Текст книги "Я (не) смогу тебе помочь (СИ)"

Автор книги: Леся Громовая

Соавторы: Татьяна Киселева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

После того как Матвей Григорьевич уехал, я ещё раз прошлась по дому.

Мне всё нравилось в нём, да и быть по-другому не могло. Макс очень хорошо знал меня, и ремонт в доме полностью соответствовал моему вкусу. Мягкие пастельные тона в спальнях, более насыщенный цвет в столовой и гостиной.

Из мебели – только самое необходимое: в спальнях – кровати, в зале – мягкий уголок и пушистый ковёр перед камином. И никаких картин, вазочек и прочего, того, что делает дом более уютным, видимо, декор Макс решил оставить для меня. И только кухня-столовая обустроена полностью. И даже большой плазменный телевизор скрывался за декоративным витражом в посудном шкафу.

Прогулялась я и по участку. Мне очень понравилось, что дом и все надворные постройки были построены с учётом бережного отношения к лесу, окружающему наш участок.

Как мне пояснил Матвей Григорьевич, улочка Береговая, где находится наш дом, совсем небольшая, всего двенадцать домов. И все они построены так, чтобы органично вписывались в окружающую среду.

Я провела в доме больше времени, чем планировала.

Плакала, ходила, трогала мебель, понимая, что Макс в этот подарок вкладывал всю свою душу, всю свою любовь.

Когда, наконец, более-менее успокоилась, оказалось, что день уже на исходе. Ночевать в доме я была не готова, и поэтому, поставив дом на сигнализацию, я села в машину.

Включив зажигание, медленно тронулась с места. Дорога, такая обычная днём, теперь казалась таинственной. Свет фар вырывал из темноты заснеженный лес. Застывшие огромными сугробами кусты, белоствольные берёзки с вплетёнными в гибкие ветви узорчатыми кружевами, темнеющие ели, закутанные в тёплые снеговые шубы. Каждый поворот открывал новые виды, заставляя меня замирать от восхищения перед этой красотой. Давненько я не выбиралась куда-то, а уж тем более так поздно.

Дорога была пустынна, только иногда встречались автомобили, мчащиеся мне навстречу. Мороз, что днём давил не так сильно, к ночи заметно усилился.

И теперь воздух, впитавший влагу от подтаявшего на солнце снега, искрился в свете фар. Осыпался инеем, на блестевший, словно зеркало, асфальт.

В салоне автомобиля было тепло, а моё сердце грела любовь мужа. Несмотря на то что его больше с нами нет, я чувствовала её – его любовь.

Я была благодарна случаю, что правда о его поездках, наконец, открылась.

Нет, конечно, рано или поздно, я всё равно нашла бы эти документы. Или как-то иначе узнала бы правду. Но то, что находка произошла в канун Нового года, – это ли не чудо?

Подумать только, я же сомневалась, сомневалась в Максе. Подозревала его в измене. И теперь мне стыдно за свои мысли.

Прости меня, мой родной, что усомнилась в тебе…

Тихая светлая грусть нежно окутала моё сердце. Мне нравилось моё путешествие по этой ночной заснеженной дороге, где время словно остановилось, а мысли уносились в далёкие миры. Я ощущала себя единой с природой, с этой зимней красотой, которая окружала со всех сторон.

На небе уже мерцали звёзды, за городом они особенно ярки, а серп растущей луны, словно маяком, указывал мне дорогу в нашу пустую квартиру.

В груди снова кольнуло болью: тяжело привыкнуть к мысли, что близкого человека больше не будет рядом.

После смерти Макса мне было очень трудно общаться с людьми, и наше уютное гнёздышко стало на какое-то время мне тюрьмой.

Я сама себя обрекла на добровольное заключение. Однако сейчас моё одиночество скрашивали редкие, но порой очень настырные призраки.

Странно это осознавать, но именно мёртвые побудили меня очнуться и сделали более живой.

Я вновь подумала о муже: меня, с одной стороны, радовало, что он не застрял здесь призраком. А с другой стороны, я бы многое отдала за возможность ещё хоть раз увидеться с ним, поговорить. Сказать, как сильно я его люблю.

Я сморгнула набежавшую слезу и хмыкнула: «И всё же, какой жук! Как он умудрился заключить сделку за моей спиной, что я ничего не заметила. Даже не подозревала, и ведь никто же, никто не знал! А я-то, дурочка, думала, что он мне изменял… Как стыдно…»

Покачала головой. Эта находка и сам дом были для меня полной неожиданностью.

Сегодня мне весь день чудилось, что муж рядом со мной, я видела его везде. И в доме, где он с такой любовью продумал дизайн, и в беседке, которую сам украсил гирляндами, и даже сейчас, я чувствую его незримое присутствие…

«Максим, Максим… Прости меня, любимый… Прости, что усомнилась в тебе, родной».

Мне хотелось плакать и улыбаться. Улыбаться, потому что он любил, когда я смеялась.

Вновь и вновь я вспоминаю моменты, связанные с мужем: мне слышится его голос, звучит в ушах его смех. И я благодарна судьбе за то, что он просто был рядом. Всё это запечатлено в моей душе, пока живу, я буду помнить.

Снова защемило в груди от мысли о том, как привезу в этот дом нашу дочку. Я уверена, Алинка тоже влюбится в него…

Вдох-выдох. Вдох-выдох

«Спокойно, Вася, спокойно. Ты за рулём, плакать будешь дома. Лучше подумай о том, что Макс хотел тебя сделать счастливой. Не плачь – улыбайся! Максим любил, когда ты улыбалась».

Это было бы, наверное, правильно. Я думаю, Макс не хотел бы, чтобы я плакала.

Но это трудно, улыбаться, когда душу рвёт на части, но Макс бы мной гордился.

Я стала сильнее.

Точно стала сильнее, вспомнить хотя бы то, что я смогла помочь не только живым людям, но и призракам.

Кто ещё может этим похвастаться?

– Я у тебя молодец, Макс, – произнесла вслух, словно муж был рядом и всё слышал, – Я твоя малышка-крутышка. А помнишь, как мы сидели вечерами, обсуждая наши планы и мечты. Я тогда первый раз заговорила, что хотела бы купить домик у озера. Вместе с тобой стареть, встречая рассветы и провожая закаты. Рыбачить и кормить уток, – на глаза навернулись слёзы, но я удержала их, лишь крепче сжала руль.

– Это стало бы нашим местом, новым домом. Где каждый предмет, каждая мелочь в будущем рассказывали бы нашим детям и внукам о том, что здесь была любовь и тепло. И ты купил такой дом. Он великолепный, Макс, он такой красивый, жаль, что тебя там с нами не будет.

Предательская слеза всё-таки покатилась по щеке, смахнула её и шмыгнула носом.

– Ничего, я буду помнить тебя. Мы все будем помнить и знать, каким ты был прекрасным человеком. Прости меня, прости, что могла подумать, что изменяешь мне… Ой, дурочка…

Я встряхнула головой и решила включить музыку.

Отвлеклась от дороги всего-то на несколько секунд, а когда подняла голову, увидела девушку, прямо перед собой, в каких-то паре десятков метров.

В панике я нажала на тормоз, но дорога была сколькой, и тормозной путь увеличился. Я резко вывернула руль, чтобы не сбить девушку.

И лишь в последний момент узнала её. Это была она, та женщина, что совсем недавно приходила ко мне.

Призрак!

Я снова вывернула руль, понимая, что не собью её, но автомобиль уже несло.

Машину развернуло, я жала на тормоз, яростно крутила рулём, вспоминая то, что говорил инструктор. Но машину продолжало тащить и кружить по скользкой дороге.

Мысли лихорадочно бились в голове.

Страх и паника.

Начала молиться, это было единственным, что сейчас могло мне помочь.

Ладу на скорости несколько раз развернуло на триста шестьдесят градусов. Видимо, в дороге была яма, и попав в неё, автомобиль перевернуло вокруг своей оси. Я ударилась лбом о руль, и только чудом не осталась висеть вниз головой, потому что моя новенькая Лада встала на колёса и наконец, остановилась, замерев на краю обрыва.

Руки были ледяными, на лбу выступила испарина, а сердце колотилось как бешеное.

Я не могла отдышаться. Со страхом смотрела в лобовое, понимая, что отделалась лёгким испугом. Ещё чуть-чуть, и я слетела бы в овраг.

– Чёртовы призраки! Достали уже, как же вы меня достали!!! – я заорала и с силой ударила ладонями руль.

У меня началась истерика.

Я плакала навзрыд, колотя руками по рулю и ругаясь, как сапожник.

– Ненавижу! Какого чёрта вообще она появилась! Сволочь! Вот же дрянь какая! Она же чуть меня в могилу не загнала! Ненавижу! Ненавижу!

Крича и размазывая слёзы по щекам, закрыла ладонями лицо и начала хохотать. Облегчение и злость одновременно.

В окно машины постучали: – Девушка, с вами всё в порядке? Вы не ранены?

Глава 19

– Откройте дверь, девушка, – я повернула голову, и расфокусированным взглядом посмотрела на мужчину, что стучал мне в стекло. Перед глазами всё плыло. Дрожащими пальцами нажала на кнопку.

Едва я выбралась из машины, голова закружилась. Меня подташнивало и довольно сильно трясло. Дрожали не только руки, но ноги отказывались слушаться, и я со стоном опустилась на колени. Сердце бешено колотилось, словно хотело вырваться из груди. Всё вокруг казалось нереальным, и у меня было ощущение, что теряю контроль над ситуацией.

– Так, давай присядем, красавица. Вот проглоти-ка таблеточку. Это валерьяночка, для успокоения. Вот умница… Водички попей. Давай ещё глоточек…вот молодец… – голоса доносились, словно сквозь вату.

Всё-таки авария и последующая истерика дали о себе знать.

​

Не знаю, как бы я добиралась до дома сама, после всего этого. Смогла бы? Честно, не знаю. Меня трясло всю дорогу до дома.

Артём Игоревич, так звали мужчину, возвращался с сыном в город, когда со мной приключилась эта неприятность. Увидев, как крутило на дороге мою машину, они притормозили на обочине и поспешили на помощь.

В целом мой автомобиль не пострадал, учитывая то, что его перевернуло. Скорее, пострадала моя голова и нервная система, поэтому я доверилась незнакомцу, позволив сесть за руль.

Сомнительно, что сама я смогла бы снова нажать на педаль газа. По крайней мере, не в ближайший час, это точно. Физическое состояние бы не позволило.

Артём Игоревич всю дорогу отвлекал меня от мрачных мыслей. Разговаривал со мной, пытаясь успокоить.

Как оказалось, у Артёма с женой в том же посёлке, где Макс купил дом, была летняя дача. И они зимой изредка приезжали, проверить, всё ли в порядке с их участком и особняком. Вот и сегодня они как раз ехали оттуда.

Так что я была благодарна, что они мне помогли. Повезло, что у восемнадцатилетнего Егора уже были права. Так и добрались до моего дома: впереди ехал Егор на их автомобиле, а Артём Игоревич управлял моей машиной, следуя за сыном позади.

Мужчина очень старался успокоить меня, рассказывал различные забавные случаи. Но я практически не слушала его, из головы не выходила мысль, я пыталась понять, действительно ли призрак пытался меня убить, подстроив аварию, или это нелепая случайность.

Если это была попытка убийства, то, что же такого я могла сделать, что незнакомая женщина затаила злобу, которая не даёт ей покоя, даже по ту сторону бытия?

Я искренне пыталась вспомнить, что же могло вызвать ненависть у этой женщины. Всплывают обрывочные куски воспоминаний, предположений – возможно, я случайно задела в толпе, или прошла мимо, не уступив дорогу.

Но это ведь ерунда! За это не убивают, так что же такого я могла ей сделать? Может быть, в детстве что-то произошло? Или она была связана каким-то образом с Максом?

Ничего так и не пришло в голову, я никак не смогла её вспомнить. Хотя лицо, смутно знакомо.

Может быть, я просто похожа на кого-то другого? Она пришла ко мне за помощью и ошибочно принимает меня за другого человека.

Все эти мысли кружились в голове, но я так и не смогла прийти к пониманию ситуации.

Поёжилась. Показалось, что снова стало холоднее, как тогда, в доме, когда впервые появилась эта женщина. Но в машине, кроме меня и нового знакомого, никого не было. Может, меня мурашит просто от стресса? Но внутри неприятно похолодело и засосало под ложечкой. Я чувствовала, что грядёт что-то плохое. Интуиция меня редко подводила.

Не могу бездействовать, но что делать, тоже не представляю. Тихо хмыкнула: тут даже в полицию не пойдёшь, чтобы эту психованную нашли.

Нужно было как-то разобраться в этой ситуации и понять, как избежать беды. Вот только пока в голове не было ни одной идеи, кроме той, что надо бы поговорить с Димкой. Может, ему удастся, что-то выяснить.

Ой, ладно… Подумаю об этом завтра, на свежую голову, а сейчас горячий чай, рюмочку коньяка и горячий душ… Однозначно, а то помру, и помощь от призрака не понадобится… Нервы, ни к чёрту!

​

​

***

Артём Игоревич оставил свой номер телефона и даже номер супруги на всякий случай, если вдруг мне всё же понадобится помощь. Мужчина хотел проводить меня до квартиры, чтобы убедиться, что всё будет хорошо, я отказалась.

В конце концов, не маленькая девочка, они и так с сыном мне очень помогли.

Редкость в наше время такое искреннее отношение и доброта к незнакомому человеку.

Попрощавшись, я взяла сумку с заднего сидения автомобиля и направилась к подъезду.

Облака затянули ночное небо, спрятав луну. Мороз жалил, кусал за щёки ещё сильнее, чем днём, я, постояв с минуту, провожая взглядом автомобиль Игнатовых, поспешила зайти в помещение. Очень хотелось поскорее забраться в ванну.

Войдя в подъезд, машинально отметила, что опять какие-то проблемы с освещением: лампочка монотонно мигала, то потухала, то загоралась вновь. Память сразу подбросила картины из фильмов ужасов, где точно так же моргали лампочки, и за углом поджидали злодеи с пилами наперевес. В моём же случае – толпа кошмарных призраков. Хмыкнула и, не смотря, на попытки угомонить мозг, лестница, которая ждала меня, уходя вверх, в темноту, вызывала дрожь в коленках.

Выдохнула. Поднялась на пролёт вверх и нажала кнопку вызова лифта, которая никак не отреагировала на мои действия.

Снова нажала на неё, но, кажется, лифт был сломан.

Устало вздохнула: что ж мне сегодня так везёт-то… Только казалось, что всё устаканилось, так нет же… неприятности сыплются, как из рога изобилия.

Я поднимаюсь по бетонным ступенькам, а по спине бегут мурашки. Не тороплюсь, иду аккуратно, держась за поручень. Боюсь, что может снова стать плохо, так как головокружение изредка ещё накрывало. Да и не хотелось бы оступиться в темноте.

Некоторые пролёты полностью тонут в темноте, видимо, снова хулиганы повыкручивали лампочки. Радовало, что хотя бы не все подряд.

«Управы на них нет».

Правда, толку от оставшихся всё равно было мало, так как свет продолжал мигать. И по этой причине какой-то иррациональный страх и тревога продолжали расти.

В какой-то момент, напряжение достигло предела, а, возможно, я просто что-то почувствовала. Я резко остановилась и подняла глаза вверх. То, что я увидела, меня не порадовало. На лестничной площадке, едва различимая в сумраке стояла женская фигура.

В голове пульсировала мысль: «Нет! Проклятье! Нет! Только не она, почему снова она?!»

Глаза призрака слабо светились во мраке, словно угольки дьявольского огня, и я ощутила, что передо мной нечто и правда злое, опасное. Сердце захлебнулось страхом, заторопилось, а кожа покрылась липким потом.

– Кто ты? Что тебе от меня надо? – хрипло выдавила я, чувствуя, как слова застревают в горле.

Она не ответила, но этот взгляд, наполненный злобой и жестокостью, был ощутим даже сквозь полумрак подъезда… Думаю, если бы она могла, я бы уже на месте в пепел превратилась. Настолько остро чувствовалась её ненависть.

Я уже поняла, что призраку этой женщины моя помощь была не нужна. Но ведь что-то ей от меня надо, иначе, зачем она здесь?

– Ответь мне, почему ты преследуешь меня? Что ты от меня хочешь? – я всё же задаю ей вопрос, может, хоть какого-то ответа, да дождусь.

– Ты… – голос призрака прозвучал так, словно с силой провели металлом о металл. От этого скрежета меня передёрнуло.

– Кто ты? Что тебе от меня надо? – я повторила вопрос.

– Умри! – она взвизгнула и бросилась в мою сторону, выставив руки вперёд, словно собираясь толкнуть.

Я этого совсем не ожидала, и мне, честно говоря, стало страшно. Невольно сделала шаг назад, выставив вперёд руку, защищаясь.

Естественно, она пролетела сквозь меня. Но толчок я всё же ощутила, и достаточно сильный, для того чтобы оступиться и потерять равновесие. И хотя я держалась за перила, но ладони были влажными и пальцы просто соскользнули.

И я кубарем покатилась вниз.

Взвизгнула от боли, когда ударилась головой. Попыталась встать, но снова осела, не сумев сдержать болезненного стона. Нога сильно болела в районе лодыжки, похоже, я её подвернула, либо сильно ушибла. Сказать по правде, болело всё тело, словно по мне танк проехался.

Я закусила губу и снова попыталась встать.

«Да уж, слишком близкое знакомство с пятью ступенями, мне явно не пошло на пользу».

Истерический смешок вырвался из груди, а после я снова взвизгнула, когда передо мной вновь возникла женщина. Точнее, её половина, так как её лицо было на уровне моего, а ноги скрывались где-то в недрах лестничной площадки.

– Какая же ты живучая! – скривив рот, прошипела она мне в лицо. – Ну, ничего, это ненадолго. Я всё равно своего добьюсь!

– Да что ты ко мне привязалась? – мне хотелось орать, но я не могла себе это позволить. Выгляни кто-нибудь из соседей на мой крик, и путёвка в психушку, будет обеспечена. – Что тебе от меня нужно?

– Ты умрёшь!

– Не спорю, когда-нибудь умру. А пока радости тебе такой не доставлю, – ответила ей.

– Смотри, сама не подохни! Повторно!

Знакомый голос послышался где-то впереди, за спиной призрака. Она обернулась, отступив от меня.

– Димка… – облегчённо выдохнула я, а парнишка задорно подмигнул мне.

– Вы как?

– Ваши ряды пополнять пока не собираюсь вроде, но если честно, то не очень, – хмыкнула я, а он перевёл взгляд на злобную бабу.

– Ты забыла дорогуша, правила, заканчивай бузить, иначе плохо кончишь.

– А ты кто такой, чтобы мне указывать?!

– Тот, кто остановит твой беспредел и отправит тебя туда, где, такой как ты, самое место…

– Поймай меня сначала! – прошипела она, и, прежде чем исчезнуть, бросила мне через плечо. – Я ещё вернусь за тобой!

– Я побежал, будьте аккуратны! – Димка исчез вслед за женщиной. А я, хромая и постанывая, побрела в квартиру, благо подниматься всего-то и осталось три пролёта.

Похоже, визита в травмпункт, мне завтра не избежать. Как же больно-то.

Глава 20

Сегодня уже шестой день после моей поездки к травматологу. И я потихоньку прихожу в себя. Синяки на моём теле за это время отсияли практически всеми цветами радуги начиная от тёмно-синих – почти чёрных и фиолетовых оттенков всех спектров до жёлто-зелёного. Хоть я и мазала ушибы специальной мазью, но синяки до сих пор ещё не сошли полностью. И нога ещё, тоже конечно, болит, но жить уже можно. Хорошо, что легко отделалась: ни перелома, ни трещины, даже связки не порвала, просто сильное растяжение и подвывих.

В ту злопамятную ночь, кое-как приняв душ и добравшись до постели, я уснула. А утром еле поднялась, жутко болело всё тело, а нога сильно опухла. Пришлось вызвать такси и ехать в травмпункт. Слава богу, лифт заработал, иначе не представляю, как бы я спускалась, а потом поднималась обратно.

И вот теперь, сижу дома, редактирую, занимаюсь домашними делами, старалась не думать о том, что где-то бродит призрак, желающий мне смерти. Однако нет-нет, а мысли снова возвращаются к этой женщине. Я всё ещё пытаюсь вспомнить, где же её видела, но безрезультатно. Уже всю голову сломала.

Вчера ко мне забегали Женька и Жора, привезли два пакета продуктов. Я активно сопротивлялась, объясняя, что могу купить всё сама, нога-то не сломана. На крайний случай есть доставка. Да и Алинка через четыре дня будет уже дома. Но Женька оборвала мои причитания фразой:

– Вась, хоть ты и не инвалид, но у тебя ножка болит. Если не хочешь поссориться, садись и молчи.

Пришлось поблагодарить. Разрешить затарить мой холодильник и молча наблюдать, как друзья хлопочут на кухне, готовя мне обед.

​

В отместку сказала, что, так уж и быть, мы с Алиной поедем с ними на горнолыжку. Точнее, они едут с нами, но туда, куда повезу их я. Пришлось, правда, заинтриговать, сказав, что их ждёт сюрприз и что компания у нас собирается довольно большая, так как Валюшка со своим семейством, а также мои родители тоже будут с нами.

Они, конечно же, согласились. Правда, Женька весь вечер пытала меня, надеясь узнать, что за сюрприз их ожидает.

«Хорошие у меня всё-таки друзья» – думала я, когда на следующий день разогревала плов, приготовленный заботливой подругой.

Уже вечерело.

Я поела и перешла в гостиную, включив телевизор. Шёл какой-то фильм, не став щёлкать каналы, попыталась вникнуть в то, что происходит в экране. Стоит ли говорить, что фильм оказался мистическим триллером, и спустя минут пятнадцать, я уже качала головой и хихикала над фантазией сценариста и режиссёра.

– Да не делают они так, странные у вас, господа кинематографисты, призраки. Ничего-то вы о них не знаете и не понимаете… – комментировала вслух, особенно шедевральные моменты.

Я настолько увлеклась, что пропустила момент, когда передо мной появился Димка.

– Фу, Димка, напугал! А как же твоё обещание? – вздрогнув от неожиданности, попеняла я призраку.

– Простите, немного забылся, привычка… Сильно напугал? – паренёк виновато улыбнулся.

– Да всё нормально… А она что здесь делает?!

Я, вздрогнув, уставилась на ту, что уже неоднократно покушалась на мою жизнь и здоровье. Она появилась за Димкиной спиной и молча исподлобья, смотрела на меня. Ненависть и злость, что лилась из её глаз, я просто кожей ощущала.

– А эта? Это я её притащил, чтобы она, наконец, рассказала, что ей от тебя надо. Вась, не бойся, она больше не посмеет причинить тебе вред.

– Ну, говори давай, что тебе от неё нужно, – подскочив к женщине, тычет её в бок Димка. Она отмахивается от него и цедит сквозь зубы: – Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Почему ты не сдохла, как и твой муж!

– Вот ведь ядовитая… еле сдерживаюсь, чтобы не приложить эту мадам крепким словцом, – да что я тебе такого сделала? За что ты меня ненавидишь. Рассказывай и вали отсюда! Блин, кто ты такая вообще?

Она зло смотрит на меня, но под пристальным взглядом моего призрачного друга всё же начинает говорить: – Мы жили с тобой в одном доме, только я с мамой на первом этаже, а ты на шестом. И учились мы в одной школе, я на год тебя младше.

Лихорадочно соображаю: так, кто у нас жил на первом этаже: в тридцать седьмой квартире баба Валя, в тридцать восьмой – Игнатьевы. Валерка учился со мной в одном классе, сестры у него не было, это я точно знаю. В тридцать девятой… Я всматриваюсь в её лицо. Чёрт, хоть убей, не помню её. Хотя… Лариска?

– Тётя Люда, наш почтальон – твоя мама? Лариса? Из тридцать девятой?

– Вспомнила, наконец… Какая честь. Да, она моя мама. Вы никогда на меня внимания не обращали. Дочка почтальонши! Конечно, я же не вашего поля ягода! Что на меня внимание обращать?

– Что ты городишь? – мне стало обидно за такие обвинения, никогда ни к кому не относилась предвзято. Главное, чтобы человек был хорошим, какая разница, кем работали его родители.

– У моей подруги мама всю жизнь уборщицей проработала и что? Она от этого хуже, что ли, стала? Или мне с Машей из-за этого дружить нельзя было, оттого что её мама техничкой работает? Так ты меня за это, что ли, невзлюбила? То, что я с тобой не дружила?

Она брезгливо морщится: – Да больно ты мне нужна! Я вот смотрю на тебя и не могу понять? Что он в тебе такого нашёл? Чернявая, словно цыганка, фу! Что я только не делала, чтобы он на меня внимание обратил. А он как приклеенный за тобой таскался. А я любила его, понимаешь, любила! – она почти кричит.

– А он… Он только на тебя смотрел. Как же, Васечка ему весь свет застила. Тьфу, и имя у тебя противное, какое-то кошачье! – она фыркнула, отошла к окну.

Не понимаю её. Совсем не понимаю, о ком она говорит? Что она вообще несёт, кто за мной таскался?

– А ком ты вообще, говоришь?

Призрак, помолчав с полуминуты, повернулась и продолжила говорить, будто не слышала мой вопрос:

– Когда они уехали, а я перехватила вашу переписку, думала: вот он, мой шанс. Как же я смеялась над вашими сюси-пуси. «Василёк, я так по тебе скучаю. Почему ты не пишешь?» – она скорчила лицо, цитируя явно чьи-то слова, а у меня сердце сжалось. Сашка! Она говорит о Сашке!

– Пришлось написать ему, что у тебя всё в порядке и уже в разгаре новый роман. Утешала его, как могла. Рассказывала, какие новости в школе, думала, подружимся, и он обратит на меня внимание. Фотки ему свои посылала, а он просил у меня твою. Во всех письмах только о тебе и писал. Только ты его интересовала, как ты, с кем ты. Ну, я ему и дала сведения, – она прерывает свою эмоциональную исповедь. А меня зло берёт на эту повёрнутую, хотя где-то в глубине души её даже жаль.

А ещё до меня доходит, что именно в ней одна из причин, что мы с Сашей расстались. Ведь, как выяснилось, из-за неё наши с Сашей письма не доходили до адресата.

Странная у неё какая-то любовь получается, эгоистическая. Когда любишь, хочешь, чтобы твой любимый был счастлив. Но сказать по правде, мне довольно сложно судить. Я ведь тоже бесилась от мысли, что Сашка может обниматься с какой-то девчонкой: целовать её, называть любимой, в то время, когда я скучала и страдала по нему.

Но так подло поступить, как поступала Лариса, я, пожалуй, бы, не смогла. Да мне бы и в голову такое не пришло.

– Вот что он в тебе такого нашёл, а? – она смотрела на меня, и в глазах её плещется тоска, – Другой бы плевался, я же писала ему, что ты по рукам пошла, а этот!

Мне показалось, что Лариса заплакала. Она отвернулась к окну и глухо продолжила: – Сашка, даже когда ты вышла замуж, всё ещё страдал по тебе. Ненавижу! Ты мне всю жизнь испоганила! Он в день твоей свадьбы напился. А я была рядом, утешала его, как могла. И наш первый раз был как раз в твою брачную ночь! Вот только Сашка, занимаясь со мной любовью, не меня звал. Не меня!!! Понимаешь? – она подошла к дивану, склонилась надо мной, выкрикивая слова мне в лицо. Была бы живая, точно забрызгала бы меня своей ядовитой слюной. А мне в этот момент было жалко не её, а почему-то Сашку.

– А что же ты хотела? Ты ведь знала, что он не тебя любит! – тихо спросила я. Но она словно не слышала меня, или не хотела слышать:

– Не о таком первом разе с любимым я мечтала. Утром спросила его, как мы дальше будем, а он только плечами пожал. Я сама к нему переехала. Забеременела, он, конечно, не бросил, женился, но не прекратил думать о тебе. Как ты думаешь, приятно мне было слышать, как он тебя во сне зовёт?!

– Так ты была замужем за Денисовым?

– Я за него жизнь готова была отдать. Что только не делала для него, а он улыбается, молчит, а во сне снова тебя зовёт. Сыночка не доносила, скинула. Всё из-за тебя, тварь! НЕНАВИЖУ! И его тоже ненавижу!

Всё с меня хватит. Слушать её бредовый рассказ больше желания не было:

– Всё хватит, я тебя поняла. Говори, зачем пришла, и проваливай! Не хочу тебя больше слушать! С меня достаточно, ты сама испортила себе жизнь. И себе, и Сашке, и не надо мне это ставить вину! Если он тебя не полюбил, то я-то здесь при чём? Плохо старалась, значит, – зло выпалила я. Ну, ведь действительно, ищет виноватых, в то время как сама испоганила жизнь: себе, Сашке и, пожалуй, даже мне. Хотя я и любила Макса, но Сашку до сих пор вспоминаю, и сердце щемит.

Лариса, похоже, не ожидала такой реакции на свой рассказ, замолкла, пожирая меня взглядом. А я её видеть больше не хочу, – поднимаюсь с дивана и произношу: – Если нечего больше сказать, проваливай.

– Скажи Сашке, что ваши письма хранятся на антресолях в коробке из-под обуви. Пусть ему тоже будет больно, как было больно мне все эти годы, – она вдруг улыбнулась и ехидно добавила, – А у мужа твоего вышло из строя рулевое управление. Жаль, что тебя вместе с ним в машине не было.

– Что? – задохнулась я от боли, – Что? Это ты? Ты виновата в его смерти?

– Частично, – она жадно вглядывалась мне в лицо, ловя отголоски моей боли, – да мне и делать-то почти ничего не понадобилось. Всего-то встать посреди дороги, так же как и перед тобой. Видела бы ты, его лицо перед тем, как он потерял контроль над управлением.

Меня трясло, если бы она была жива, то я задушила бы её собственными руками.

– Ну, ты и тварь! Его-то за что? Он-то что тебе плохого сделал?

– Он, как и Сашка, любил тебя! Почему?! Что в тебе такого?! Что?! Чем я была хуже?! – визжала эта бесноватая.

Но если уж быть честным, то я, наверное, сейчас была ничуть не лучше её. У меня даже руки тряслись от желания стереть её с лица земли.

– Провались в АД, злобная тварь! Вали из моего дома! – самым моим большим желанием было, чтобы эта с**ка исчезла. Потому-то мне хотелось плакать от бессилия, от боли, а показывать свою боль и слабость перед этой дрянью, я не могла и не хотела.

– Вместо того чтобы рушить чужие жизни, ты бы лучше своей занималась! Всю жизнь в ненависти прожила, поэтому ничего хорошего у тебя и не было, – встрял в разговор Димка.

– Много ты понимаешь, сопляк!

– Я понимаю, а ты вот, похоже, до сих пор ничего не поняла, – спокойно ответил ей Димка, – Ты ведь не любила мужа. Вместо того чтобы жить своей жизнью, ты решила, что имеешь право влезть в чужую любовь! Думала, что последствий не будет?! За всё приходится платить! Ты поймала бумеранг, дорогуша. Потеря ребёнка, это твоё наказание. А за то, что ты творила после смерти, тебя ждёт стирание.

Я не ожидала от юного паренька таких слов, но полностью его поддерживала, так как думала так же.

– Заткнись! Кто ты такой, чтобы меня судить!

Парнишка провёл рукой, изобразив полукруг. Воздух внутри замерцал, а потом появились чёрные с фиолетовым отливом туманные щупальца. Лариса испуганно повернула голову, я увидела ужас на её лице, похоже, она знала, что за этим последует.

– Нет, не надо! – заорала она.

– Ты знала правила! – тихо и невозмутимо произносит Димка, а потом началось то, что я никогда не забуду.

Моя бывшая соседка попыталась сбежать, но её словно что-то приклеило к тому месту, где она стояла.

– Отпусти! Пожалуйста, отпусти!

– За всё приходится платить. Ты это знала, Лариса, – тихо сказал Димка, а я поёжилась от холода, которым тянуло от тумана, продолжающего неторопливо заползать в гостиную.

Стало значительно темнее, свет буквально затягивало в воронку, которая начала закручиваться прямо передо мной. Мне стало страшно, и я потихонечку залезла на диван с ногами.

Изображение в телевизоре пошло рябью. Всё вокруг загудело и завибрировало.

– Не бойся, Вась, тебе ничего не угрожает, – улыбнулся мне Димка. Он был абсолютно спокоен, а вот мне было не по себе. У меня если честно, душа в пятки ушла, несмотря на заверения призрака, я не была так уверена в своей безопасности.

Димка подошёл ко мне вплотную и положил мне руку на плечо. Казалось бы, я не должна была её чувствовать, но я чувствовала и тепло, и тяжесть его руки, и мне стало чуть-чуть спокойнее.