Текст книги "Кровавое эхо"

Автор книги: Ли Чайлд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Шериф опасливо кивнул.

– Все произошло после того, как вы уехали, – продолжал Ричер. – Они устроили драку и проиграли.

– С кем? – спросил Бобби. – С каким парнем?

– С неподходящим.

– А кто он?

– Очень большой, – сказал Ричер. – Он отмолотил их за пару минут. Мне кажется, кто-то вызвал «скорую помощь». Скорее всего, сейчас они в больнице. Если живы. Я не знаю. Они потерпели поражение, причем сокрушительное.

– С каким парнем они устроили драку? – снова спросил Бобби.

– С тем, который их не трогал.

– Кто он?

– Думаю, он не из этих мест.

– Это ты? – помолчав, спросил Бобби.

– Я? – удивленно спросил Ричер. – А зачем им со мной драться?

Бобби ничего не ответил.

– Зачем им со мной драться, Бобби? – снова спросил Ричер. – Какая у них для этого могла быть причина?

Бобби долго смотрел на него, потом повернулся и вошел в дом, с грохотом захлопнув за собой дверь. Шериф остался на крыльце.

– Они сильно пострадали? – спросил он.

– Похоже, да, – ответил Ричер. – Вам следует позвонить в больницу и проверить, как они. А потом сообщить всем в округе о том, что случается с теми, кто решает устроить драку с неподходящим парнем не из этих мест.

Шериф снова кивнул, снова с опаской.

– Думаю, вам тоже следует это помнить, – проговорил Ричер. – Бобби сказал мне, что здесь привыкли сами разбираться со своими проблемами. И что они неохотно привлекают к этому служителей закона. Он намекнул мне, что копы стараются не встревать в разногласия между людьми. Что таков закон в Западном Техасе. Древний закон.

Шериф замер, а потом пробормотал:

– Наверное.

– Бобби сказал, что это определенно так. Старая традиция.

– Можно сказать и так, – отвернувшись, проговорил шериф. – А я уважаю традиции.

– Рад это слышать, – кивнул Ричер.

Шериф еще немного постоял на крыльце, потом, не оглядываясь, начал спускаться по ступенькам, сел в свою машину, выключил фонарь и завел двигатель. Осторожно проехал мимо зеленого «линкольна», направился к воротам и выехал на дорогу. Мотор громко ревел. Ричер уловил в воздухе запах бензина и услышал стук глушителя. Потом машина набрала скорость, и вскоре тишину ночи нарушали лишь голоса кузнечиков, переговаривающихся между собой.

Ричер спустился с крыльца и направился к двери на кухню. Она была открыта, то ли для проветривания, то ли кухарка хотела подслушать, о чем говорят в доме. Женщина стояла внутри, сразу за занавеской от насекомых, сделанной из пластиковых полосок, висящих на двери.

– Привет, – сказал Ричер, который уже давно понял, что нужно дружить с теми, кто работает на кухне: в этом случае ты гораздо лучше питаешься.

Но она ему не ответила, лишь молча стояла и опасливо поглядывала на него.

– Давайте я угадаю, – проговорил Ричер. – Вы приготовили ужин только для двоих работников.

Она не ответила, что означало «да».

– Вас неверно информировали, – сообщил Ричер. – Это был Бобби?

Она кивнула:

– Он сказал, что вы не вернетесь.

– Он ошибся, – заявил Ричер. – Не вернулись Джош и Билли. Так что, думаю, я съем их порции. Обе. Я ужасно проголодался.

– Я вам принесу через пару минут, – пожав плечами, ответила она.

Ричер покачал головой.

– Я поем здесь, – сказал он. – И вам не придется нести еду в дом.

Он раздвинул пластиковые полоски и вошел на кухню. Там пахло чили, видимо после того, как она готовила ланч.

– Что у нас на ужин? – спросил он.

– Стейки, – ответила кухарка.

– Хорошо, – обрадовался Ричер. – Жвачных я люблю больше, чем неполнозубых.

– Что?

– Говядина мне нравится больше, чем мясо броненосца.

– Мне тоже, – сказала кухарка.

Она взяла прихватки и достала из духовки две тарелки. На каждой лежал среднего размера стейк, большая порция картофельного пюре и горка поменьше жареного лука. Кухарка поставила тарелки рядышком на кухонный стол, вилку положила слева от левой тарелки, а нож – справа от правой. Было похоже на двойную порцию.

– Билли был моим кузеном, – сказала она.

– Возможно, он по-прежнему ваш кузен, – сказал Ричер. – Джошу досталось больше.

– Джош тоже был моим кузеном.

– Мне очень жаль это слышать.

– Другая ветвь семьи, – пояснила она. – Дальняя. И оба они были дураками.

Ричер кивнул:

– Да уж, это точно.

– Но у Гриров с мозгами все в порядке. Я не знаю, чем вы занимаетесь с мексиканкой, но вам следует иметь это в виду.

И она ушла, оставив его ужинать в одиночестве.

Ричер ополоснул обе опустошенные им тарелки и оставил их в раковине. Затем отправился на конюшню, где решил подождать, несмотря на жуткую, пропитанную вонью жару, потому что хотел оставаться как можно ближе к дому. Он уселся на куче сена спиной к лошадям. Они некоторое время беспокойно переступали в своих стойлах, но вскоре привыкли к его присутствию, и Ричер услышал, как они по очереди начали засыпать. Перестали шевелиться и задышали ровно и лениво.

Затем он услышал шаги на крыльце, на ступеньках, шорох пыли под ногами. Открылись двери «линкольна», снова закрылись, заработал мотор. Ричер встал, подошел к двери конюшни и увидел, как «линкольн» разворачивается перед домом. Сзади его освещали фонари над крыльцом. За рулем сидел Хэк Уокер, Расти устроилась рядом с ним. В тусклом свете ее волосы приобрели цвет сахарной ваты, и можно даже было различить очертания черепа под ними.

Большая машина проехала под аркой ворот, свернула вправо, не сбавляя скорости, и помчалась по дороге. Ричер еще некоторое время наблюдал за мельканием фар в темноте. Затем они исчезли. Снова зазвучали голоса ночных насекомых, и весь мир погрузился в неподвижность, только мотыльки продолжали кружить около лампочек.

Ричер ждал в дверях конюшни, гадая, кто придет к нему первым. Он думал, что Кармен, но это оказался Бобби, который вышел на крыльцо через пять минут после того, как его мать уехала, чтобы привезти его брата домой. Бобби быстро спустился по ступеням и зашагал через двор в сторону дома для работников. На голове у него снова красовалась бейсбольная кепка, надетая задом наперед. Ричер появился на пороге конюшни и остановил его.

– Лошадей нужно напоить, – сказал Бобби. – Кроме того, пора почистить стойла.

– Вот ты и сделай это, – ответил Ричер.

– Что?

– Ты меня слышал.

Бобби застыл на месте.

– Я этим не занимаюсь, – сказал он.

– Тогда я заставлю тебя этим заняться.

– Какого черта?

– Перемены, – объяснил Ричер. – Для тебя все изменилось, Бобби, поверь мне, и очень серьезно изменилось. В тот момент, когда ты решил напустить на меня Джоша и Билли, ты переступил черту. И поставил себя в совершенно другое положение. Теперь ты будешь делать то, что я тебе скажу.

Бобби онемел от удивления, а Ричер посмотрел ему в глаза и проговорил:

– Я прикажу тебе «прыгай», и ты даже не станешь спрашивать, как высоко ты должен прыгнуть. Ты сразу начнешь прыгать. Ты меня понял? Теперь ты мой.

Бобби не шевелился. Ричер размахнулся правой рукой, собираясь влепить ему пощечину, Бобби дернулся в сторону и налетел на удар левой, после которого с головы у него слетела кепка.

– Так что пойди и займись лошадьми, – велел ему Ричер. – А потом можешь лечь спать, рядом с ними. Если я тебя увижу до завтрака, я переломаю тебе ноги.

Бобби продолжал неподвижно стоять на месте.

– Ну, кого позовешь на помощь, братишка? – спросил Ричер. – Кухарку или шерифа?

Бобби продолжал молчать. Их окружала пустота черной ночи. Сто пятьдесят душ населения округа Эхо находились по большей части в шестидесяти или ста милях за темным горизонтом. Полная изоляция.

– Хорошо, – тихо проговорил Бобби и медленно направился к конюшне.

Ричер бросил его кепку в пыль и зашагал в сторону дома, где над крыльцом горели фонари, над которыми кружили мотыльки.

Две трети команды убийц видели, как он шел к дому. Они действовали умнее, чем наблюдатели. Женщина проверила карту и сказала, что они не станут подъезжать с запада. Во-первых, «форд-краун» не сможет преодолеть пустыню, а во-вторых, прятаться на расстоянии в милю бессмысленно. Особенно ночью, когда становится совсем темно. Лучше они проедут прямо по дороге и остановятся в ста ярдах от дома ровно на столько, чтобы два члена команды – мужчины – вышли наружу, потом машина развернется и поедет обратно на север, а двое вышедших, прячась за ближайшей каменной грядой, двинутся на юг, к красным воротам, и затаятся в небольшой яме в десяти ярдах от дороги.

У этих двоих имелись при себе приборы ночного видения. Отнюдь не военного образца, самые обычные, купленные по каталогу спортивных товаров и привезенные вместе со всем остальным в черном нейлоновом чемодане. Они представляли собой бинокли с какими-то электронными усилителями внутри. Что-то инфракрасное. Это приспособление улавливало тепло, поднимающееся от земли, и в нем Ричер, шагавший к дому, выглядел так, словно он мерцал и дрожал.

Глава 8

Ричер нашел Кармен в гостиной. Там горел тусклый свет, было душно и жарко. Кармен в полном одиночестве сидела за выкрашенным красной краской столом, держась очень прямо, положив руки на деревянную поверхность и уставившись пустыми глазами в какую-то точку на стене, где абсолютно не на что было смотреть.

– Дважды, – сказала она. – Меня обманули дважды. Сначала был год, потом – ничего. Затем сорок восемь часов, которые превратились в двадцать четыре.

– Вы все еще можете уехать, – сказал Ричер.

– Осталось меньше двадцати четырех часов, – возразила она. – Наверное, не больше шестнадцати. Я позавтракаю одна, а к ланчу он вернется.

– Шестнадцати часов хватит. За шестнадцать часов вы сможете уехать очень далеко.

– Элли крепко спит, – проговорила она. – Я не могу разбудить ее, засунуть в машину и сбежать, чтобы меня до конца жизни искали копы.

Ричер ничего не сказал.

– Я собираюсь попытаться начать все сначала, – продолжала она. – Я скажу ему, что с меня хватит, что, если он еще раз поднимет на меня руку, я подам на развод. И мне плевать на трудности и на то, сколько времени это все займет.

– Это займет много времени, – сказал Ричер.

– Вы верите в то, что я смогу это сделать? – спросила она.

– Я верю в то, что любой человек может сделать то, что он очень сильно захочет сделать, – ответил Ричер.

– Я очень хочу, – сказала Кармен. – Поверьте мне, я хочу.

Она замолчала. Ричер окинул взглядом комнату, в которой воцарилась тишина.

– Почему все выкрашено в красный цвет? – спросил он.

– Потому что так было дешевле всего, – ответила Кармен. – В пятидесятые годы здесь никто не хотел иметь дело с красным цветом – из-за коммунистов. Поэтому красная краска стоила в магазине дешевле остальных.

– Я думал, тогда они были богаты. Нефть и все такое.

– Они и были богатыми. И сейчас тоже. Богаче, чем вы можете себе представить. Но еще они невероятно жадные.

Ричер посмотрел на места, где краска пятидесятилетней давности стерлась и проглядывало дерево.

– Похоже на то, – сказал он.

Кармен молча кивнула.

– Последний шанс, – проговорил Ричер. – Мы можем уехать прямо сейчас. Здесь некому вызывать полицию. К тому времени, когда они вернутся, мы будем в любом месте, где вы только захотите.

– Здесь Бобби, – напомнила она.

– Он не выйдет из конюшни.

– Он услышит машину.

– Мы оторвем телефонные провода.

– Он погонится за нами. За два часа он сможет добраться до шерифа.

– Мы испортим другие машины.

– Бобби услышит, как мы это делаем.

– Я свяжу его. Утоплю в поилке для лошадей.

Кармен с горечью улыбнулась.

– Но Слупа вы утопить отказываетесь.

Ричер кивнул.

– Это было просто преувеличение.

Она задумалась на мгновение, затем отодвинула стул и встала.

– Идемте со мной, я покажу вам Элли, – сказала Кармен. – Она такая хорошенькая, когда спит.

Она взяла Ричера за руку и провела через кухню в заднюю прихожую, в сторону, откуда доносился шорох медленно вращающегося вентилятора. Потом они прошли по душному коридору к комнате Элли. Кармен осторожно открыла ее ногой и поставила Ричера так, чтобы он смог заглянуть внутрь.

В нижней части стены был прикреплен ночник, и в его оранжевом сиянии Ричер увидел девочку, которая лежала на спине, закинув руки вверх. Она сбросила простыню, футболка задралась, открыв полоску пухлого розового живота, волосы разметались по подушке, длинные темные ресницы веером украшали щеки. Рот был немного приоткрыт.

– Ей шесть с половиной лет, – прошептала Кармен. – Ей все это необходимо. Своя кровать и свой дом. Я не могу заставить ее жить в бегах, постоянно в дороге.

Ричер ничего не сказал.

– Вы меня понимаете?

Ричер пожал плечами. По правде сказать, он ее не понимал. Сам он в возрасте шести с половиной лет как раз и жил в дороге. Он всегда так жил, с самого рождения и до вчерашнего дня. Он переезжал с одной военной базы на другую, зачастую без всякого предупреждения. Он помнил дни, когда вставал утром, чтобы отправиться в школу, а вместо этого его везли в аэропорт и через тридцать часов он оказывался на другом конце планеты. Помнил, как, измученный и сбитый с толку, входил в сырое бунгало и спал на незастеленной кровати. На следующее утро мать говорила ему, в какой стране они находятся. И на каком континенте. Если она к тому моменту это знала. Иногда она не знала. И вреда ему от такой жизни не было никакого.

Или все-таки был?

– Что ж, это ваше решение, – сказал Ричер.

Кармен потянула его назад, в коридор, и закрыла дверь в комнату Элли.

– А теперь я покажу вам, где спрятала пистолет, – проговорила она. – Я хочу, чтобы вы сказали, правильное ли место я выбрала.

Она зашагала впереди него по коридору, в котором громко ворчал кондиционер. Ричер остановился под ним, и его окатила волна воздуха. Воздух был теплым. Платье Кармен, словно наделенное собственной жизнью, трепетало при каждом ее шаге. Она была на высоких каблуках, и мышцы у нее на ногах напрягались, Ричер видел сухожилия под коленями. Волосы окутывали спину, сливаясь с черным рисунком на красной ткани. Кармен свернула налево, потом направо и прошла под аркой, где оказалась еще одна лестница, ведущая вниз.

– Куда мы идем? – спросил Ричер.

– В отдельное крыло, – ответила она. – Его пристроили, кажется, во времена деда Слупа.

Лестница закончилась на первом этаже, в узком длинном коридоре, который вел из главного дома в хозяйскую квартиру размером с маленький дом. Там имелись гардеробная, огромная ванная комната и гостиная с диваном и двумя креслами. За гостиной была широкая арка, а за ней – спальня.

– Сюда, – сказала Кармен.

Она прошла через гостиную и провела его в спальню.

– Теперь вы понимаете, что я имела в виду? – спросила она. – Мы далеко от всего остального дома. Никто ничего не слышит. А я стараюсь не шуметь, потому что, если я кричу, он бьет меня еще сильнее.

Ричер кивнул и огляделся по сторонам. Окно выходило на восток, и насекомые с громким жужжанием бились в москитную сетку. Рядом с окном стояла громадная кровать с маленькими тумбочками у изголовья и высокий комод с множеством ящиков. Выглядел он так, словно его сделали сто лет назад из какого-то сорта дуба.

– Техасское железное дерево, – сказала Кармен. – Получается, когда мескитовые деревья вырастают высокими.

– Вам следовало стать учительницей, – заметил Ричер. – Вы постоянно все объясняете.

Кармен слабо улыбнулась.

– Я думала об этом, когда училась в колледже. Тогда у меня была такая возможность. В другой жизни.

Она открыла верхний правый ящик комода.

– Я послушалась вашего совета и переложила пистолет. Тумбочка у кровати слишком низкая. Элли могла его найти. А здесь для нее высоко.

Ричер снова кивнул и подошел ближе. Ящик был два фута в ширину и, наверное, восемнадцать дюймов в глубину. В нем лежало нижнее белье Кармен. Пистолет она положила поверх него. Белье было аккуратно сложено – шелковое, невесомое, источающее тонкий аромат. Перламутровая ручка выглядела здесь очень к месту.

– Вы могли сказать мне, где он лежит, – проговорил Ричер. – Показывать было не обязательно.

Она замерла на мгновение, а потом сказала:

– Он ведь захочет секса, верно?

Ричер ничего не ответил.

– Он просидел в тюрьме полтора года, – продолжала Кармен. – Но я собираюсь ему отказать.

Ричер хранил молчание.

– Разве женщина не имеет права сказать «нет»? – спросила она.

– Разумеется, имеет, – согласился Ричер.

– Даже мужу?

– В большинстве мест мира, – ответил Ричер.

– А еще у нее есть право сказать «да», верно?

– Естественно.

– Я бы сказала вам «да».

– Я вас об этом не прошу.

Кармен немного помолчала.

– В таком случае будет нормально, если я попрошу вас?

Ричер посмотрел ей в глаза.

– Все зависит от причины.

– Причина в том, что я этого хочу, – ответила она. – Я хочу с вами переспать.

– Почему?

– Честно? – спросила она. – Потому что мне так хочется.

– Только поэтому?

Кармен пожала плечами.

– И еще мне хочется заставить Слупа немного пострадать. Даже если он об этом не узнает. Но я-то буду знать.

Ричер ничего не сказал.

– До того, как он вернется домой, – пояснила Кармен.

Ричер продолжал молчать.

– А еще потому, что Бобби все равно уверен, что мы с вами этим занимаемся, – добавила она. – Вот я и подумала, почему бы не получить удовольствие, раз уж меня обвиняют во всех смертных грехах.

Ричер молчал.

– Я всего лишь хочу немного развлечься, – сказала она. – Прежде чем этот ужас начнется снова.

Ричер молчал.

– Никакого давления, – сказала Кармен. – Я не надеюсь таким способом что-то изменить. В смысле, ваше решение насчет Слупа.

Ричер кивнул и сказал:

– Это все равно ничего не изменило бы.

– И что же вы мне ответите? – отвернувшись, спросила Кармен.

Ричер несколько мгновений разглядывал ее профиль. Ее лицо превратилось в застывшую маску. Было похоже, что она исчерпала все другие возможности и у нее остался лишь инстинкт. В начале военной карьеры Ричера, когда угроза ядерного нападения все еще оставалась вполне правдоподобной, его товарищи говорили о том, что бы они стали делать, если бы вражеские ракеты поднялись в воздух и устремились в их сторону. В списке этих дел секс всегда занимал первое место с большим отрывом. Такой вот всеобщий инстинкт. И именно это Ричер наблюдал сейчас у Кармен. Она услышала четырехминутное предупреждение, и в мозгу у нее завыли сирены.

– Нет, – сказал Ричер.

Кармен довольно долго ничего не говорила, а потом спросила:

– По крайней мере, вы останетесь со мной?

В середине ночи команда убийц проехала пятьдесят миль по направлению к Пекосу. Они сделали это тайно, через несколько часов после того, как зарегистрировались на вторую ночь в первом мотеле на дороге. Этот способ придумала женщина. Шесть фальшивых имен, две частично совпадающие записи в регистрационных книгах мотелей – путаница, которая помогала им избежать опасности.

Они поехали на восток по междуштатной автостраде I-10, миновали перекресток с I-20, затем направились в сторону Форт-Стоктона, пока не увидели рекламные щиты, сообщавшие о первой группе мотелей, обслуживающих зону отдыха в Балмореа. Эти мотели находились достаточно далеко от туристических дорог и потому были дешевыми и неизвестными. Здесь не приходилось рассчитывать на роскошные интерьеры и какое-то особое обслуживание. Зато эти мотели обещали быть чистыми и вполне приличными. А еще в них будет полно людей вроде них самих. Как раз то, что нужно, – таково было мнение женщины. Она была хамелеоном. И обладала инстинктом, позволявшим ей выбирать правильные места. Она выбрала второй мотель, мимо которого они проезжали, и отправила невысокого смуглого мужчину снять два номера и заплатить за них наличными.

В воскресенье на рассвете Ричер проснулся на диване в гостиной Слупа Грира. У него за спиной окно спальни выходило на восток, ночные насекомые исчезли, и в комнату вливался яркий свет. Простыня на кровати была смята и выглядела влажной. Кармен под ней не оказалось. Ричер услышал шум воды в ванной комнате и почувствовал запах кофе.

Он встал с дивана и потянулся, затем прошел под аркой в спальню. Платье Кармен валялось на полу. Ричер выглянул в окно посмотреть, какая будет погода, и понял, что перемен ждать не приходится. Небо затянуло жаркое марево. Он вернулся в гостиную и обнаружил в углу столик, на котором стояла маленькая кофеварка, а рядом с ней две перевернутые вверх дном кружки и две ложки, совсем как в отеле. Дверь в ванную была закрыта, за ней громко шумела вода. Ричер налил в одну кружку кофе и отправился в гардеробную, где увидел два больших шкафа с двух сторон параллельно друг другу – длинные глубокие ниши, закрытые раздвигающимися дверями из зеркального стекла.

Он открыл левый шкаф и обнаружил в нем одежду Кармен – огромное количество платьев, блузок и брюк на вешалках, а еще стойку с обувью. Ричер закрыл его, повернулся и открыл второй шкаф. Здесь висела одежда Слупа. Дюжина костюмов и бесконечные ряды брюк из твила и джинсов. На полках из кедра – футболки и рубашки в пластиковых пакетах. Галстуки. Ремни с самыми разными пряжками. Длинный ряд запыленных ботинок на полу. Прикинув на глаз, Ричер решил, что они одиннадцатого размера. Он взял кружку в другую руку и распахнул один пиджак в поисках этикетки. Сорок четвертый размер, большой рост, подойдет тому, у кого рост примерно шесть футов и два-три дюйма, а вес сто девяносто или двести фунтов. Значит, Слуп не особенно крупный мужчина. Не великан. Но он на фут выше своей жены и весит в два раза больше. Не самое честное противоборство.

На стопке рубашек лежала фотография в рамке лицом вниз, и Ричер перевернул ее. Это оказался цветной снимок пять на семь дюймов на паспарту кремового цвета, в лакированной деревянной рамке под стеклом. На нем были изображены три молодых человека, лет семнадцати или восемнадцати – уже не мальчики, но еще не мужчины. Они стояли рядом, прислонившись к выступающему крылу старого пикапа, и с нетерпением смотрели в камеру, видимо установленную на каком-нибудь камне, ожидая, когда сработает таймер. Их переполняли юношеская энергия и возбуждение. Впереди целая жизнь и бесконечное море возможностей. Одним из них был Хэк Уокер, немного более стройный, чем сейчас, немного более мускулистый, и на голове намного больше волос. Ричер решил, что двое других – это Ал Юджин и Слуп Грир. Друзья с детства. Юджин на голову ниже и полнее Слупа. Слуп выглядел как более молодая копия Бобби.

Услышав, что вода в душе перестала литься, Ричер положил фотографию на место, закрыл дверь шкафа и вернулся в гостиную. Через несколько мгновений открылась дверь ванной, и появилась Кармен, окруженная облаком пара. Она завернулась в два белых полотенца: одно вокруг тела, другое, словно тюрбан, на голове. Ричер молча смотрел на нее, не зная, что сказать.

– Доброе утро, – сказала Кармен, нарушая тишину.

– И вам тоже, – ответил Ричер.

Она сняла тюрбан и тряхнула волосами, которые повисли прямыми влажными прядями.

– Только оно совсем не доброе, – добавила она. – Это утро. Оно плохое.

– Наверное, – не стал спорить Ричер.

– Может, в эту минуту он выходит из ворот тюрьмы.

Ричер посмотрел на часы. Было почти семь.

– Да, время подошло, – сказал он.

– Если хотите, можете принять душ, – предложила Кармен. – Мне нужно взглянуть на Элли.

– Хорошо.

Ричер вошел в ванную и обнаружил, что она огромная и отделана искусственным мрамором с золотыми прожилками. Было ужасно похоже на отель в Вегасе, в котором он как-то останавливался. Ричер воспользовался туалетом, прополоскал у раковины рот, снял грязную одежду и вошел в душевую кабину. Она была очень большой, со стенками из стекла под цвет бронзы. Головка душа размером с крышку колеса была приделана к потолку, а в каждом углу имелись еще специальные трубы, направлявшие струи воды на того, кто стоял под душем. Ричер повернул кран и услышал оглушительный рев, а в следующее мгновение со всех сторон на него обрушились потоки теплой воды. Ощущение было такое, словно стоишь в Ниагарском водопаде. Боковые трубы начали метать в него холодную и горячую воду, и Ричер понял, что не слышит собственных мыслей. Он постарался как можно быстрее вымыться, потом намылил голову, прополоскал волосы и закрыл воду.

Он взял чистое полотенце из стопки и вытерся, насколько это было возможно в таком влажном помещении. Обернувшись полотенцем, вышел в гардеробную. Кармен застегивала белую блузку. Она надела белые брюки и золотые украшения. Ее кожа казалась темной на фоне белой одежды, а волосы были блестящими и уже начали завиваться в жарком воздухе.

– Быстро вы, – сказала она.

– Ну и душ у вас, – не то пожаловался, не то похвалил Ричер.

– Это Слуп такой выбрал. Я его ненавижу. Слишком много воды, мне даже трудно там дышать.

Она закрыла свой шкаф и стала поворачиваться перед зеркальной дверцей, проверяя, все ли в порядке.

– Вы отлично выглядите, – сказал Ричер.

– Я в достаточной степени похожа на мексиканку? – спросила она. – В белом?

Ричер не ответил.

– Сегодня никаких джинсов, – добавила она. – Меня тошнит от попыток выглядеть так, будто я родилась в семье ковбоев из Амарилло.

– Вы отлично выглядите, – повторил Ричер.

– Еще семь часов, – сказала она. – Шесть с половиной, если Хэк будет ехать быстро.

– Пойду поищу Бобби, – кивнув, сказал Ричер.

Она потянулась к нему и поцеловала в щеку.

– Спасибо, что остались, – сказала она. – Мне это очень помогло. Позавтракайте с нами, – предложила Кармен. – Через двадцать минут.

И она медленно вышла из комнаты, чтобы проверить, как дела у дочери.

Ричер оделся и обнаружил другой путь назад. Этот дом напоминал муравейник. Ричер вышел через гостиную, которой не видел раньше, в прихожую с зеркалом и стойкой с оружием, открыл входную дверь и шагнул на крыльцо. На улице было жарко. Солнце висело справа, еще достаточно низко, но уже отбрасывало резкие тени, в которых двор казался неровным и словно испещренным оспинами.

Ричер направился к конюшне и вошел в дверь. Здесь было так же душно и так же омерзительно воняло. Лошади проснулись и беспокойно переступали с ноги на ногу в своих стойлах. Но они были вычищены. В поилках налита вода, насыпан корм. Бобби спал в пустом стойле на постели из чистой соломы.

– Подъем, братишка, – окликнул его Ричер.

Бобби пошевелился и сел, спросонья пытаясь понять, где он находится и почему. Потом он все вспомнил, напрягся и всем своим видом выразил возмущение. Одежда его испачкалась, к ней прилипли стебельки соломы.

– Хорошо спал? – спросил Ричер.

– Они скоро вернутся, – заявил Бобби. – Как ты думаешь, что тогда произойдет?

– Тебя интересует, скажу ли я им, что заставил тебя вычистить конюшню и провести ночь на соломе? – улыбнувшись, поинтересовался Ричер.

– Ты не сможешь им это сказать.

– Да, наверное, не смогу, – проговорил Ричер. – А ты скажешь?

Бобби промолчал, и Ричер снова улыбнулся.

– Нет, наверное, не скажешь. Так что оставайся здесь до полудня, а потом я позволю тебе пойти в дом и вымыться – все-таки у вас праздник.

– А как насчет завтрака?

– Не получишь.

– Но я хочу есть!

– Так поешь лошадиного корма. Оказывается, тут его полно, целая куча мешков.

Ричер вернулся на кухню и обнаружил, что кухарка варит кофе и греет сковородку.

– Блины, – доложила она. – И больше ничего. Они захотят большой ланч, так что все мое утро уйдет на его приготовление.

– Блины – это хорошо, – ответил Ричер.

Он вошел в тихую гостиную и прислушался, пытаясь понять, что происходит наверху. Элли и Кармен должны были где-то ходить и шуметь, но он ничего не слышал. Тогда Ричер попытался мысленно представить расположение помещений в доме, однако его планировка была весьма причудливой. Очевидно, сначала это был самый обычный фермерский дом, а потом по мере надобности к нему сделали несколько самых разных пристроек, и в результате получилась невероятная путаница.

Появилась кухарка с тарелками в руках – четыре тарелки, четыре набора вилок с ножами и бумажные салфетки сверху.

– Насколько я понимаю, вы будете завтракать здесь, – сказала она.

Ричер кивнул и сообщил:

– А вот Бобби не будет. Он останется в конюшне.

– Почему?

– Кажется, какая-то лошадь заболела.

Кухарка поставила тарелки и вынула из стопки одну, оставив на столе три прибора.

– Значит, мне придется отнести ему завтрак туда, – с раздражением проговорила она.

– Я сам отнесу, – сказал Ричер. – У вас и без того дел по горло.

Он прошел за ней на кухню, и она положила на тарелку первые четыре блина со сковородки. Добавила немного масла и кленового сиропа. Ричер завернул в салфетку вилку и нож, взял тарелку и снова вышел на жару. Он обнаружил Бобби на том же месте, где и прежде. Тот сидел на соломе и ничего не делал.

– Что это? – спросил он.

– Завтрак, – ответил Ричер. – Я передумал. Потому что ты для меня кое-что сделаешь.

– И что же?

– По случаю возвращения Слупа будет грандиозный ланч.

– Уж это точно, – подтвердил Бобби.

– Ты меня на него пригласишь. Как своего гостя. Как будто я твой лучший друг.

– Правда?

– Ясное дело. Если хочешь получить блины и не хочешь до конца жизни ходить с палочкой.

Бобби молча смотрел на него.

– И на обед тоже, – добавил Ричер. – Ты меня понял?

– Боже праведный, ее муж возвращается домой, – сказал Бобби. – Все кончено, понимаешь?

– Ты делаешь неправильные выводы, Бобби. Кармен не слишком меня интересует. Я хочу познакомиться со Слупом. Мне необходимо с ним поговорить.

– О чем?

– Просто сделай то, что я говорю, ладно?

Бобби пожал плечами.

– Как скажешь.

Ричер протянул ему тарелку с блинами и направился назад, в дом.

Кармен и Элли сидели рядышком за столом. Волосы Элли были еще влажными после душа, и сегодня она надела желтое ситцевое платье.

– Мой папа возвращается домой, – сообщила она Ричеру. – Он уже едет, прямо сейчас.

– Я слышал, – кивнул Ричер.

– Я думала, он приедет завтра, а он приедет уже сегодня.

Кармен смотрела на стену и молчала. Кухарка принесла блины и начала раскладывать их на тарелки – два Элли, три Кармен и четыре Ричеру. Остатки она унесла на кухню.

– Я собиралась завтра пропустить школу, – сказала Элли. – Можно?

Кармен ничего ей не ответила.

– Мама, можно мне не ходить завтра в школу?

Кармен повернулась и посмотрела на Ричера, словно это он что-то сказал. Лицо у нее застыло, точно маска. Оно напомнило Ричеру об одном его знакомом, который пошел к окулисту, потому что не мог читать мелкий шрифт. А доктор обнаружил у него опухоль на сетчатке и сразу же договорился, что он ляжет в больницу, где ему удалят один глаз. И вот этот человек сидел в приемной, зная, что завтра отправится в больницу с двумя глазами, а выйдет с одним. Это знание его сжигало. И ожидание. А еще страх. Все это гораздо хуже, чем несчастный случай, происшедший в долю секунды и имеющий тот же результат.

– Мама, можно? – снова спросила Элли.

– Наверное, – ответила Кармен. – Ты о чем?

– Мама, ты меня не слушаешь. Ты тоже волнуешься?

– Да, – ответила Кармен.

– Так мне можно?