Текст книги "Дикая любовь (СИ)"
Автор книги: Лесана Мун
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 8
Утро опять начинается со спешных сборов. Вэра, как ни странно, молчалива и тиха. Я, ожидавшая несправедливых упреков и скандала, удивлена сверх меры. Спрашиваю у старшей сестры что-то о сборах в дорогу, она отвечает спокойно и вежливо, даже без намека на завуалированную грубость. Нельзя сказать, что я обрадовалась такому несвойственному для Вэра поведению, скорее насторожилась.
Как и в предыдущие дни, я шагаю вместе с пожилыми женщинами. Они переговариваются о минувших днях, когда еще были молоды, что-то вспоминают, я же иду, погруженная в свои мысли.
– Что-то ты сегодня молчалива, – заговаривает первой Нита.
– Ты еще не знаешь новости? – спрашиваю у индианки.
– Какие?
– Обо мне и вожде шести племен, – отвечаю.
– Знаю. Остальные соплеменники еще не знают, им скажут только вечером. Я попросила позволить мне вести для тебя обряд.
– Почему? Ты же понимаешь, что я его не люблю, что это будет союз чисто политический, что меня просто приносят на заклание, как овцу, ради интересов племени. Конечно, я же чужачка, а тут такой удобный повод избавиться от меня да еще и получить выгоду, – выдаю всю тираду одним махом.
– Все? Высказалась? Легче стало?
– Да, стало, – проговорив все, что меня беспокоит, действительно чувствую себя легче, словно мои страхи утратили часть силы.
– Хорошо, что стало. Это значит, что многое из того, что ты сейчас сказала – надумано и сказано в эмоциях. А теперь, когда ты выплеснулась, попробуй подумать спокойно. Ты в нашем племени оказалась по воле богов, так ведь? Скорее всего, у тебя с ними какой-то договор, правильно? Я не буду спрашивать с кем и какой, это не моего ума дело, но с богами, деточка, не шутят. Ты, правда, думаешь, что тебя привела их воля в наше племя просто так? Накануне встречи с вождем шести племен? Чтобы ты жила с нами, училась и умерла очень старой, прожив простую и понятную жизнь обычной матери и жены? Думаешь, боги подобным занимаются? Переселяют душу из другого мира просто, чтобы она прожила ничем не выдающуюся жизнь? Учитывая, что я никогда раньше не слышала о переселенцах, думаю, даже для богов это не самое обычное событие, как считаешь? Получается, они потратили силы и время, чтобы тебя сюда привести, чтобы что? Чтобы ты приняла предложение Одэкота и рожала ему каждый год по ребенку? Я очень уважаю этого воина, но он не тот, ради кого тебя сюда прислали, поверь женщине, прожившей не один десяток лет на этой земле и много видевшей.
– А если я его полюбила?
– Одэкота? Глупости! Он достоин любви, но ты не та, кто сможет ее дать.
– Почему? Я не способна любить?
– Ты способна любить сильнее, чем он может принять. У вас разные объемы, понимаешь? Ты сейчас пытаешься представить его казаном. Но он – миска. И ты сама это чувствуешь, хоть и упрямишься.
– А Арэнк, типа, казан?
– Великий Арэнк – огонь, на котором казан, вроде тебя, сможет согреть воду и накормить племя.
– Это все слишком метафорично для меня, – отвечаю с грустью, понимая и внутренне смиряясь с тем, что мне придется покинуть то, к чему я уже успела привыкнуть, и обживаться в другом месте.
– Хорошо, скажу по-простому: боги не любят, когда к ним не прислушиваются и жестко за это наказывают.
– О! Пошли в ход угрозы…
– Нет. Это мое личное наблюдение. Советую прислушаться, чтобы потом не жалеть.
– Знаешь, что меня больше всего выводит из себя? Что никто не спросил моего мнения. Словно я пустое место. Надо и все! Я не давала согласия на такое…
– Правда? А по-моему, когда ты заключала договор с богами, ты была согласна на все их условия, иначе тебя бы тут не было…
Нита внезапно замолкает. Я удивленно поднимаю глаза от дороги и смотрю на женщину. Она косит глазами на что-то за моей спиной. Поворачиваю голову и тут же снова отворачиваю. Блин! Когда он успел подъехать к нам, что мы даже не слышали цокота копыт его коня? Вжимаю голову в плечи, чувствуя, как поднимается по щекам краска стыда. Как давно он за нами едет и еще более интересный вопрос: как много он успел услышать из нашего разговора? Следом проскальзывает мысль: возможно, Арэнк, услышав, что я не горю желанием быть с ним, откажется от меня и все-таки выберет Вэра, которая явно не против союза.
В следующую же секунду с моих плеч весьма бесцеремонно срывают поклажу с вещами, перебросив ее одному из своих людей, а через мгновение сильная мужская рука подхватывает меня и легко поднимает вверх, усаживая боком на коня, прижимая к твердокаменной груди. Я только и успеваю что охнуть. И просто на инстинктах, можно сказать, что против воли, обхватываю руками талию Арэка, боясь свалиться под копыта коня.
Так мы и едем: гордо восседающий верхом вождь шести племен и рядом с ним я – вцепившаяся в него, как клещ, провожаемые любопытными взглядами индейцев. Ну вот, теперь все одноплеменники знают, что Великий Арэнк выделяет меня среди других девушек. Уже немного зная, как вождь мыслит, догадываюсь, что он сделал это специально. И убеждаюсь в этом однозначно, когда мы неторопливо и деловито проезжаем мимо Одэкота.
Ехать, упираясь боком в твердую грудь вождя шести племен не очень удобно. А еще, как-то против моей воли, очень волнительно. Я все так же держусь руками за его талию, боясь отпустить и упасть. И сама того не желая, отмечаю, что кожа мужчины под моими пальцами очень горячая и гладкая. Я когда-то, в одно очень жаркое лето, была на море. Развлекалась тем, что собирала овальные морские камни и запускала «блинчики». И вот берешь их в руки, а они горячие, нагретые летним солнцем и гладкие, отполированные морской волной. Приятно лежат в ладони, вместе с теплом дарят кусочек лета твоему телу. Вот и сейчас меня посещает то же ощущение, как тогда. Словно я среди весны вдруг очутилась в июле, возле моря, в тепле и счастливом неведении о том, что однажды вечером пойду через сквер, и грабитель толкнет меня под машину, разом уничтожив и мою жизнь, и мечты, и планы на светлое будущее.
Остановок мы не делаем, перерыва на отдых – тоже. После того, как солнце идет на убыль, я начинаю чувствовать окаменение во всех мышцах спины и бедер. Стараюсь сидеть прямо, максимально не касаясь тела Арэнка, кажется он, с тех пор как посадил меня на коня, так и забыл о моем существовании. А вот у меня не получается. Я вздрагиваю каждый раз, как его твердая нога касается моего бедра. Мы едем без седла, и вождь управляет конем движениями сильных ног. Если бы я не сидела так близко, то не заметила бы, как напрягаются мышцы бедер Арэнка, когда он сжимает бока животного чуть сильнее, указывая тому путь.
К вечеру я уже готова выть, настолько болит все тело, особенно спина и ягодицы. Сразу становится понятно, что тело Кижикои не было готово к конной поездке. Оно и не удивительно, ведь ни у кого в племени нет лошадей. Только вождь и его люди верхом, остальные – пешие.
И вот мы останавливаемся. У меня ощущение, что я сейчас не смогу стать на ноги. Но нет. Вождь снимает мое задеревеневшее тело с коня и аккуратно ставит на землю, рядом тут же плюхается мой мешок с вещами. Молча, индейцы уезжают. Скорее всего, на охоту. А я остаюсь стоять под перекрестным огнем множества глаз. И только теперь я вижу, какой яростью горят зрачки Вэра. Если бы сейчас могла, она бы сожгла меня взглядом.
Поднимаю вещи и медленно иду к тому месту, где уже начал втыкать длинные палки отец. Значит, тут будет наш вигвам. Вернее, их вигвам. Потому что мне придется идти к мужу, как заведено в племени, если старейшины проведут сегодня обряд. И тут меня словно кто-то обливает ледяной водой! Мамочки! Если сегодня будет обряд, это же означает, что вождь будет… ммм… спать со мной? В смысле разделит постель… То есть, у нас будет секс? Ма-а-амочки! Я представляю себе высокую, сильную фигуру Великого Арэнка и мне становится нехорошо. Я же рядом с ним совсем крошечная! Он же меня раздавит, разорвет, уничтожит! Я хотя бы выживу после этой ночи? Что индейцы знают о предварительных ласках, о любви, о нежности? Что вождь об этом знает? С виду он не похож на доброго и покладистого. Что делать? У кого хоть спросить?! Нита! Да! Бросив свои вещи, иду, спрашивая у тех, кто обустраивается, не видели старейшину. Одна из тех женщин, с которыми я шла вчера, показывает куда-то вправо. Я поворачиваюсь и сразу вижу Ниту. Она сидит на камне, а один из людей Арэнка обустраивает ей вигвам, накрывая длинные жерди свежей корой деревьев.
– Нита, мы можем поговорить?
– Ты снова чем-то обеспокоена, деточка? Тебе нужно меньше волноваться и больше доверять себе, Великим духам, богам.
– Да-да, обязательно этому научусь. Но мы можем сейчас поговорить? Это очень важно.
– Ну, пойдем, отойдем, – наконец-то соглашается женщина, но тут же добавляет, – только недалеко, мне еще готовиться к вашему обряду.
– Вот. Именно о нем я и хотела поговорить.
Мы идем не спеша, я приноравливаюсь к шагам пожилой женщины. Вообще, как для своих лет Нита очень подвижная, но учитывая, что племя шло весь день, то да, нагрузка немаленькая. Мне становится стыдно, что я не дала пожилой индианке отдохнуть, но в тот момент я мало соображала, мной завладел страх.
Мы спускаемся вниз, тут течет небольшая, быстрая река, даже издалека видно, как в ней плещется рыба. Новое поселение с двух сторон закрыто высокими, метров по тридцать, холмами-горами. Из-за этого здесь, внизу, в долине, почти нет ветра, теплее, чем везде. Поэтому деревья тут уже цветут, хотя везде еще только появляются первые листочки. Хорошее место выбрал вождь шести племен для Канги, не обманул, не поскупился. Здесь племя будет жить в сытости и тепле, вблизи леса и источника питьевой воды.
– Тебе нужно помыться, – говорит Нита, вырывая меня из моих мыслей.
– Здесь? – задаю глупый вопрос.
– А где еще? Ты ведь не можешь пойти в вигвам мужа грязной.
О! Уже облегчение. Значит, можно надеяться, что и вождь не будет вонять. Хотя… вспоминаю как мы ехали вместе. От мужчины пахло луговыми травами и лесом, это было скорее приятно.
– Хорошо, – соглашаюсь.
Ищу какой-нибудь участок реки, где можно будет чуть спрятаться, я все еще не привыкла быть голой на виду. Отхожу от Ниты на несколько шагов, быстро раздеваюсь, вновь оставив юбку, чтобы нею прикрываться. Вода в этой реке далеко не самой приятной температуры, но все же гораздо теплее той, где мне пришлось мыться первый раз. Когда я возвращаюсь к индианке, та сидит на берегу, глядя куда-то вперед и довольно улыбаясь.
– Теперь я чистая и хочу у тебя кое-что спросить, – сажусь с ней рядом.
– Я, кажется, догадываюсь, что могло тебя так взбудоражить, и, тем не менее, спрашивай.
– Скажи, а как у вас обстоят дела с… ну… отношениями между мужчиной и женщиной.
– Я не понимаю твой вопрос. Что ты хочешь спросить?
– Ох, блин! Я имею в виду… вот мы с Великим Арэнком пройдем ритуал, пойдем к нему в вигвам и….
– И…?
– Ты издеваешься? – подозрительно смотрю на Ниту.
– Нет. Я действительно не понимаю, что ты хочешь спросить, – отвечает индианка с легким раздражением, которое убеждает меня лучше ее слов, что она действительно не понимает, куда я клоню.
– Я хочу спросить, как у вас происходит секс?
– Извини, я не знаю такого слова, ты можешь подобрать другое?
– О-ох! После ритуала мужчина и женщина уединяются в вигваме и что они там делают?
– Ты не знаешь, что делают мужчина и женщина, когда приходит ночь и они одни?
– Знаю я! Но в своем мире! А у вас как это?
Нита улыбается и отвечает:
– Деточка подобные вещи происходят почти одинаково во всех мирах. Если люди любят друг друга, или хотят понравиться, наладить отношения, то мужчина всегда будет нежен с женщиной. А если между парой нет чувств – то не стоит ждать ничего хорошего.
– Вот! У нас с вождем шести племен нет чувств!
– Откуда ты знаешь? – Нита смотрит на меня, хитро прищурив глаза.
– А откуда им взяться? Для этого нужно хотя бы два слова друг другу сказать.
– Зачем?
– Так ведь… – я растеряно замолкаю.
– Мужчинам все равно, что ты говоришь. Они глазами находят свою женщину. А потом на запах и прикосновения проверяют совместимость. А много болтать – это женское занятие, оно настоящему мужчине не к лицу.
– Ну, почему? Вот Одэкота…
– Одэкота и в подметки не годится Великому Арэнку. Нашла, кого сравнивать, – перебивает меня Нита с раздражением.
– Но я переживаю… будет ли вождь добр ко мне…
– А это зависит от твоего поведения, деточка. Что посеешь, то и пожнешь. Вот и думай, какие семена лучше всего посадить. А я пойду готовиться к вашему ритуалу. Не опаздывай, приходи к главному костру, как только солнце скроется, прояви уважение к своему мужу и защитнику.
Нита уходит, а я еще какое-то время сижу в задумчивости. Небо начинает стремительно темнеть, когда я все-таки решаюсь принять свою судьбу в лице Великого Арэнка. Будь, что будет!
Я поднимаюсь с травы и иду по направлению к поселению, когда из-за деревьев выходит Одэкота.
Глава 9
Не сдержавшись, раздраженно вздыхаю. Смотрю, тут ни дня невозможно прожить спокойно.
– Я видел тебя сегодня с Великим Арэнком и слышал, о чем ты говорила с Нита, – сразу с места в карьер начинает Одэкота. – Не думай, я не подслушивал, просто пошел за вами, надеясь с тобой поговорить, и стал невольным свидетелем.
– Тем проще, – говорю ему я, – раз ты все слышал, то знаешь, что я в сомнениях.
– Я слышал, что ты хочешь быть со мной, – произносит Одэкота, ярко напоминая мне когда-то слышанную фразу «Я отвечаю за то, ЧТО я сказал, но не отвечаю за то, КАК вы это услышали».
– Все не так однозначно. Мы не были обещаны друг другу, поэтому я – свободная девушка, и отец дал согласие на обряд с вождем шести племен.
– Я знаю. И предложил свой вариант. Времени осталось мало, Мизу. Я собрал то, что нам пригодится в ближайшее время, и я готов уходить. Решайся. Кого ты выберешь? Того, кто тебя любит и готов ждать ответного чувства, или того, кто равнодушен и хочет тебя просто по праву сильнейшего?
– Я не знаю! Понимаешь? Не знаю! Я вообще всего этого не хотела! Но кто меня спрашивал…
– Я. Я спрашивал! – Одэкота делает шаг, и наши тела почти соприкасаются. – Давай убежим! Нам будет хорошо вместе. Я все для тебя сделаю, Мизу!
– Я…
Одэкота не дает сказать. Он притягивает меня к себе и целует. Страстно, жарко, требовательно.
– Нет, не надо… – пытаюсь отвернуться.
Именно в этот момент, когда мужчина буквально силой берет мой поцелуй, я понимаю, что никуда с ним не пойду. Нет у меня к нему ничего, и не появится никогда. Молчат и сердце, и тело.
– Отпусти, Одэкота, – прошу его, потому что не хочу быть с ним злой и стервозной, не хочу кричать и ругаться. Он запутался и меня запутал, с моего на то молчаливого согласия. И теперь мне нужно исправлять то, что я сделала.
Мужчина не сразу, но все-таки отпускает меня.
– Я буду ждать тебя вон под теми деревьями. До полуночи. Слышишь? Просто возьми с собой вещи первой необходимости, остальное я сделаю. Мизу, слышишь?
Я киваю молча головой, пытаюсь сообразить, как бы так сказать ему, что не приду. Но не успеваю. Одэкота еще раз на долю секунды прижимается своим ртом к моим губам, а затем резко отпускает меня и, развернувшись, быстро уходит.
– Подожди… – зову его негромко, но мужчина только ускоряет шаг, словно не хочет слышать того, что я скажу.
Передернув плечами в досаде, иду дальше, понимая, что такими темпами могу опоздать на ритуал, а Нита просила прийти вовремя, дабы выказать будущему мужу уважение.
Мне остается только подняться на небольшую горку и уже будет видно наше поселение, когда откуда-то из темноты выходит Чуа, тот самый мужчина, пристававший ко мне на реке в мои первые сутки в этот мире.
– Да-а-а, а ты хитрее и ловчее, чем была Кижикои.
– Я ее не знала, ничего не могу на это возразить, – отвечаю индейцу, пытаясь обойти его и идти дальше.
– Ты демоница, которую подселили в тело Кижикои, – Чуа хватает меня за плечо, больно впиваясь пальцами в кожу. – Чтобы соблазняла мужчин и стравливала их друг с другом!
– Ты несешь чушь! Отойди с дороги! – дергаюсь, пытаясь вырваться из крепкой хватки мужских пальцев.
– Я видел, как ты целовалась с Одэкота. Ты с ним уже была? Позволяла ласкать свое тело?
– Отстань!
– Нет! Я увидел тебя первым! Я хочу тебя, и ты будешь моей, даже если придется убить тебя!
Чуа хватает меня и делает подсечку, швырнув на траву с такой силой, что у меня забивается дыхание. Пока я пытаюсь сделать хотя бы вздох, он задирает мою юбку и лезет руками туда, куда я не пускала ни одного мужчину. Это так мерзко и так грубо, что меня накрывает отвращением к нему и ему подобным. Как он смеет?! Кто дал право так поступать с женщиной?!
Мне хочется раздавить его, как слизняка на огороде, чтобы только мокрое место осталось! Не помня себя, я издаю какой-то непонятный, но жуткий визг и впиваюсь зубами в щеку Чуа. Я лучше еще раз умру, чем позволю ему совершить надругательство! Он вскрикивает и хватает меня за шею. Я чувствую во рту вкус крови и ликую. Так ему и надо! Мужчина перекрывает мне воздух, сдавливая шею, но я только крепче сжимаю зубы, а потом поднимаю руки и вонзаю ногти в его глаза. Вопль, который издает Чуа, звучит для моих ушей сладкой музыкой. Мне даже хочется, чтобы он продолжил меня душить, чтобы я могла превратить в кровавое месиво все его лицо. Чтобы больше ни одна девушка не польстилась на его смазливую рожу, чтобы ни одной он не смог сделать гадость! Чтобы его внешний вид полностью соответствовал внутреннему миру, чтобы это видели и избегали его!
А потом эта волна неконтролируемой ярости неожиданно уходит. Чуа уже давно не душит меня, он занят тем, чтобы уберечь от моих хищных ногтей хоть какую-то часть лица. На меня находит ступор и ужас от осознания, что все это сделала я! Отпихиваю его и встаю. На моем лице и дрожащих руках кровь. Я не могу так пойти в поселение, нужно помыться. Меня душат слезы страха на грани с ужасом. Не могу понять, кого я больше боюсь: этого мужчину, ситуацию в целом, или себя, способную голыми руками так изувечь взрослого человека.
– Ты рано радуешься, демоница, – доносится до меня хриплый голос Чуа. – Вождь не тот человек, кто способен простить твою распутную жизнь.
– Я не распутничала! – кричу, а потом резко закрываю рот ладонью, давясь всхлипами.
– Ты, может, и нет, а вот Кижикои… – и Чуа заходится в отвратительном, пробирающем до костей смехе.
Не в силах терпеть этот злорадный смех, закрываю ладонями уши и бегу к реке, чтобы вымыть руки и умыться. Мой мозг все еще помнит, что мне нужно прийти на ритуал, и теперь я точно уверена, что мне обязательно нужно там быть и обязательно нужно пройти его с Арэнком, сомнений не осталось.
Тщательно вымываю руки и умываюсь. Не уверена, что отмою все, здесь ведь нет зеркала, чтобы убедиться, что я чистая, но хотя бы основное уберу. На дрожащих ногах снова иду в поселение, с испугом оглядываясь вокруг – вдруг еще кто-нибудь выйдет навстречу. К счастью, больше никто не мешает мне возвращаться к вигваму. Едва я захожу в поселение, как вижу, что вдалеке, на поляне, которую выбрали чем-то вроде центром поселения, горит огромный костер, оттуда же доносятся песни и барабанный бой.
Когда я подхожу ближе, ко мне навстречу выходит отец.
– Ты опоздала, дочь, – говорит он, явно злясь на то, что заставила ждать такого уважаемого человека, как вождь шести племен.
– Прости отец, это вышло неумышленно, я ходила к реке, чтобы вымыться…
– Сейчас это уже не важно, – прерывает меня Канги. – Иди к костру, не заставляй ждать Великого Арэнка дольше, чем он уже ждет.
Я киваю и быстро подхожу к указанному месту. Возле костра меня ждут: Нита, еще двое незнакомых мне старейшин и он, мой будущий муж. Арэнк стоит спиной к костру от этого его лицо скрыто в тени, и я не могу понять, проявляет ли он какие-то эмоции из-за того, что я вот сейчас прилюдно выказала ему неуважение, опоздав на ритуал. Хочется что-то сказать, как-то извиниться за свою оплошность, но Нита останавливает мое невольное движение к вождю, и говорит:
– Давайте приступим. Добровольно ли вы вступаете в союз?
– Да, – отвечаю я первой.
– Да, – отвечает глубокий, низкий мужской голос, от которого по моей спине моментально бегут мурашки.
– Канги, получил ли ты за дочь дары? Доволен ли ты? Отдаешь ли дочь добровольно?
– Получил, доволен, отдаю с радостью.
– Вытяните руки, – говорит Нита нам.
Я вытягиваю правую руку и вздрагиваю, когда индианка берет ее и кладет поверх руки вождя. Его горячая кожа почти обжигает мою ладонь, я едва не убираю ее, наверняка таким действием оскорбив бы своего будущего мужа еще больше. Только это мысль останавливает меня и заставляет держаться пальцами за кисть Арэнка, не отпуская.
– Эта лента – символ вашего союза. Тонкая, ее легко порвать, как и разрушить молодую семью, – Нита связывает наши руки лентой, продолжая говорить. – Будьте аккуратны и нежны друг с другом. Помните: то, что порвется, можно сшить, но грубый шов всегда будет напоминать о разрыве.
На этом церемония заканчивается. Удивительное дело, но никто не просит нас с мужем поцеловаться, хотя я морально была почти к этому готова. Почти… К нам подходят четыре воина из племени Арэнка, одним движением они раскрывают над нашими головами одеяло. И держа одной рукой его, а другой – оружие, они сопровождают нас по кругу. Уже на первых же шагах я едва не рву ленту, которая соединяет наши руки, не синхронизировав свои движения с вождем шести племен. Но он останавливается, давая мне время прийти в себя, и дальше мы идем вместе без проблем.
Пока мы шагаем под импровизированной крышей из одеяла – символом того, что теперь мой муж дает мне кров и защиту, мои одноплеменники поздравляют нас. Кто-то, как Нова, от всей души, а кто-то, как Вэра, со взглядом змеи. Медленным шагом мы доходим до вигвама Арэнка. Муж поднимает мех на входе и пропускает меня. Следом за нами заходят и четыре воина с одеялом. Они кладут ткань на пол, где постелены две циновки, и выходят.
Мы остаемся с мужем наедине.
Он смотрит на меня тяжелым, нечитаемым взглядом, и мне немного страшно. Есть в нем что-то дикое, темное, что притягивает мою городскую душу и одновременно с этим пугает до невозможности. Мы стоим друг напротив друга очень близко, мне приходиться сильно запрокидывать голову, чтобы смотреть Арэнку в лицо. Чувствуя, что больше не выдержу, хочу сделать шаг назад, но муж не дает. Муж… Так странно. Он придерживает мою руку и я вспоминаю, что на нас лента.
– Сколько нам с ней ходить? – нарушаю тишину.
– Завтра ее снимут, если раньше не порвем, – отвечает, продолжая смотреть на меня так, словно перед ним что-то странное, не поддающееся его логике.
– У нас… мы будем… – не знаю, как спросить, будет ли у нас первая брачная ночь и предупредить, что возможно, я уже не невинна.
– Сначала поужинаем, жена, – отвечает Арэнк, взяв меня за руку и подводя к костру в центре вигвама, на котором уже давно булькает что-то ароматное, на что до этого момента я даже не обратила внимания, занятая своими мыслями и страхами.
Муж протягивает мне две деревянные плошки и длинную ложку. Я беру одну емкость и наполняю ее чем-то вроде рагу, но с большим количеством мяса, от запаха которого у меня просто бегут слюни. Передаю Арэнку и беру свою тарелку. Интересно, как я должна есть, если правая рука у меня привязана к мужчине?
– Иди за мной, – следует почти приказ, я напрягаюсь, но все же следую за мужем на наши циновки.
Тут он садится, скрестив ноги, забирает мою плошку и кивает на место напротив. Я аккуратно опускаюсь на одеяло, поджав ноги под себя, теперь мы с вождем почти одного роста, и я могу смотреть ему в лицо, не рискуя повредить шею. Если уже быть совсем честной, мне нравится смотреть на этого мужчину. Он пугает и одновременно притягивает. Вот и сейчас, пока вождь тщательно перемешивает рагу ложкой, я не свожу с него глаз. Удивительное лицо. Совершенно без эмоций, как море в штиль. И только глаза пылают, показывая, что спокойствие это напускное.
Арэнк ставит плошку на пол между нами, набирает в ложку рагу и подносит к моему рту. Я удивленно смотрю на него.
– Ешь! – одно слово, сказано негромко, но с таким нажимом в голосе, что мой рот буквально сам открывается и усиленно жует то, что ему, кстати говоря, очень нежно подали в ложке.
Рагу немного горячее, чем мне бы хотелось, но очень вкусное. Язык я себе, конечно, обжигаю, и это сразу замечает Арэнк, следящий за тем, как я жую. Поэтому следующую ложку он набирает поменьше и, прежде чем подать мне, дует на нее! Как маленькому ребенку. Это одновременно и злит, и умиляет. Не могу пока решить, какое же чувство преобладает во мне в этот момент.
После третьего захода Арэнк передает ложку мне, красноречиво глядя на еду. Ага, теперь моя очередь его кормить! Ну, что же, вот и первое мое испытание в семейной жизни. Как там говорила Нита? Какие семена посеешь, те и взойдут. Я хочу красивое и здоровое, плодоносящее дерево. Да, трудиться придется немало. Поэтому я беру ложку, набираю в нее побольше мяса, ведь такую груду мышц надо хорошо кормить, и дую, чтобы остудить рагу. Как он мне. А когда поднимаю глаза и протягиваю ложку ко рту мужа, впервые замечаю какие-то искорки, как звезды, в его полночных глазах. Это он доволен, или сердится? О, боже, надеюсь все-таки, доволен. Испуганно чуть отодвигаю столовый прибор, и тогда горячая мужская ладонь ложится сверху на мою дрожащую, и направляет ложку именно туда, куда нужно. А я с облегчением выдыхаю тут же нагребая следующую, и особо не задумываясь, что мы едим из одной посуды и насколько это все интимно.
Вот таким образом мы съедаем обе тарелки. Когда еда заканчивается, надо бы помыть посуду, иначе она засохнет, и завтра я ее от всего этого жира не отмою. Но это пока еще чужой мне вигвам и я не понимаю, где что лежит.
– Надо бы помыть посуду, – говорю Арэнку, глядя куда-то себе под ноги.
Он тут же встает и помогает подняться мне, а потом ведет меня к дальней стене. Мы кладем тарелки в большую деревянную миску, заливаем водой и ставим возле огня. Понятно дело, вода быстро не нагреется, так что придется мыть завтра, но оно так и лучше, потому что я устала ужасно. А еще переволновалась сегодня. И сейчас, когда адреналин выходит, на меня наваливается просто адская усталость. Я сжимаю челюсти, чтобы подавить зевок и с тайной надеждой смотрю на наше ложе. В данный момент меня даже не смущает тот факт, что я буду делить его с чужим мне мужчиной, хоть и названным мужем.
Поднимаю глаза и тут же натыкаюсь на внимательный взгляд Арэнка. О, боже! Это же еще супружеский долг отдавать! Где взять силы?! Муж спокойно сдвигает одеяло и укладывается, сняв обувь. Поскольку я связана с ним лентой, то и мне приходится ложиться. Арэнк приподнимается на локте и смотрит на меня, лежащей на спине и все еще в одежде. Затем он приподнимается и стягивает с меня пончо, которое представляет собой что-то типа прямоугольного куска ткани с вырезом для головы. Индейцы носят его, подпоясав веревкой. Я лежу, слегка прикрыв глаза, и позволяю себя раздевать. Следующей он стягивает с меня юбку, просто тянет вниз, а потом кидает куда-то, куда и пончо. Я остаюсь в тонкой длинной рубашке до середины бедра, теплой кофте и вязанных длинных носках. И снова испуганной, потому как освобождение меня от одежды происходит очень быстро и бесцеремонно, заставляя сжаться в комочек и дрожать.
Но Арэнк, вместо того, чтобы продолжить меня раздевать внезапно останавливается. Укладывается на спину, притягивает меня к себе на грудь и укрывает нас одеялом. Я еще лежу, вытаращив глаза и радуясь временному освобождению от супружеского долга, а мой муж, сомкнув веки, уже спит, дыша ровно и глубоко.
Я ложусь щекой поудобнее на его широкой груди, слышу равномерный и сильный стук сердца вождя. Именно под этот звук мое тело наконец-то расслабляется, и я забываюсь тяжелым, полным жутковатых видений, сном.
