Текст книги "Дикая любовь (СИ)"
Автор книги: Лесана Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 10
Во сне вокруг меня лето: зеленая трава, некоторые деревья уже цветут, а на других висят пока еще зеленые плоды, вдоль тропинки растут кусты с ягодами.
Я иду, любуясь красотой природы. На сердце какое-то дивное умиротворение. Выхожу к реке. Вода в ней чистая, видно все камешки на дне. Сажусь на берегу, подставив лицо теплому солнцу, но долго так сидеть не могу, меня манит к себе вода. Захожу в реку, чувствую ногами прохладные ее воды. Они омывают меня, очищают и дают силы, не только физические, но и душевные. Пока я стою в реке, все словно утрачивает краски. Ничто не имеет значения, кроме покоя и равновесия. Только будучи спокойной можно положить на чаши весов одинаковое количество чего-либо и не расшатать их. Я вижу перед собой давние весы, какие есть у богини правосудия. Две чаши на веревках. На одной из них единственное сердце. Оно бьется, но очень слабо. А на другой – гора сердец. Они стучат, вибрируют, кажется, сейчас упадут с чаши, но нет… крепко держатся. Весы в равновесии. Много сердец не перевешивают одно-единственное.
Просыпаюсь озадаченной. До чего же странный сон. И понимаю, что мне ночью, видимо, было холодно, поэтому я не только щеку положила на грудь Арэнка, но и руку, а ноги сплела с его ногами. Причем, одну вообще весьма откровенно закинула на его бедро и сейчас коленом ощущаю, что муж совсем не против вспомнить о супружеском долге. Я бы даже сказала в полной боевой готовности для выполнения поставленной задачи. Замерев на несколько секунд, обдумываю, что делать? Потом пытаюсь аккуратненько спустить ногу вниз, чтобы не разбудить Арэнка. Медле-е-е-енно, по сантиметру, дело, вроде продвигается, по крайней мере, мне так кажется ровно до того момента, пока горячая мужская ладонь не ложится на мое бедро и не возвращает ногу на исходную позицию. Упс!
Приподнимаю голову и встречаюсь взглядом с черными глазами мужа.
– Доброе утро, жена, – говорит он и одним движением приподнимает меня выше, целуя в губы.
Просто касание ртов. Ничего более. Всего на мгновение. Но мне этого достаточно, чтобы ощутить почти мгновенную и острую до дрожи реакцию. Разве так бывает!? Все тело ощущается одной сплошной бегущей мурашкой, а между бедер становится… Чувствую, что краснею и опять пытаюсь опустить ногу, в этот раз никто не возражает, и я облегченно выдыхаю.
– Доброе утро, муж, – отвечаю, чуть запнувшись на слове «муж».
– Сегодня предстоит нелегкий день. У тебя будет час на сборы и мытье посуды, потом мои воины соберут вигвам, и мы поедем в мое племя. Там проведем ритуал для твоего отца и повторный для нас.
– А зачем повторный? – спрашиваю.
– Чтобы мои люди все видели своими глазами. И признали тебя.
– Мы позавтракаем? Я сейчас разогрею… – делаю попытку встать, но Арэнк меня удерживает.
– Сама поешь, а мне некогда. Собери в дорогу еду и будь готова к назначенному времени.
Муж встает с постели, потягивается, стоя ко мне спиной и давая возможность вдоволь налюбоваться на огромную спину и на то, как под гладкой кожей перекатываются стальные мускулы. Только теперь я понимаю, что наша лента порвалась во время сна. Странно, учитывая, как тесно мы сплелись, пока спали.
– А как же… – я пытаюсь опять завести разговор о брачной ночи.
Блин, такое ощущение, что мне это одной надо, а ему вообще все равно!
– Поговорим вечером, – отсекает он мои попытки объясниться.
– А разве сейчас племя не будет ждать…
– Да, будет, – сказано с легким раздражением.
В следующую секунду Арэнк берет свой нож. Одно быстрое движение, которое я даже не успеваю увидеть, и с его ладони капает кровь. Муж наклоняется и пачкает в нескольких местах одеяло, заставив меня покраснеть от стыда.
– Зачем…
– Отныне твое имя и тело неприкосновенны для всех, кроме меня. Только я могу решать твою судьбу, никто больше. Ничто не должно бросать тень на тебя, потому что это бросает тень и на меня. Теперь мы – одно целое. Помни об этом.
С этими словами Арэнк выходит, его встречают шумные приветственные крики мои одноплеменников, а я остаюсь стоять, думая о его словах. И не двигаюсь, даже когда ко мне заходят замужние женщины племени, забирают одеяло и под улюлюканье выносят его на улицу. В этих людях странным образом сочетается удивительная мудрость и дикое невежество, каждый раз заставляющие меня удивляться.
Как послушная жена делаю то, что приказал Арэнк – собираю вещи. Но сначала быстро завтракаю. Есть холодным вчерашнее очень мясное и очень жирное рагу – совершенно не вкусно, но с разведением огня у меня все еще проблемы, поэтому приходится обойтись без разогрева. Ровно через час, когда приходят воины, как и говорил муж, у меня уже все собрано. Я выхожу из вигвама, чтобы не мешать им собирать жилище.
Мое племя деловито бегает вокруг, что-то собирает, складывает, обустраивается. Вдалеке слышен детский визг и смех, проходящие мимо женщины улыбаются. Но не мне, а своим мыслям и этому месту. Видно, что многие расслабились и успокоились. Им теперь нет нужды думать о том, чем же кормить собственных детей, ведь рядом есть река, в которой водится рыба, а чуть дальше высится густой лес, явно полный дичи. Наконец-то племя Канги добралось до своей земли обетованной. Им тут будет хорошо. А мне…
Очнувшись от мыслей, вспоминаю, что хотела попрощаться с Нита. Бросив свой мешок, бегу к ее вигваму. Зову ее, заглядываю внутрь, но женщины нет. Чувствую растерянность, словно ребенок, который вдруг обнаружил, что его мама ушла, а он остался дома совершенно один. Но я ведь не ребенок? Я взрослый человек. Тяжело вздохнув и все-таки чувствуя досаду, тем не менее, возвращаюсь к тому месту, где от нашего с Арэнком вигвама уже ничего не осталось.
Муж, как и вчера, передает мою поклажу одному из своих воинов, а меня усаживает на коня перед собой.
– Со всеми попрощалась? – спрашивает.
– Нита куда-то ушла, я не смогла ее найти. Отец едет с нами, а остальные…
– С сестрами не будешь прощаться? – вопрос звучит совершенно ровно, без всяких эмоций.
– Мы не очень ладили. Думаю, они вздохнут с облегчением, что я уехала, – говорю тихо.
– Тем лучше, – удивляет меня вождь шести племен. – Чем меньше привязанностей ты здесь оставляешь, тем легче тебе будет пустить корни в моем племени и сделать его своим.
– Да, наверное…
– Больше уверенности, жена. Боги благоволят смелым.
На этом наш разговор надолго прерывается. Отец выезжает к нам на коне. Видно, что держится он не очень уверенно, но выбора нет: никто из воинов не посадит его перед собой на лошадь – это позор для него и для отца. Так что, или беги за всадниками, или приучайся ездить верхом. Выбор Канги вполне очевиден.
Пока мы проезжаем через поселение, я ищу взглядом Ниту, но не нахожу. Зато в меня стреляют ненавистью прищуренные глаза Чуа, а следом за ним и Вэра. Но меня больше их чувства не трогают. Я уеду, они забудут обо мне и заживут привычной жизнью. Машу рукой Нова, девочка отвечает, но заметив строгий взгляд старшей сестры, тут же опускает руку. Что-то такое я и ожидала, поэтому реагирую спокойно: просто отворачиваю голову в другую сторону, делая вид, что не заметила происходящего.
Уже на выезде из поселения, меня обжигает огнем от чьего-то взгляда. Я смотрю в ту сторону и натыкаюсь на Одэкота. Я бы поняла, если бы он смотрел на меня с ненавистью, или злостью. Но мужчина просто отворачивается, словно я перестала для него существовать. Мне становится жаль. Очень сильно. Нехотя я обидела его, хорошего, верного, но нелюбимого. Глядя вперед, на дорогу, в этот момент от всей души пожелала Одэкота встретить свою настоящую любовь, чтобы она залечила те раны, которые я невольно нанесла ему.
Мы все едем молча. Несколько часов кряду. Когда солнце выходит на середину неба, Арэнк спрашивает у меня:
– Проголодалась?
– Нет. Я же поела перед поездкой, но вот пить очень хочется.
Муж тут же делает какое-то движение рукой, и один из его воинов передает ему большой кожаный мешок. Арэнк откупоривает его и передает мне.
– Пей.
С удовольствием делаю несколько глотков, радуясь возможности промочить горло. Много не пью, чтобы потом не бегать лишний раз в туалет. Как-то не хочется видеть лица воинов, когда сообщу, что нам нужно остановиться, потому что я хочу пи-пи. Усмехнувшись, возвращаю кожаный мешок. Муж отдает его своему воину и говорит мне:
– А вот я бы не отказался сейчас поесть.
– Так я же сложила тебе в дорогу. Там, в моем мешке…
Арэнк опять подзывает воина, объясняет, что ему нужно и, получив желаемое, передает мне. Смотрю на него удивленно.
– Я забочусь о тебе, придерживаю, чтобы ты не упала с коня. А ты позаботься обо мне, накорми.
Он еще только договаривает, а я уже представляю, как буду кормить его лепешкой, и мне внезапно становится очень жарко. Щеки опаляет румянцем, но я, закусив край губы, отрываю кусок лепешки, набираю ею рагу и подношу ко рту мужа. Наши глаза встречаются и время замирает. Тьма в его зрачках бушует и рвется наружу, пугая меня, заставляя замереть с протянутой едой. Арэнк немного наклоняется и ест с моих рук, лишь на секунду коснувшись горячими губами кончиков моих пальцев. Но этого достаточно, чтобы меня всю окатило новой волной жара. От ступней до макушки. И в голове почему-то вертятся глупые мысли о зоопарке. Вы когда-нибудь кормили с руки дикого зверя в зоопарке? Я бы никогда на такое не решилась. Но вот почему сейчас у меня стойкое ощущение, что я кормлю хищника и стоит мне утратить бдительность, он оттяпает мне руку, а может, и сердце...
Остановку мы делаем только один раз. Очень короткую, исключительно для физиологических потребностей, и снова продолжаем путь. Арэнк предлагает и мне поесть, но я слишком устала, а потому не голодна. Выпив еще немного воды, прислоняюсь боком к горячей груди мужа и слегка задремываю, укачавшись на лошади. Сны не снятся, я просто будто провалилась в черную яму, но проснувшись, чувствую себя бодрой и вполне выспавшейся. Есть только одно огромное «НО»: мое тело задеревенело до такой степени, что я не могу даже шелохнуться. Каждая, буквально КАЖДАЯ мышца в теле болит. Даже челюсти! Они-то чего?
Арэнк, видимо, замечает, что я как-то неловко пытаюсь пошевелиться, поэтому своими руками усаживает меня, чуть сползшую во время сна, поближе к себе.
– Мышцы болят? – он даже не особо спрашивает, скорее утверждает.
– Да, – отвечаю с выдохом.
– Какие?
– Все.
Муж тут же делает жест рукой и все останавливаются.
– Нет, не надо, все в порядке, я выдержу, – пытаюсь возразить, когда он снимает меня с коня и на руках куда-то несет. Невдалеке журчит река. Топить, что ли собрался?
Но нет, до реки он меня не доносит, усаживает на молодую травку, растущую на берегу, присаживается на корточки рядом со мной и, положив ладони своих больших рук мне на бедра, начинает растирать. Сразу это не очень приятно: одеревеневшие и перетруженные мышцы отзываются легкой болью, но постепенно, кожа нагревается, и приятное тепло разливается по передней части моих ног.
Все так же без слов, Арэнк просто опрокидывает меня в траву и переворачивает на живот, как куклу.
– Эээ… – пытаюсь возразить, но кто меня слушает.
А потом уже молчу и не возражаю, потому что муж начинает растирать мне спину, а это очень приятно. Но вот когда его ладони спускаются к моим ягодицам, становится не только приятно, но и… немного неловко. Наверное, я попыталась бы улизнуть, если бы почувствовала, что характер движений мужских ладоней изменился на более интимный, но ничего подобного не происходит. Арэнк растирает все так же методично, сильно и… по-братски. Без каких-либо поползновений с сексуальной подоплекой, деловито спускаясь круговыми движениями по ногам. Тело теплеет, мышцы разогреваются, уходит скованность и задеревенелость. Муж внезапно прекращает растирания.
– Лучше? – спрашивает чуть более низким голосом, чем обычно.
– Да, спасибо, – отвечаю, спешно прекращая томно валяться на траве и принимая сидячее положение.
– Это ненадолго, но хватит, чтобы ты могла доехать. Вечером, после обряда, нанесем мазь, завтра ничего болеть не будет. Пойдем.
Арэнк поднимается и просто ждет, когда встану я. Так же, просто рядом, не взявшись за руки, мы идем назад к лошади. Быстро усевшись, продолжаем свой путь. По тому, как животное понукают идти быстрее, понимаю, что из-за незапланированной остановки мы немного задержались и теперь должны нагнать упущенное время.
Первые, кого мы встречаем из моего нового племени – это часовые. Они сидят на деревьях, на холмах, четверо воинов приветствуют нас при въезде в узкое ущелье, минуя которое мы выезжаем на поле, окруженное лесом, и я понимаю, что мы прибыли.
Едва наши лошади подъезжают к поселению, как из каждого вигвама выходят люди. Все они приветствуют своего вождя, радуются его приезду и с интересом смотрят на меня, сидящую на одном коне с Арэнком. Мне понятен их интерес и в то же время, неуютен. Чувствую себя не в своей тарелке. Вождь шести племен в одно движение спешивается и снимает меня с лошади.
– Покажись достойной меня, – говорит Арэнк едва слышно, а затем громко, для всех. – Соплеменники! Приветствуйте мою жену так, как она того заслуживает!
Со всех сторон раздаются приветственные крики, свист. А к нам навстречу выходят две женщины. Красивые, молодые, богато одетые. Их волосы завязаны в косы и увиты драгоценными камнями, а одежда добротная, удобная и окрашена яркими красками, что среди индейцев большая редкость и роскошь. Они по очереди обнимают моего мужа, а затем поворачиваются ко мне. Их темные глаза смотрят крайне нелюбезно и обещают нелегкую жизнь такой наглой выскочке, как я, посмевшей стать женой великого вождя.
Глава 11
– Мизу, это мои сестры. Старшая – Нэша, средняя – Кэмэрин, ну и как всегда младшая где-то бегает.
– И ничего я не бегаю! – через толпу пропихивается молодая совсем девушка, возможно даже, моложе меня, на позднем сроке беременности. – С таким животом, брат, уже много не набегаешь.
В отличие от старших сестер, она улыбается. Широко и открыто. И в отличие от них же, ее Арэнк обнимает, а не просто позволяет себя обнять. Причем, делает он это очень аккуратно и нежно, стараясь не касаться живота беременной. Затем молодая индианка поворачивается ко мне, я настораживаюсь, как она себя поведет? Но девушка все так же улыбается и, не дав мне возможности что-то сделать, крепко обнимает. Потом отодвигается и говорит:
– Я понимаю, почему мой брат захотел взять тебя в жены. Таких красивых глаз я еще ни у кого не видела.
– Спасибо, – отвечаю, немного смутившись.
– За что? За то, что правду сказала? Не стоит благодарности, – весело улыбается индианка. – Меня, кстати, Уна зовут.
– Мизу.
– Красивое имя. Ты владеешь магией воды?
– Да, то есть… – не знаю, как объяснить, что совершенно не понимаю, как эта магия ощущается и как нею пользоваться, но не хочу рассказывать подобное при всем племени, на глазах у десятков незнакомых людей.
– Неважно. Поговорим об этом потом, когда ты отдохнешь, наверняка ведь устала с дороги.
– Очень, – отвечаю, снова ощущая, как болит все тело, но особенно поясница, попа и ноги.
– Не волнуйся, я передам мазь, нанесешь ее на те места, что болят, и разотрешь, назавтра и не вспомнишь о боли.
– Спасибо, еще раз, – говорю, а мне в ответ несется смех.
– Брат, я в восторге от твоей жены, – говорит Уна, поворачиваясь к Арэнку.
– Это хорошо. Будь добра, проводи Мизу к нашему вигваму, расскажи ей все, помоги освоиться. Я полагаюсь на тебя.
– Благодарю за доверие, вождь. Все сделаю, – Уна берет меня под руку, но я оглядываюсь на мужа.
– Ступай с моей сестрой, – говорит Арэнк в ответ на мой жалостливый взгляд, – она поможет тебе освоиться. Я скоро приду.
И уходит. А я послушно иду с Уна, позволяя вести себя куда-то в середину толпы, а потом дальше и дальше. Удивительное дело, но жилище вождя стоит не в центре поселения, как я видела в своем племени, а чуть поодаль от остальных. Когда мы входим в вигвам, я понимаю, что вождь гораздо богаче моего отца. Жилище высокое и широкое. Земляной пол устелен мехами, при входе мы разуваемся, но ногам тепло. Очаг находится в центре, он выложен камнями и безопасен для окружающий обстановки из тканей и мехов, насколько вообще может быть безопасен открытый огонь.
Правее от очага – ложе королевских размеров. Что-то вроде высокого матраса, сделанного из ткани и набитого травой. Обычно индейцы спят просто на тонкой ткани и на земле, но вождь шести племен, видимо, любит комфорт. Сверху на матрасе меха разных размеров и цветов.
– Это теперь и твое жилище. Брат любит, когда чисто и приятно пахнет, поэтому меха нужно будет выносить сушиться на солнце, как потеплеет. Не переживай, я помогу, да и других девушек можешь просить. Ты теперь жена вождя, совсем необязательно делать все самой. Но и не советую лениться, пока другие трудятся.
– Я запомню, спасибо.
– Уверена, ты справишься, – отмахивается Уна. – Теперь давай об обряде. Сначала будет ваш, потом твоего отца. Но вы его уже не увидите, будете миловаться в вигваме.
– А что за невесту выбрали отцу? – спрашиваю, игнорируя последнюю фразу сестры мужа.
– Хорошую девушку, не переживай. Молодая, сильная, родители ее погибли уже давно, она росла с бабушкой, которая тоже недавно умерла, поэтому Муна с радостью уйдет отсюда, где все ей напоминает о прошлых потерях. Арэнк все продумал, он сгоряча ничего не делает, потому и стал вождем шести племен.
В голосе Уны звучит гордость за брата, и я ее прекрасно понимаю.
– А что за ритуал будет? Тоже свяжут веревкой руки?
– У вас так делают? Нет, у нас другой ритуал. Вы должны будете пройти посвящение духам стихий. Сначала вода, потом ветер, огонь и земля.
– Ой. А что нужно делать? Расскажи, пожалуйста, чтобы я…
– Не волнуйся, все пройдет хорошо. Тебе просто нужно будет довериться мужу. Но кратко я все же расскажу, чтобы ты не пугалась. Начнется ритуал в реке неподалеку. Там вы омоете друг друга…
– Ой. Нам ведь не надо будет раздеваться? В смысле перед всеми…догола… – спрашиваю почти в ужасе.
– Нет, – кратко отвечает, я выдыхаю с облегчением, но как оказывается, преждевременно, потому что девушка тут же добавляет, – раздеваться не надо, но на тебе будет очень тонкое платье. Раньше обмывались голыми, но сама понимаешь, сейчас времена другие.
Я киваю головой, типа все понимаю, но сама пребываю в шоке от услышанного.
– Но не волнуйся, Арэнк позаботился, чтобы кроме вас двоих и шамана никого не было.
– Шаман? Мужчина?
– Да. Но его придется потерпеть, тем более, он не очень интересуется женщинами, так что не переживай.
– Как это не очень интересуется? Он дал обет? Или женат?
– Нет. Он не нашего племени. Прибился к нам больше десяти лет назад. Мы сначала были очень осторожны с пришлым, но оказалось, что ему благоволят боги, а великие духи помогают. Да и в племени шаман – это великое добро. Нам повезло, что Точо остался с нами. Но женщин он недолюбливает, а потому до сих пор не завел семью, живет сам. Я не слышала, чтобы он за эти годы даже просто ходил к женщине, чтобы успокоить тело. У нас в племени много молодых вдов, но ни одна его не прельстила.
– Странно…
– Да, необычно, чтобы человек так относился к своему телу, но это его выбор, мы не властны вмешиваться. Быть может, Точо еще просто не встретил ту, кто заживет в его сердце и заставит петь душу, зажжет тело.
– Возможно. А что дальше с ритуалом?
– Дальше, после реки вы вернетесь в поселение. Тут уже будут гореть костры. Ритуал продолжится. А потом вы уединитесь. Все. Раньше ритуал проводился на природе. Сначала обмывались в воде, потом обсыхали на ветру, прыгали через костры и любились на земле. Но теперь и меха на ложе заменят земную стихию.
– И я этому очень рада, – выдыхаю с облегчением, вызвав у индианки новый приступ смеха.
– Давай поедим, и ты немного отдохнешь перед ритуалом. А то, боюсь, мой брат ночью не даст тебе отдохнуть, – смеется Уна.
Я же густо заливаюсь краской, а сердце начинает дико стучать. Только никак не могу понять: от страха, или от предвкушения?
После того, как мы поели, Уна показала мне, где лежит посуда, продукты, где можно взять дрова и воду. Когда мы вышли из вигвама, я провожала сестру мужа, мимо нас прошли ее старшие сестры. Обращаю внимание, что они курсируют мимо, словно нас обеих нет. Ну, со мной все понятно – покусилась на любимого брата, а что с Уной?
– Чего это они? – спрашиваю у девушки.
– Делай, как я – не обращай на них внимания.
– Ладно, я понимаю…
– Поверь, ты еще ничего не понимаешь. Мои сестры не замужем, им больше нечем заняться, кроме как собирать сплетни и сплетничать самим.
– А почему они не замужем? Красивые обе.
– Они хотели в другие племена уйти. Многие вожди сочли бы за честь породниться с нами, но Арэнк всем отказал.
– Почему?
– Старшая на тот момент была влюблена в одного воина из нашего племени. И брат счел ее желание уйти в другое племя глупостью.
– Почему? Воин был женат?
– Нет, он был свободен и влюблен в Нэша.
– Тогда почему??
Уна вздыхает, а потом говорит:
– Давай я расскажу об этом в другой раз? Сегодня был тяжелый день для нас обеих.
– Да, конечно. Извини, что задерживаю тебя, ты, наверное, хочешь отдохнуть.
– Да, благодарю. Рада была с тобой познакомиться, Мизу. Уверена, вы с моим братом будете счастливы вместе.
Уна уходит, а я возвращаюсь в вигвам. Чуть позже одна из женщин приносит мне платье для обряда. Выбеленная тонкая ткань, длина закрывающая колени, короткий рукав. Здесь, в долине, тепло. Но все равно, как выяснилось, еще только середина весны, а наряд мне дали словно для жаркого лета. Плюс к тому же придется купаться в холодной воде. Надеюсь, я не заболею, а то весело начнется моя семейная жизнь.
Едва успеваю переодеться в принесенный наряд, как в вигвам заходит Арэнк. Широкое и высокое до этого жилище вдруг становится меньше размерами из-за присутствия вождя шести племен. Муж обжигает взглядом мои голые ноги и протягивает теплую меховую накидку.
– Надень, и пойдем, шаман уже ждет.
При этом сам вождь одет только в многослойную набедренную повязку, похожую на шотландскую юбку, но сделанную из кусков звериной кожи. У него очень много открытых участков тела. Слишком много. Ноги, руки, грудь, живот. Мне стоит большого труда перестать его рассматривать и сосредоточить взгляд где-то на уровне мужских плеч.
Обуваюсь и надеваю меховую накидку поверх платья. Перед выходом муж впервые берет меня за руку. Я едва сдерживаюсь, чтобы не охнуть от ощущения его горячей мозолистой ладони, в которой тонут мои пальцы. Мы выходим из вигвама, нас приветствует все племя. Едва начинаем идти по узкой дорожке в толпе людей, как женщины затягивают красивую, ритмичную песню, от которой хочется, и плакать, и смеяться одновременно. Уже почти в конце дорожки я вижу лицо Уны. Она мне машет рукой, а я киваю ей в ответ, робко улыбаясь.
За нашей спиной остаются поющие женщины и остальные соплеменники, а мы идем вперед. Чуть спускаемся по тропинке и оказываемся на берегу реки. Луна сегодня не полная, но сияет так ярко, что все хорошо видно. По напутствию мужа я снимаю обувь и накидку, захожу в воду. Мы подходим к шаману. Я ожидала увидеть старца, убеленного сединами, а передо мной крепкий, высокий, молодой мужчина с волосами гораздо светлее, чем я встречала до сих пор у индейцев. На нем какое-то бесформенное одеяние и головной убор с перьями птиц.
Шаман не спускает с меня глаз, пока мы подходим к нему. Чувствую возрастающую неловкость от столь пристального внимания, едва подавляю в себе желание спрятаться за широкую спину мужа.
– Мы готовы, – говорит Арэнк, едва останавливаемся напротив шамана.
– Духи предков довольны твоим выбором, вождь, названный Арэнк в честь ярких звезд. Они принимают в семью ту, что зовется Мизу и будет, подобно чистому ручью, утолять твою жажду до скончания ваших дней. Так совершите же подношение в честь водной стихии, и да примут Боги ваш союз.
Арэнк начинает первым. Он смачивает обе ладони в реке и подносит к моей шее. От дикого контраста прохладной воды и его горячих пальцев на моей коже, я вся вспыхиваю, подобно спичке, и хватаю ртом воздух. Муж набирает в ладони воду и льет на мою грудь, а потом проводит по ней руками, заставив меня стыдливо опустить глаза, потому что не только ему, но и шаману отчетливо видны обтянутые светлой мокрой тканью торчащие вершинки груди. Еще две горсти воды уже на живот и столько же на бедра. Движения мужа неторопливые и торжественные. Последним он касается моего лица. Влажные пальцы обводят лоб, спускаются по вискам на щеки, касаются губ. И замирают. В ритуале этого племени положено целоваться мужу и жене. Это я понимаю только тогда, когда Арэнк наклоняется и прижимается своим ртом к моему. Этот поцелуй такой жгучий и быстрый, что не совсем понимаю: я действительно ощутила скользящее движение языка мужа на своей нижней губе, или мне показалось?
Растеряно смотрю на Арэнка, хлопая глазами.
– Теперь твоя очередь исполнить ритуал, – словесно подталкивает меня шаман, о присутствии которого я на какое-то время даже забыла.
Вздрогнув, набираю в ладони воду и на секунду замираю, не решаясь коснуться мужа. Это будет первый раз, когда я сама, по собственному желанию до него дотрагиваюсь. Подрагивающими пальцами провожу с его шеи вниз, на грудь. Лицо мужа ничего не выражает, только глаза горят углями. Снова набираю воду и лью на мужскую кожу. Можно было бы подумать, что Арэнка совершенно не волнует, ни ритуал, ни я, если бы не легкая, едва заметная дрожь его стальных мышц под моими пальцами. Это дает мне какую-то внезапную легкость и чувство собственной привлекательности. Ощущать, как сильное мужское тело напрягается, когда проводишь кончиками пальцев вниз, от груди к твердому прессу, как на гладкой коже появляются знакомые «мурашки» от простого прикосновения моих рук. Я как-то вдруг делаю для себя открытие: мне приятно касаться мужа и меня волнует его ответная реакция.
Еще немного воды на мужские бедра и остается только лицо. Взволнованно выдыхаю и тянусь вверх. Обвожу резкие, но гармоничные черты лица мужа, в очередной раз удивляясь их скульптурной красоте. Высокий лоб, прямой нос, скулы, словно вырезанные умелым мастером. И губы. Я даже задерживаю дыхание, когда касаюсь их. Горячие и мягкие. Удивительно мягкие для такого холодного, словно высеченного из мрамора лица. Теперь нужно поцеловать. Я замираю в нерешительности. Арэнк такой высокий. Как мне дотянуться? А муж стоит и не шелохнется. Тогда я беру его лицо в свои ладони. Наши взгляды встречаются, и я тону в ночном небе его глаз. Притягиваю к себе. И муж наклоняется. Не я к нему тянусь, а он ко мне опускается. Наши рты встречаются, и теперь точно могу сказать – да, мне не показался этот фокус с языком. И тогда я, неожиданно для себя, игриво прикусываю губу мужа.
