Текст книги "Педагогическая непоэма. Есть ли будущее у уроков литературы в школе?"
Автор книги: Лев Айзерман
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
...
«помочь приблизиться этим двадцати строкам, на время оставив их хрестоматийную славу на второй план».
Потом, отвечая своему оппоненту, Непомнящий скажет:
...
«Я попытался помочь творческому, думающему преподавателю представить “Памятник” не только как двадцать строк текста, подлежащего школьному разбору, но как событие прекрасной и трагической жизни».
Стихотворение Пушкина было в этой статье прочитано не как стихотворение о собственных заслугах перед современниками и потомками (так оно трактовалось в тогдашнем школьном учебнике), а как стихотворение о судьбе и миссии поэта.
Появление этой статьи было событием. Одни приняли ее восторженно. Другие, в том числе и маститые пушкинисты, с резким неприятием. Так, Д. Благой утверждал, что статья Непомнящего «отвергает идеалы подлинной идейности, гражданственности, народности», что она воспитывает эстетических снобов. В то время это было почти что политическое обвинение.
Отвечая Д. Благому, В. Непомнящий писал через год в тех же «Вопросах литературы»:
...
«Мне казалось, что прекрасный художественный образ потому и прекрасен, потому и вечен, потому и волнует, что, возникая из волнующей современности, заключает в себе единство современного и вечного, их неразрывную общность».
И еще, что сегодня в контексте нашего разговора звучит особенно актуально:
...
«Мне очень хотелось напомнить, что нельзя механически размывать художественнее произведение на “мозг” и “тело” и выдавать часть за целое».
Но Непомнящему хорошо: ему не надо сдавать экзамен в современной его форме. Ни тебе тоники, ни силлабики, ни тропов, ни размера, ни рифмы, ни поэтического синтаксиса. Только несколько слов о звукописи первой, второй и последней строфы. Нет, не владеет Валентин Семенович Непомнящий «теоретико-литературными знаниями».
Несколько лет назад я предложил одиннадцатиклассникам сопоставить стихотворения Блока «Россия» и «Коршун». Это был школьный тур литературной олимпиады.
...
«“А ты все та же…” Слова эти из стихотворения “Россия” будут повторены через 8 лет в стихотворении “Коршун”. “А ты все та же…” Но это исконное, всеобщее, вечное наполнено в этом стихотворении, написанном в год мировой войны, другим смыслом. Пожалуй, лишь одно слово – “краса”, да и то в строке “В красе заплаканной и древней” как-то перекликается с тем, что было в “России”. Но там краса была “разбойная”, а вместо “заплаканной” – “слезы первые любви” и “одной слезой река шумней”».
Хотя один из одиннадцатиклассников и написал, что «разбойная краса» перекликается с «встает мятеж» в стихотворении «Коршун». И все-таки в этих стихотворениях разные лики родины при всем единстве исходного патриотического чувства. (Между тем именно «любовь к родине» – один из самых распространенных штампов школьной лексики, но ведь она всегда разная, неповторимая, своеобразная и по-разному звучащая – даже у одного и того же поэта.)
И вопросы, которые поставлены в ЕГЭ по литературе 2010 года, типа «Кто из русских поэтов обращается в своем творчестве к патриотической теме и что сближает их произведения со стихотворением А. А. Ахматовой?» или «Кто из русских поэтов обращается к теме родины и в чем их произведения созвучны стихотворениям М. И. Цветаевой», безграмотны и нелепы. Кстати, оба эти вопроса взяты из одной и той же книги по подготовке к ЕГЭ с грифом «официальный разработчик материалов для единого государственного экзамена». Там для анатомирования предложено стихотворение Ахматовой «Мне голос был…», где поэт, отвечая тем, кто звал «Оставь Россию навсегда», называет эти слова «речью недостойной». Ну и как это сопоставлять с Цветаевой, которая, говоря словами Ахматовой из того же стихотворения, оставила «свой край глухой и грешный»?
Кончилось это тем, чем и должно было кончиться. Газета «Литература» (приложение к газете «Первое сентября») публикует список произведений по каждому из предлагаемых в ЕГЭ вопросов. Вот список для «назначения поэта и поэзии», вот к «теме любви», вот «философские размышления о жизни», вот к «военной тематике», а вот «отцы и дети», «крестьянский бунт», «тема бунта против Бога».
Так вот в «теме Родины» здесь семь произведений. В том числе «Русь советская» Есенина и «Мы вращаем землю…» Высоцкого (Землю тут, конечно, нужно писать с большой буквы!) И тут же «Родина» Лермонтова и «Тихая моя родина…» Рубцова. Да, все эти произведения о родине. Но тихая родина Рубцова отличается от пафосной, на надрыве, песни Высоцкого. А «Тоска по Родине! Давно…» Цветаевой (у Цветаевой родина с маленькой буквы) о другой родине, чем та, что в стихотворении Есенина. У Цветаевой это одна родина. У Есенина в этом стихотворении столкновение двух родин: одной, той, что «шестая часть земли с названьем кратким “Русь”», и другой – «Русь советская», в которой «приемлю все», «отдам всю душу октябрю и маю», но которой «лиры милой не отдам».
Я хорошо понимаю и составителя этого списка, и газету. Если бы мои ученикам нужно было сдавать ЕГЭ по литературе, наверное, я и сам бы изготовлял для них такие подпорки. Но, к счастью для меня, они не идут после школы в гуманитарные вузы.
Однако вернемся к нашей работе. Мне казалось, что здесь все ясно и понятно. Но каждый год убеждаюсь, что это не так. Направленность этого сопоставления для меня однозначна: идти от того, как мои ученики воспринимают стихи, что видят и чего не видят. Потом, анализируя работы, споря с тем, что, на мой взгляд, неверно, уточняя, а главное опираясь на сделанное, не побоюсь этого слова, открытое (где есть наблюдения поразительней точности и глубины) самими одиннадцатиклассниками, веду к более объемному постижению темы.
Не буду подробно говорить о сочинении, в котором я прочитал, что Блок «поднимается до отрицания прогнившего царского строя с истинно народных позиций», и о другом, в котором коршун был явно подменен горьковским Соколом: «Коршун олицетворяет надвигающиеся революционные события».
Но из двадцати трех писавших пять человек вообще ничего не сказали о ключевом образе стихотворения, вынесенном даже в заглавие, – коршуне.
Сейчас я ограничусь пока лишь выписками из одной работы, в которой, естественно, как и во многих других сочинениях, есть и спорные высказывания, и неточные ноты. Но обо всем этом я разговариваю с учениками и на страницах каждой из работ, и при обсуждении всего написанного в классе.
...
«В обоих стихотворениях говорится о России “а ты все та же”. Но разница в том, что в “России” – это страна в золотые годы, а в стихотворении “Коршун” говорится, что опять над нашей родиной кружится коршун, как и раньше. Для меня коршун – символ несчастья, смерти, крови, разорения.
В обоих стихотворениях Россия признана обладательницей некой красы. Краса Родины в стихотворении “Россия” “разбойная”: “прекрасные черты”, “плат узорный до бровей”, “мгновенный взор из-под платка”. Это образ вольной, свободолюбивой женщины. А в стихотворении “Коршун” краса России “заплаканная и древняя”. Россия представлена здесь несчастной матерью, которая никак не может скинуть с себя какие-то невидимые оковы или никак не может выбраться из полосы неудач.
В обоих стихотворениях говорится о кресте. Герой “России” говорит о кресте: “Тебя жалеть я не умею и крест свой бережно несу”, а в стихотворении “Коршун” мать тужит над сыном: “Расти, покорствуй, крест неси”. Мне кажется, тут говорится о разных крестах. В стихотворении “Россия” крест – доля, которая выпала герою и которую он несет с любовью и трогательной заботой, а в “Коршуне” крест тоже доля, но доля долга, трагическая необходимость.
От стихотворения “Россия”, несмотря на всю трагичность, веет оптимизмом, жизнеутверждением: “и невозможное возможно”. “Пускай заманит и обманет – / Не пропадешь, не сгинешь ты”. Россия здесь сильная женщина, которая сможет вынести и перенести все и при этом остаться такой же прекрасной. А в стихотворении сказано, что Россия все в том же плачевном положении и никак не может из него вырваться:
Идут века, шумит война,
Встает мятеж, горит деревня,
А ты все та ж, моя страна,
В красе заплаканной и древней…»
На мой взгляд, для ученика непрофильного гуманитарного класса это написано очень хорошо.
Двенадцать человек (это половина) обратили внимание на то, что в одном стихотворении мы видим красу заплаканную и древнюю, а в другом – разбойную. Многие увидели, что если в стихотворении «Россия» Россия предстает в образе молодой, прекрасной, сильной и непокорной женщины, то в «Коршуне» мать своего сына призывает не бороться, не противостоять, а смиряться с жизнью. Она говорит: «Расти, покорствуй, крест неси».
Четыре человека противопоставили пейзаж одного стихотворения пейзажу другого: «лес да поле», «река шумней», «дорога дальняя», «даль дорожная» и «сонный луг», «пустынный луг».
Очень тонкое и глубокое наблюдение было сделано в трех сочинениях: если в стихотворении «Россия» – дорога, путь», «даль дорожная», движение в даль, вперед, то в стихотворении «Коршун», «чертя за кругом плавный круг, над сонным лугом коршун кружит». Круг, кружит – повторяемость, замкнутость, безвыходность.
Предлагая это задание, я дополнил его еще одним вопросом: чем отличаются последние строки стихотворения Белого «Родина»:
Роковая страна, ледяная,
Проклятая железной судьбой —
Мать Россия, о родина злая,
Кто же так подшутил над тобой?
от последних строк стихотворения Блока «Коршун»:
Доколе матери тужить?
Доколе коршуну кружить?
Стихотворения Белого «Родина» и «Россия» мы уже сравнивали, когда обратились к «России» Блока. Я задал этот вопрос, потому что по опыту прошлых лет хорошо знал, что именно последние строки «Коршуна» вызывают наибольшую сложность при первоначальном восприятии.
Что касается Белого, то тут все легко ответили на поставленный дополнительный вопрос, тем более что об этом стихотворении Белого мы уже говорили:
...
«Россия – “роковая страна, ледяная, проклятая железной судьбой”. Выхода нет. Россия навсегда останется такой, она проклята. Нет надежды на изменение».
А вот что касается Блока, то тут все оказалось куда сложней. Не говоря уже о таком ответе, который и абсолютно неверен по существу, и вообще не является ответом на поставленный вопрос:
...
«Блок очень любит Россию такой, какая она есть. Пусть трудности и лишения, но это наша родина, наша судьба. Поэтому автор призывает молодое поколение: “Расти, покорствуй, крест неси”. То есть живи жизнью своей страны, разделяй победы и неудачи родины. Поэт говорит, что надо принять судьбу, какой бы она ни была, и разделить ее со своей родиной».
Но даже авторы хороших сочинений часто заканчивали свою работу неудачно:
...
«Блок уверен, что рано или поздно Россия преодолеет все трудности, и его мысли созвучны словам А. С. Пушкина из стихотворения “К Чаадаеву”: “Россия вспрянет ото сна…” В стихотворении “Коршун” А. Блок верит в Россию, он гордится ей и любит ее. Он верит, что Россия сможет выдержать любые испытания: войны, мятежи, Россия не поникнет, не пропадет. Светлое и чистое будущее – будущее России».
Вот она, власть штампа, стереотипа, схемы. Вот что получается, когда идут не от слова поэта, не от образа, не от интонации, звучания, а когда подгоняют новый, непривычный текст под уже знакомую, старую схему.
Гораздо ближе к истине были те, кто писал не столь односторонне восторженно и оптимистично:
...
«У Белого возникает вопрос: “Кто же так подшутил НАД тобой?” Когда же железная судьба сменит гнев на милость? Вопрос у Блока: “Доколе матери тужить? Доколе коршуну кружить?” Когда же наконец проснутся жизненные силы России, когда она воспрянет? У Блока судьба России зависит только от нее самой, а не от чьей-то злой воли».
«У Блока все-таки сохраняется надежда, вера, что, может, все это еще прекратится. Она задает вопрос: “Когда же прекратит зло давить на Россию, когда люди вздохнут спокойно и когда матери перестанут говорить сыновьям о покорности?” Именно здесь, я думаю, проскальзывает вера Блока в то, что когда-нибудь Россию все-таки ждет светлое будущее. “Есть надежда на спасение?” – как бы интересуется автор. Может быть, будет жизнь без черной птицы после войн и разрушений. Сколько еще страдать матери? Сколько еще нас будет преследовать злой и черный коршун? Ведь когда-то Россия должна воспрянуть».
З. Я. Рез в своей книге об изучении лирики Блока в школе пишет, что
...
«две последние строки скрепляют единство прямого и символического высказывания, а в вопросительной интонации слышится и тревога, и ожидание потрясений, катаклизмов, и протест» [17] .
Я бы добавил к сказанному, что вместе с тем в последних строках с их дважды повторенным доколе есть не только затаенная надежда перемен, но и боль и горечь от сознания того, что пока их нет и, как написала одна ученица,
...
«все идет по кругу. В стихотворении “Россия” Россия движется по дороге, а в “Коршуне” нет никакой дороги. И Россия не знает, как выйти из круга, не знает и когда выйдет из круга».
При всех сбоях, ошибках, неточностях мы, как мне кажется, шли верным путем: от непосредственного восприятия через вчитывание в слова и строки к осмыслению. Тем более что для меня всегда сочинения такого типа, как и вообще сочинения, – это коллективный поиск не только одного класса, но и всех классов, которые принимали в этой работе участие. И задача учителя не только и не столько в том, чтобы проверить и оценить написанное его учениками, а чтобы найденное каждым донести до всех. И часто я при этом читаю и работы прошлых лет.
Но вот осенью 2009 года школа наша получает спущенный по педагогической вертикали с самого московского верха документ: «Критерии оценки олимпиадных работ по литературе». На одном листе «Комплексный анализ эпического произведения», на другом – «Комплексный анализ двух лирических произведений». В последнем 21 параметр, по которым работа школьника должна быть оценена и баллами, суммарная величина которых – 50 баллов. В каждом из параметров приводятся соответствующие расценки.
Не буду приводить этот лист полностью. Вот лишь основные критерии оценки:
Понимание произведения (наверное, нужно бы сказать в данном случае произведений): на уровне настроений, преобладающих в обоих текстах; на уровне осмысления основных мотивов, движений лирических образов (ключевые образы, образы-символы), сопоставление на уровне композиционной структуры художественных произведений; сопоставление на уровне оценки особенностей поэтических миров; сопоставление на уровне жанровой специфики стихотворения.
Интерпретация дана в контексте культурно-исторической эпохи; дана в контексте литературной традиции; дана в контексте творчества писателя.
Анализ элементов художественной формы: на уровне лексического строя текста; на уровне поэтического синтаксиса (обращения, восклицания, риторические вопросы, инверсия); на уровне приемов звукописи; на уровне изобразительных средств (эпитет, сравнение, метафора, метонимия, аллегория, символ); на уровне строфики, рифмы, стихотворного размера…
Продуктивность мышления: нестандартность идей, глубина ассоциативных рядов, широта эрудиции.
За каждый из пунктов по три балла, всего за продуктивность мышления 3 балла из 50. А не дать ли за такую продуктивность мышления сразу все 50?
Дело не в том, что на всю эту работу – три часа. Хотя это исследование для студента-филолога на неделю. Дело и не в том, что при таком подходе мои ученики негуманитарного уровня не имеют никаких шансов на успех (а ведь в прошлые годы бывали и победителями!) А зачем все это нужно? Так, что ли, прививают любовь к поэзии?
Сразу вспомнил рассказ Бенедикта Сарнова о том, как относился к подобным экзерсисам Самуил Яковлевич Маршак: самая ненавистная ему порода любителей стихов были
...
«не читатели, а – ценители. Читатель погружается в стихи, наслаждаясь (попутно) их музыкой, но главное – то, что он заражается тем чувством, которое испытал и передал ему, аккумулируя его в своих стихотворных строчках, поэт. Ценитель тоже наслаждается, но по-своему. Он получает удовольствие от того, “как сделаны” стихи. И главный источник его наслаждения – то, что он способен оценить, “как это сделано”. То есть удовольствие его зиждется на том, что он доволен собой, своим умением понимать стихи, разбираться в них.
Говоря о таких ценителях, С. Я. не отказывал себе в удовольствии всякий раз, поминая их, процитировать своего любимого Бернса:
Так евнух знает свой гарем,
Не зная наслажденья» [18] .
В свое время мы иронизировали по поводу слов Брежнева о том, что экономика должна быть экономной. А все-таки не должно ли изучение поэзии в школе быть поэтичным?
4. ПРИЧИНЫ
Мы говорили о тупике, в котором оказалось преподавание литературы в школе, естественно, зная о тех учителях, которые сопротивляются тому, что Пушкин назвал «силою вещей». Но что же загоняет в этот тупик и что мешает из него вырваться на волю? Назову четыре. Но подробнее остановлюсь лишь на одной из них.
Прежде всего о самом элементарном – сокращении времени на изучение литературы в старших классах. Разве можно серьезно постигнуть литературу XIX века в 10 классе при трех часах в неделю?
Теперь о причинах фундаментальных, корневых. Ибо, конечно же, причины здесь не только учебные, школьные, ведомственные.
В книге «Судьба человека в современном мире» русский философ Николай Бердяев писал о том, что в обществе «нет сериального заказа на высшую качественную культуру», а потому
...
«духовная энергия переключается и направляется на предметы совсем недуховного порядка» [19] .
Об этом перенесении духовной энергии «на предметы совсем недуховного порядка», о прагматизации духовности, утилитаризации культуры и знания писали многие философы ХХ века.
Так, немецкий философ Карл Ясперс исходил из того, что
...
«гуманистическое образование – всегда образование единичного человека, который посредством своего бытия и становления совершает выбор».
Но вокруг себя он видел, как духовность рационализируется и как эта рационализация «приводит в каждую область знания процесс обеднения», а потому «подлинное чтение и духовное единение с содержанием стало невозможным» [20] .
Немецко-американский психолог и социолог Эрих Фромм в книге «Иметь или быть?» на большом материале показал, что и такие, казалось бы, чисто духовные начала, как обучение, память, чтение, овладение знаниями, вера, любовь, могут стать проявлениями принципов обладания и потребления. Говоря в этой связи об изучении студентами философии, Фромм пишет, что «студентов учат читать книгу так, чтобы они могли повторить основные мысли автора», а
...
«так называемые отличники – это учащиеся, которые способны наиболее точно повторить мнение каждого из философов. Они не учатся мысленно беседовать с философами, обращаться к ним с вопросами».
«Существующая система образования, – делает вывод ученый, – как правило, направлена на то, чтобы научить людей приобретать знание как некое имущество» [21] .
Все эти суждения приобретают для нас сегодня особый смысл. Еще, казалось бы, не так давно мы читали их, уверенные, что все это не о нас, а о другом обществе, нам противоположном. А вот ныне оказались в этом самом обществе, увы, умудрившись взять из капитализма не все самое лучшее, что есть в нем, а все самое худшее в нем, в частности, поставив под сомнение высокое, духовное, идеальное как непрактичное, непрагматичное, не необходимое для потребления.
В этой связи хочу обратиться к монографии А. С. Панарина «Искушение глобализмом», удостоенной премии А. И. Солженицына. Не специалист, не берусь ее оценивать в целом. Могу лишь сказать, что многое в книге меня не убеждает, рождает неприятие. Но ту проблему, о которой мы сейчас говорим, Панарин исследует глубоко и доказательно. Тем более для нас важно и то обстоятельство, что Панарин анализирует и тот слом, который произошел в нашей жизни. Так что остановлюсь на рассуждении автора этой книги подробнее. К тому же наша педагогическая наука прошла мимо этой книги.
Рыночный отбор в собственно экономической сфере, безусловно, эффективен.
...
«Но от нас сегодня требуют большего: довериться естественному рыночному отбору во всех областях без исключения».
Однако эти притязания бизнеса на духовную власть, способную отделять «полезное от бесполезного, нужное от ненужного», – незаконны. Все это имеет особое значение для культуры, искусства, образования.
...
«Проект Просвещения, подаренный Европе миру, отнюдь не был связан с натаскиванием личности на определенные полезные общественные функции. Большая культура – а Просвещение создало Большую культуру – может развиваться при условии, что ее ценности носят не служебно-подчиненный характер, а являются самоценными. Эта логика самоценности культуры действует в области развития науки, образования, искусства».
Не этой логике противостоит рыночная логика, которая знает только расчет и прибыль.
