Текст книги "Чудо-Женщина. Вестница войны"

Автор книги: Ли Бардуго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 11

Алия ждала на лестнице в холле, когда Диана показалась из кухни. Как только ей удается выглядеть так царственно в дешевой футболке?

– Что сказал Джейсон? – спросила она. – Он ужасно себя вел?

– Да, – ответила Диана, поднимаясь к ней. – Полагаю, он делает это из добрых побуждений, но от его поведения мне хочется…

– Заколоть его карандашом?

– Не совсем. Но он определенно меня раздражает.

Телефон зажужжал, и Алия с радостным возгласом подпрыгнула на месте.

– Ним уже в пути!

– Хорошо бы никто не видел, как она входит в здание.

Алия замерла, поставив ногу на следующую ступеньку. Она слишком легко забывала о своей новой реальности. Ее мозг как будто отказывался принимать происходящее и просто возвращался к стандартному поведению.

Она написала Ним, чтобы та приехала на машине и воспользовалась лифтом с парковки. Они могут отправить вниз Переса с ключом.

– Ей можно доверять, этой Ним? – спросила Диана.

– Абсолютно. Только давай не будем обсуждать при ней всю эту историю с Вестницей войны, хорошо?

На верхней площадке лестницы Алия остановилась. Ей ужасно хотелось пойти в свою комнату, надеть домашнюю одежду и завалиться спать. Вместо этого она заставила себя повернуть направо, в коридор с черно-белым полом с квадратами солнечного света, падающего из световых окон на потолке.

– Здесь плитка выложена по-другому, – заметила Диана.

– Ага. В холле – фрактальный узор. А тут последовательность ДНК. – Алия пожала плечами. – Вот что бывает, когда даешь безумным ученым денег.

Она остановилась перед двойными дверями, ведущими в кабинет родителей, взялась за дверные ручки, глубоко вздохнула и толкнула двери.

Когда-то это была ее любимая комната. Вдоль стен тянулись книжные полки из того же теплого дерева, что и лестница; половину одной стены занимал огромный камин. Перед холодной каминной решеткой стоял маленький столик и пара кресел; на подлокотнике одного из кресел – там, где ее оставила Лина Кералис, – лежала раскрытая книга в мягкой обложке. «Смерть в облаках» Агаты Кристи.

– Мама любила тайны, – сказала Алия, мягко касаясь потрескавшегося корешка. – И детективы. Ей нравились головоломки. Она говорила, что они помогают ей расслабиться.

Диана провела рукой по каменной каминной полке и взяла с нее фотографию.

– Это твои родители?

Алия кивнула.

– С Нилом Деграссом Тайсоном.

Диана аккуратно поставила фоторамку на место.

– Эта комната так отличается от остального дома.

И это была правда. Ее родители хотели, чтобы в остальной части пентхауса всегда было светло и просторно, но их кабинет выглядел так, будто они ограбили библиотеку какого-нибудь английского поместья.

– Моим родителям нравились всякие старинные вещи.

– Ну, старина – понятие относительное, – пробормотала Диана, и Алия вспомнила, как она говорила, что стенам на ее острове три тысячи лет.

– Они говорили, что весь день работают в стерильной белой лаборатории; когда они возвращались домой, то как бы сбегали от этого.

Алия снова коснулась корешка книги на кресле матери. На низком столике стоял графин и пара бокалов. Все вокруг казалось таким живым, словно они только что вышли и могут в любой момент вернуться. Алия никак не могла заставить себя закрыть эту книгу, хотя понимала, что это немного жутковато и действует на нее угнетающе.

– Поверить не могу, что мама скрывала от меня такую важную вещь, – сказала она.

– Может, она не хотела, чтобы ты чувствовала себя особенной. Может, она хотела, чтобы ты могла жить как все.

Алия фыркнула.

– Вряд ли она на это рассчитывала. – Она подошла к большому столу. Родители любили работать за ним, сидя напротив друг друга.

– Почему?

Она опустилась в старое отцовское кресло и, оттолкнувшись от стола, раскрутилась.

– Понимаешь, я и Ним – единственные темнокожие в классе, а во всей школе нас наберется человек десять. – Она остановила кресло и раскрутилась в обратном направлении. – Я обожаю науку. – Она снова раскрутилась. – И читать я люблю гораздо больше, чем вечеринки. Так что да, шансов вести нормальную жизнь у меня немного. И потом, видела бы ты меня, когда я носила брекеты.

– Брекеты?

– На зубах. – Алия оскалила зубы. – Дай угадаю, твои-то, конечно, от природы такие ровные и белоснежные. – Она побарабанила пальцами по столу. – У мамы был сейф для драгоценностей и всего такого, но я не знаю, где он.

– Панель рядом с Фейт Рингголд, – раздался с порога голос Джейсона.

Он обошел рабочий стол и отодвинул панель рядом со стеганым полотном в раме. За панелью оказался тяжелый на вид сейф, встроенный в стену. Он ввел длинную комбинацию и прижал к красному экрану палец. Алия услышала мягкое металлическое жужжание и щелчок. Джейсон распахнул дверцу сейфа.

– Держи, – сказал он, протягивая Алии флешку. – Большая часть файлов хранится здесь. Есть еще бумажные копии, если хочешь. И еще это. – Он вытащил из сейфа тонкий металлический футляр и положил его на стол.

Алия настороженно уставилась на коробку.

– Что это?

– Информация обо всех известных Вестницах войны. Откуда это у родителей и как оно передавалось от одной семьи к другой, я не знаю.

Алия открыла защелку и подняла крышку. Внутри лежал свиток желтоватого пергамента, обернутый вокруг бруска из полированного дерева. Она коснулась было свитка, но тут же отдернула пальцы. Как много она хочет знать?

Нет, такие мысли недостойны ученого. Не так ее учили думать родители.

Она достала свиток и начала его разворачивать. Она ожидала увидеть что-то вроде семейного древа, но это больше походило на временну́ю шкалу. Надписи были сделаны на нескольких языках, имена и даты нацарапаны разными почерками и разными чернилами; одна из надписей была ржавого бурого цвета, подозрительно напоминающего кровь.

Первые слова были написаны по-гречески.

– Что здесь сказано? – спросила Алия, указывая пальцем на начало свитка.

– Елена… – одновременно заговорили Диана и Джейсон.

– Дочь Немезиды, – продолжила Диана. – Богини божественного воздаяния, рожденной с войной в крови, первой из хаптандр.

– Погоди-ка, – нахмурилась Алия. – Я думала, Елена – дочь Зевса и Леды. Леда и лебедь, все дела?

– Это одна из версий. Согласно другим, Елена и ее братья – дети Зевса и Немезиды, а Леда – их приемная мать.

– Божественное воздаяние, – сказала Алия. – Чудесно.

– Она также была известна под именем Адрастея.

– «Неотвратимая», – пояснил Джейсон.

– Спорим, веселая была дамочка. – Алия сморщила лоб. – Ты уже упоминал это слово. Хаптандра.

Джейсон кивнул.

– Его значение довольно туманно. Корень может означать «зажигать» или «атаковать», но также и просто «касаться».

– Рука войны, – пробормотала Диана.

Алия уставилась на Джейсона.

– Так ты взялся за греческий, потому что папа был греком, или из-за Вестниц войны?

– И то, и другое, – признал он.

Алия не слишком удивилась. Джейсона всегда больше интересовали Кералисы, чем Майё.

– Только твой перевод не совсем точный, – сказала Диана. – У этого корня есть и другие значения. «Хватать», «сочетаться», «совокупляться».

– «Совокупляться?» – пискнула Алия.

– Мне это знать необязательно, – сказал Джейсон.

Диана пожала плечами.

– В этом есть смысл. Дело было не только в Елене, а у войны может быть много причин.

Алии не хотелось углубляться в этот вопрос. Она вернулась к свитку и размотала его еще немного. Она ошиблась: это походило не на временну́ю шкалу, а скорее на помесь сейсмографа и ЭКГ. За именем каждой девочки следовала череда пиков, каждый из которых сопровождался примечанием о том или ином конфликте; амплитуда пиков постепенно нарастала, холмы превращались в горы и достигали своего апогея в зубчатой линии насилия, которая бежала вдоль верхней кромки свитка, а потом резко падала вниз.

– Евгения, – прошептала Алия, касаясь одного из имен на пергаменте. – Пелопоннесская война. Похоже, она длилась почти шестьдесят лет.

– Дольше, – сказал Джейсон. – Это было начало конца греческой демократии.

– Ливия Капрения. Разграбление Рима. Анжелина де Соннак, Седьмой крестовый поход. – Ее пальцы хаотично прыгали от эпохи к эпохе, от девочки к девочке, от трагедии к трагедии. – Столетняя война. Война Алой и Белой розы. Тридцатилетняя война. Знали ли они? – Ее голос задрожал. – Елена знала, что стала причиной Троянской войны, но знали ли эти девочки, кто они? К чему приводило одно их существование?

– Может быть, – сказал Джейсон. – Я в этом сомневаюсь. Откуда им было знать?

– Кто-то вел эти записи, – заметила Диана.

Алия продолжала изучать свиток.

– Боже. Первая мировая война. Вторая мировая война. Хотите сказать, они тоже начались из-за нас?

– Нет, – сказала Диана и положила руку Алии на плечо. – Вестница войны – катализатор, а не причина. Не вини себя в том, что делает человеческая жестокость.

Алия резко втянула воздух.

– Смотрите, – сказала она, ткнув пальцев в 1945 год. Рядом с годом значилось: «Ирэн Мартин. Р. 1 декабря». За именем шло несколько маленьких пиков, таких же, как остальные: сначала редкие, с широкими интервалами, затем все более высокие и частые. Линия достигла вершины в 1962 году, а потом резко упала. Надпись рядом гласила: «Ирэн Мартин. Ум. 27 октября».

Алия нахмурилась.

– Что было в 1962-м? Я не помню…

– Я тоже не помнил, – сказал Джейсон. – Пришлось смотреть. Карибский кризис, когда Советский Союз и Америка оказались на грани ядерной войны.

– Но потом Вестница войны умерла?

Джейсон и Диана упорно отводили глаза.

– О, – тихо сказала Алия. – Она не умерла. Ее убили. – Она снова коснулась даты. – Она не дожила до семнадцати лет. Они нашли ее и убили, потому что знали, что дальше будет только хуже.

– Алия, после ее смерти конфликты продолжились, – сказал Джейсон. – Вьетнам, Камбоджа, Балканы, бесчисленные войны на Ближнем Востоке и в Африке.

– Но кто знает, насколько было бы хуже, если бы Ирэн Мартин выжила?

Алия торопливо потерла щеки. Когда она начала плакать?

Диана сжала ее плечо.

– Послушай, – сказала она. – Мы отправимся к источнику. Мы все исправим.

– Откуда тебе знать?

– Я просто знаю. Мы отправимся к источнику. Мы разорвем этот круг. Вестниц войны больше не будет. Ни одной девочке не придется больше нести эту ношу. Включая тебя.

– Верно, – сказал Джейсон.

– Ты даже не веришь в источник. – Алия громко шмыгнула носом.

– Я… я думаю, что если у всего этого есть начало, то где-то должен быть и конец.

Наступившую тишину разорвало жужжание. Алия взглянула на телефон.

– Ним приехала.

– Сходи умойся, – сказал Джейсон, забирая у нее телефон. – Перес спустится вниз и впустит ее. Я отправлю документы в самолет, и мы сможем изучить их во время полета. Вы обе тоже соберите вещи. – Он обнял ее за плечи. – Алия, мы…

Она оттолкнула его руку и отступила от Дианы.

– Не надо, – сказала она, не обращая внимания на боль на лице Джейсона, и направилась к двери. Она не могла позволить ему себя утешать. Он ничего не может исправить. Помочь ей может только источник.

Хватит с нее Джейсона с его файлами. Хватит длинных теней, которые оставили после себя их родители.

Глава 12

Диана нашла Алию в большой комнате в другом конце коридора: она лежала, распластавшись среди вороха белоснежных простыней на кровати с балдахином. На деревянном полу был орнамент в виде гигантского солнца, а одну из стен украшала роспись в виде туманного озера, усеянного бледно-розовыми крапинками водяных лилий.

– Моне, – Диана выудила из памяти имя с одного из уроков по истории искусства.

– В детстве я обожала сказку про Короля-лягушонка, – сказала Алия в потолок. – Мама принцесс недолюбливала, так что мы сошлись на пруду с лилиями.

Но внимание Дианы уже захватили широкие окна, выходившие на просторный парк. С такой высоты город выглядел совершенно по-другому. Она словно смотрела в материнскую шкатулку с украшениями: город серебряных шпилей, и загадочных кованых решеток, и окон, сияющих в послеполуденном солнце, как драгоценные камни. Жесткие, симметричные границы определяли, где заканчивается город и начинается парк, словно кто-то открыл в центре мегаполиса дверь в иной мир, зеленый и пышный, но со всех сторон ограниченный могущественным колдовством.

Комната Алии тоже была полна маленьких чудес. Ее стол был завален учебниками, а рядом с настольной лампой стояли небольшие песочные часы, только песок в них заполнял почему-то верхнюю часть. Диана потрясла часы, перевернула их и ахнула.

– Песок течет в обратном направлении!

Алия безучастно повернула голову на подушке.

– А, это. Это из-за плотности жидкости, которая там вместо воздуха.

В углу стола обнаружилась фотография в рамке: маленькая Алия и Джейсон на дощатом тротуаре, волосы у обоих туго заплетены в косички, голова Алии усыпана пластиковыми заколками. Позади них стоит пара – та же, что на снимке в кабинете: мужчина с угловатым открытым лицом, сияющими голубыми глазами и покрасневшими от солнца щеками и женщина с темно-коричневой кожей и облаком мягких волос, забранных назад жизнерадостной красной повязкой. Все четверо замерли в дурашливых позах, играя мускулами, как силачи-комедианты. Джейсон широко и открыто улыбается, на левой щеке все та же ямочка. Может, Алия была права, когда говорила, что он сильно изменился.

– А это что? – спросила Диана, указывая на полку с аккуратно составленными друг на друга пестрыми коробками.

Алия застонала.

– Это глупо.

– Расскажи.

– Я пытаюсь каждый год на день рождения добавлять туда элемент, номер которого соответствует моему возрасту. Как Оливер Сакс. Он был нейропсихологом.

– Я знаю. У нас есть его книги.

Алия приподняла голову.

– Да ну?

– Мы стараемся не отставать от внешнего мира.

Алия снова упала на подушки.

– В общем, будем надеяться, что до аргона я доберусь.

Диана услышала на лестнице шаги и напряглась, готовая ко всему. Пусть Алия и доверяет Ним, Диана не может себе этого позволить.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела девушка – хотя гораздо больше она напоминала человекоподобный ураган. На ней были сапоги с открытыми пальцами, зашнурованные до ямочек на коленях, и свободное платье, усыпанное блестками. Один висок у нее был выбрит, остальная часть волос гладкой волной прикрывала глаз. Второй глаз был черный, с золотистой каймой, а открытое ухо от мочки до самого хряща усеивали стразы и серебро.

– Поверить не могу, что ты это выдержала! Неделя в Турции? Я-то думала, это будет грандиозное приключение, Алия. Час, когда ты сбросишь оковы и… – голос девушки прервался, когда она заметила у окна Диану. – Матерь божья.

– Прошу прощения?

– Ним, – в голосе Алии прозвучало предостережение.

Девушка, размашисто шагая, направилась вперед. У нее были круглые щеки, круглые плечи, круглое всё.

– Пурнима Чоудхури, – сказала она. – Можешь звать меня Ним. Или как-нибудь еще, мне плевать. Господи, какой у тебя рост?

– Ним! – рявкнула Алия.

– Это совершенно нормальный вопрос. Все ради дела. Ты же написала, что нам нужна одежда. – Ним зацепилась рукой за столбик кровати и забормотала: – Пожалуйста, скажи, что она не такая зануда, как та, предыдущая. Без обид, – она повернулась к Диане, – но если не брать в расчет меня, то Алия абсолютно не разбирается в людях. – Она прищурила открытый глаз. – Это что, синяки? Боже, что с тобой случилось в Турции?

– Ничего, – сказала Алия, взбивая подушки и устраиваясь поудобнее. – Несчастный случай на море. Поездку пришлось свернуть.

Диана с удивлением отметила, как просто Алии дается ложь. А впрочем, сколько слёз она сама прятала от Мейв? Некоторые печали нужно было переносить в одиночку.

Ним, звякнув браслетами, скрестила руки на груди.

– У тебя такой вид, будто ты плакала.

– Никак не отойду после перелета.

– Тебя не было не настолько долго.

– Я…

Ним замахала руками.

– Да я не жалуюсь. Без тебя лето на этой свалке – полный отстой. – Она кинула на Диану оценивающий взгляд. – И ты знаешь, что привозить в качестве сувенира.

Алия швырнула в нее подушкой.

– Ним, кончай флиртовать. Ты здесь для того, чтобы предотвратить модную катастрофу.

– Вся твоя жизнь – бесконечная модная катастрофа. Столько денег и такая беда со стилем. Разве я не права? – Она повернулась к Диане и склонила голову набок. – Ты, кстати, кто такая?

Диана встретила ясный, пытливый взгляд Ним. Та выглядела как сверкающий круглощекий воробей.

– Диана, – сказала она и улыбнулась. – Но ты можешь звать меня Диана.

– Ты нам поможешь или нет? – спросила Алия.

– Конечно, помогу. Обожаю тратить твои деньги. Но как Джейсон уломал тебя пойти на вечеринку?

– Задавил чувством вины.

– Узнаю Джейсона. Так, дамы, – Ним выхватила мерную ленту и открыла стоящее на столе устройство, в котором Диана узнала ноутбук, – пора по магазинам.

– Нам нельзя выходить из дома, – сказала Диана, хотя ей ужасно не хотелось омрачать энтузиазм Ним. – Мы и без того сильно рискуем.

Ним достала зеленые пластиковые очки и пристроила их на свой маленький нос.

– Так, что на этот раз?

– Джейсон снова закручивает гайки, – торопливо пояснила Алия. – Нам поступила пара угроз.

– Жуть, правда? – обратилась Ним к Диане. – Можешь себе представить, каково жить в такой изоляции?

– Ладно тебе, Ним. Мне все равно некуда пойти.

Ним только отмахнулась.

– Когда-нибудь мы с тобой, Алия, будем ходить куда угодно и в какой угодно одежде. И не переживай, – сказала она Диане, – магазин приедет к нам сам.

Они сгрудились вокруг ноутбука на столе Алии – Ним за клавиатурой, Алия с Дианой у нее за спиной – и весь следующий час превратился в поток непонятных разговоров и картинок, мелькающих на крошечном экране. Ним много знала о тканях и дизайне и, похоже, не раз выручала Алию с покупками. Она сняла с Дианы мерки, параллельно рассказывая Алии, как провела последние две недели, как окончила учебный курс в месте под названием «Парсонс»[4]4
  Школа дизайна «Парсонс» – один из известнейших нью-йоркских университетов, предлагающих образование в сфере искусства и дизайна.


[Закрыть] и какая отвратительная жара стояла в городе.

Диана в основном слушала и кивала, наслаждаясь их болтовней. Ним немного походила на Мейв, но в ее веселье и самоуверенности как будто было больше жизни. Это напомнило Диане яркие магазинные полки, на которых все, даже леденцы, привлекало внимание своей поразительной пестротой. «Когда знаешь, что когда-нибудь умрешь, танцуешь по-другому». Может, это Мейв и имела в виду? Диане нравилось, что в радости смертных была какая-то отчаянность. В ней не было сомнений и ограничений.

– Какая-то ты тихая, – сказала Ним, с подозрением оглядываясь на Диану. Она оттолкнулась от стола и откатилась на кресле назад. – Ты, случайно, не кипишь от ярости из-за чего-то, что я сказала?

Диана уставилась на нее.

– Вовсе нет. Почему ты так решила?

Ним пожала плечами, достала телефон и отправила очередное сообщение человеку по имени Барни Байер[5]5
  «Барни Нью-Йорк» (Barneys New York) – крупная американская сеть магазинов одежды премиум-класса.


[Закрыть].

– Ничего личного. Просто я не умею ладить с друзьями Алии. Нам с ней комфортнее вдвоем.

– Это правда, – задумчиво откликнулась Алия, облокотившись на книжную полку.

– А мы с ней просто восхитительны! – сказала Ним. – Хотя Алия и притягивает неприятности. С ней всегда так: если что-то может пойти не так, это обязательно случится. Клянусь, она притягивает драму, как магнит.

Алия махнула на экран.

– Не отвлекайся.

Но Диана знала, что она вспоминает все напряженные моменты, ссоры и неудачные попытки завязать дружеские отношения и видит их в новом свете.

Диана испытующе посмотрела на Ним, которая склонила голову набок и, задумчиво покусывая нижнюю губу, стучала пальцами по экрану телефона. Чувствовала ли Диана к ней неприязнь? Нет. Она подозревала, что ее конфликт с Джейсоном мог быть вызван силой Алии, но с Ним они общались вполне мирно. Оракул сказала, что присутствие Алии не повлияет на самочувствие Дианы; возможно, ее сила вообще на нее не действует?

– Ним, вы с Джейсоном хорошо ладите?

– Так же, как все, кому приходится иметь дело с этим отвратительным типом. – Ним развернулась в кресле и прижала руку к груди. – Не говори мне, что он тебе нравится.

Алия со стуком откинула голову на книжную полку.

– Давайте не будем об этом?

Ним зашевелила пальцами, словно накладывая заклинание.

– Девчонки теряют голову, когда рядом оказывается Джейсон Кералис.

– И его миллиарды, – добавила Алия.

– Дело не только в деньгах. Эти скулы, этот ледяной характер. Я трижды влюблялась в твоего брата, пока не повзрослела достаточно, чтобы понять, какой он зануда.

– Это все знают, Ним. Ты воровала его футболки.

Ним скрестила руки на груди, но ее смуглые щеки порозовели.

– И что?

– Его грязные футболки.

Диана скривилась, но Ним, похоже, решила стоять на своем.

– Я только хочу сказать, что большинство молодых парней с такими деньгами – либо замшелые аристократы с припиской «Третий» после имени, либо мерзкие сетевые предприниматели. А амплуа безумного ученого Джейсону очень даже идет.

– Ага, конечно, – фыркнула Алия.

– Для девушек стандарты совершенно иные. С точки зрения парней девушке сексуальные мозги не к чему.

Диана отпрянула.

– Ты же это не всерьез?

Аля швырнула в Ним подушку.

– Она так шутит. Ним, ты отвратительна.

– Я прекрасна. И меня бесит, что мы пляшем под дудку патриархата. Почему бы тебе не пойти и не поорать на брата за то, что он такой тупица и ходит на свидания исключительно с супермоделями и светскими львицами?

– Кто такие супермодели? – спросила Диана.

Ним уставилась на нее.

– М-м… Диана училась дома, – сказала Алия.

– В пещере?

– У нее просто очень странные родители. Вроде хиппи. Ну, знаешь, никакого телевизора, одни радиоспектакли.

Ним взяла руку Дианы в свои.

– Мне так жаль.

Диана подняла бровь.

– Я справляюсь.

– Точно? – спросила Ним с таким участием, что Диана не удержалась от смеха. Ним схватила вторую руку Дианы и развернула обе запястьями вверх. – Ого, классные браслеты. Это спайка?

– М-м… да.

– Шов совсем незаметен. Потрясающая работа. Из чего они? Похоже, какой-то сплав, но…

– Ним делает украшения, – пояснила Алия.

Ним отпустила руки Дианы.

– Не говори, что я «делаю украшения». Это звучит так, словно я приторговываю цацками в магазинчике на «Этси». То, что я делаю, – не хэндмейд. Это искусство.

Алия закатила глаза.

– Хорошо, попробуем еще раз. Ним прекрасно разбирается в тканях и в визуальном вообще, поэтому я и позвала ее, чтобы она по нам прошлась.

– А еще со мной весело.

– И это тоже, – хмыкнула Алия.

– Но почему «супер»? – поинтересовалась Диана. – Эти модели обладают какими-то сверхспособностями?

Ним расхохоталась.

– Я ее уже обожаю. Да, супермодели могут заставить людей покупать то, что им не нужно, и чувствовать себя неудачниками.

Неужели это правда?

– Ты назвала меня этим словом, – сказала Диана Алии. – Непохоже, чтобы это был комплимент.

Алия с размаху бросилась на кровать.

– Это и правда комплимент. Просто Ним пытается показать, что она тут самая умная.

– Кстати об этом, – сказала Ним, поглядывая на телефон. – Мари собрала для нас кучу одежды. Доставят через пару часов. – Она запрыгнула на кровать и устроилась рядом с Алией. – Готовьтесь узреть совершенство.

– Мне не нужно совершенство, – сказала Алия. – Достаточно выглядеть сносно.

Ним подняла вверх мизинец.

– Жарься, зелье! Вар, варись.

Алия вздохнула и сцепила свой мизинец с пальцем Ним.

– Шум и склока, разгорись. – Она покосилась на Диану. – Со стороны, наверное, выглядит дико?

Диана не совсем поняла, какому ритуалу только что стала свидетельницей, поэтому сказала только:

– Платья? Одежда – это важно. Она о многом говорит окружающим.

– Да! – воскликнула Ним, торжествующе вскидывая кулак.

– Не-е-ет, – заскулила Алия, зарываясь головой в подушку. – Теперь вас двое.

– Ты ведь говорила в магазине то же самое, – заметила Диана, опираясь на стол.

– Но одно дело – выглядеть прилично, и совсем другое – кричать «Глядите на меня все!»

– Попробуй думать об одежде как о доспехах, – предложила Диана. – Когда воительница готовится к бою, она беспокоится не только об удобстве.

Алия перекатилась на бок и подложила под голову ладонь.

– Я-то думала, она беспокоится о том, как бы не умереть.

– Да, но еще ей важно внушить врагу страх. Генерал не скрывает своего звания. То же относится к атлетам, когда они выходят на арену.

– Это чистая правда! – сказала Ним. – Я читала, что если одеть футболистов в черное и красное, они играют агрессивнее.

– Ним любит рубрики вроде «Десяти бесполезных фактов».

– Я люблю информацию.

Диана взяла со стола мерную ленту Ним и намотала ее на палец.

– Там, откуда я родом… я постоянно в центре внимания из-за матери.

– А кто твоя мать? Она знаменита?

– М-м…

– В узких кругах, – вставила Алия.

– В любом случае, я знаю, что меня будут оценивать, поэтому мне приходится думать об одежде. Как и моей матери. У нее это прекрасно получается. И я говорю не только о битвах. Иногда сражением становится вся твоя жизнь. Ну, знаете, когда тебе, например, предстоит званый ужин.

– Или прогулка по улице, – сказала Ним.

– Или час на вечеринке, – закончила Алия.

Диана невольно улыбнулась.

– Всего час. Мы справимся.

А когда этот час пройдет, они вылетят к источнику, чтобы изменить будущее.

Раздался стук, и в комнату сунул голову Джейсон.

– Я скоро выезжаю на совещание. На улицах пробки.

– Только не говори, что собираешься явиться на вечеринку в этом, – сказала Ним.

На Джейсоне был костюм, напоминающий те, что носили мужчины из поезда.

Он чуть смущенно дернул за манжету.

– Я собирался переодеться в офисе в смокинг. Привет, Ним. Здорово, что ты к нам присоединишься.

– Я бы ни за что на свете такое не пропустила, Джей-Джей.

– Майерс и Перес будут вас сопровождать. За рулем будет Дэз, но я попросил его взять новую машину. Если кто-то следит за нашими автомобилями, так они его не узнают. – Джейсон достал клочок бумаги, и Ним забрала его себе. – Вот номер на случай, если вам нужно будет с ним связаться. Я дал ему одноразовый телефон с шифровкой.

– Одноразовый телефон с шифровкой? – повторила Алия. – Он, конечно, совершенно случайно оказался у тебя под рукой?

– Алия, что я тебе всегда говорю?

– Что ты смотришь реалити-шоу исключительно из антропологического интереса.

Ним захихикала. Джейсон закатил глаза.

– Нет. Наслаждайся лучшим, готовься к худшему.

– Мудро, Джейсон, – сказала Ним. – Очень мудро. Ты никогда не замечал, как сложно чем-то наслаждаться, пока готовишься к худшему?

Он не обратил на нее внимания.

– Мы с Тео встретим вас на приеме в восемь тридцать. Не опаздывайте.

– О господи. Тео тоже будет? – сказала Ним. – «Готовься к худшему», говоришь?

– А что насчет… – Диана помялась. – Нашей поездки домой?

– Все будет готово, – угрюмо кивнул Джейсон и закрыл дверь.

– Спасибо, что пригласил! – крикнула Ним ему вслед.

– Постарайся ничего не поджечь, – донесся из-за двери голос Джейсона.

Ним описала пируэт и застыла в театральной позе.

– Ничего, кроме танцпола. Я одна умираю от голода?

* * *

В кухне их ждал холодный ужин, и Диана сообразила, что в доме, должно быть, есть обслуживающий персонал, незаметная приходящая прислуга. Она надеялась, что Джейсон не зря верит в их преданность и что они с Алией не ошибаются и риск, связанный с появлением на приеме, действительно оправдан. И все же она была рада, что они не вылетели в Грецию прямо сейчас. Как только они разорвут цепочку Вестниц войны, Диане придется вернуться домой и ответить за последствия своих действий. Самолет Джейсона готов вылететь в любой момент, а значит, она может провести в мире смертных еще несколько приятных часов. Здесь было на что посмотреть, а если быть откровенной самой с собой, то нужно признать: было что-то приятное в том, чтобы зваться Дианой Принс, чтобы ее судили по словам и поступкам, а не по происхождению или материнским решениям.

Пока они кружили вокруг стола, нагружая тарелки едой, Диана гадала, пользовались ли Алия с Джейсоном хоть раз своей огромной столовой, устраивали ли вечеринки на великолепной террасе. Или же они всегда были одни, лишь изредка приглашая пару близких друзей, делили этот огромный дом с призраками родителей и обедали на кухне, любуясь прекрасным видом из окна?

На Темискире Диане всегда было одиноко, но Алия в этом большом городе была не менее одинока – а может даже более. Дворец в Эфезеуме был велик, но его построили как общественное место, куда жительницы острова шли за аудиенцией к своей королеве. Там же проходили уроки. Женщины, которые прислуживали Диане и ее матери, были им еще и подругами, с которыми они делили пищу и тренировались. Каждая служила Темискире по-своему, но все они были воительницы, равные между собой. Это была одна из причин, почему многие считали, что на острове и вовсе не должно быть королевы, а нужен только выборный совет. Быть может, путешествие к источнику освободит и Диану, и Алию. Быть может, оно позволит Диане стать истинной амазонкой, а Алии даст возможность жить хотя бы отчасти спокойной жизнью.

– Забавно, что ты забыла упомянуть, что на приеме будет Тео Сантос, – заметила Ним, набивая рот сыром.

– Я об этом не знала.

– Надо было мне сказать. Я бы точнее оценила необходимую степень открытости твоего декольте.

– Было бы что открывать.

– Кто такой Тео Сантос? – спросила Диана, отщипывая кисть от винограда в вазе.

– Младший приятель Джейсона.

– Друг семьи, – пояснила Алия.

– Долговязый и нескладный, но некоторым нравится.

– Он объективно привлекателен.

– Он полный неудачник. Проводит все свободное время здесь или в какой-нибудь темной берлоге, играя в видеоигры и избегая человеческого общения.

Алия кинула в Ним морковкой.

– Ценность человеческого общения сильно преувеличена.

Когда привезли одежду, Перес в сопровождении Ним спустился за ней вниз. Они вернулись с двумя металлическими стойками, увешанными большими темными мешками, которые Майерс помог поднять на второй этаж. Диана почувствовала укол вины, глядя, как они с трудом тащат вешалки наверх, но решила, что будет лучше, если они справятся без нее.

Вернувшись в комнату Алии, Ним, не теряя времени, принялась расстегивать мешки, освобождая от них платья из сияющей ткани, вышитой бисером. В мешках поменьше обнаружились коробки с обувью и легкие накидки.

Алия вздохнула.

– Давайте поскорее с этим покончим.

Диана подтолкнула ее локтем.

– Доспехи, помнишь?

Алия расправила плечи и, подхватив груду платьев, направилась в ванную.

– Идущие на смерть приветствуют тебя.

– И чего я заморачиваюсь, – проворчала Ним, когда они с Дианой уселись на кровать Алии и принялись ждать. – Из всех вариантов она всегда выбирает самое скучное платье, обязательно черное. И чем мешковатее, тем лучше.

– Может, ей так проще? Быть невидимкой вместо того, чтобы постоянно беспокоиться о чужом мнении?

Голос Ним прозвучал неожиданно пылко.

– Но это ведь тоже выбор, правда? Потому что на тебя всегда будут смотреть. Тебя всегда будут судить, и ты можешь либо промолчать, либо по крайней мере что-то ответить.