотрения.

Грай выглядел так, будто мечтал исчезнуть в собственной тубе.

– У вас нет права трактовать родовое право, – сказал Вейр.

– Зато у меня есть право читать.

– Вы не драконница.

– Именно. Поэтому меня труднее убедить, что ребёнок становится опасным, если в документе поставить нужную печать.

В зале стало опасно тихо.

Вейр медленно откинулся на спинку кресла.

– Вот оно.

Виона посмотрела на него.

– Что именно?

– Личная обида. Бывшая жена дракона, лишённая места в великом роду, решила доказать, что родовая власть ничего не значит. Вы удерживаете воспитанниц не ради них. Ради мести человеку, который отверг вас.

Мира резко повернулась к нему.

Каэл сделал шаг, но Виона чуть подняла руку.

Нет.

Это было её.

Она ждала этого удара.

И всё равно, когда он прозвучал, внутри что-то сжалось.

Бывшая жена.

Истеричная.

Отвергнутая.

Мстительная.

Как удобно.

Снова не Виона.

Снова имя, которое ей пытаются дать.

Она медленно развернулась к залу.

Не к Вейру.

К свидетелям.

К родам.

К судьям.

– Три дня назад, – сказала она спокойно, – в этом здании меня публично развели с Каэлом Арденом. Мне сказали, что мой брак оказался ошибочным, потому что я не пробудила родовую силу, не дала наследника и не вошла в круг драконьей власти.

Каэл за её спиной не шелохнулся.

Но она почувствовала, как тишина вокруг него стала тяжелее.

– Это правда, – продолжила Виона. – Я больше не жена генерала Ардена. Я не драконница. Я не глава рода. У меня нет крыла, которым можно давить на зал, и нет печати, которой можно закрыть чужое имя. Именно поэтому я знаю, как выглядит человек, которого превращают в неудобную строку.

Вейр смотрел на неё без выражения.

– Но этот суд не о моём разводе. Не о моей боли. Не о том, кого выбрал или не выбрал Каэл Арден. Этот суд о двенадцати девочках, которых годами называли ошибками, пока взрослые в красивых мантиях решали, кому позволено иметь будущее.

Она взяла дело Миры и подняла его.

– В этом деле семь лет не было фамилии. Не потому что фамилии не было. Потому что кто-то решил, что девочка без имени безопаснее.

Потом взяла дело Эйры.

– В этом деле скрыт род ребёнка, который до сих пор спрашивает взрослых: «На каком основании?»

Потом дело Пеллы.

– Здесь отказ семьи без надлежащего заверения.

Дело Илсы.

– Здесь приостановленное право наследования за дар, который проявляется, когда она защищает младших.

Дело Лиры.

– Здесь память крови названа избыточной, потому что девочка помнит то, что роды хотят забыть.

Она положила папки на стол одну за другой.

Звук был негромким.

Но в зале его слышали все.

– Если это месть, – сказала Виона, – то не Каэлу Ардену. Это месть каждой лжи, которая решила, что ребёнок не сможет прочитать собственное дело.

Мира взяла её за руку.

Сама.

Виона не посмотрела вниз, но пальцы сжала в ответ.

Судебный знак над ними вспыхнул ещё раз.

Серебром.

Не красным.

Вейр это тоже увидел.

И ненавидел.

– Генерал Арден, – сказал он резко. – Раз уж леди Сайрен так уверенно отделяет личное от судебного, ответьте. Считаете ли вы её действия разумными? Или признаёте, что бывшая супруга действует под влиянием обиды после расторжения брака?

Каэл вышел вперёд.

Теперь он стоял рядом с Вионой.

Не впереди.

Рядом.

Зал заметил.

Виона тоже.

– Я причинил Вионе Сайрен достаточно боли, чтобы у неё были причины ненавидеть меня, – сказал он.

В зале ахнули.

Виона резко повернула голову.

Он не смотрел на неё.

Смотрел на Совет.

– Но удержание Миры в пансионе не является местью мне. Это законный отказ передать наследницу по поддельному распоряжению. Ночью у Серых Ворот я лично видел попытку силового изъятия до суда. Я лично остановил огненную печать, направленную на внешний контур дома. И я подтверждаю: если бы Виона Сайрен не подняла защиту пансиона, девочка была бы передана неизвестным лицам под видом решения Совета.

Старейшина Морн ударил ладонью по столу.

– Вы обвиняете стражей Совета?

– Я обвиняю тех, кто отдал им приказ.

– Осторожнее, генерал.

– Я был осторожен слишком долго.

Эти слова прозвучали тише.

Но ударили сильнее.

Каэл продолжил:

– Мой отец участвовал в закрытии Дома Первого полёта. Печати рода Арден использовались при сокрытии происхождения воспитанниц. Старый оттиск Арденов стоит в деле Миры. Моя подпись использована в поддельном распоряжении. Я требую судебного расследования участия рода Арден и Совета в лишении наследниц права выбора дома-защиты.

На этот раз шум поднялся такой, что Вейру пришлось встать.

– Тишина!

Но тишина уже не вернулась прежней.

Она треснула.

Как огненная печать ночью.

Виона видела лица.

Кто-то был испуган. Кто-то зол. Кто-то считал последствия. Кто-то впервые понимал: если Арден даёт показания против собственного рода, дело не удастся списать на истерику бывшей жены.

Орт Гленн медленно поднялся.

– Я прошу слова.

Вейр бросил на него взгляд, который мог бы заморозить воду.

– Говорите.

Орт опёрся на трость.

Сегодня его голос был не мягким.

Старым.

– Дом Первого полёта действительно обладал правом дома-защиты. Но это право было ограничено после серии опасных проявлений женского крылового дара.

– Где записи об опасности? – спросила Виона.

– Изъяты.

– Кем?

– Советом.

– Удобно.

Орт не дрогнул.

– Первая линия обладала исключительным правом отменять родовую передачу дара. Если такое право попадает в руки ребёнка без надзора, это угрожает равновесию великих домов.

Мира сжала пальцы Вионы сильнее.

Виона ответила:

– Вы сейчас снова говорите о ребёнке как о праве в чужих руках.

– Потому что вы отказываетесь видеть масштаб.

– Нет, старейшина. Я наконец вижу его полностью. Масштаб в том, что двенадцать девочек заперли из-за страха взрослых мужчин потерять контроль над наследованием.

Несколько женщин в рядах младших домов подняли головы.

Виона заметила.

Вейр тоже.

И именно тогда он изменил тактику.

– Достаточно, – сказал глава Совета.

Зал стих.

Не подчинился полностью, но стих.

Вейр медленно положил ладони на стол.

– Суд заслушал обвиняемую, свидетелей и генерала Ардена. Документы требуют проверки. Показания требуют сверки. Однако один факт не оспорен.

Виона напряглась.

Вот он.

Последний удар.

– Пансион Серых Ворот, именуемый вами Домом Первого полёта, не может существовать вне родовой власти. Дом-защита по древнему праву обязан находиться под покровительством признанного драконьего рода. Виона Сайрен не принадлежит ни одному великому роду, не обладает родовым крылом, не имеет наследственной печати и, по собственному признанию, не входит в круг драконьей власти.

Слова были знакомыми.

Почти те же, что на разводе.

Не пробудила силу.

Не дала наследника.