Текст книги "Дикая любовь (СИ)"

Автор книги: Лесана Мун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Глава 6

В поселении мы с Одэкота прощаемся, и в вигвам я захожу одна. Вэра уже налила в миски суп и оторвала каждому строго отмерянный кусок лепешки. Я показываю ей мясо, она одобрительно кивает.

– Хороший кусок, – говорит сестра, – отличное жаркое получится.

– А можно я…? – начинаю говорить и замолкаю, неуверенная, стоит ли продолжать.

– Что? – спрашивает слегка раздраженно Вэра.

Я уже заметила, что она всегда раздражается, если говоришь или что-то делаешь медленно. Нова объяснила, еще когда со мной разговаривала, это оттого, что Вэра владеет стихией ветра. Люди под воздействием этой стихии становятся быстрыми, ловкими, а еще раздражаются, что рядом с ними все такие медленные. Вэра и Кижикои – ветер и огонь, очень хорошо ладили. Часто ссорились, но и мирились быстро. Смерть сестры стала ударом для Вэра, потому она часто меня ругает и раздражается. Я для нее кто-то вроде захватчика, паразита в теле Кижикои. Конечно, слышать такое неприятно, но поделать ничего нельзя. Я здесь, а их сестра умерла. И этого не изменить.

– Так что ты хотела?

– Я подумала, можно мне кусок мяса отнести Ните? Я так поняла, что у нее нет семьи и…

– Да, Нита живет одна, но за ней всегда кто-то присматривает. У нас не принято оставлять стариков без помощи.

– Пусть отнесет, – вмешивается отец, до этого спокойно евший свой суп возле дальней стороны вигвама.

– Сколько ты хочешь дать? – спрашивает Вэра, лезвием ножа показывая на четверть мяса.

– Да, думаю, этого будет достаточно, – отвечаю и тут же получаю отрезанный кусок.

– Садись есть, – говорит сестра, возвращаясь к супу.

– Я сначала отнесу…

– Будешь есть холодное, – перебивает Вэра.

– Хорошо, буду, – отвечаю спокойно и, снова завернув кусок мяса в шкуру, выхожу на улицу.

Я помню, где вигвам Ниты, младшая сестра мне вчера показывала, туда и иду. Старейшина встречает меня на входе. Нита сидит на пеньке перед своим жилищем и смотрит куда-то в небо.

– Тепла твоему очагу, – приветствую пожилую женщину.

– Тепла твоему сердцу, деточка, – отвечает Нита, переводя взгляд на меня. – Ты что-то хотела?

– Я принесла тебе мясо, – протягиваю женщине еду.

– Благодарю, Мизу. У тебя доброе и отзывчивое сердце. Присядь, детка, поговори со мной.

Я усаживаюсь на другой пенек и спрашиваю:

– У тебя что-то случилось? Мне кажется, ты печальна сегодня.

– Да. Сегодня отлетел дух нашей Пэвэти. Мы с ней дружили уже больше пятидесяти лет, а теперь ее не стало.

– Мне очень жаль, – говорю, вспоминая, ведь Нова рассказывала, что одной из старейшин совсем плохо и в ближайшее время для нее все решится. Вот и решилось.

– Ничего. Теперь ее дух поселится в долинах предков и будет свободен от забот. Теперь ее ничто не побеспокоит.

На долгую минуту мы обе замолкаем, слушая тишину, а затем Нита резко меняет тему:

– А ты выглядишь уставшей, почему?

– Мы сегодня далеко ходили, и не могу сказать, что прогулка была легкой для меня.

– Почему? – удивленно спрашивает Нита.

– Я неловкая и более медленная, чем все. А еще слабая… – начинаю перечислять, но меня перебивают.

– Что за глупости? У тебя тело одной из самых сильных и выносливых девушек. Как ты можешь быть слабой?

– Я не знаю, сегодня вот едва могла догнать всех, а потом упала…

– Деточка, запомни – у тебя сильное тело. Не в нем твоя проблема.

– А в чем тогда? – смотрю на Ниту непонимающе.

– В том, что в сильном теле Кижикои поселился слабый дух Мизу, – говорит индианка обидные слова.

– Я не слаба духом… – пытаюсь возражать, но потом резко замолкаю.

И понимаю, что Нита права, я действительно слаба.

– Но это не повод для уныния, а причина, чтобы воспитывать в себе силу. Боги дали тебе редкую в наших краях магию воды, но ты не подчинишь ее себе, пока не научишься управлять собственным телом.

– Спасибо за совет, Нита,– говорю женщине и встаю, – я пойду, а то Вэра будет ругаться.

– Думаю, ей сейчас будет не до ругани, – отвечает индианка.

– Почему?

– Завтра мы, наконец-то, покинем это негостеприимное место и двинемся дальше, в более благодатные земли. Вэра будет вся в сборах и на тебя внимания даже не обратит. До завтра, деточка.

– До завтра, Нита, – отвечаю и возвращаюсь в свой вигвам.

Значит все, снимаемся со стоянки. Это хорошо и немного волнительно. Что нас ждет впереди?

Нита оказалась права. Когда я возвращаюсь в наше жилище, Вэра носится туда-сюда, скручивая вещи и еду, заворачивая их в шкуры особым образом, чтобы не разматывались.

– Быстро ешь, мне понадобится помощь, чтобы успеть все сложить. Завтра рано утром мы продолжим наш путь, слава Великим духам, до смерти надоела эта бесплодная земля, – бурчит старшая сестра, продолжая бегать туда-сюда и с ураганной скоростью все паковать.

Такими темпами, пока я поем, она уже все сделает. Поэтому я решаю сначала ей помочь, а потом уже поужинать, все равно еда давно остыла. Вэра никак не комментирует, когда я отставляю тарелку и принимаюсь выносить на улицу разную кухонную утварь. Она молча приступает к упаковке. Вещей немного. За полчаса, а может и меньше, мы управляемся. Остается только вигвам и наши циновки с пледами на полу. Поужинав, ложусь спать вместе со всеми. Индейцы мгновенно засыпают, а я еще долго лежу, глядя в потолок. В голове витают разные мысли о Нова и Одэкота. О моей водной магии, которая оказывается, у меня есть, но никак не дает о себе знать. О том, что надо бы научиться слышать свое тело. В прошлой жизни я часто наталкивалась на эту фразу «слышать свое тело» и никогда не могла ее понять. А что, можно не слышать? Ну, в смысле, разве не понятно, если что-то болит? Или если голоден. Или заболел. Все же ясно, как день! И только тут, в чужом для себя мире, я начала вникать, что эта фраза не столько об удовлетворении нужд, сколько об их понимании. Вот так в размышлениях и поисках ответов, я все-таки засыпаю, чтобы проснуться от криков Вэра.

– Мизу, лежебока! Пора вставать. Собирай свою постель, если не хочешь в дальнейшем спать на голой земле и шевелись! Уже все давно встали, одна ты все не выспишься!

Я тут же подскакиваю и начинаю быстренько скручивать циновку с пледом, как вчера показывала Вэра. Удивительное дело, но если особо не задумываться над тем, куда и как складывать, руки сами все делают, надо им просто не мешать. Возможно, об этом и говорила Нита, нужно просто довериться телу.

Потом мы снимаем кору, которой был покрыт сверху вигвам и выбрасываем ее, а длинные палки зачем-то берем с собой, хотя их очень неудобно нести. Шкуры, понятное дело, тоже берем, хотя многие из них уже прохудились и выглядят так, словно не переживут еще одно использование.

Идти, взвалив это все на собственную спину – то еще удовольствие. Самое интересное: мужчины идут с пустыми руками, а женщину тянут на себе всю поклажу.

– Что ты там бормочешь? – спрашивает Вэра, поравнявшись со мной.

– Я не понимаю. Мужчины же сильнее женщин, почему тогда мы все это тащим, едва волоча ноги? Что за сексизм такой? И тут женщин угнетают, ужас просто.

– Я и половины не разобрала, из того, что ты сказала, – говорит старшая сестра, легко поправив просто огромную поклажу за своей спиной, – но то, что я поняла лишний раз подтверждает, какая ты все-таки глупая жука.

– Опять обзываешься, – вздыхаю скорее для проформы, совершенно не злясь на прозвище.

– Разве? А как назвать взрослого человека, говорящего глупости?

Я в ответ молчу. Вэра тоже какое-то время идет молча, а потом говорит:

– А что было бы, если бы на нас напали дикие звери? Скольких из нас они бы разорвали ДО того, как мужчины освободят руки и спины от поклажи и смогут что-то сделать? М? Вот и подумай…

И быстро уходит вперед, оставив меня размышлять о том, что я действительно, иногда мыслю очень узко. Мягко говоря. Чуть притормаживаю, заметив, что позади меня идут пожилые женщины, среди которых я вижу Ниту. Подхожу к ним, здороваюсь. Вижу, что они недоумевают, почему я присоединилась к ним, а не иду с молодыми. Обращаю внимание, что Вэра, идущая впереди ведет себя как-то дергано. Одна из девушек что-то сказала, все засмеялись и сестра тоже, но ее смех звучит как-то натужно. Интересно, что происходит?

– Заметила, что Вэра сама не своя? – заводит разговор вполголоса Нита.

– Да. Что с ней?

– Она нервничает.

– Это я поняла, но почему? Разве есть повод нервничать?

– Через два-три дня, в зависимости от погоды и того, как мы будем идти, наше племя зайдет на земли Великого Арэнка.

– А-а-а, да, слышала. Вождь шести племен.

– Да. Сильный духом и телом. Справедливый, мудрый, твердой рукой ведущий свой народ к благам. А уж какая у него задница-а-а…

От неожиданности я сбиваюсь с шага и едва не падаю, заставив Ниту рассмеяться удивительно молодым, звонким смехом.

– А что такого? Я хоть и старая, но не мертвая же. А глаза у меня по-прежнему зоркие, невзирая на возраст.

Теперь уже и я похихикиваю.

– Так вот, Вэра как увидела Арэнка две весны назад, так и влюбилась. И я ее понимаю, как никто. А сейчас ходят слухи, что вождь шести племен, чтобы укрепить свою власть и обезопасить себя от возможных врагов из незнакомого племени, которое пускает на свою территорию, взамен потребовал у Канги одну из его дочерей в жены. И поговаривают, что это будет Вэра со своей редкой стихией воздуха. У нас ведь как? Мужчины носят в себе магический источник, передавая его следующим поколениям, но активными силами Великие духи награждают только женщин. И раз у Канги родились две дочери с редкими стихиями, то он очень одаренный. Не удивлюсь, если хитрый Арэнк найдет и нашему вождю новую, молодую жену из своего племени.

– И отец согласится?

– Любой хороший вождь думает, прежде всего, о своих людях. Если встанет вопрос о благополучии племени, Канги согласится на очень многое.

Дальше мы идем молча. Я перевариваю полученную информацию, Нита думает о чем-то приятном, судя по легкой улыбке на ее губах. Здесь, среди пожилых женщин мне комфортнее, чем среди молодых, поэтому до самого позднего вечера я так и иду с Нитой и ее подругами, изредка перебрасываясь общими фразами, или слушая, как они красиво, но очень печально поют песни о доме и любви.

Весь день мы в пути. К вечеру ноги гудят, а спина ноет, но я креплюсь, видя, как в ногу со мной идут женщины втрое старше меня. Лагерь мы разбиваем очень быстро. Пока женщины собирают хворост и разводят несколько костров, мужчины приносят убитую и уже потрошеную дичь. А когда в воздухе разливается запах жареного мяса, внезапно рядом с местом нашего ночлега слышится топот лошадиных копыт. Наши воины моментально берутся за оружие, женщины, спрятав детей, выжидают. И все, как один, выдыхают с облегчением. А над лагерем проносится гул.

– Великий Арэнк прибыл. Слава вождю шести племен!

Ведомая любопытством, приподнимаюсь на носочки, чтобы увидеть этого знаменитого вождя. На фоне заходящего солнца первым вырисовывается мощный мужской силуэт верхом на коне. Черные длинные волосы скрывают часть лица, но тело… В красноватых лучах заката оно бугрится мышцами и пугает размерами. Гора, а не человек.

Уже гораздо позже, лежа без сна и глядя в звездное небо, вигвамы никто не выставлял, вспоминаю вечер. Великого Арэнка усадили на самое почетное место, Вэра тут же поднесла ему и его воинам горячего отвара из лучших трав. По тому, как светилось ее лицо, я поняла, что она вне себя от волнения и счастья. Но мне не понравился вождь. Ни один мускул не дрогнул на его равнодушном лице, пока Вэра мельтешила рядом. Он даже мельком на нее не глянул, сосредоточив все внимание на нашем отце и разговаривая только с ним.

Когда начался общий праздник, Канги позвал нас троих, чтобы представить вождю шести племен. И хотя Вэра тот уже знал, вел себя так, словно видит нас всех впервые. Когда представили меня, я опустила глаза в знак почтения и, прижав правую руку к сердцу, чуть поклонилась, как учили. Черные очи вождя обожгли огнем, едва я посмотрела на него. Испуганно выдохнув, отвела взгляд и замерла, мечтая слиться с окружающей природой. Рядом заерзала Вэра, заметив, что Великий Арэнк слишком пристально на меня смотрит. Но через мгновение вождь перевел взгляд на Нова и старшая сестра успокоилась.

Потом мы все ужинали. Мужчины отдельно, женщины и дети отдельно. Я ела подальше от других и от костра. Пользуясь ночной тьмой и тем, что меня почти не видно, позволяла себе разглядывать вождя шести племен. Его фигуру и лицо теперь было хорошо видно из-за яркого огня от костра. Он сидел на своем месте, как на троне. Прямая спина, крупные руки, бронзовое тело. Он похож на какое-то божество со своими высокими скулами, абсолютно лишенным эмоций лицом и рисунками на коже. Вот он о чем-то разговаривает с нашим отцом, делает глоток из чаши, а потом внезапно поднимает глаза и смотрит четко на меня. Но этого не может быть! Я сижу далеко и в темноте, он не может меня видеть! Испугано отвожу свой взгляд и вижу Вэра. Она сидит возле костра и выглядит такой взволнованной. Подруга рядом что-то ей говорит, но старшая сестра даже не слышит ее, продолжая пристально смотреть на вождя шести племен. И в этот момент у нее такое лицо… Я снова отвожу взгляд, чувствуя себя неловко из-за того, что подсмотрела что-то глубоко личное, сокровенное.

Потом были танцы. Явно приглашающего характера. Многие девушки танцевали для Великого Арэнка, но ни одна не дождалась от него одобрения, или хотя бы взгляда.

Когда праздник закончился, все легли спать. Я с завистью посмотрела на вигвам, который сделали воины вождя. Им будет тепло, не то, что нам спать под открытым небом. Хотя, судя по тому, как все спокойно улеглись и почти мгновенно заснули, только меня одну беспокоила возможность замерзнуть и заболеть. Пока я пыталась улечься и как-то укрыться получше, не заметила, что возле меня присел Одэкота. Вздрогнула, когда увидела его так близко.

– Я мог бы предложить тебе лечь рядом и согреть тебя теплом своего тела, но ты ведь не согласишься, – говорит он тихо.

– Не соглашусь, – отвечаю.

– Поэтому я принес тебе шкуру медведя. Под ней тепло, ты не замерзнешь, – он укрывает меня поверх пледа. – Это мой дар тебе в надежде на то, что ты захочешь прийти в мой вигвам хозяйкой.

– Я… – начинаю говорить.

– Это ни к чему тебя не обязывает. Я просто еще раз даю тебе понять, что мои намерения не изменились.

Говорит и уходит. А я долго смотрю ему вслед, приподнявшись на локте. А потом меня настигает внезапное чувство чужого взгляда. Дико озираюсь вокруг. Кто это может быть? Но все уже спят, никого нет. Решив, что это разыгралось мое воображение, я укутываюсь поплотнее в теплую медвежью шкуру и еще немного полежав, засыпаю.

Утром я, как ни удивительно, просыпаюсь раньше большинства. Во всяком случае, сестры и отец еще спят. Чувствуя, что уже не засну, решаю сбегать по туалетным делам и спуститься чуть ниже к маленькому озерцу, которое нашла вчера невдалеке от нашей временной стоянки. Рыбы там тоже нет, но вода чистая, можно чуть обмыться.

Довольная собой, вприпрыжку бегу к воде и не добегаю до нее несколько шагов, услышав явный плеск. Там уже кто-то купается? Прежде чем понять, что я вообще делаю, прячусь в кусты, а потом вглядываюсь сквозь них, уговаривая себя, что если увижу там одну из наших женщин, присоединюсь, а уж есть мужчину – уйду.

Затаив дыхание, чуть сдвигаюсь влево, чтобы обойти дерево, скрывающее от меня ту часть озера, где кто-то плещется, и едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Такая широкая спина есть только у одного мужчины, которого я знаю. Великий Арэнк решил воспользоваться дарами природы и освежиться. Я же собиралась уйти, если купается мужчина, а вместо этого стою, смотрю, как капли воды стекают по спине вождя, чуть задерживаясь на пояснице и… Ух! Права была Нита! Такой красивой …э-э-э попы я у мужчин не видела. А какая кожа. Смуглая, золотистая, ровная, кажется, что гладкая, тянет прикоснуться к ней пальцами, проверить, так ли это… Я настолько увлекаюсь зрелищем, что не сразу понимаю – на озере не может быть волн, и, тем не менее, парочка из них очень недвусмысленно плещутся у ног вождя, старательно омывая спереди то, что я не вижу. Неужели это моя магия проявляется? Выдыхаю слишком громко и тут же с ужасом замечаю, как спина вождя напрягается, а его лицо, только что от меня скрытое, поворачивается в профиль. Кажется, я попалась!

Глава 7

– Выходи! – говорит Арэнк и поворачивается лицом.

Ух! Теперь я понимаю, почему его называют Великим. И как теперь это зрелище вытравить из памяти?!

– Выходи, – повторяет вождь, и мышцы на его могучем теле напрягаются.

Я понимаю, что если сейчас не выйду, он сам меня вытащит за шкирку и позора будет намного больше, чем если я сама высунусь и сделаю вид, что только пришла. Поэтому уже почти смиряюсь с мыслью, что сейчас будет ужасно стыдно и неловко, когда кусты чуть ближе, чем те, в которых прячусь я, раздвигаются и оттуда выходит Вэра! Я в шоке замираю и стою, некрасиво вытаращив глаза и открыв рот. Когда она успела?! Ведь когда я уходила, она спала. Или нет? Теперь уже сомневаюсь. Я видела ее плед, а перед циновкой стоял заплечный дорожный мешок, закрывая почти половину спального места старшей сестры. Возможно…. Вэра просто создала видимость, что она еще спит, а сама… Теперь более важный вопрос: видела ли она меня? И что я тоже тут стою, исхожу слюной на зад вождя?! Боже! Позорище какое!

Чувствуя, как полыхает от стыда лицо, запихиваюсь поглубже в кусты, не зная, что делать. Уйти? А если услышит? Что тогда скажет Арэнк о воспитании и нравах дочерей Канги, обнаружив еще одну подглядывающую? И ведь никто не будет разбираться, что это вышло случайно. Во всяком случае, у меня. Потому что Вэра, пока я терзаюсь стыдом в кустах, смело подходит к вождю шести племен почти вплотную. Глядя на ее походку, до меня доходит: она соблазняет мужчину! И словно в подтверждение моей догадки, старшая сестра проводит своими пальцами по руке вождя снизу вверх, добирается до плеча и спускается вниз по груди, и еще ниже…

Судя по всему, она меня не видела! И лучше бы я тоже ее не видела! Пальцы Вэра спускаются уже очень низко и тут вождь отмирает. Он наклоняется и что-то ей говорит. Очень тихо, в самое ухо. Не знаю что, но сестра тут же одергивает руку и отскакивает от мужчины, словно обожглась. Лицо вождя ничего не выражает, темные глаза даже не смотрят на девушку, когда он выходит из воды на берег. Неторопливо повязав на бедра широкую шкуру какого-то животного, Арэнк уходит, так и не удостоив хотя бы взглядом почти плачущую Вэра.

Сестра обнимает себя руками и какое-то время стоит, молча сотрясаясь в рыданиях. Страшно смотреть на такое молчаливое отчаяние, но помочь ей я не могу, поэтому просто отвожу взгляд, чтобы не видеть ее страданий и стою тихо, как мышка. Нельзя, чтобы Вэра меня заметила, это будет огромный удар для нее. Только когда старшая сестра проходит мимо меня, утерев руками заплаканное лицо, я позволяю себе дышать полной грудью. Но в кустах стою еще долго. На всякий случай.

А когда решаюсь выйти, получаю от Вэра нагоняй.

– Где ходишь так долго? Думаешь, тебе все будут ждать?! Из-за тебя и мне пришлось тут стоять. Собирайся и догоняй, глупая жука!

И вылив на меня добрую часть своего плохого настроения, старшая сестра хватает собственную поклажу и уходит быстрым шагом вперед, оставив меня одну рядом с несобранным спальным местом и моей ношей. Оглядевшись и убедившись, что все действительно ушли, собираю вещи, закидываю на спину и ускоряюсь, в надежде догнать свое племя. Одной в дороге может быть опасно. Впрочем, я довольно быстро догоняю компанию пожилых индианок, присоединяюсь к ним и дальше иду, как и вчера, с ними вместе.

Мы идем весь день, не останавливаясь. Чтобы отлучиться в туалет, нужно быстро побежать в кусты, на максималках сделать свои дела и сайгаком бежать за остальными, потому что никто никого не ждет. Пьем воду и перекусываем твердые полоски мяса по ходу дела. К вечеру я чувствую себя очень уставшей, но вместо того, чтобы поесть и лечь спать, приходится собирать хворост для костра, а потом ждать, пока придут мужчины с мясом, а затем еще пока ужин будет готов. Сегодня нас кормит вождь шести племен и его люди. Они приносят в лагерь три туши кабанов. Женщины постарше тут же приступают к разделыванию мяса, а я отхожу подальше, чтобы не вдыхать запах свежей крови, от которого мутит. И тут же вижу, как меня и Вэра подзывает к себе отец. Мы подходим почти одновременно.

– Дочери мои, нам нужно поговорить, идемте со мной, – говорит Канги.

Пока мы идем прочь от лагеря, вслед за старым индейцем, мне приходит в голову мысль, что Великий Арэнк меня все-таки видел и рассказал отцу о нашем поведении и вот сейчас мы получим позорный нагоняй.

– Садитесь, – говорит Канги, указывая на поваленное дерево, а сам остается стоять.

Мы с Вэра усаживаемся, чувствуя себя одинаково неловко.

– Сегодня у меня был очень важный разговор с Великим Арэнком, вождем шести племен, – начинает говорить отец, и я не выдерживаю.

– Это было случайно, ну вот то…

– Мизу! Прояви уважение и не перебивай отца! – тут же влезает Вэра, одергивая меня за рукав пончо.

– Мизу, я позже выслушаю, что ты хотела сказать, а сейчас дайте мне договорить.

Я умолкаю. Ладно, попыталась, не вышло, остается только слушать и делать грустное лицо.

– Так вот, – продолжает Канги, – мы долго говорили с вождем. Он предложил нам очень хорошие земли, на которые мы прибудем уже завтра. Там рядом даже река с рыбой есть. Это очень щедрый дар. Взамен вождь хочет гарантий. Он предлагает мне взять в жены хорошую молодую девушку, способную еще родить мне детей.

В этот момент я вспоминаю слова Ниты. Права была пожилая индианка! Вождь шести племен своего не упустит.

– Конечно, отец. Мы будем только рады. Ты еще не стар, а молодая жена продлит твои годы и подарит много радости, – говорит Вэра, и как ни странно, она совершенно искренна в своих словах.

Я же просто слушаю, что Канги скажет еще.

– Но это не все, – продолжает отец, задумчиво глядя на старшую дочь. – Великий Арэнк выдвинул еще одно обязательное условие. Я должен завтра вечером дать разрешение старейшинам провести свадебный обряд вождя шести племен с одной из своих дочерей.

– Отец, я почту за честь войти в вигвам Великого Арэнка женой, стать его опорой и поддержкой, – это уже Вэра влезает в неторопливую речь отца, перебивает его. – Обещаю ни в чем вас не посрамить, но преумножить славу о вожде Канги, воспитавшем достойную дочь.

Лицо старшей сестры просто сияет радостью, затмевая неяркий свет стареющей луны.

Индеец вздыхает и говорит:

– Вэра, Великий Арэнк выбрал не тебя.

– Да, отец, я… – продолжает старшая сестра, потом она замолкает, осознав слова, которые ей сказал отец. – Как это не меня? Я не понимаю? А кого тогда?

Она и правда не понимает. Как и я. Ровно до того момента, пока отец не переводит взгляд своих печальных глаз на меня.

– Великий Арэнк выбрал твою сестру, Мизу.

– Как это? – уже в третий раз повторяет Вэра, глядя так, словно у меня выросла вторая голова.

– Это какая-то ошибка, – лепечу я. – Великий Арэнк, наверное, перепутал имена, отец. Это не может быть правдой!

Я категорически НЕ ХОЧУ, чтобы это было правдой! Это просто какой-то дурной сон!

– Ошибка исключена. Он не называл имен, а только сказал ту дочь, у которой светлые глаза. Как ты понимаешь, кроме тебя, у нас во всем племени больше ни у кого нет светлых глаз.

– Это какой-то дурной сон, – тихо говорю вслух, потеряно глядя на носки своих сапог.

– Отец! – Вэра подскакивает со своего места и торопливо говорит, возбужденно сверкая глазами. – Ну, сам подумай. Какая из Мизу жена? Она же ничего не умеет! Даже огонь развести! Как мы может отдать ее такому великому вождю? Это же позор, отец!

– И что ты предлагаешь? – спрашивает Канги, но я чувствую, что он это делает просто так, совершенно не собираясь прислушиваться к словам дочери. Он уже все решил.

– Ты можешь сказать, что Мизу дурочка, после того, как чуть не утонула, повредилась умом. Вождь не захочет брать в жены такую…

– Но это будет ложь.

– Я согласна на такую ложь, – торопливо говорю, надеясь, что Канги передумает, хоть и понимаю, что это глупо. – Я не хочу за вождя. Мне Одэкота нравится.

– Ты приняла его ухаживания? Почему он не пришел ко мне просить разрешения на ваш союз? – заваливает вопросами отец.

– Я еще не давала ответа, но теперь…

– Теперь и не дашь! Хватит! Я достаточно услышал. Теперь послушайте вы! Вэра, оставь свои попытки навязаться вождю! Он не из тех людей, кто это потерпит, мы рискуем вызвать его недовольство, сама понимаешь, чем это закончится. А теперь иди, мне нужно поговорить с Мизу наедине.

– Но отец…

– Иди! – индеец не повышает голос, но одно единственное слово звучит с таким нажимом, что старшая сестра вынужденно подчиняется, пряча слезы.

– Мизу, – обращается ко мне Канги, когда Вэра уходит, – почему ты так противишься вашему союзу с вождем шести племен? Ты ведь не любишь Одэкота, прошу, не лги мне, так что тебе мешает?

– Он меня пугает, – говорю тихо, чувствуя себя глупой маленькой девочкой, а не взрослым человеком.

– Кто? Великий Арэнк? Но почему?

– Я не знаю, – признаюсь. – Просто чувствую, что с ним что-то не так.

– Послушай, Мизу, я буду с тобой откровенен. Когда мы обговаривали с Арэнком возможный союз, был уговор, что я отдам одну из дочерей в его вигвам. И тогда речь шла о старшей. Но когда я заговорил с ним сегодня о Вэра, вождь был категоричен. Только тебя, или мы возвращаемся туда, откуда прибыли. Ты понимаешь, о чем идет речь?

Я киваю головой. Что тут не понятного? На одной чаше весов единственная девушка, пусть и дочь вождя, а на другой – целое племя.

– Я твой отец, но я еще и вождь нашего племени. Если мы откажем Великому Арэнку, нас ждет долгое и мучительное вымирание. Я не могу обречь на это вас всех. Ты хорошая девушка, но я, как и Вэра считаю, что ты неподходящая пара для великого воина.

– Так не отдавайте меня ему! – буквально умоляю, хоть и понимаю, что бесполезно.

– Мизу, ты не просто так пришла в мою семью. Я смирился, признав волю богов, когда в теле моей любимой дочери появился дух чужачки. Я принял тебя в сердце моем и относился как к родной. А теперь прошу усмирить свои страхи и принять то, что от тебя требует долг. Если бы можно было что-то сделать, я бы сделал, но Великий Арэнк был более чем категоричен. Выхода нет, кроме как согласиться. Я надеюсь, ты это понимаешь и не опозоришь свою семью поспешными действиями или словами.

– Я понимаю и принимаю ваше решение, отец, – склоняю голову в знак согласия.

– Рад это слышать, Мизу. И хочу тебе сказать одну вещь: мы часто не понимаем высшую волю богов, но если покоримся ей, не противимся, то со временем приходит осознание, что все произошедшее пошло нам на пользу, в той или иной степени.

– Да, наверное…

– Ступай спать, дитя. Завтра будет длинная дорога, а вечером старейшины проведут обряд. После брачной ночи мы поедем в поселение твоего мужа и там повторим обряд для его племени. Да и я обзаведусь женой, раз уже так все складывается, – Канги невесело усмехается. – Долго я был верен моей Кэмэрин и памяти ее светлого духа, а теперь попытаюсь открыть сердце для другой женщины. Если боги дадут, все получится.

На том мы и расходимся. Я иду к спальному месту, когда меня окликает Одэкота. Хочу сделать вид, что не слышу и быстро шмыгнуть под плед, но мужчина быстрее, успевает схватить меня за руку.

– Ой! – Делаю вид, что испугалась и только его заметила. – Ты что-то хотел, а то я уже спать шла.

– Что происходит, Мизу? – Одэкота держит мою ладонь и пытливо заглядывает в глаза. – Почему Вэра такая расстроенная и ты тоже?

– Я не хочу об этом говорить. Если мой отец захочет, он завтра сам объявит, – пытаюсь малодушно уйти от разговора.

– О чем? – индеец крепко держит мою руку, я не могу вырваться. – Это касается тебя? Нас? Я видел, как на тебя смотрел Арэнк.

– Да не смотрел он на меня! – выдергиваю наконец-то свои пальцы из крепкой хватки Одэкота. – Он даже имени моего не знает! Я для него просто блажь! И все потому, что у меня глаза светлые! Не такие, как у всех!

– Он тебя хочет, – утверждает, а не спрашивает индеец. – И получит, да? Об этом завтра объявит Канги? Ты уедешь с Арэнком в его племя?

– Да! Да! Да! – вырываюсь, а Одэкота как нарочно пытается сократить между нами расстояние, хватает мои ладони, прижимает к своей груди.

– Но ты ведь не хочешь, правда, Мизу? Ты же не хочешь с ним уезжать?

– Не хочу, – сама не понимаю почему, но прижимаюсь лбом к плечу Одэкота и начинаю плакать. – Я боюсь его, в нем что-то темное спрятано, понимаешь? А даже если и не понимаешь, какая разница, все уже решено.

– Нет, не решено. Давай сбежим!

Я резко поднимаю голову и смотрю сквозь слипшиеся от слез ресницы в глаза мужчины. Шутит?

– Да! Сбежим. Вместе. Ты и я! Я знаю места, где мы сможем спокойно жить, и никто нас не тронет. Слышишь, Мизу? Тебе не обязательно жертвовать собой ради людей, которых ты даже не знаешь! А я люблю тебя, но ни к чему принуждать не буду. Буду ждать. Просто рядом жить, чтобы видеть тебя каждый день и радоваться, что ты есть в моей жизни. Соглашайся, Мизу! Мы будем счастливы. Ты будешь счастлива.

Одэкота наклоняется ко мне и целует. Это так неожиданно и внезапно, что я не успеваю отодвинуться и встречаю его поцелуй приоткрытыми губами, потому что нос заложило от слез, а дышать как-то надо. Мужчина воспринимает это как приглашение и углубляет поцелуй, прижимая меня к себе. Наверное, это было бы приятно, если бы не одно «НО»: носом я дышать не могу. Поэтому резко отодвигаюсь и упираюсь ладонью в мужскую грудь.

– Хватит!

Надо отдать должное Одэкота, он не настаивает. И хотя продолжает меня к себе прижимать, это скорее успокаивающие объятия, чем любовные.

– Если ты решишься, я буду ждать тебя завтра, когда мы остановимся вечером в том месте, что станет домом для племени твоего отца. Я все подготовлю, и пока остальные будут заняты обустройством, мы уйдем. Когда нас хватятся, мы уже будем далеко. Слышишь?

Киваю, не в силах что-то сказать. Одэкота еще раз целует меня на прощание, на этот раз куда-то в висок, и уходит. Я какое-то время стою, словно закаменев, а прихожу в себя из-за чувства неприятного холодка между лопаток, словно кто-то смотрит. Оглядываюсь. Никого нет. Передернув плечами, бегу к своему спальному месту и укутываюсь до самого носа в плед и мех. Закрываю глаза и выдыхаю. Что мне завтра делать? Как поступить? Выбрать себя или племя? Свободу или долг?