Текст книги "Развод с драконом. Пансион для проклятых наследниц (СИ)"

Автор книги: Лилия Карниенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 2. Дом, где не смеются

Глава 2. Дом, где не смеются

Голос прозвучал из темноты так буднично, что Виона на миг не сразу поняла смысл сказанного.

Не крик.

Не испуг.

Просто вопрос.

Как будто маленькая девочка спрашивала, будет ли завтра дождь. Или принесут ли к завтраку хлеб. Или погаснет ли к утру серый свет в единственном окне пансиона.

Виона остановилась сразу за воротами.

За спиной остались карета Совета, двое сопровождающих и дорога, по которой её привезли сюда, как ненужную вещь. Впереди – чёрная аллея, мокрый гравий под ногами, голые ветви деревьев, вытянутые к небу, и старое здание пансиона, едва угадывающееся в темноте.

Серые Ворота медленно закрылись за её спиной.

Без скрипа.

Без стука.

Просто сомкнулись, отрезая её от всего, что ещё несколько часов назад называлось её жизнью.

Один из сопровождающих тихо выругался по ту сторону камня.

Виона не обернулась.

Она смотрела в темноту, туда, откуда прозвучал детский голос.

– Я не собираюсь умирать сегодня, – сказала она.

Пауза.

Потом в кустах слева что-то шевельнулось.

Из-за перекрученного ствола старой рябины вышла девочка лет семи. Маленькая, худая, в сером платье не по росту, с коротко обрезанными тёмными волосами и огромными глазами, которые в слабом свете фонаря казались почти бесцветными.

В руках она держала деревянную лошадку без одной ноги.

– Они тоже не собирались, – сказала девочка.

У Вионы неприятно сжалось горло.

Она сделала один шаг ближе, но девочка тут же отступила, прижав игрушку к груди.

– Я не трону тебя.

– Так все говорят.

Виона замерла.

Вот и первое правило Серых Ворот, подумала она. Здесь словам не верят.

За воротами послышался стук колёс. Карета Совета разворачивалась.

Бросают.

Даже не ждут, пока её впустят в дом.

Впрочем, чего она ожидала? Что ей вручат свечи, ключи и пожелают удачи? В этом мире вежливость заканчивалась там, где начинались неудобные тайны.

– Как тебя зовут? – спросила Виона.

Девочка покосилась на пансион.

– Нельзя говорить первой.

– Почему?

– Имена забирают.

Виона медленно вдохнула.

Не потому, что поверила в буквальный смысл. Она уже успела понять: в этом мире слишком много слов имело зубы. Но даже если это была детская игра, за ней стоял страх. А страхи детей никогда не рождались из пустоты.

– Тогда я скажу первой, – решила Виона. – Меня зовут Виона Сайрен.

Девочка нахмурилась.

– Вы не Арден?

Вопрос ударил неожиданно.

Виона ощутила, как на безымянном пальце фантомно сжался уже снятый перстень. Будто тело ещё не успело поверить в то, что брака больше нет.

– Уже нет.

– Вас выгнали?

Прямо.

Без придворного кружева. Без шелковых фраз. Без «брак завершён» и «союз оказался ошибочным».

Выгнали.

Слово оказалось честнее всего, что сегодня звучало под золотыми сводами.

– Да, – сказала Виона. – Но я дошла сама.

Девочка посмотрела на её платье, на папку Совета в руках, на грязь у подола, на лицо.

– Вы не плачете.

– Потом, может быть.

– Здесь нельзя.

– Почему?

– Услышат.

Виона хотела спросить – кто? Но в этот миг окно на втором этаже пансиона погасло.

Тьма стала гуще.

Девочка резко вздрогнула и обернулась к зданию.

– Мне нельзя быть здесь.

– Подожди.

Но та уже бросилась прочь, почти бесшумно скользнув между кустами.

– Как тебя зовут? – успела спросить Виона.

Девочка остановилась на краю аллеи.

– Эйра.

И исчезла.

Виона осталась одна.

Почти.

Серые Ворота за спиной дышали холодом. Надпись на них больше не светилась, но Виона всё равно видела её перед глазами.

«Отсюда наследницы не возвращаются».

Прекрасное начало новой жизни.

Она подняла фонарь, который успела забрать из кареты, и пошла к дому.

Пансион Серых Ворот возникал из темноты постепенно.

Сначала – крыша с острыми изломами, похожими на сложенные крылья. Потом – фасад, высокий и узкий, словно здание росло не для людей, а для того, чтобы следить за лесом. Стены были сложены из серого камня, местами потемневшего от времени. Окна – высокие, узкие, с мутными стёклами. Некоторые закрыты деревянными ставнями изнутри. На центральной башенке висел старый колокол без языка.

Дом не выглядел заброшенным.

Это было хуже.

Он выглядел обитаемым, но не живым.

Как место, где давно перестали ждать хороших новостей.

Виона поднялась по ступеням.

Дверь оказалась огромной, двустворчатой, с железными накладками в виде переплетённых крыльев. Вместо ручки – кольцо, потемневшее от времени.

Она потянулась к нему, но дверь открылась сама.

На пороге стоял мужчина.

Высокий, широкоплечий, в тёмной одежде без знаков рода. Лицо у него было резким, загорелым, с короткой бородой и светлым шрамом, пересекавшим левую бровь. Волосы – тёмно-русые, собраны в короткий хвост. Глаза – спокойные, настороженные, слишком внимательные.

Он не поклонился.

Не представился.

Просто посмотрел на неё, на папку Совета, на грязный подол платья и на пустую правую руку, где больше не было перстня.

– Поздно прибыли, – сказал он.

Голос низкий. Ровный. Без приветствия.

Виона вспомнила слова Каэла.

«В Серых Воротах не верь первому, кто назовёт тебя хозяйкой».

Этот не назвал.

Уже хорошо.

– Меня привезли не по моему расписанию, – ответила она.

Мужчина молча отступил, пропуская её внутрь.

Виона вошла.

И сразу почувствовала, что дом смотрит.

Не люди. Не стены. Дом.

Внутренний холл был просторным, но мрачным. Высокие потолки тонули в тенях. По стенам висели потускневшие полотнища без гербов, будто знаки с них когда-то сняли или сожгли. Широкая лестница поднималась на второй этаж, расходясь двумя рукавами. На перилах были вырезаны маленькие драконьи головы – не грозные, а странно печальные.

Под ногами лежал вытертый ковёр. В воздухе пахло холодным камнем, старой древесиной и дождём, который ещё не начался, но уже висел над лесом.

У дальней стены стояли девочки.

Двенадцать.

Виона поняла это сразу, хотя некоторые почти прятались за другими.

Разные возраста. Разный рост. Разные лица. Серые платья, одинаковые, строгие, будто их специально придумали так, чтобы ни одна не выделялась. Но они всё равно выделялись.

Высокая девочка лет семнадцати стояла впереди, скрестив руки на груди. Прямая спина, тёмная коса, упрямый подбородок. На её лице было не столько страх, сколько вызов.

Рядом с ней – рыжеволосая девочка лет двенадцати, вся в веснушках, с глазами, в которых мелькал слишком быстрый ум. Она смотрела на Виону не испуганно, а оценивающе.

Маленькая Эйра уже была среди них. Пряталась за девочкой постарше, но деревянную лошадку всё ещё держала крепко.

У лестницы стояла бледная, тонкая воспитанница с длинными серебристыми волосами, закрывавшими почти половину лица. На руках у неё были тёмные перчатки до локтей. Она не смотрела на Виону вовсе – только на пол.

А ещё были другие: круглолицая малышка с поджатой губой; две близняшки с разными по цвету глазами; высокая девочка с синим родимым пятном на шее; совсем маленькая, лет шести, с короткими кудрями и выражением такой строгой важности, что Виона едва не улыбнулась.

Но не улыбнулась.

Здесь, похоже, это было непривычно.

Перед девочками стояла женщина лет пятидесяти с гладко зачёсанными седыми волосами и прямой осанкой. Платье на ней было чёрное, закрытое, без украшений. Лицо – сухое, усталое, но не злое. Скорее выцветшее от долгих лет, проведённых в месте, где нельзя позволить себе лишнего чувства.

– Леди Сайрен, – произнесла она и поклонилась. – Агата Вирс, старшая воспитательница Серых Ворот.

Виона отметила: не «добро пожаловать».

– Виона, – сказала она. – Просто Виона, если без официальных церемоний.

По рядам девочек прошёл едва слышный шорох.

Агата подняла взгляд.

– В Серых Воротах церемонии – единственное, что удерживает порядок.

– Тогда оставим порядок, но уберём лишнее.

Женщина ничего не ответила.

Мужчина, впустивший Виону, закрыл дверь. Тяжёлый звук прокатился по холлу, и одна из малышек вздрогнула.

– Это Рен Марг, управляющий, – сказала Агата. – Он отвечает за дом, ворота, учёт имущества и внешние распоряжения.

Рен коротко кивнул.

– Леди.

Не «хозяйка».

Виона заметила и это.

– Совет передал мне документы, – сказала она, поднимая папку. – Значит, с сегодняшнего дня я отвечаю за пансион.

Тишина стала плотной.

Старшая девочка с косой усмехнулась.

– Надолго?

Агата резко повернула голову.

– Илса.

– Что? – девочка вскинула подбородок. – Я спросила вежливо.

Виона посмотрела на неё.

Илса. Семнадцать, возможно. Слишком взрослая для воспитанницы и слишком молодая для такой усталости в глазах.

– Не знаю, – честно ответила Виона.

Девочка моргнула. Кажется, не ожидала правды.

– Обычно они говорят: «теперь всё будет иначе», – заметила рыжая. – А потом запираются в кабинете, подписывают бумаги и уезжают к утру.

– Лира, – тихо сказала Агата.

Рыжая пожала плечами.

– Я просто экономлю новой хозяйке время. У нас тут всё уже было.

Слово «хозяйка» прозвучало насмешливо.

Виона вспомнила предупреждение Каэла.

«Не верь первому, кто назовёт тебя хозяйкой».

Первой назвала рыжая девочка.

Каэл, кажется, переоценил её опасность. Или недооценил.

– А если я не уеду к утру? – спросила Виона.

Лира наклонила голову.

– Тогда к полудню.

Илса фыркнула.

Несколько девочек напряжённо переглянулись.

Эйра шепнула кому-то:

– Я говорила, она тоже не знает.

Виона почувствовала, как усталость накатывает тяжёлой волной. Её публично развели, унизили, лишили имени Арден, отправили в тёмный дом на краю империи, а теперь перед ней стояли двенадцать девочек, уверенных, что взрослые приходят сюда только для того, чтобы подписывать бумаги и исчезать.

И самое неприятное – у них были причины так думать.

Она могла сейчас потребовать уважения.

Могла напомнить о решении Совета.

Могла приказать разойтись по комнатам, чтобы доказать власть хотя бы здесь.

Вместо этого она поставила папку на ближайший столик, покрытый пылью, и сняла перчатки.

Медленно.

Без суеты.

– Я действительно не знаю, как здесь всё устроено, – сказала Виона. – Не знаю ваших правил. Не знаю, кто из вас чего боится. Не знаю, почему на воротах написано то, что там написано.

При упоминании ворот несколько девочек побледнели.

Агата сжала губы.

– Но я знаю другое, – продолжила Виона. – Сегодня меня тоже передали по документам. Как неудобную вещь. Поэтому, если вы ждёте от меня красивых обещаний, их не будет.

Холл замер.

Даже Рен перестал рассматривать дверь.

Виона провела взглядом по девочкам.

– Я устала. Я зла. Я почти ничего не понимаю. Но я не уеду утром только потому, что кто-то решил, будто здесь надо сидеть тихо и ждать конца.

Илса чуть прищурилась.

– Все так говорят.

– Нет, – возразила Лира. – Обычно говорят добрее.

– Доброты сегодня не осталось, – сказала Виона. – Потратила в Совете.

Эта фраза сорвалась сама.

И вдруг где-то среди младших раздался короткий смешок.

Маленький. Испуганный.

Тут же оборвался.

Словно девочка, издавшая его, сама испугалась звука.

Виона повернулась на смех.

Круглолицая малышка спряталась за Илсу.

Агата побледнела.

– Простите, леди. Воспитанницы не должны…

– Смеяться? – спросила Виона.

Никто не ответил.

Тишина сказала достаточно.

Виона медленно посмотрела на детей.

Дом, где не смеются.

Вот что это было за место.

Не просто мрачный пансион.

Дом, где даже случайный смешок звучал как нарушение.

– Кто запретил? – спросила она.

Агата опустила взгляд.

– Никто не запрещал прямо.

– Тогда почему она испугалась?

Рен у двери тихо сказал:

– Потому что раньше за весельем всегда приходила проверка.

Виона повернулась к нему.

– Какая проверка?

– Разная.

Одно слово.

Стена.

Рен явно не собирался объяснять больше при девочках. А может, вообще не собирался.

Виона снова посмотрела на воспитанниц.

– В этом доме можно смеяться, – сказала она.

Девочки молчали.

– Не по приказу, – добавила Виона. – Не сейчас. Не чтобы мне понравиться. Просто можно.

Эйра высунулась из-за старшей.

– А плакать?

Вопрос был тихим.

Виона ощутила, как что-то острое кольнуло под рёбрами.

– Тоже можно.

– А злиться?

Это спросила Илса.

С вызовом.

Так, будто ждала запрета.

Виона встретила её взгляд.

– Особенно злиться.

Илса больше не усмехалась.

Агата медленно выдохнула, но тут же вернула лицу строгость.

– Воспитанницам пора по комнатам. Завтра леди Сайрен ознакомится с распорядком.

– Сегодня, – сказала Виона.

Агата замерла.

– Простите?

– Я хочу увидеть распорядок, комнаты, столовую и кабинет. А ещё личные дела девочек.

Вот теперь изменились все.

Илса резко выпрямилась.

Лира перестала ухмыляться.

Сереброволосая девочка у лестницы впервые подняла глаза. Они были почти прозрачными, светло-серыми, и в них промелькнул такой испуг, что Виона мгновенно пожалела о резкости.

Но отступать было нельзя.

Документы были ключом. Совет передал ей пансион не из милости. В этих бумагах кто-то спрятал правду.

– Личные дела хранятся в архивной комнате, – сказала Агата. – Доступ к ним ограничен.

– Кем?

– Советом.

– Совет сегодня передал ответственность мне.

– Не всю.

– Дайте документ, где указано, что я не имею права знать, за кого отвечаю.

Агата молчала.

Рен смотрел на Виону уже не так безразлично.

– Леди, – произнесла воспитательница осторожно, – здесь принято…

– Я уже поняла, что здесь многое принято, – перебила Виона. – Девочек называют содержанками. Над воротами пишут угрозы. Смеяться страшно. Имена говорить опасно. Взрослые исчезают до утра. Что ещё здесь принято?

Агата побледнела сильнее.

Виона поняла, что ударила не туда.

Воспитательница не выглядела врагом. Она выглядела человеком, который слишком долго держал крышу над головами детей, пока сверху медленно сыпался камень.

Но если Виона сейчас начнёт извиняться, её не услышат.

Здесь слышали только силу.

Придётся учиться говорить на этом языке, не становясь такой, как Совет.

– Девочки, – сказала Агата после долгой паузы, – по комнатам.

– Подождите, – попросила Виона.

Двенадцать лиц снова повернулись к ней.

– Я хочу знать ваши имена. Только если вы сами хотите назвать.

В холле стало так тихо, что где-то в стене слышался слабый стук. Будто дом считал удары собственного сердца.

Первой, неожиданно, шагнула рыжая.

– Лира Торн. Двенадцать лет. Не кусаюсь, если не заслужили.

– Лира, – прошипела Агата.

– Она сама попросила.

Виона кивнула.

– Запомню.

Старшая с косой смотрела долго. Потом сказала:

– Илса Рой. Семнадцать. Я здесь старшая среди воспитанниц. Если вы захотите кого-то наказать для примера, начинайте с меня.

Виона медленно сжала пальцы.

– Я не ищу примеры для наказаний.

– Пока.

– Пока, – согласилась Виона. – Но я постараюсь не начать.

Илса, кажется, впервые не нашла ответа.

Маленькая девочка с деревянной лошадкой шагнула вперёд совсем чуть-чуть.

– Эйра. Просто Эйра.

– Хорошо, просто Эйра.

Малышка с кудрями подняла руку, как на занятии.

– Нола Висс. Мне шесть с половиной. Я не боюсь. Это просто лицо такое.

Лира прыснула.

И тут же зажала рот ладонью.

Виона сделала вид, что не заметила испуга после смеха.

Одна из близняшек сказала:

– Я – Сана.

Вторая тут же добавила:

– А я – Тиша. Не путайте. Она врёт чаще.

– Неправда, – возмутилась Сана. – Я просто быстрее придумываю.

Ещё один смешок. Уже два.

Дом будто чуть-чуть сдвинулся с места.

Не ожил. Нет.

Но прислушался.

Высокая девочка с родимым пятном на шее назвалась Мартой. Круглолицая малышка – Пеллой. Тонкая девочка с глазами цвета тумана – Эвель. Ещё трое сказали имена так тихо, что Виона едва расслышала: Рисса, Дана, Орли.

Осталась сереброволосая.

Та стояла у лестницы неподвижно, в тёмных перчатках, будто каждое имя других девочек делало её собственное всё более опасным.

– А ты? – мягко спросила Виона.

Агата быстро произнесла:

– Она может не отвечать.

И это было ошибкой.

Потому что теперь Виона точно поняла: именно эта девочка важна.

Не обязательно главная тайна. Но одна из тех, ради которых Серые Ворота закрывали сами себя.

Сереброволосая подняла голову.

– Мира, – сказала она едва слышно.

Виона не переспросила.

– Спасибо, Мира.

Девочка вздрогнула.

Словно благодарность ударила сильнее окрика.

Агата хлопнула в ладони один раз.

– Теперь по комнатам.

Девочки начали расходиться.

Не шумной стайкой, как должны были бы дети после поздней встречи. Они двигались тихо, почти строем. Старшие подталкивали младших к лестнице. Илса задержалась последней и бросила на Виону взгляд, в котором было предупреждение.

Не навреди.

Виона ответила без слов.

Постараюсь.

Когда последняя воспитанница исчезла на втором этаже, холл стал ещё пустее.

Агата опустила плечи.

Словно вместе с девочками ушла та сила, которая держала её прямой.

– Вы выбрали непростой способ начать, леди.

– Меня сегодня вообще не спрашивали, как я предпочитаю начинать.

Воспитательница посмотрела на неё внимательнее.

Виона устала настолько, что мир перед глазами казался чуть неровным. Платье тянуло вниз, волосы выбились из причёски, на ладони остался след от края папки. Она мечтала о воде, тишине и десяти минутах, когда не нужно держать лицо.

Но сначала – дела.

Потому что, если она сейчас позволит этому дому уложить себя в постель как очередную временную владелицу, утром проснётся не хозяйкой, а гостьей в чужом кошмаре.

– Покажите мне кабинет, – сказала Виона. – И архив.

Агата и Рен переглянулись.

Коротко.

Почти незаметно.

Но Виона за этот день стала мастером таких взглядов.

– Архив ночью не открывают, – сказал Рен.

– Ворота ночью открывают, а архив нет?

– Ворота решают сами.

– А архив?

– Нет.

– Значит, с ним будет проще.

Рен посмотрел на неё уже без всякой сонной отстранённости.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Очень слабое. Тут же спрятанное.

– Ключ у меня, – сказала Агата. – Но я обязана предупредить: личные дела воспитанниц неполные. Часть сведений скрыта печатями Совета, часть изъята, часть никогда не поступала.

– Значит, начнём с того, что есть.

– Вы не отдохнёте?

Вопрос прозвучал почти человечески.

Виона вдруг почувствовала, что ещё немного – и благодарность за эту малость окажется слишком заметной.

– Отдохну, когда пойму, где оказалась.

Агата кивнула.

– Тогда за мной.

Они прошли через холл к боковому коридору.

Рен шёл последним, неся фонарь. Его шаги были тяжёлыми, но неожиданно тихими. Агата двигалась быстрее, чем можно было ожидать от женщины её возраста. Виона следовала за ними, пытаясь рассмотреть дом.

Коридоры Серых Ворот были длинными, с низкими сводами и множеством дверей. На стенах попадались пустые рамы. Некоторые двери были заперты цепями. У одной Виона заметила вырезанный знак перечёркнутого крыла – такой же, как на воротах.

Она остановилась.

– Что там?

Агата даже не обернулась.

– Северное крыло.

Виона медленно перевела взгляд на Рена.

Тот молчал.

Каэл предупреждал не открывать северное крыло.

Разумеется, именно оно должно было оказаться здесь же, за цепями, словно специально приглашало нарушить запрет.

– Кто его закрыл? – спросила Виона.

– Предыдущие распоряжения, – сказала Агата.

– Чьи?

– Тех, кто был до вас.

– Все уехали к утру?

Агата остановилась.

Рен чуть поднял фонарь.

В желтоватом свете лицо воспитательницы стало совсем серым.

– Не все, – сказала она.

И пошла дальше.

Виона не стала спрашивать.

Пока.

Кабинет находился в западной части дома.

Комната оказалась большой, холодной, с высоким окном, за которым виднелись чёрные ветви. На массивном столе лежали стопки бумаг. Вдоль стен стояли шкафы. В камине не было огня, только сложенные поленья и толстый слой серого пепла.

На стене за столом висел портрет.

Женщина в тёмно-синем платье смотрела с холста прямо, почти сурово. В её волосах серебрились нити, а на шее висел знак крыла без цепи.

– Кто это? – спросила Виона.

– Основательница пансиона, – ответила Агата. – Серафина Дорн.

– Почему у неё на знаке крыло не перечёркнуто?

Агата задержалась на миг.

– Потому что тогда это место называлось иначе.

– Как?

– Дом Первого полёта.

Название прозвучало неожиданно красиво.

Почти больно.

Виона посмотрела на портрет ещё раз.

Дом Первого полёта.

И Серые Ворота.

Что же с вами сделали?

– Архив здесь? – спросила она.

Агата подошла к неприметной двери за книжным шкафом и достала из связки небольшой чёрный ключ.

– Здесь.

Ключ повернулся с трудом.

Дверь открылась в узкую комнату без окон. Рен поднял фонарь выше, и свет выхватил полки, ящики, кожаные папки, металлические тубусы, подвешенные бирки, старые печати.

Порядок был безупречным.

Такой порядок не возникал в забытом месте сам собой.

Кто-то в Серых Воротах очень тщательно хранил то, что другие предпочли бы потерять.

– Все личные дела на этой полке, – сказала Агата.

Виона подошла.

Двенадцать папок.

Нет.

Тринадцать.

Она заметила это сразу.

Двенадцать воспитанниц, говорили документы Совета.

Двенадцать девочек стояли в холле.

А папок было тринадцать.

– Почему на одну больше? – спросила Виона.

Агата застыла.

Рен опустил взгляд.

Вот и первая настоящая ложь этого дома.

– Агата.

Воспитательница медленно выпрямилась.

– Старые данные.

– Чьё дело лишнее?

– Девочки, которой больше нет в пансионе.

– Она вернулась в род?

Молчание.

Виона вспомнила надпись на воротах.

«Отсюда наследницы не возвращаются».

– Она умерла? – спросила Виона.

Агата закрыла глаза на один короткий миг.

– Нет.

Это «нет» было слишком быстрым.

Не ложь.

Молитва.

Виона не стала давить. Пока.

Она взяла первую папку.

Илса Рой.

Внутри – сухие сведения: возраст, дата прибытия, родовая принадлежность ограничена, право наследования приостановлено, внешние контакты запрещены. Причина размещения: «неконтролируемое проявление крылового знака».

Что это значило, не пояснялось.

Вторая папка – Лира Торн. Напротив причины стояло: «избыточная память крови».

Виона нахмурилась.

– Что такое память крови?

Агата ответила не сразу.

– Иногда воспитанницы знают то, чему их не учили.

– Например?

– Родовые тайны.

Рен тихо добавил:

– Или чужие имена.

Виона вспомнила, как Эйра сказала: «Имена забирают».

Она открыла папку Эйры.

Почти пустая.

Возраст: семь лет.

Дата прибытия: два года назад.

Род: скрыт.

Причина: скрыта.

На нижнем краю листа стояла серая печать Совета, закрывающая несколько строк.

Виона перелистывала дела одно за другим. Сана и Тиша – «зеркальное проявление дара». Нола – «преждевременный знак крыла». Марта – «родовая метка вне брачного реестра». Эвель – «несовместимость с линией отца». Пелла – «отказ рода от признания». Рисса, Дана, Орли – каждая строка была аккуратной, холодной, чудовищной в своей будничности.

Не дети.

Проблемы.

Не девочки.

Ошибки родов, сложенные на полку.

Виона вдруг увидела себя со стороны: такая же папка, такая же печать, такое же решение Совета. «Брак не принёс пользы». «Союз оказался ошибочным». «Передать в Серые Ворота».

Может, именно поэтому её сюда и отправили.

Они решили, что среди выброшенных вещей одной больше, одной меньше – разницы нет.

Она положила очередную папку на стол.

– С завтрашнего дня слово «проклятые» в этом доме не используется.

Агата медленно подняла голову.

– Леди…

– Ни в документах, ни в разговорах, ни в наказаниях, ни в объяснениях для проверяющих.

– Проверяющие используют официальные формулировки Совета.

– Пусть используют за воротами.

– Вы не понимаете, насколько это опасно.

– Понимаю достаточно. Если девочке десять лет повторять, что она проклята, на одиннадцатый год она начнёт вести себя так, будто это правда. Мне не нужны двенадцать детей, которых заранее убедили, что они ошибка.

Агата смотрела на неё долго.

Потом тихо сказала:

– Их не двенадцать ошибок, леди Сайрен.

– Я знаю.

– Нет. Не знаете.

Виона замерла.

Воспитательница будто хотела сказать больше, но сдержалась. Пальцы её легли на край тринадцатой папки.

Той самой.

Лишней.

– Это дело пока не открывайте, – сказал Рен.

Не попросил.

Предупредил.

Виона посмотрела на него.

– Почему?

– Потому что вы только вошли в дом.

– И?

– Дом ещё не решил, оставлять вас или нет.

Виона почти решила, что это образное выражение. Но Агата не усмехнулась. Не возразила. Не сказала, что управляющий говорит ерунду.

Значит, не ерунду.

– Дом решает? – спросила Виона.

– Ворота уже впустили, – сказала Агата. – Это не одно и то же.

Чудесно.

В этом пансионе даже стены имели мнение о её судьбе.

Виона подошла к столу и села в кресло.

Не потому, что ей позволили.

Потому что если она отвечает за этот дом, то хотя бы кресло в кабинете имеет право занять.

– Тогда пусть дом смотрит внимательно, – сказала она. – Я тоже пока не решила, нравится ли он мне.

Рен впервые за всё время почти улыбнулся.

Почти.

Агата устало опустилась на стул напротив, но тут же спохватилась.

– Простите…

– Сидите.

– Старшая воспитательница не сидит при хозяйке.

– А бывшая жена генерала не должна спорить с Советом, – сказала Виона. – Сегодня все немного нарушают приличия.

Агата всё-таки осталась сидеть.

Это была вторая маленькая победа ночи.

Первая – смешок в холле.

Виона взяла папку Миры.

Сереброволосая девочка в тёмных перчатках.

Её дело было тоньше остальных.

На обложке не было полного имени.

Только: «Мира».

Без рода.

Без даты рождения.

Без подписи родителя или опекуна.

Внутри лежал один лист и несколько закрытых печатями вкладок. Виона пробежала глазами строки.

Возраст: предположительно тринадцать.

Дата прибытия: семь лет назад.

Родовая принадлежность: не установлена.

Статус: под особым надзором.

Причина размещения: «знак первичного крыла».

Ниже стояла пометка, выведенная другим почерком:

«Не допускать к зеркалам родовой памяти. Не выводить за внешние ворота. Не передавать представителям великих домов без личного решения Совета».

Виона подняла глаза.

– Почему у неё нет фамилии?

Агата молчала.

Рен смотрел в сторону окна.

– Агата.

– Я не знаю.

– Не верю.

– Это ваше право.

– Вы семь лет смотрите за девочкой и не знаете, из какого она рода?

Воспитательница сжала руки на коленях.

– Я знаю только то, что мне позволили знать. Остальное скрыто печатями. И прежде чем вы скажете, что я должна была взломать их, подумайте о девочках, которые остались бы здесь без меня.

Виона закрыла рот.

Потому что это было справедливо.

Легко приходить после чужой многолетней борьбы и требовать героизма задним числом.

Она сама сегодня выдержала один вечер под золотыми сводами – и уже чувствовала себя выжатой до костей.

Агата выдерживала Серые Ворота годами.

– Простите, – сказала Виона.

Воспитательница удивилась.

Не сильно, но достаточно.

– Здесь редко просят прощения, – заметил Рен.

– Я начинаю понимать.

Виона снова посмотрела в дело Миры.

Печати Совета были наложены поверх строк, но одна из вкладок выглядела иначе. Не серая печать Совета. Не круглый дракон, кусающий хвост.

Чёрный воск.

Тонкий отпечаток.

Она поднесла лист ближе к фонарю.

Сердце ударило так резко, что Виона едва не выронила папку.

На воске был знак.

Не полностью. Край печати словно смазали или намеренно повредили. Но центральная часть сохранилась.

Вертикальное крыло.

Три острых луча.

Серебряная черта, рассекающая круг.

Она знала этот знак.

Три года видела его на дверях, на письмах, на застёжках плащей, на кубках, на приглашениях, на холодных лицах тех, кто называл её недостаточно сильной для своего рода.

Род Арден.

Род её бывшего мужа.

В кабинете стало слишком тихо.

Агата тоже увидела печать.

Рен шагнул ближе.

– Откуда это в её деле? – спросила Виона.

Никто не ответил.

Она подняла взгляд от чёрного воска.

– Почему в деле девочки без фамилии стоит печать Каэла Ардена?

На этот раз молчание длилось недолго.

Потому что за стеной, где находился запертый проход в северное крыло, что-то тихо постучало.

Три раза.

Будто кто-то с той стороны услышал имя Арден.

И ответил.