Текст книги "Пророки"
Автор книги: Либба Брэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения Мэйбел прокралась вперед. У окна стояла мисс Адди в ночной рубашке. Ее седые волосы свисали беспорядочными прядями. Держа в руках мешочек с солью, она насыпала ее ровной линией по подоконнику. Из прорехи в мешочке часть соли просыпалась на ковер.
– Мисс Адди? Что вы делаете?
– Я не должна позволить им проникнуть внутрь. – Мисс Адди даже не посмотрела в ее сторону.
– Кому – им?
– Мы на пороге ужасных событий. Вокруг творятся дьявольские дела.
– Вы сейчас об убийствах говорите? – спросила Мэйбел.
– Началось. Я чувствую. Во сне я видела незнакомца в высоком цилиндре, в чудесном плаще. За ним летали вороны. Кто-то сделает страшный выбор. – Мисс Адди испуганно прикрыла рот рукой. Ее ладонь трепетала, как подстреленная птица. Она растерянно заозиралась по сторонам, будто вышла из оцепенения. – Где моя дверь? Я не могу ее найти.
– Мисс Аделаида, мы на шестом этаже. А нужно вам на десятый. Давайте я вас отведу.
Отобрав у старушки мешочек с солью, Мэйбел провела ее в лифт и надежно прикрыла дверцу.
– Когда невинных людей обвиняли в колдовстве и на виселицах болтались трупы, незнакомец был там. Когда индейцы чокто шагали дорогой слез, незнакомец был там.
Мэйбел считала этажи, всей душой желая разогнать лифт.
– Говорят, что он явился Линкольну накануне гражданской войны. Будто чья-то зловещая рука вырвала сердце нации, и реки наполнились кровью, и земля покрылась неизлечимыми ранами. – Мисс Адди вдруг повернулась к Мэйбел и посмотрела на нее долгим взглядом. – Просто ужасно, какие злодеяния люди могут совершать друг другу.
Мэйбел отпрянула в сторону, пропуская мисс Аделаиду вперед, на выход. Она понимала, что по-хорошему стоило бы довести старушку до двери в квартиру, но нервы уже не выдерживали.
– В конце коридора налево, мисс Аделаида.
– Да, спасибо, – спокойно ответила та, забрала у нее соль и шагнула в темный коридор. – Знаешь, мы никогда не будем в полной безопасности. Никогда.
Мэйбел закрыла дверцу, и лифт начал медленно опускаться вниз.
– Какие же злодеяния люди могут совершать, – повторила мисс Адди.
Из опускающегося лифта Мэйбел видела, как босые ноги мисс Адди двинулись вдоль по коридору, а соляной след стелился за ней по ковру, как морская пена.
Глава 25
Операция «Джерихо»
– Добрый вечер, дорогие леди и джентльмены, приветствую вас на радиопередаче «Час Джерарда Виттингтона», организованной благодаря «Марлоу Индастриз» – Ваше будущее наступает сегодня. Начиная с последних инноваций в области авиации и военной безопасности и заканчивая бытовой техникой для домохозяек, «Марлоу Индастриз»…
– Я все равно не понимаю, – сказала Эви, заглушив бормотание радио. Она валялась на софе, держа в руках иллюстрированную книгу. – Загадка с четырьмя первыми жертвоприношениями никуда не вписывается. Если наш Киллер Книги Откровений следует порядку, описанному в гримуаре Братии, и стремится вызвать Антихриста, почему он начал сразу с пятого? Получается какая-то бессмыслица.
– Детектив Маллой сказал, что никаких ранних случаев, похожих на убийство Руты Бадовски, зарегистрировано не было, – доложил Джерихо. Он в одиночестве сидел за столом и работал над записями.
Уилл, как всегда, расхаживал по комнате.
– Это загадка. Но насколько нам известно, если убийца в самом деле следует правилам, изложенным в гримуаре Братии, а это скорее всего так, мы сможем предотвратить его следующее преступление…
Эви прочла вслух описание седьмого жертвоприношения.
– Что это означает? Кто подразумевается под братом-изменником? – задумчиво произнес Уилл. Он принялся курсировать между гостиной и кухней с таким целеустремленным видом, что Эви всерьез забеспокоилась – не протопчет ли он тропинку в ковре.
– Может быть, мы идем неверным путем. Что, если нам удастся найти упомянутый в гримуаре храм? Тогда полиция сможет остановить преступника, – сказала Эви и деловито щелкнула пальцами. – В музее «Метрополитен» есть египетский храм.
– Может подразумеваться синагога, особенно если мы придерживаемся версии с Ку-клукс-кланом, – заметил Джерихо.
– А что, если имеются в виду финансовые «храмы» – крупные банки, биржа! – воскликнула Эви. У нее складывалось впечатление, что они забавляются игрой вроде шарады, только ставками являются человеческие жизни.
– Отлично, просто замечательно, – сказал Уилл.
Они принялись дальше обсуждать свои предположения и составили список возможных «храмов», упомянутых в седьмом жертвоприношении. Джерихо тщательно его переписал.
– Предупрежу Терренса, что наш убийца может нанести удар в любом из этих мест. Эви, не могла бы ты посмотреть, нет ли чего-нибудь полезного в книгах по религиозной иконографии? – скомандовал Уилл со своего временного поста у окна.
В парке постепенно начали зажигаться фонари. Уже перевалило за восемь часов. Они провели за работой целую вечность и даже не ужинали. У Эви забурчало в желудке.
– Дядя, я умираю с голоду. Не могли бы мы вернуться к этому позже? – взмолилась Эви.
Уилл посмотрел на часы, затем на стремительно темнеющее небо. Он изумился.
– Ой. Но это не удивительно. Почему бы вам с Джерихо не спуститься вниз и нормально поужинать? А я перехвачу здесь сандвич.
– Я тоже, – сказал Джерихо.
– Тогда я останусь совсем одна, – заканючила Эви. – Джерихо, нам обоим не помешает выбраться отсюда ненадолго.
– Она совершенно права, – поддержал Уилл. – Прогуляйся хоть немного.
Джерихо неуверенно закрыл свои книги и записи и пошел за Эви к лифту. Она остановила лифт на шестом этаже и открыла дверцу.
– Почему мы остановились?
– Меня только что осенило, что Мэйбел, должно быть, тоже голодна! Ее родители сегодня в бегах, и бедняжка тоскует одна.
– Она уже наверняка поужинала.
– Нет! Я знаю свою Мэйбел. Она у меня ночная сова. Допоздна не ест, прямо как парижанка! Я всего на минутку.
Эви постучала своим особым стуком, дверь распахнулась и показалась Мэйбел в халате.
– Надеюсь, что ты привела мужчину моей мечты… ой.
Эви откашлялась.
– Добрый вечер, Мэйбел. Мы с Джерихо собирались поужинать внизу, может быть, ты захочешь составить нам компанию? – Эви выразительно посмотрела в сторону Джерихо, стоявшего рядом.
– Ой. Ой! – Мэйбел с ужасом оглядела свой домашний халат. – Я только оденусь!
– Привет, Эви! – крикнул из кухни отец Мэйбел, мистер Роуз, деловито отстукивавший очередную статью на печатной машинке. Эви помахала ему рукой.
Джерихо сердито сверкнул глазами.
– Ты же сказала, что они в бегах.
– Разве? Наверное, я что-то перепутала. Голова моя садовая! Мэбси, милочка, поторопись, пожалуйста!
Спустя несколько минут они втроем сидели в холле Беннингтона под вечно мигающей люстрой – вероятно, из-за каких-то проблем в проводке. Эви в подробностях рассказала Мэйбел о ходе расследования и об открытиях, сделанных благодаря мистеру Поблоски.
– Выходит, что этот тип осуществляет дикий древний ритуал из давно исчезнувшего культа. Просто кошмар. Какой же он монстр!
– Вот что происходит, если общество не заботится о детях и молодых людях! – сказала Мэйбел, поигрывая столовыми приборами. – Они вырастают в монстров!
– Какая любопытная теория! Мэйбел, ты такая умница, – сказала Эви. – Разве она не умница, Джерихо?
Джерихо даже не поднял взгляда от своего жареного цыпленка и пельмешек. Мэйбел через стол беззвучно сказала ей: «Что ты творишь?»
«Операция “Джерихо”», – в том же духе ответила ей Эви.
– А откуда ты знаешь, что дело именно в этом? – с нажимом спросил Джерихо.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась Мэйбел.
– Почему ты говоришь, что именно общество воспитывает монстров?
– Ну, моя мама говорила, что…
– Я ведь не спрашивал о том, что говорит твоя мама, – перебил ее Джерихо. – Стоит раскрыть любую газету, и легко можно узнать, что говорит твоя мама. Я спросил твое мнение.
Мэйбел принялась помешивать лапшу в своей тарелке. Она ела всего час назад и не успела проголодаться.
– Я была с родителями в бедных кварталах и своими глазами видела, до чего людей доводят нищета и лишения.
– А что ты в таком случае скажешь о бедняке, который вырос и стал великим человеком?
– Всегда существуют исключения из правил.
– А что, если это все заблуждения? Что, если настоящее первородное зло существует? Существовало и будет существовать, как и вечная борьба между добром и злом?
– Ты имеешь в виду бога и дьявола? – Мэйбел покачала головой. – В это я не верю. Я – атеист. Религия – опиум для народа.
– Карл Маркс, – сказал Джерихо. – Опять чужие мысли. Ты веришь в них искренне или просто потому, что ничего другого не слышала?
– Верю, – ответила Мэйбел. – Зло – это совершенно человеческое изобретение. Проблема выбора.
– Джерихо верит в то, что мы обречены бесконечно повторять наше существование. – Эви сказала, выразительно подвигав бровями, чтобы показать свое отношение к этой теории. – Ницше.
– Похоже, не я одна повторяю чужие слова и мысли, – хмыкнула Мэйбел.
Эви замаскировала свой смех кашлем. Посмотрев на Мэйбел, она постучала себя по кончику носа: это был их условный знак.
– О боже! – с наигранной тревогой сказала Эви. – Кажется, я потеряла свой браслет.
– Ничего ты не теряла! – выпалила Мэйбел. Она попыталась пнуть Эви под столом, но по ошибке попала по Джерихо.
– Ай! – сказал он и сердито посмотрел на нее.
– Извини. – Мэйбел в ужасе вытаращила глаза. Она посмотрела на Эви, в ее глазах читалась просьба спасти ситуацию.
– Хотите знать мое мнение обо всем этом деле? Думаю, нам нужно съесть пирога, – объявила Эви и подозвала официанта.
За столом воцарилось напряженное молчание, прерываемое только звуками поглощения пищи. Эви пыталась разболтать Мэйбел, но получалось очень натянуто и принужденно. В итоге на лифте они поднимались уже в полном отчуждении, и каждый следил за стрелкой, считая этажи и надеясь поскорее выбраться оттуда.
Мэйбел вылетела из лифта как ошпаренная, когда на ее этаже открылась дверца.
– Спокойной ночи, – выпалила она, не оборачиваясь, и Эви поняла, что позже услышит все, что Мэйбел о ней думает. Первая фаза операции «Джерихо» была успешно провалена.
Приехав на свой этаж, они увидели записку на двери: «Пошел повидаться с Маллоем. У.Ф.». Это, без сомнения, был дядя Уилл – судя по лаконичности и инициалам. Смяв записку, Эви злобно хлопнула дверью и обожгла взглядом Джерихо, как ни в чем не бывало расположившегося в кресле Уилла с книгой.
Усевшись на диван, она смотрела на него в упор.
– Не обязательно было вести себя так грубо, знаешь ли.
– Я вообще не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, – пробубнил он, не поднимая взгляда от книги.
– С Мэйбел! Ты хотя бы мог изобразить вежливость.
– Мне неинтересно ничего изображать. Это все ложь. Ницше говорит…
– Не надо впутывать сюда Ницше. Он умер, а грубость часто бывает причиной внезапной и скорой смерти, – прорычала Эви. – А Мэйбел, кстати, очень умна. Может быть, даже поумнее тебя!
Джерихо соизволил оторваться от своей книжки.
– Родители прижали ее к ногтю. Она даже думает так, как ей велят. Ее слова о обществе, формирующем из детей монстров, – перепевка слов ее матери.
– Так ты, оказывается, слушал!
– Ей нужно развивать собственную точку зрения. Научиться думать за себя, а не просто повторять чужие слова, как попугай.
– А, ты имеешь в виду себя, повторяющего слова дяди Уилла и Ницше? – Эви выдернула книгу у него из рук и швырнула ее на диван.
– Вовсе нет. – Джерихо невозмутимо забрал книгу. – И почему мы в последнее время так много говорим о Мэйбел? Почему она тебе так важна?
– Потому что… – Эви призадумалась. Она ведь не могла сказать этого. Потому что Мэйбел в тебя влюблена. Потому что последние три года она упоминала о тебе в каждом письме. Потому что каждый раз, как ты входишь в комнату, она обмирает и затаивает дыхание. – Потому что она – моя подруга. Никто не смеет грубить моим друзьям! Понял?
Джерихо раздраженно вздохнул.
– С этих пор я буду с ней образцом вежливости и галантности.
– Спасибо. – Эви саркастически присела в книксене. Джерихо даже не посмотрел в ее сторону.
Глава 26
Жизнь и смерть
Вырвав листок из записной книжки, Мемфис гневно смял его и отбросил прочь. Он снова и снова шлифовал стихотворение о своей матери, но слова не шли к нему, и у него уже появились мысли о том, не суждено ли ему провалиться на поэтической стезе так же, как и на целительской.
Ветер шелестел опавшей листвой. Мама умерла в апреле, когда деревья только начинали кутаться в цветы и листья, будто юные девушки, что, наряжаясь, превращаются в блистательных леди. Весной – когда сама идея смерти кажется кощунственной! Мемфис помнил, что его разбудил отец. Его глаза были темны от печали.
– Пора, сынок, – тихо сказал он и провел сонного Мемфиса по темному дому в дальнюю комнату, где горела одинокая свеча. Мама, дрожа от озноба, лежала под тонким одеялом. – Прошу тебя, сынок. Ты должен сделать это. Ты должен оставить ее здесь, среди нас.
Папа подвел его к постели. Мама похудела так, что остались кожа да кости, а поседевшие волосы походили на сахарную вату. Она вдруг замерла под своим одеялом и уставилась в потолок невидящим взглядом, словно наблюдая какие-то картины, недоступные обычным людям. Мемфису на тот момент было четырнадцать.
– Давай же, – срывающимся голосом попросил отец. – Пожалуйста.
Мемфис испугался не на шутку. Мама уже стояла на пороге смерти, и он не знал, чем сможет помочь. Он хотел спасти ее раньше, но она не позволила.
– Не хочу, чтобы мой сын отвечал за это, – твердо сказала она. – Пусть случится то, что суждено.
Но Мемфис не хотел, чтобы мама умирала. Он положил на нее руки. Ее глаза широко раскрылись, она попыталась помотать головой и оттолкнуть его, но была слишком слаба из-за болезни.
– Мама, я помогу тебе.
Она раскрыла иссохшие, потрескавшиеся губы, но не смогла произнести ни звука. Мемфис почувствовал знакомое тепло, и вот течение подхватило его, понесло в неизвестность. Они словно оказались в бескрайнем море, их покачивало на волнах. Впадая в транс во время своих целительских сеансов, Мемфис ощущал незримое присутствие духов. Оно было ободряющим и вполне дружелюбным, так что он никогда не боялся. Но только не в этот раз. Мемфис вдруг оказался на темном кладбище, вокруг стелились рваные языки тумана. Поблизости него сгрудились недоброжелательные, холодные тени. На каменном надгробии сидел высокий худой незнакомец в цилиндре. Его костлявые руки были сжаты в кулаки.
– Что ты готов мне отдать за нее, целитель? – спросил его незнакомец. Мемфису показалось, что сам ветер произнес эти слова. Незнакомец кивнул на свои сжатые кулаки: – В одной ладони – жизнь, в другой – смерть. Выбирай. Выберешь и, возможно, спасешь ее.
Мемфис шагнул к нему, протягивая руку. Правая или левая?
Внезапно на кладбище показалась мама, бледная и изможденная.
– Ты не сможешь спасти меня, Мемфис! Нельзя вернуть то, что уже ушло!
Мужчина улыбнулся ей. Вместо зубов у него были звериные клыки.
– Это его выбор!
Его мама выглядела напуганной, но не отступила назад.
– Он всего лишь мальчик!
– Это. Его. Выбор.
Мемфис сосредоточился и показал на правую ладонь незнакомца. Тот улыбнулся и раскрыл ее. На Мемфиса запищал маленький черный птенец.
Мама сокрушенно покачала головой:
– Ах, мой сын, мой сын! Что же ты наделал?
Больше Мемфис ничего не помнил. Как рассказывала Октавия, он свалился с лихорадкой, и отец отнес его в постель. На следующее утро, проснувшись, он увидел, как его тетка занавешивает зеркала черной тканью. Папа неподвижно, как статуя, сидел в кресле, мокрая от пота рубашка облепила его тело.
– Ее больше нет, – сказал он. Мемфис увидел в его глазах обвинение: почему ты не спас ее? С таким даром ты не в состоянии спасти самого дорогого человека?
Встав, Мемфис стер с ладоней кладбищенскую грязь. Разгладив листок, он аккуратно сложил его и убрал в рюкзак. Затем направился домой. Минуя страшный дом на холме, он услышал какой-то звук. Насвистывание? Не может быть. Но оно было слышно совершенно четко на фоне завывающего ветра. Или ему чудится? Открыв калитку, Мемфис встал на старую заросшую тропинку. Сколько раз, слушая какие-нибудь страшилки, он думал за героев: «Не поднимайся по той лестнице! Держись подальше от зловещего дома!» Однако теперь он стоял во дворе самого подозрительного дома из всех, что когда-либо видел, и боролся с соблазном войти внутрь. И тут до него дошло, насколько безрассудной была мысль заходить в разваливающийся дом. Он попятился. В голове тут же пронеслись мысли о убийствах, недавно произошедших в городе. Почему он ни с того ни с сего подумал об этом? И тут юноша снова услышал свист, эхом отдающийся от стен пустого дома. Мемфис со всех ног бросился прочь, калитка заскрипела ему вслед.
Оказавшись в Гарлеме, Мемфис пошел вдоль Ленокс-авеню, чувствуя себя чужаком среди праздной толпы. Он слонялся по переулкам, пока ноги сами не принесли его к особняку мисс Лейлы Уолкер на 136-й улице. Рядом стояло несколько шикарных автомобилей, а у двери скучал дворецкий. Ярко горели огни, и внутри наверняка проходил один из знаменитых поэтических салонов с величайшими талантами Гарлема: музыкантами, художниками, писателями и учеными. Мемфис представил себя на одном из таких салонов, читающим свои стихи элегантной публике. Но боковая тропинка, проложенная от места, где он стоял, к самому крыльцу, показалась ему непреодолимой. Он отвернулся и подумал, что неплохо было бы заглянуть в «Хотси Тотси» или «Могилу падших ангелов», узнать, как идут дела. Ведь где-то сейчас бушевала вечеринка. Но вместо этого он направился домой, вспоминая о маме.
На крыльце кирпичного дома сидел слепой Билл Джонсон и мягко наигрывал что-то на гитаре, хотя вокруг не было слушателей. Мемфис постарался проскользнуть незамеченным.
– Кто здесь? Кто пытается прошмыгнуть мимо старого Билла, не поздоровавшись?
– Мемфис Кэмпбелл, сэр.
Рот Билла расплылся в улыбке.
– Добрый вечер, мистер Кэмпбелл. Я рад, что это вы, а не какой-нибудь лоу-лоу по мою душу.
– Что за лоу-лоу?
– Это на кажунском. Как вы это называете? Злой дух.
– Нет, сэр. Никаких духов. Просто я.
Слепой Билл поджал губы, будто только что осушил рюмку джина, смешанного с керосином.
– Не очень удачная для прогулок ночь. Чувствуете, как холодок поднимается по затылку? Фифоле[47]47
Блуждающий огонь (по-кажунски).
[Закрыть]. Будто светящиеся в темноте облака болотного газа поднимаются в воздух, и злые духи летят за вами.
Ужасы заброшенного дома наложились на россказни слепого Билла, и Мемфису стало не по себе. Ему не хотелось говорить ни о призраках, ни о злых духах.
– Тетя говорит, что я бесчувственный, как бревно. Я буду последним, кто заметит присутствие духов.
Слепой Билл повернул лицо в его сторону так, будто еще мог его видеть.
– Сегодня в лавке у Флойда я слышал кое-что очень любопытное. Говорят, ты целитель.
– Это было давно.
– Но дух целителя еще силен в тебе? Не мог бы ты положить руки на слепого Билла и вернуть ему зрение?
– У меня больше нет дара. – Мемфис вдруг почувствовал, что страшно устал и больше не может сдерживать все в себе. – Он оставил меня, когда моя мама… она была очень больна. Я положил на нее руки, и тут… – Мемфису сдавило горло. Он сглотнул, силясь победить боль. – Она умерла. Умерла прямо под моими руками. И вся сила, которая была во мне, умерла вместе с ней.
– Очень грустная история, мистер Кэмпбелл, – сказал слепой Билл после продолжительной паузы.
Мемфис почувствовал, что по его щекам стекают слезы. Он был рад, что слепой Билл не мог видеть его плачущим. Больше он ничего не сказал.
Слепой Билл кивнул.
– Вы не сделали ничего, кроме того, что пытались помочь маме. Слышите? Иногда это может быть благословением, – тихо произнес он. Мемфис был благодарен старику за чуткость. – Подойдите, я дам вам кое-что.
Билл покопался в кармане и выудил оттуда ириску. Нащупав руку Мемфиса, он вложил в нее конфету и прикрыл своей сухой, цепкой ладонью.
– Вот. Храните ее. Вдруг когда-нибудь вам потребуется помощь папы Легбы.
– Папы кого?
– Легбы. Он – хранитель врат Виолкана, владения духов. Стоит на перекрестках. Если вы потерялись, он поможет. Просто оставьте ему немного вкусненького.
Тетку Октавию хватил бы удар, если бы она услышала сейчас старого Билла. Как-то раз она заставила их перейти на другую сторону улицы, просто чтобы не приближаться к маленькому домику – колдовской лавочке с окнами, закрытыми красно-синими занавесками, из-за которых выглядывали лица африканских богов, окруженные огнями свечей. Табличка над входом гласила «Снятие проклятий. Удаление любых препятствий к счастью».
– Не смейте иметь никакого дела с вуду, – коротко ответила тетя, когда Исайя начал возмущаться, зачем они стали так глупо бегать по улице. Про себя Октавия принялась читать молитву.
Мемфис неуверенно забрал у старика конфетку. Она оказалась странно тяжелой.
– А тетя говорит, что можно молиться только Христу.
Слепой Билл недовольно закряхтел и сплюнул на асфальт.
– Ты правда считаешь, что бог белых тебе поможет? Думаешь, он на нашей стороне?
– Я вообще не думаю, что какой-либо из богов на нашей стороне.
Мемфис приготовился к буре возмущения, но старик понимающе кивнул, и углы его рта изогнулись в грустной улыбке.
– Это, наверное, ваши самые правдивые слова, мистер Кэмпбелл. А мысли у вас более здравые, чем манера шаркать и поливать голову пахучим парфюмом. – Он залился смехом – хриплым, больше похожим на кашель – и принялся хлопать себя по колену. Тут вся ситуация будто заново открылась перед Мемфисом: безумный разговор, конфетка для божества, странные звуки в доме – он понял, насколько все это глупо и смешно, и невольно засмеялся вместе со стариком. Они стояли на пустой улице, покачиваясь со смеху, как парочка городских сумасшедших.
– О-хо-хо. – Слепой Билл похлопал себя по груди. – Разве это не философия мира? Удача может обернуться несчастьем, и наоборот. Будто высшие силы разыгрывают гигантскую партию в кости, а костями выступаем мы сами. Ступайте домой, мистер Кэмпбелл. Отдохните как следует. Наберитесь сил, чтобы бороться на следующий день. У вас еще будет время, чтобы сожалеть. А сейчас живите на полную катушку, наслаждайтесь молодостью.
– Так и сделаю, сэр. – Мемфис вдруг передумал идти домой. Слепой Билл был прав – Мемфис молод, и вечер только начинался. Поэтому он направился в «Хотси Тотси».
Билл слушал, как в отдалении затихают шаги Мемфиса Кэмпбелла. Он хотел рассказать парню, насколько ему повезло, что дар оставил его. Какое это было благословение. Как он должен быть благодарен, что о его силе не узнали плохие люди. Билл пошуршал в кармане: хотелось есть. Он зажал между пальцами пятицентовик и десятицентовик. Негусто. Если бы он нашел в себе силы перестать играть. Но это было его проклятием: карты, лотерея, кости, скачки, петушиные бои – он не мог упустить ни одной возможности испытать судьбу и сделать ставку. И дом на перекрестке под белыми облаками снова и снова являлся ему во сне. Никак не удавалось разглядеть номер, но Билл верил в лучшее. Там, рядом с почтовым ящиком. Стоит только разглядеть его, и цифры станут ключом к большому выигрышу. А если у него будут деньги, то он сможет осуществить план мести.
