Текст книги "Тень и Кость"
Автор книги: Ли Бардуго
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 11
Стоило мне подумать, что хуже быть уже не может, как все стало хуже. Я сидела за завтраком в купольном зале, когда главные двери распахнулись и внутрь вошла группа незнакомых гришей. Сначала я не обратила на них особого внимания. Гриши, служившие у Дарклинга, постоянно то появлялись в Малом дворце, то исчезали, иногда приходя, чтобы оправиться от ран, полученных на Северном или Южном фронте, иногда – чтобы отдохнуть от других заданий.
Затем Надя ахнула.
– О нет, – простонала Мария.
Я подняла взгляд, и мой желудок сжался, когда я узнала черноволосую девушку, которая была так заинтересована Малом в Крибирске.
– Кто она? – прошептала я, наблюдая, как красотка приветствует гришей и ее громкий смех эхом отражается от золотого купола.
– Зоя, – пробормотала Мария. – Она была на год старше нас в школе, и она отвратительна.
– Считает себя лучше остальных, – добавила Надя.
Я приподняла брови. Если грехом Зои было высокомерие, то не Марии с Надей ее судить. Девушки вздохнули.
– Самое ужасное, что она, в каком-то смысле, права. Она невероятно сильная шквальная, отличный боец да и вообще, посмотри на нее!
Я глянула на серебряную обшивку на манжетах Зои, на идеальный блеск ее черных волос, на большие синие глаза, окаймленные невероятно темными ресницами. Она была почти так же прекрасна, как Женя. Я вспомнила о Мале и почувствовала укол чистой ревности. Но затем вдруг поняла, что Зоя была расквартирована в Каньоне. Если они с Малом… ну, она может знать, в порядке ли он.
Я отодвинула тарелку. Перспектива разговора с Зоей о Мале вызывала у меня легкую тошноту. Будто почувствовав мой взгляд, девушка отвернулась от болтливых корпориалов и направилась к столу заклинателей.
– Мария! Надя! Как поживаете?
Они встали, чтобы обнять ее, на их лицах застыли широкие искусственные улыбки.
– Прекрасно выглядишь, Зоя! Ты как? – выпалила Мария.
– Мы так скучали! – взвизгнула Надя.
– Я тоже скучала, – сказала Зоя. – До чего же хорошо вернуться в Малый дворец. Вы представить себе не можете, как нагружал меня Дарклинг! Но я рискую показаться невежливой. Не думаю, что знакома с вашей подругой.
– О! – воскликнула Мария. – Прости, пожалуйста. Это Алина Старкова. Заклинательница Солнца, – сказала она с гордостью в голосе.
Я неловко встала. Зоя заключила меня в объятия.
– Такая честь наконец познакомиться с заклинательницей Солнца! – громко заявила она. Но стоило ей обнять меня, как я услышала шепот: – От тебя воняет Керамзином.
Я застыла. Девушка отпустила меня, на ее идеальных губах играла улыбка.
– Увидимся позже, – помахала она. – Я безумно хочу принять ванную.
И она прошествовала через купольный зал к дверям, ведущим к спальням. Я стояла как громом пораженная, мои щеки горели. Казалось, все на меня пялятся, но остальные, судя по всему, не услышали, что сказала Зоя.
Ее слова преследовали меня всю оставшуюся часть дня, во время очередного неудачного занятия с Багрой и бесконечного обеда, за которым все слушали ее рассказы о путешествии в Крибирск, о состоянии городов, граничащих с Каньоном, и о затейливых лубочных гравюрах, которые она видела в одной из крестьянских деревушек.
Может, это было мое воображение, но мне показалось, что каждый раз, когда Зоя произносила «крестьяне», то смотрела прямо на меня. Пока она говорила, свет играл на массивном серебряном браслете, сверкающем на ее запястье. Тот был усеян чем-то похожим на кусочки костей. «Усилитель», – догадалась я.
Ситуация переросла из плохой в ужасную, когда Зоя показалась на нашем уроке боевых искусств. Боткин обнял ее, расцеловал в обе щеки и стал болтать с ней на шуханском. Оставалось ли хоть что-то, в чем эта девушка была не на высоте?
Она привела свою подругу с каштановыми кудрями, которую я помнила по палатке гришей. Они стали хихикать и шептаться, пока я пыхтела над упражнениями, с которых Боткин начинал каждое наше занятие.
Когда мы разделились для спарринга, я даже не удивилась, что он поставил мне в пару Зою.
– Не окажет ли наша звездочка, – он гордо улыбнулся, – помощь этой малышке?
– Заклинательница Солнца не нуждается в моей помощи, – сказала девушка с самодовольной улыбкой.
Я настороженно следила за ней. Не знаю, почему она так возненавидела меня, но на сегодня с меня было достаточно. Мы встали в боевые стойки, и Боткин дал сигнал начинать. Мне удалось блокировать первый удар Зои, но не второй. Он пришелся в челюсть, и моя голова откинулась назад. Я попыталась быстро оправиться. Зоя протанцевала вперед и нацелила удар мне по ребрам, но, видимо, тренировки Боткина были не совсем напрасными. Я уклонилась вправо, и ее кулак едва меня задел.
Она согнула руки в локтях и начала меня обходить. Краем глаза я заметила, что остальные заклинатели бросили спарринг и наблюдали за нами. Не стоило мне отвлекаться. Следующий удар Зои с силой влетел в мой живот. Пока я пыталась вдохнуть, она ткнула меня локтем. Мне удалось увернуться больше из удачи, нежели из-за своих навыков.
Девушка попыталась увеличить свое преимущество и бросилась вперед. Это было ее ошибкой. Я была слабой и медленной, но Боткин учил меня использовать силу оппонента. Я сделала шаг вбок, и стоило ей приблизиться, поддела ногой ее лодыжку. Зоя с размаху грохнулась на пол. Другие заклинатели начали аплодировать. Но, прежде чем у меня появился шанс отметить свою победу, Зоя села и с яростным выражением рубанула рукой по воздуху.
Я почувствовала, как отрываюсь от земли и плыву, а затем врезалась в деревянную стену тренировочного зала. Что-то хрустнуло, из меня вышел весь воздух, и я осела на пол.
– Зоя! – взревел Боткин. – Нельзя использовать силу. Не в этом зале. Никогда!
Я смутно осознала, что другие заклинатели собираются вокруг меня, а Боткин зовет целителя.
«Я в порядке», – хотелось мне сказать, но не хватало воздуха. Я валялась в грязи и тяжело дышала. Каждый раз, когда я пыталась сделать вдох, мою левую сторону пронзала боль. Прибежавшие слуги и подняли меня на носилки. Тут я потеряла сознание.
О дальнейшем мне рассказали Мария и Надя, когда пришли проведать меня в лазарете. Целитель замедлил мое сердцебиение, пока я не впала в глубокий сон, а затем позаботился о сломанном ребре и синяках, которые оставила на мне Зоя.
– Боткин был в ярости! – заявила Мария. – Никогда не видела его таким злым. Он вышвырнул Зою из зала. Я думала, он сам ее ударит!
– Иво сказал, что видел, как Иван вел ее в зал совета Дарклинга, и вышла она оттуда в слезах.
«Вот и хорошо», – довольно отметила я. Но затем вспомнила себя, лежащую комочком в грязи, и почувствовала обжигающую волну стыда.
– Зачем она это сделала? – спросила я, пытаясь приподняться и сесть. Многие люди игнорировали меня или смотрели свысока. Но Зоя, похоже, испытывала ко мне искреннюю ненависть. Мария и Надя уставились на меня так, будто у меня травма головы, а не перелом ребра.
– Потому что она завидует! – сказала Надя.
– Мне? – недоверчиво спросила я.
Мария закатила глаза.
– Ей невыносима мысль о любимице Дарклинга.
Я рассмеялась, а затем скривилась от укола боли в боку.
– Едва ли я его любимица.
– Ну конечно, любимица! Зоя сильная, но она простая шквальная. А ты – заклинательница Солнца! – щеки девушки покраснели при этих словах, и я поняла, что действительно слышала нотки зависти в ее голосе. Вопрос, насколько глубокой она была? Мария и Надя говорили так, будто ненавидели Зою, но улыбались ей в лицо. «Что они говорят обо мне, когда меня нет поблизости?»
– Может, он лишит ее звания! – взвизгнула Мария.
– Или отправит в Цибею! – воскликнула Надя.
Из тени вышел целитель, шикнул на девушек и отправил их восвояси. Они пообещали навестить меня на следующий день. Должно быть, я снова заснула, поскольку, когда очнулась несколькими часами позже, в лазарете было темно и пугающе тихо, слышалось только тиканье часов. Остальные постели были свободны. Я села. У меня все еще болело тело, но было трудно поверить, что всего пару часов назад мне сломали ребро. Во рту пересохло, начинала болеть голова.
Я вытащила себя из постели и налила стакан воды из кувшина на тумбочке. Затем распахнула окно и глубоко вдохнула ночной воздух.
– Алина Старкова.
Я подпрыгнула и повернулась.
– Кто здесь? – выдохнула я.
Из длинных теней у двери вышел Апрат.
– Я напугал тебя?
– Немного, – призналась я. Как давно он там стоял? Неужели наблюдал за мной, пока я спала?
Мужчина бесшумно пересек комнату, его потрепанная мантия волочилась по полу палаты. Я невольно отступила.
– Меня очень расстроила новость о твоей травме. Дарклингу стоит лучше следить за своими подопечными.
– Я в порядке.
– Так ли это? – он осмотрел меня в лунном свете. – Выглядишь неважно, Алина Старкова. Нам необходимо, чтобы ты была в добром здравии.
– Просто немного устала.
Он подступил ближе. Повеяло его специфическим запахом, странным сочетанием ладана и плесени, а также сырой земли. Мне вспомнилось кладбище в Керамзине, кривоватые надгробия, крестьянские женщины, сгорбившиеся над свежими могилами.
Внезапно я остро осознала пустынность лазарета. Был ли целитель-корпориал все еще поблизости? Или он пошел искать кружку кваса и теплый кров?
– Ты знала, что в некоторых приграничных деревушках тебе выстраивают алтари? – пробормотал Апрат.
– Что?!
– О да. Люди изнемогают без надежды, но благодаря тебе у иконописцев процветает бизнес.
– Я не святая!
– Это дар, Алина Старкова. Благословение, – он сделал еще один шаг в мою сторону. Я могла разглядеть темные спутанные волоски его бороды, желтые и кривые зубы. – С каждым днем ты становишься все опаснее.
– Я? Для кого?!
– Есть кое-что посильнее любой армии. Достаточно сильное, чтобы свергнуть короля и даже Дарклинга. Знаешь, что это? – я покачала головой, пятясь от него. – Вера.
Он потянулся за мной. Я нащупала тумбочку и сбила стакан воды на пол. Тот разбился. По коридору послышался топот приближающихся шагов. Апрат отступил, растворяясь в тени. Дверь отворилась, и вбежал целитель, его красный кафтан развевался позади.
– Ты в порядке?
Я открыла рот, не зная, что сказать. Но Апрат уже бесшумно выскользнул за дверь.
– Я… простите. Я разбила стакан.
Целитель позвал слугу, чтобы тот прибрался. Затем уложил меня в кровать и предложил отдохнуть. Но стоило ему уйти, как я села и зажгла лампу у кровати. Мои руки тряслись. Я хотела отмахнуться от бредовой болтовни Апрата, но не могла. Неужели люди и вправду молились заклинательнице Солнца, ожидая, что я спасу их?
Вспомнились слова Дарклинга под дырявой крышей сарая. «Эпоха гришей подходит к концу». Я подумала о волькрах, жизнях, утерянных в Тенистом Каньоне. «Разделенная Равка не переживет новую эпоху». Я подводила не только Дарклинга, Багру или себя. Я подводила всю страну.
* * *
Когда Женя зашла ко мне следующим утром, я рассказала ей о визите Апрата, но ее, похоже, не обеспокоили его слова или странное поведение.
– Он страшноват, – признала она. – Но безобиден.
– Сомневаюсь. Видела бы ты его! Он будто совсем свихнулся.
– Он простой священник.
– Зачем он вообще сюда приходил?
Женя пожала плечами.
– Может, король попросил его помолиться за тебя.
– Больше я здесь не останусь. Хочу спать в своей комнате. С запертой дверью.
Женя принюхалась и осмотрела пустую палату.
– Ну, с этим, по крайней мере, я могу согласиться. Я бы тоже не захотела здесь оставаться, – затем она присмотрелась ко мне. – Ты ужасно выглядишь, – констатировала девушка с присущей ей тактичностью. – Почему бы тебе не дать мне немного поправить твое лицо?
– Нет.
– Ну хотя бы убрать мешки под глазами?
– Нет! – упрямо стояла я на своем. – Но ты можешь сделать мне одолжение.
– Принести косметичку? – нетерпеливо поинтересовалась она.
Я нахмурилась.
– Не такое одолжение. Моего друга ранили в Каньоне. Я… я писала ему, но не уверена, что до него дошли мои письма, – я почувствовала, как краснеют щеки, и поспешила продолжить: – Ты не могла бы узнать, в порядке ли он, и куда его перенаправили? Мне больше некого просить, а поскольку ты всегда в Большом дворце, я подумала, что ты могла бы помочь.
– Конечно, но… ты просматривала список пострадавших?
Я кивнула, в горле образовался комок. Женя ушла за бумагой с пером, чтобы я записала все необходимые сведения о Мале. Вздохнув, я потерла глаза – не знала, какой вывод делать из его молчания. Каждую неделю я проверяла список пострадавших, мое сердце колотилось, а живот сводило от страха, что найду там его имя. И каждую неделю я благодарила всех святых, что Мал жив и цел, даже если он не считал нужным мне написать. Что было на самом деле? Мое сердце больно сжалось в груди. Может, Мал радовался, что я исчезла, что он освободился от нашей дружбы и обязательств. «Или он лежит где-то в госпитале, а ты ведешь себя, как маленькая соплячка», – упрекала порой я себя.
Женя вернулась, и я записала его имя, полк и номер подразделения. Она сложила бумагу и спрятала ее в рукав кафтана.
– Спасибо, – хрипло поблагодарила я.
– Уверена, он в порядке, – она слегка сжала мою руку. – Теперь ложись, чтобы я могла убрать твои темные круги под глазами.
– Женя!
– Ложись или забудь о своей маленькой просьбе.
У меня открылся рот.
– Ты отвратительна!
– Я удивительна!
Окинув девушку сердитым взглядом и плюхнувшись на подушку, я, наконец, сдалась. После ее ухода я приняла меры, чтобы вернуться в свою опочивальню. Целитель был недоволен, но я настаивала. У меня уже почти не ломило тело, и я ни за что не согласилась бы провести еще одну ночь в этой палате. Вернувшись в свою комнату, я приняла ванну и попыталась прочесть одну из книг по теории. Но сосредоточиться не удавалось.
Я боялась возвращаться на занятия, боялась очередного провального урока с Багрой. Слухи обо мне поутихли, люди уже так не пялились, как когда я только приехала во дворец. Но я не сомневалась, что драка с Зоей снова эти слухи возродит.
Встав и потянувшись, я мельком увидела свое отражение в зеркале над туалетным столиком, поэтому пересекла комнату и уже более тщательно осмотрела свое лицо. Синяки под глазами исчезли, но я знала, что они вернутся через пару дней. Да и мало что они меняли. Я выглядела как обычно: усталой, тощей, больной. Совсем не как настоящие гриши. Сила была где-то внутри меня, но я не могла достать ее и не знала, почему так происходит. Почему я другая? Почему нужно так много времени, чтобы моя сила проявила себя? И почему я не могу самостоятельно взывать к ней?
В отражении я видела плотные золотые занавески на окнах, искусно разрисованные стены, огонь очага, пускающий блики на плитки. Зоя ужасна, но при этом она права. Я не была частью этого прекрасного мира и если не найду способ использовать свою силу, то никогда и не стану.
Глава 12
Следующее утро выдалось не таким плохим, как я ожидала. Зоя уже была в купольном зале, когда я вошла. Она сидела в одиночестве в конце стола заклинателей и молча завтракала. Девушка не подняла головы, когда Мария и Надя поздоровались со мной, а я, в свою очередь, изо всех сил старалась игнорировать ее.
Я смаковала каждый шаг по пути к озеру. Солнце было ярким, воздух приятно холодил щеки, и я совсем не торопилась в душную хижину Багры, в которой даже окон не было. Но когда я взбиралась по ступенькам к ее двери, то услышала разговор, ведущийся на повышенных тонах.
Я замешкала, но затем тихо постучала. Голоса резко оборвались, выждав мгновение, я открыла дверь и заглянула внутрь. Дарклинг стоял около печи Багры, его лицо излучало ярость.
– Простите, – сказала я и попятилась. Но женщина просто рявкнула:
– Зайди, девчонка. Не выпускай тепло.
Когда я прикрыла дверь, Дарклинг коротко поклонился.
– Как поживаешь, Алина?
– Хорошо, – удалось выдавить мне.
– Хорошо ей! – проревела Багра. – Ей хорошо! Она и коридор осветить не может, но у нее все хорошо!
Я скривилась и пожалела, что не могла уменьшиться и спрятаться в своих ботинках. К моему удивлению, Дарклинг сказал:
– Оставь ее в покое.
Женщина прищурилась.
– Тебе бы этого хотелось, не так ли?
Он вздохнул и раздраженно пробежал рукой по темным волосам. Когда парень вновь на меня посмотрел, на его губах обозначилась печальная улыбка, а волосы растрепались.
– У Багры свои взгляды на решение проблем.
– Не говори обо мне свысока, мальчишка! – ее голос был, как удар хлыста.
Как ни забавно, но я заметила, как Дарклинг выпрямился, а затем нахмурился, будто опомнившись.
– Не брани меня, старуха, – сказал он низким, угрожающим голосом. Гневная энергия затрещала по комнате. Во что я влезла?
Я подумывала выскользнуть за дверь и оставить их заканчивать прерванный спор, когда снова раздался голос Багры:
– Мальчишка подумывает достать тебе усилитель. Что скажешь, девочка?
Было так странно слышать, как Дарклинга называют «мальчишкой», что у меня ушло несколько секунд, чтобы осознать, кого она имела в виду. Но затем меня охватило облегчение и чувство надежды. Усилитель! Почему я не подумала об этом раньше? Почему они не подумали об этом раньше?
Багра и Дарклинг могли помочь мне воззвать к силе, потому что были живыми усилителями. Так почему бы не достать мне собственный усилитель, как медвежьи когти Ивана или тюлений зуб, который я видела на шее Марии?
– Это гениально! – вскрикнула я громче, чем намеревалась.
Багра издала звук отвращения. Дарклинг резко на нее посмотрел, но затем повернулся ко мне.
– Алина, ты когда-нибудь слышала о стаде Морозова?
– Ну конечно, слышала. А также о единорогах и шуханских драконах, – перебила Багра с издевкой.
На его лице мелькнуло сердитое выражение, но затем он взял себя в руки.
– Алина, можно с тобой поговорить? – вежливо поинтересовался он.
– К-конечно, – запнулась я.
Багра снова фыркнула, но Дарклинг проигнорировал ее и, ухватив меня под локоть, вывел из хижины и плотно закрыл за собой дверь.
Когда мы немного отошли от тропинки, он тяжело вздохнул и снова пробежал рукой по волосам.
– Ох уж эта женщина, – пробормотал он.
Было трудно не рассмеяться.
– Что? – настороженно поинтересовался он.
– Просто никогда не видела тебя в таком… смятении.
– Багра умеет производить впечатление.
– Она и твоим учителем была?
Его лицо помрачнело.
– Да. Так что ты знаешь о стаде Морозова?
Я закусила губу.
– Только… ну…
Он вздохнул.
– Детские сказки?
Я виновато пожала плечами.
– Все нормально. Что ты помнишь из этих сказок?
Я вернулась в детство, припоминая голос Аны Куи, эхом разносившийся вечером в общей спальне.
– Это стадо белых оленей, волшебных существ, которые являются лишь в сумерках.
– Они не более волшебны, чем мы. Но эти существа древние и очень могущественные.
– Они существуют? – недоверчиво спросила я и не стала упоминать, что в последнее время не чувствовала себя ни волшебной, ни могущественной.
– Я думаю, что да.
– Но Багра – нет.
– Она часто находит мои идеи глупыми. Что еще ты помнишь?
– Ну-у, – протянула я со смешком. – По рассказам Аны Куи, они могли говорить, и если охотник ловил их и щадил, они исполняли желания.
Тут он рассмеялся. Я впервые услышала его смех: милый, раскатистый звук.
– Эта часть определенно неправда.
– А остальное?
– Короли и Дарклинги столетиями искали стадо Морозова. Мои охотники заявляют, что видели их следы, но не самих животных.
– И ты им веришь?
Его аспидные глаза излучали спокойствие и уверенность.
– Мои люди не лгут.
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Зная, на что был способен Дарклинг, я бы тоже не захотела ему врать.
– Хорошо, – встревоженно ответила я.
– Если поймать оленя Морозова, из его рогов можно сделать усилитель, – он протянул руку и дотронулся до моей ключицы – даже этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы послать по моему телу разряд уверенности.
– Ожерелье? – спросила я, пытаясь представить украшение и все еще чувствуя пальцы Дарклинга у основания шеи. Парень кивнул.
– Самый могущественный усилитель в мире.
У меня отвисла челюсть.
– И ты хочешь дать его мне?
Дарклинг снова кивнул.
– Разве не легче достать мне коготь, клык или, даже не знаю, да что угодно?
Он покачал головой.
– Если и есть надежда уничтожить Каньон, то нам понадобится мощь оленя.
– Но, может, если бы мне было с чем попрактиковаться…
– Ты же знаешь, твоя сила работает иначе.
– Да?
Он нахмурился.
– Ты разве не читала теорию?
Я многозначительно посмотрела на Дарклинга и ответила:
– Там много теории.
Он удивил меня, улыбнувшись.
– Постоянно забываю, что для тебя это все в новинку.
– Ну а мне трудно об этом забыть, – буркнула я.
– Все так плохо?
К своему стыду я почувствовала комок в горле.
– Наверное, Багра рассказывала тебе, что я даже луч не могу призвать самостоятельно.
– Всему свое время, Алина. Я не волнуюсь.
– Не волнуешься?
– Нет. А даже если и да, стоит нам схватить оленя, как все это не будет иметь значения.
Я почувствовала раздражение. Если усилитель мог сделать из меня настоящего гриша, то я не хотела ждать какого-то мифического рога. Я хотела настоящий усилитель. Прямо сейчас.
– Если за все это время никому не удалось найти стадо Морозова, то с чего ты взял, что сможешь найти его теперь?
– Потому что этому суждено случиться. Олень предназначен для тебя, Алина. Я чувствую, – Дарклинг посмотрел на меня. Его волосы были в беспорядке, и в свете утреннего солнца он выглядел более красивым и человечным, чем когда-либо. – Я прошу тебя довериться мне.
Что я должна была ответить? Не то чтобы у меня был выбор. Если Дарклинг хотел, чтобы я была терпеливой, то я должна быть терпеливой.
– Хорошо, – ответила я наконец. – Но поспеши.
Он снова рассмеялся, и я почувствовала, как довольный румянец прокрадывается на мои щеки. Затем его лицо стало серьезным.
– Я долго ждал тебя, Алина. Мы с тобой изменим мир.
Я нервно хохотнула.
– Не уверена, что готова менять мир.
– Просто подожди, – тихо продолжил он и посмотрел на меня своими серо-кварцевыми глазами, так что мое сердце слабо екнуло. Я думала, он еще что-то скажет, но Дарклинг резко отступил, и на его лице проступило встревоженное выражение.
– Удачи на занятиях.
Он коротко поклонился, повернулся на каблуках и начал было спуск по тропинке к берегу озера, но тут обернулся.
– Алина, насчет оленя…
– Да?
– Пожалуйста, оставь эту информацию при себе. Большинство считают это лишь детскими сказками, а я ненавижу выглядеть дураком в чужих глазах.
– Я никому не скажу, – пообещала я.
Он снова кивнул и удалился, а я смотрела ему вслед и чувствовала легкое головокружение, сама не знаю почему. Когда же я подняла голову, Багра стояла на пороге своей хижины и наблюдала за мной. По какой-то причине я покраснела.
– Пф-ф, – фыркнула она, а затем тоже повернулась ко мне спиной.
* * *
После разговора с Дарклингом я впервые воспользовалась возможностью заглянуть в библиотеку. Ни в одной из моих книг по теории ничего не говорилось об олене, но я все же нашла одно упоминание об Илье Морозове – одном из первых и самых могущественных гришей. Там также было много информации об усилителях. В книге четко было сказано, что у гриша за жизнь мог быть только один усилитель, и как только он становится его счастливым обладателем – другого уже выбрать нельзя.
«Не только гриш становится хозяином усилителя, но и усилитель – хозяином гриша. Стоит заявить на него свои права, как пути обратно нет. Подобное притягивает подобное, и узы скреплены».
Причина этому была не до конца ясна, но, похоже, это имело какое-то отношение к ограничениям сил гришей. «Лошадь славится скоростью. Медведь – силой. Птица – крыльями. Ни одно существо не может обладать всеми дарами одновременно, так мир поддерживает баланс. Усилители – часть этого баланса, а не средство его подрыва. Всем гришам стоит это хорошо запомнить и не рисковать».
Еще один философ написал: «Почему гриши могут обладать лишь одним усилителем? Вместо ответа я задам вам вопрос: что в жизни бесконечно? Вселенная да человеческая жадность».
Сидя под стеклянным сводом библиотеки, я подумала о Черном Еретике. Дарклинг сказал, что Тенистый Каньон был результатом жадности его предка. Это ли имел в виду философ, говоря о риске?
Впервые мне пришла в голову мысль, что Каньон – единственное место, где Дарклинг беспомощен, где его сила ничего не значит. Из-за амбиций Черного Еретика страдали его потомки. И все же я не могла отделаться от впечатления, что это Равка расплачивалась кровью за те деяния.
* * *
Осень перешла в зиму, и холодные ветра оголили ветки дворцовых садов. Наш стол все еще в изобилии был заставлен свежими фруктами и цветами, выращенными в теплицах гришей, где они могли подстраивать погоду под себя. Но даже сочные сливы и темный виноград не улучшили мой аппетит.
Почему-то я думала, что разговор с Дарклингом поможет что-то изменить во мне. Тогда, стоя у берега озера, я почти поверила ему. Но ничего не изменилось. Я все еще не могла призвать свет без помощи Багры. Все еще не была настоящим гришем.
В то же время я уже не так убивалась по этому поводу. Дарклинг просил довериться ему, и если он считал, что олень поможет, то мне оставалось только надеяться на его правоту. Я продолжала избегать тренировок с остальными заклинателями, но позволила Марии и Наде пару раз затянуть меня в баню и на балет в Большом дворце. И даже разрешила Жене придать румянец моим щекам. Мое новое отношение взбесило Багру:
– Ты даже пытаться перестала! – кричала она. – Ждешь, что какой-то волшебный олень спасет тебя? Надеешься на симпатичное ожерелье? С тем же успехом можешь ждать, когда единорог положит голову тебе на колени, глупое создание!
Я просто пожимала плечами. Женщина была права. Я устала от безуспешных стараний. Я не такая, как другие гриши, пришло время с этим смириться. Кроме того, моя мятежная сторона наслаждалась ее раздраженным брюзжанием.
Не знаю, какое Зоя получила наказание, но она продолжала меня игнорировать. Ей было запрещено появляться в тренировочном зале, и, как я слышала, после зимнего праздника девушка вернется в Крибирск. Периодически я ловила ее злобные взгляды или видела, как она хихикала, прикрыв рот ладонью, со своей маленькой группкой друзей-заклинателей, но старалась не принимать это на свой счет.
И все же я не могла избавиться от чувства собственного провала. Когда выпал первый снег, я проснулась и обнаружила новый кафтан на двери. Он был сделан из темно-синего шерстяного полотна, с капюшоном, отделанным густым золотистым мехом. Конечно, я надела его, но было сложно не чувствовать себя обманщицей.
Поелозив вилкой по тарелке с завтраком, я отправилась по уже родной тропинке к хижине Багры. Гравийные дорожки, очищенные от снега силой инфернов, мерцали под слабым зимним солнцем. Я почти дошла до озера, когда меня нагнала служанка. Она вручила мне сложенный листок бумаги и присела в реверансе, прежде чем поспешить обратно. Я узнала почерк Жени.
Подразделение Мальена Оретцева было размещено на заставе Черности в северной Цибее шесть недель тому назад. В списке значится, что он здоров. Можешь отправить письмо его полку.
Послы из Керчии заваливают королеву подарками. Устрицами и куликами, упакованными в сухой лед (мерзость), и миндальными конфетами! Вечером принесу. Ж.
Мал был в Цибее. В безопасности, живой, далеко от битв. Скорее всего, в этот момент он принимал участие в охоте на зимних играх. Я должна радоваться. «Можешь отправить письмо его полку». Я месяцами отправляла письма его полку! Мне вспомнилось последнее: «Дорогой Мал, – писала я. – Что-то я давненько не слышала от тебя вестей. Предполагаю, что ты женился на волькре и теперь весело поживаешь в Тенистом Каньоне, где нет ни света, ни бумаги, чтобы написать мне. Или, что вероятней, твоя новая невеста откусила тебе руки».
В письме я описала Боткина, сопящую собаку королевы и любопытное увлечение гришей крестьянскими обычаями. Поведала о красавице Жене и о павильонах у озера, а также о шикарном стеклянном своде в библиотеке. Рассказала о загадочной Багре, орхидеях в теплице и птицах, нарисованных над моей кроватью. Но не упомянула об олене Морозова или о том, что из меня вышел ужасный гриш, и что я все еще скучаю по нему каждый день. Когда я закончила, то замешкала и быстро нацарапала внизу: «Не знаю, пришли ли тебе остальные письма. Это место прекраснее, чем я могу описать, но я бы все отдала, чтобы провести день с тобой, бросая камешки в Тривский пруд. Пожалуйста, ответь».
Но ему дошли все мои письма. Что он с ними делал? Хватило ли ему заботы их прочесть? Вздыхал ли он от стыда, когда пришло пятое, шестое, седьмое? Я скривилась. Пожалуйста, напиши, Мал. Пожалуйста, не забывай меня, Мал.
«Жалкое зрелище», – подумала я, смахивая слезы злости. Затем посмотрела на озеро – оно подмерзало. Подумала о ручье, бегущем через поместье князя Керамзова. Каждую зиму мы ждали, когда он заледенеет, чтобы покататься.
Я смяла Женину записку в кулаке. Мне больше не хотелось думать о Мале. Жаль, нельзя стереть из памяти все воспоминания о приюте. Больше всего мне хотелось вернуться в комнату и хорошенько выплакаться. Но я не могла. Мне нужно провести очередное бессмысленно-жалкое утро с Багрой.
Я тянула время, спускаясь по тропинке к озеру, затем протопала вверх по ступенькам хижины и постучала в дверь. Как обычно, женщина сидела у огня, грея свое костлявое тело. Я рухнула на стул напротив нее и стала ждать. Багра коротко рассмеялась.
– Сегодня ты злишься, девочка? Что же тебя так рассердило? Тошнит от ожиданий своего волшебного белого оленя?
Я скрестила руки на груди и ничего не ответила.
– Ну, говори же, девочка.
В любой другой день я бы солгала, сказав, что со мной все нормально, просто устала. Но, видимо, у меня наступил переломный момент, поскольку я рявкнула на нее:
– Надоело мне все это! Надоело есть рожь и селедку на завтрак. Надоело носить этот дурацкий кафтан. Надоело служить Боткину грушей для избиений, надоели вы!
Я думала, она рассвирепеет, но вместо этого женщина просто посмотрела на меня. Со склоненной вбок головой и сверкающими в свете огня черными глазами она выглядела, как очень злобный воробушек.
– Нет, – медленно произнесла она. – Нет. Дело не в этом. Что-то другое. Что? Бедная маленькая девочка скучает по дому?
Я фыркнула: – По чему там скучать?
– Ты мне скажи. Что такого плохого в твоей жизни здесь? Новая одежда, мягкая постель, горячая еда три раза в день, шанс быть зверушкой Дарклинга.
– Я не его зверушка.
– Но хочешь ей быть, – издевалась она. – Не утруждайся врать мне. Ты не отличаешься от других. Я видела, как ты на него смотрела, – мои щеки загорелись, и я подумала о том, чтобы стукнуть Багру по голове ее же палкой. – Тысячи девушек продали бы собственных матерей, чтобы оказаться на твоем месте, но вы только гляньте на нее – жалкую, ноющую, как дитя. Так скажи же мне, девочка, о чем или ком тоскует твое маленькое сердечко?
