Текст книги "Новый каменный век. Том VI (СИ)"

Автор книги: Лев Белин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13

– Значит, тебя звать Нак? – спросил я.

Ранд уже рассказал мне некоторые подробности: о следах, гроте, битве и убитом до их прихода охотнике с вырезанной печенью. Значит, Вака начал практиковать экзоканнибализм. А может, не начал, просто возобновил. Судя по тому, что я уже слышал, Чёрный Волк являлся воплощением грубой силы и воинственной культуры, явно построенной по канонам набеговой традиции.

Поедание тел – очень древняя форма отношений с умершими. Некоторые практиковали эндоканнибализм – поедали умерших в качестве дани уважения, как часть погребения: форе в Папуа – Новой Гвинее, вари из западной Амазонии.

А вот экзоканнибализм, где это действо было направлено на врагов… тут круг сужается. Бразильские тупинамба убивали и съедали врага, есть свидетельства отдельных практик у маори. А вот ацтеки – наиболее спорный пример: если человеческие жертвоприношения хорошо засвидетельствованы, то по поводу каннибализма ведутся дискуссии.

«Но это не важно, – подумал я. – Теперь я могу уменьшить круг возможных культур. Нужно искать воинствующую культуру, где одновременно были набеги, культ воина, захват пленников и ритуальный каннибализм».

Я постоянно думал о природе Белого и Чёрного Волка. И у меня не было сомнений, что они не были собирательными образами – они были реальными людьми, вероятно оказавшимися в этом времени так же, как и я. Уже было достаточно доказательств, деталей, по которым я мог выстраивать какие-то теории.

– Отвечай! – рявкнул Белк на связанного юнца.

Мы расположились в большом шалаше. Большую часть приготовлений скрыли за щитами и шкурами, чтобы разведчик не увидел больше, чем необходимо. Мы могли использовать его против Ваки, представить всё так, что стоянка совершенно не готова к бою. Недооценивать противника – величайший грех полководца.

– Не кричи, здоровяк, – влез Шинта, гревший руки у углей. – «Нос» умеет говорить, только пугливый уж. Не бойся, малый, твою печень не пожрём, у нас так не принято.

Белк свёл брови, но я жестом показал: «не надо».

– Тебя и впрямь никто не тронет. Моё имя – Ив. Ты же знаешь, кто я?

Юнец сидел у центральной жерди. Глаза бегали по шалашу, с лица на лицо, но сейчас остановились на моём. Он кивнул и тихо сказал:

– Ты сокол в волчьей шкуре, что украл дар Чёрного Волка.

Он произнёс эти слова дрожащим, испуганным голосом.

«Ну, по крайней мере, он не врёт. Мог бы сгладить, чтобы гнев не вызвать, но сказал правду», – понял я.

– Ха-ха! Это Вака рассказывает в стае? – усмехнулся Канк.

– Не Вака! Варм-Ор!

– Да какой он Великий Волк, – выплюнул Ранд, сидящий за спиной юноши. – Гиений его дух! Поравнял себя с Первым Волком!

– Не горячись, Ранд, – сказал я. – Тебя ведь Сови отправил? Он говорил обо мне?

Эта новость тоже меня удивила. Я долгое время был убеждён, что Сови прекрасно сыграл свою роль. Он травил Горма, помогал Ваке, всегда был на его стороне. И вдруг этот юноша рассказывает Шинте, что именно шаман отправил его.

Нак поглядел по сторонам, словно кто-то из людей Ваки мог его подслушать. Удивительно, на что способен страх. Каждое слово давалось ему с великим трудом.

– Сови… он предал волков!

По голосу я слышал, что он сам не верит своим же словам.

– А ты – волк? – спросил Белк. – Не из нашей стаи точно.

– Варм-Ор одарил меня шкурой!

«У него уже истерика начинается…» – понимал я.

– А какую шкуру ты носил раньше? – спросил я.

Тут Ранд встал, вытащил кинжал из ножен.

– Дай мне с ним говорить. Всё расскажет.

– Ранд, – сказал я, глянув на него.

– Что, Тан-Ор-Ах? – спросил он с вызовом. – Скоро Вака поведёт волков. И их явно больше, чем мы можем представить. Волки, медведи, соколы! И сколько ещё племён он успел «одарить» шкурой⁈ Нам нужно знать всё! Я не дам им убить Дану и моё дитя!

Последние слова огрели меня как кнут.

Это ли Ранд? Хочет защитить Дану? Защитить ребёнка?

Но вскоре поверх уважения, радости и неожиданного озарения легло нечто иное – понимание, что теперь ему есть что терять. А значит, он пойдёт на всё. А я знаю, на что способен Ранд.

– Дана? – Нак вздрогнул. – Из стаи Великого Рога⁈

– Ты знаешь её⁈ – рявкнул Ранд и в один миг оказался рядом с пленником.

– Белк! – бросил я.

И через секунду громила уже ухватил Ранда за запястье той руки, в которой он держал нож.

– Отпусти, щенок! – успел произнести Ранд, прежде чем отлетел ко входу от толчка. Он кувыркнулся и едва не сорвал полог шалаша.

– Ах ты гиена! – выругался он, вставая.

– Рр-рр! – зарычал Ветер, до того спокойно лежавший рядом со мной.

Ранд вдруг осёкся, но пыл не угас. Глаза налились кровью, ноздри раздувались, а губы превратились в тонкую линию.

– Ранд, позови Дану, – попросил я, как раз меняя тему.

– Зачем? – прорычал он.

– Он знает её потому, что сам был из племени Великих Рогов. – Нак резко глянул на меня, словно я раскрыл его величайшую тайну. – Я прав?

– Да, – тихо ответил он.

– Хорошо, – сказал я с улыбкой. – Ты ведь знаешь Тика, Гуну, Дига и Кона?

– Они живы? – с надеждой спросил он.

– Живы и теперь у костра Великой Ивы.

– Значит, олень умер, – понуро сказал он.

Я сначала не понял, что он имеет в виду. Но Канк подхватил и пояснил:

– Тан-Ор-Ах не просит сбрасывать одну шкуру ради иной. Под ветвями Ивы всем есть место – волку, соколу или оленю.

Ранд уже вышел из шалаша, пока я наблюдал, как шестерёнки крутятся в голове юноши. Он всё понял. И я уже знал, что, когда придёт Дана, он расскажет нам всё, что нужно. И всё же страх, заложенный Вакой, был силён. Я представлял, какие методы тот практикует. Но я видел невероятный шанс – использовать Нака, чтобы дать Ваке удобную для нас информацию: состав общины, лучшие подходы, слабые места и возможности – всё обернуть против него. Даже если он поймёт, то не получит ничего сверх того, что разнюхал его «нос».

Пока мы ждали, я продолжал размышлять о природе Чёрного Волка. Я уже мог предполагать, из какой культуры и какого времени он попал в этот мир. Но большинство вариантов отпадало из-за странного явления – отсутствия лука. Это и меня зачастую загоняло в тупик во многих смыслах.

Самые ранние находки на территории Южной Африки датируются возрастом около шестидесяти тысяч лет. Там были найдены микролитические наконечники стрел со следами яда. На территории Евразии – пятьдесят четыре тысячи лет назад, в пещере Мандрен во Франции, хотя там был найден всего один молочный зуб раннего человека, в том же слое, где были найдены микролиты, интерпретируемые как наконечники. Это всполошило научный мир и даже заставляет некоторых пересматривать стандартную хронологию, по которой человек в Европе появился в районе сорока пяти тысяч лет назад.

«Кратковременная группа людей в глубине Франции, до полномасштабного расселения кроманьонцев, ещё и с луком – это весьма удобно накладывается на моё существование», – с усмешкой подумал я. И вдруг многие исторические шероховатости получили иные объяснения.

«Хотя не стоит питать надежд. Многие убеждены, что Homo sapiens появились в Европе одномоментно, что в корне неверно. Две сотни тысяч лет назад – в Леванте. Девять десятков тысяч лет назад – в Аравии. Хотя после людей с луками в Мандрен опять идут слои неандертальской индустрии».

Так и Белый, и Чёрный Волк могут быть кратковременными вспышками, которые не оставили после себя и следа. Если Чёрный Волк подобен мне, оказавшемуся в этом мире из иной культуры, он мог быть маори: у них практически отсутствовала развитая культура дальнего боя, но было развито воинское дело, имелся тот самый ритуальный экзоканнибализм.

Но кто же тогда Белый Волк? Из какой он культуры?

– Нак, – позвал я юнца. – Ты боишься его? Мне попросить его уйти?

Юноша, не мигая, смотрел на волка с того момента, как Ветер издал рык. Ветер же был благосклонен к чужаку – лежал, даже не прижимая ушей, не скалился, но наблюдал. Я знал, что он не нападёт без команды.

– Ты… ты правда говоришь с волком? О-он слушает?

«Это ему Сови рассказал? Или от соколов услышал? – задумался я. – В любом случае, это не могло не оставить отпечатка. Волк – главный символ племени. И он подчиняется мне по своей воле. Это нужно использовать».

– Ветер, сидеть, – дал я команду.

Волк глянул на меня – сел. Следом лёг, потом встал, обошёл меня кругом. Каждая команда исполнялась беспрекословно, даже если уже не награждалась. Рефлекс уже был выработан – противиться ему волк не мог.

– Сови… он говорил, что ты избран Белым Волком… что ты несёшь имя первого Горма.

– Ты веришь ему?

– Нет, – честно признал Нак. – Варм-Ор – Великий Волк. Он плоть Двух Волков.

«Вот как Вака всё завернул… – поразился я. – Не стал отдавать предпочтение Чёрному, хоть и использует именно его методы. Скорее всего, ради Древа. Чтобы собрать волков».

Я должен был признать, что это умно для не самого продвинутого индивидуума. Современный человек хорош в интригах, в политических играх из-за того, что ему известны тысячи примеров, бесконечное множество исторических и художественных сценариев.

– Почему же дар был отдан не ему? – спросил Канк. – Не Вака сделал атлатль, болас, пращу. Не он изгонял чёрных духов, которых убоялась Ита. И даже переломанную ногу его дитя – излечил он. – Канк указал на меня. – Ив, названный Тан-Ор-Ах.

Нак помолчал, словно искал ответ, пытался подобрать логическое обоснование этой несостыковке.

– Он украл знания, что были дарованы Ваке… – пробурчал юнец.

– Ты вроде трусоват, однако говоришь такие смелые слова, – не смог сдержаться Белк.

Наверное, этот парень напоминает ему Канка.

– Тот охотник… Ранд – это Ор-Так? Дитя Иты?

– Ор-Так? – спросил Белк и рассмеялся. – Ха-ха-ха! Его так Вака прозвал?

– Нет, Ита…

На несколько секунд все замолчали. Ита жива. Конечно, большинство и без этого думали так же. И всё же это было неожиданно. И ко всему прочему где-то в глубине зародилось беспокойство. Оборванная связь Ранда с его матерью могла восстановиться. Такую глубокую связь… непросто отбросить, как бы с тобой ни поступил человек.

– Ты только Ранду не говори, что волки прозвали его «сломанным». А уж что первой была Ита… тем более, – предостерёг я.

– Д… да! – Нак закивал. Похоже, Ранд уже показал, какой у него характер.

А я покосился на Шинту. Тот заметил мой взгляд и кивнул.

Хорошо.

Вскоре Ранд вернулся. Он первым вошёл в шалаш, сбросил с себя снег и прошёл дальше. А за ним вошла Дана. Она едва не вбежала, ринулась к пленнику.

Ранд резко встал у неё на пути.

– Не ближе, он наш враг, – прохрипел Ранд, но в интонации звучала просьба, вовсе не приказ.

– Да, Ранд, – сказала Дана.

Нак тут же начал выворачиваться, хотел посмотреть. Он точно узнал голос. И как только Дана сделала шаг, по её щекам прокатились слёзы. Невзирая на Ранда, она рухнула на колени и потянулась к путам на руках пленника.

– Развяжите! Это Нак! Мы одного чрева!

– Дана! Не тронь! – гаркнул Белк и потянулся к ней.

Но тут же на него накинулся Ранд. Благо без кинжала. Они рухнули в шаге от меня.

– Голос, – дал я команду Ветру.

– Р-Р-Р-ВУФ! ВАФ! – низко, гортанно прорычал Ветер, а затем гавкнул так, что все вмиг застыли. – Р-Р-Р…!

Древний человек постоянно сталкивался с волком. Это было практически неизбежно. Он знал, что оскал, рык, прижатые уши – предупреждение. Волк ещё не решил атаковать, но он уже готов. И этот звук – тревога, отложенная в самой подкорке головного мозга. Человек рефлекторно старался избежать резких движений, осознать ситуацию и не мог игнорировать этот звук.

Все присутствующие вздрогнули, напряглись, замерли. Головы повернулись к источнику звука, сердца тут же забились быстрее, тела готовились к бегству либо противостоянию. Именно из-за естественных реакций я так хотел иметь на вооружении акустические орудия.

Игнорировать звук – невозможно.

– Оставьте нас. Меня, Дану и Нака, – проговорил я, оглядывая всех. – Сейчас же.

– Я не уйду, – сказал Ранд.

– Если не уйдёшь, – сказал я, посмотрев охотнику в глаза, – Ветер перегрызёт тебе глотку.

Я чувствовал, что он хочет сказать: «Ты лжёшь». Но Ранд промолчал. Может, он поверил, а может, я и сам в это верил.

– Смотри за ней, Ив, – сказал он напоследок.

– Не волнуйся.

Наконец все покинули шалаш.

– Нак! Ты не ранен? Всё хорошо?

Я позволил ей развязать путы.

Ветер всё ещё был со мной, потому я не беспокоился. Нак не боец: худощав, неопытен. Он, по всей видимости, был неплохим следопытом, раз Вака поставил его «носом». Но раз с ним отправили ещё двоих, как воин он не мог дать отпор зверю или другим охотникам.

Я подождал, пока Дана и Нак обменяются радостными вестями, поговорят. В её присутствии он очень быстро расслабился. Конечно: такое облегчение и одновременно радость от новости, что близкий человек жив. Поэтому вскоре я смог поговорить с ним как следует.

Мне удалось узнать многое. И почти каждая новость делала мои ожидания хуже. Вака не сидел без дела. Он завербовал в общину много охотников, большинство из которых ранее были пленниками. Около сорока взрослых охотников – армия по меркам этого периода. И при этом многие ему очень верны. Каждый умеет обращаться с атлатлем, пращей, боласом. На вооружении появились щиты, шлифованные топоры.

И всё же Сови тоже не сидел без дела. Оказалось, что он тихо и незаметно продвигал другие взгляды. Рассказывал обо мне, о Белом Волке. Он шаман: хочешь не хочешь, а к его словам прислушаешься. И мне хотелось верить, что это принесёт нам пользу. Да и Зиф, и некоторые другие из старых волков всё ещё живы.

– Ха… Анка не зарезала козу? Как она умудрилась всех убедить?

– Сказала, что принесут в жертву, как поймают…

– Меня, да? – спросил я.

Нак кивнул.

– Не беспокойся. Мне это не ново. Вака боится меня. Но желает знать то, что знаю я.

– Значит… ты будешь драться с ним?

– Да, буду, Нак.

– Он сильный Тан-Ор-Ах, – добавила Дана. – Защитил нас от соколов, изгнал духа Холодной Пещеры из Кона, взял на охоте Большой Рог. – Она не стала уточнять, что та охота унесла несколько жизней, в том числе и оленей. – Ив справедливый! Он сильный и не заставляет отбрасывать шкуру! А Вака… он убил оленей! Убил всех! Почему ты…

Она вновь заплакала.

– Я… если бы я отказался, он бы убил меня… – понуро, виновато сказал Нак.

– Но ты ведь не желаешь идти за ним? Ты ведь не волк?

Он посмотрел на меня с такой ясностью.

– Я олень! Я не волк!

– Тогда я мог бы принять тебя у нашего костра. Я не прошу менять шкуру. Ты можешь идти за тем духом, за каким пожелаешь, – мягко проговорил я.

Как бы ни был велик страх перед Вакой, сейчас Нак был на седьмом небе. Он выжил. Он узнал, что его стая не вымерла, что жива его сестра. И он обрёл шанс – получить свободу. А человек, по натуре своей, всегда будет к ней тянуться. Это желание существует куда дольше, чем любая культура.

– Я… хочу!

– Но ты должен помочь мне. – На этих словах выражение его лица резко изменилось. – Тебе придётся вернуться к Ваке и рассказать то, что я попрошу. Как только они двинутся в путь, можешь покинуть их и двинуться к нам. Если получится, мы примем всех, кто захочет. Сови, Зиф, Анка – всех.

«Чем больше людей у нас, тем меньше у Ваки. Сейчас его сила в страхе и подавлении. И если люди начнут от него уходить, начнёт исчезать и страх. А когда они приблизятся, мы покажем, что такое „страх“ на самом деле», – с некоторым воодушевлением, даже с предвкушением подумал я.

Но следующие слова вновь напомнили мне: «Никогда не недооценивай своего врага».

– Но волки уже идут сюда… и они близко…

* * *

Дорогие читатели, не забывайте ставить лайки и писать комментарии, они очень воодушевляют. Иначе всех поубиваю… Кроме Канка, его все любят, тут уж я бессилен.

Для последних глав пришлось перелопатить очень много материала, так как история переходит в фазу «глобального развития». Оттого, решил обсудить интересную тему:

В этой главе приоткрывается интересная тема: «неоднородность технологического развития различных популяций» и «исчезновения локальных технологически более развитых популяций». Дело в том, что, говоря о древнем мире, не стоит воспринимать всё буквально. Общий уровень не распространялся на все популяции разом. Одна популяция могла превосходить другую, но при этом она необязательно получала распространение и сохранялась. Так же, как присутствие хомо сапиенс получило распространение в период около 45 т. л. назад, но это вовсе не означает, что до этого их там совершенно не было, просто это не носило массовый характер. Тот же пример Grotte Mandrin 55 т. л. назад. Там были найдены следы людей, имелись микролиты, подходящие для наконечников стрел, но все последующие слои принадлежат неандертальцам. Популяция исчезла вместе с технологиями.

Или Still Bay и Howiesons Poort в Южной Африке. Примерно 70−60 т. л. назад там появляются технологии, которые для своего времени выглядят необычайно сложными: тонкие двусторонние наконечники, обработка камня давлением, термообработка сырья, микролиты, составные орудия, обработанная кость, гравированная охра и дальний перенос качественного сырья.

А затем характерный технологический комплекс исчезает или радикально перестраивается. В более поздних слоях некоторые из этих приёмов уже отсутствуют. Инновации могли появляться, распространяться, а затем теряться.

И таких примеров в истории очень много, и каждый из них – отличный сюжет для книги) И суть в том, что даже имея общую картину региона или периода, локально оказывается, что всё куда сложнее. Как Да Винчи превосходил своё время, так и в любом периоде находились отдельные популяции, что опережали общий уровень развития. И так же зачастую передовые технологии исчезали бесследно. И имея свидетельства, что лук появился в Африке около 70 т. л. назад, мы не должны думать, словно он появился на всей территории и стал общедоступен. Так же лук в Европе мог быть 55 т. л. назад, но первое надёжное доказательство мы имеем только в районе 11 т. л. назад. До этого технология могла многократно исчезать и появляться локально. И это характерно для всех культурных слоёв древнего мира.

Спасибо за внимание!)

Глава 14

Сегодняшний день был подобен всякому затишью перед бурей – ясный, спокойный. Ветер не терзал шкуры шалашей, костёр небес мягко одаривал теплом, горя средь чистейших голубых лугов. Хотелось верить, что все грядущие беды – лишь наваждение, вовсе не реальность, так хорош был этот день.

– Кругом, – дал я команду Ветру, и тот оббежал меня.

Следом тут же получил награду.

– У ноги.

Волк оказался у левой ноги, так как в правой я держал новый лук.

– Молодец, – улыбнулся я и вновь дал награду в виде сушёного кусочка мяса.

Мы направлялись к малой реке. Я взял с собой обычные стрелы и несколько «звуковых». Времени разработать полноценную систему сигналов из разных тонов и звуков уже не было, получилось отобрать только самые базовые: «атака» – высокий, свистящий звук, и «оборона» – низкий и басовитый тон.

По пути я, как всегда, заглянул на огонёк к Канку. Тот вовсю корпел над огненными шарами, дымными свёртками и нашей последней, новейшей разработкой. Мне пришлось поломать голову, чтобы вспомнить нужные реакции и технологию, благо я и до этого некоторое время примерялся к KOH. Всё же гидроксид калия в быту полезен больше, чем в бою. Хотя это, по сути, всего лишь новый уровень щёлока.

– Ну и воняет же он! – объявил Канк, когда я заглянул в большой горшок, отмеченный рыжей охрой.

– Ты поменьше его нюхай, тогда и вонять не будет, – ухмыльнулся я. – И будь осторожен, Канк. Он очень едкий, куда сильнее щёлока.

– Уже понял, – выдохнул он, показывая руку.

На тыльной стороне виднелось отёчное красноватое пятно.

– Ты же…

– Да, я сразу всё смыл.

– Просил же тебя работать в перчатках.

Он только пожал плечами, словно говоря: «Теперь вот точно буду».

– А шары получилось сделать?

– Да, они несложные. – Он показал мне один из сосудов, в которых KOH будет отправляться навстречу врагам. – Не обжигал – тонкая стенка. Один бросил, так он разбился сразу же.

– Только не забывай, что заготавливать будем перед самым боем.

– Да-да, Ив, помню, – махнул он рукой. – Я бы больше сделал… попробовал его вместо щёлока для мыла…

– Нет, Канк, больше не нужно, – отрезал я. – Ни шкура, ни камень не смогут сдержать его. Проще хранить всё сухим, а как нужно – делать.

Канку не оставалось ничего, кроме как смириться. Едкий калий – сильная щёлочь. К сожалению, у нас не было материалов, в которых он мог бы храниться стабильно и долго. Постепенно он всё равно разъест и глиняные горшки, и кожаные мешки.

– А остальное как? – Я глянул на Айгана и Гуну, которые усердно закупоривали сосуды с жидким огнём с помощью деревянных крышек с продетыми фитилями из промасленной верёвки.

– Две пары рук огненных шаров, половина дымных свёртков. Ну а едких сделаем не меньше трёх рук, – отчитался он. – Ты же сказал скипидар поберечь, вот.

– Будем надеяться, что этого хватит, – кивнул я.

Мы поговорили о делах ещё пару минут, и я двинулся дальше к реке.

На самом деле, едкий калий был произведён не только ради Ваки. По большей части я хотел научить Канка работать с известью. Вечерами, когда он приходил ко мне выпить чая, мы беседовали о том, что ещё предстоит сделать. Я рассказывал ему о каменных домах, что не боятся ветра. О твёрдой и прочной глине, что изготавливается из камня гор. Обо всём, на что мне хватало времени.

«Локальные популяции достигали высокого технологического уровня, опережали прочие на десятки и сотни лет. Но большинство из них исчезало вместе с носителями этих знаний. Если популяция не способна выжить, если у неё нет возможности распространить знания – она обречена на забвение», – размышлял я иногда, лёжа в шалаше из шкур.

Я не позволял себе отбросить вероятность, что не переживу этого боя. У меня есть возможность дать людям такие знания, которые способны изменить ход истории, избежать множества ошибок и великих трагедий. В моих силах создать первую цивилизацию, направить её по пути созидания, прогресса.

Или я окажусь тем самым «локальным скачком». Пшиком древней истории, что мог обернуться чем-то большим, но бесследно исчез, оставив за собой камни, кости и прах шкур.

– Они должны выжить. Даже если я умру, они пронесут мои знания дальше. Если повезёт, смогут распространить, – шептал я про себя.

Уна, Канк, Ака и Белк – каждый из них уже несёт в себе новые идеи, иное видение мира. Они вышли за рамки человека каменного века. Им дан дар – создать нечто большее, чем способен любой другой кроманьонец. В их руках – будущее.

– Тан-Ор-Ах, – поприветствовала меня Шайя, завидев издалека.

Она несла караул у малой реки. Я сразу глянул на атлатль – дротик лежал на планке. И он был особенным. У самого острия дротика виднелась белёсая трубчатая кость с просверленным отверстием сбоку. Такая же была у трёх других караульных и у Ранда с Шинтой, что отправились сопроводить Нака.

Я невольно посмотрел назад, в противоположную сторону, где по склону с торчащими кронами деревьев расстелилось белое покрывало. Где-то там шёл Вака и десятки его волков. И там же, навстречу ему, двигался его сын.

Правильно ли я поступил?

Предаст ли он нас? Свою новую стаю? Дану?

Мне хотелось верить в него. И я старался. Но внутри, как бы я ни боролся, разрасталось семя сомнения. С Вакой была Ита – его кровь, его матерь.

– Ив, – вновь позвала Шайя.

Я обернулся – она уже шагала ко мне.

– Ты каждый день ходишь. Разве у Горма нет больше дел, кроме из лука стрелы пускать? – усмехнулась она.

– Я не Горма, Шайя, не забывай, – ответил я с усталой улыбкой. – А луку нужно внимание, да и рукам – вернуть чуйку.

Всего несколько дней, как я закончил новый лук. Дело это было небыстрое, благо тетива была в запасе.

– Научил бы наших, Вака тогда точно не подобрался бы.

Как мне ни хотелось признавать, но она была права. Я ошибся в том, что решил придержать лук до похода к Древу. Он мог бы дать нам огромное преимущество, а уж с ядом чемерицы… Но что сделано, то сделано.

– Как с Вакой разберёмся, так научу.

– Правда? – Её глаза заискрились так, как обычно бывает у Аки. – Не врёшь⁈

– Правда-правда. Всех научу.

– Тогда я не могу умереть раньше, – осклабилась женщина.

– Ты рассказала Канку?

– Про дитя? – Она едва ли не закатила глаза. – Ив, я слышала, как там у соколов, но я-то – волчица. Нечего ему знать.

– Дело твоё, Шайя, – сказал я, поворачиваясь в сторону, – но я думаю, что он хотел бы знать.

Уже за спиной я услышал:

– Скажу, когда убьём Ваку.

Место, где я тренировался, располагалось у самой скальной стены. Это был довольно обширный закуток, где не гулял ветер, да и стены поглощали шумы. Тут я и испытывал все наши орудия, показывал, как пользоваться костяными свистками, буллроарерами, демонстрировал действие звуковых дротиков и стрел.

Для начала я поработал с обычными стрелами. Одна за другой они били в деревянное бревно. Я брал разные углы, стрелял в движении, старался отработать максимум сценариев. Но двигающаяся цель – это совершенно другое. Особенно человек: он непредсказуем в большинстве случаев, потому хотелось рассчитывать на эффект неожиданности. Противники не знакомы с луком – это очевидное преимущество.

– Ну-с, попробуем, – сказал я сам себе, накладывая одну из звуковых стрел.

Натянул тетиву, поднял лук вверх, на уровень кромки скальной стены.

ФЬ-ЮЮ-ЮЮЮ!

Стрела рассекла пространство, и в уши ударил визгливый, резкий свист. Она ушла выше кромки, полетела меж деревьев. Звук удалялся и менялся в зависимости от близости стволов.

– Представляю, каким сюрпризом это станет для волков, – выдохнул я.

И всё же внутри мне было страшно. С каждым днём, с тем, как близилось сражение, я ощущал всё растущую тревогу. Люди на стоянке… они стали близки мне. Какое-то время я ещё размышлял так: «Они повышают шансы на выживание. Община необходима для снижения рисков и повышения шансов. Охота, бытовые дела…» Но постепенно я осознал, что они перестали быть инструментами. Белк и Канк стали мне друзьями. Уна… пробудила во мне давно угасшие страстные и нежные чувства. Ака разгоняла всякую хмурость своей беспечной улыбкой и сверкающими глазами.

– Даже ты… – Я положил руку на холку Ветра. – Стал мне другом…

Шагая назад, я думал о том – а что, если сдаться? Если я уйду с Вакой – он не тронет их? Мысль была глупейшая, но жутко навязчивая.

– И когда же у меня появилась склонность к самопожертвованию?

Ответа на свой же вопрос у меня не было.

Но как бы чувства ни пытались взять надо мной верх, я понимал, что моя ценность очень велика. Я – Тан-Ор-Ах, вождь племени Великой Ивы. И я не мог сдаться, даже если бы это был единственный шанс. Это племя – и есть я. И я даже не ощутил терзаний из-за излишней скромности.

– Тан-Ор-Ах! – замахал мне Кон, когда я проходил мимо шалаша Даны.

– А-ф, – мягко отозвался вместо меня Ветер.

Малыш Кон был ближайшим к Ветру после меня и Уны. Он часто бывал в нашем шалаше, где перенимал знания травницы. Я и сам втянулся, учил его простым вещам вроде счёта. Он отличался от прочих детей – любознательный, как Канк, но более чуткий и мягкий, что ли. Каждый раз, когда он бывал в нашем шалаше, я ловил себя на мысли, что он совершенно не подходит этому суровому миру.

– Получается? – спросил я, подойдя ближе.

Дана, Гуна и Диг тоже поприветствовали меня небольшим кивком.

– Да! Слушай!

БАМ! ТАМ! БАМ!

Он несколько раз ударил по барабану, сделанному из простого деревянного каркаса и натянутой кожи. Звук получался басовитым, немного глухим.

ТАМ-ТАМ! ТАМ-ТАМ!

Дана подыграла на бубне – у него звук был более звонким, не таким густым, но достаточно громким.

Олени вообще были хороши по части музыкальных приспособлений. Они же делали костяные свистки. А теперь вот и бубны с барабанами.

– Очень хорошо получилось, – похвалил я. – Вака точно испугается!

– Хи-хи-хи! – рассмеялся Кон.

– Тан-Ор-Ах, – позвала Дана. – Ранд…

– Скоро должен вернуться, не волнуйся. Они ушли четыре дня назад. Думаю, он уже близко.

Ранд – хороший охотник, умеет ходить тихо и незаметно. Шинта не хуже. Не думаю, что ищейки Ваки смогли бы его заловить. Но он и впрямь уже должен был вернуться. Если Вака двигается навстречу, а он должен был отпустить Нака через два дня… почему же он ещё не пришёл?

– Я верю тебе, Тан-Ор-Ах, – сказала Дана дрожащим голосом.

Эх, как же такому, как Ранд, досталось сердце такой, как Дана? Вот уж точно – мир несправедлив. Правда, так смотрел только я. Какой бы характер у него ни был, он на данный момент – лучший охотник. Он не только способен защитить, но и точно может обеспечить едой. Для мужчины каменного века – именно это главный критерий ценности.

«Впрочем, через десятки тысяч лет это будет не сильно иначе», – подумал я.

Я оставил Дану за работой и пошёл к большому костру, где располагались очаги для готовки еды. В животе ещё в закутке начало урчать.

Ещё не зайдя в круг без снега, я ощутил насыщенный мясной аромат. С приходом соли также стало больше разнообразных блюд. В Аку словно вселился дух Поля Бокюза. А что? Было бы занимательно.

«Ха!.. Интересно, а я смог бы переманить охотников Ваки, если бы они попробовали, что за еда в племени Великой Ивы?» – подумал я с усмешкой.

Еду вообще не стоит недооценивать. Будь то каменный век, Средневековье или Новое время. Хорошее питание, регулярные калории, отсутствие авитаминоза и работающая система консервации и снабжения во многом решали судьбы армий, целых цивилизаций. Римские легионы, монгольские кочевники, британский флот – их внимание к еде сделало из них великую силу.

– И что же у нас сегодня, Ака? – Я подошёл бесшумно. Ака как раз наклонилась над одним из очагов с большим керамическим сосудом.

– АХ! Ив! – Она вздрогнула, резко обернулась и запуталась в своих же ногах.

– Осторожно! – бросил я, дёрнувшись вперёд.

Ухватил Аку за руку до того, как она завалилась на пышущие жаром угли. Дёрнул на себя и удивился тому, как легко мне это удалось. Тело девушки ударилось о мой торс, она резко обхватила меня руками. Я слышал, как быстро бьётся её сердце через шкуры.

– Сильно испугалась? – спросил я, ощущая вину.

– Да! – фыркнула она мне в грудь.

– Ты уже можешь меня отпустить, – сказал я.

– Нет!

– Ака…

– Ладно… – понуро выдала она.

Когда Ака отступила, Хара, работавшая с ней, одарила меня странной улыбкой.

– Знаешь, Тан-Ор-Ах, вождю ведь не пристало спать с одной женщиной.

– И я ему говорю! – согласилась Ака без раздумий.

– Фух… – выдохнул я, присаживаясь на шкуру рядом. – У меня уже нутро рычит, ещё не готово? – постарался я сменить тему.

– Готово, Ив! – Ака тут же ринулась к другому очагу, где виднелся половник из жерди и черепка.

Хара проследила глазами за Акой. Затем глянула на меня с таким странным прищуром.

– Тан-Ор-Ах, – заговорила она. – Почему ты не желаешь Аку? Разве плоха она?