Текст книги "Завтра наступит дважды (СИ)"

Автор книги: Лера Лебедь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Полина спустилась на первый этаж. Ступени скрипнули под ногами – знакомо, по-домашнему. Она надела туфли на каблуках. Не те, что в прошлые разы, а другие. Удобные. Бардовые, в тон платью. Каблук невысокий, устойчивый. Полина сделала шаг. Потом ещё один. Цоканье по деревянному полу – резкое, чёткое. Она шла и слушала этот звук. Он ей нравился. Уверенный. Спокойный.

В кухне мама и папа разом обернулись. Как по команде. Полина улыбнулась. Покружилась на месте. Подол платья взметнулся, струясь вокруг ног. Ткань мягко шлёпнула по коленям. Полина засмеялась.

– Мам, платье потрясающее! Я в нём так хорошо выгляжу!

Мама всплеснула руками. Глаза заблестели.

– Правда? Тебе идёт? Не жмёт нигде? Может, подшить ещё?

– Идеально.

Папа оторвался от газеты. Посмотрел на дочь. Поверх очков. Долгим взглядом.

– Красиво, дочка, – сказал он.

Коротко. Но Полина почувствовала, как что-то дрогнуло внутри. Папа редко говорил комплименты. Очень редко.

Она уселась за стол. Пододвинула тарелку с блинчиками. Рядом – сметана в стеклянной розетке. Полина положила полотенце на колени. Чтобы не запачкать наряд. Взяла блин. Свернула. Обмакнула в сметану. Откусила. Вкусно. Тесто мягкое, сметана холодная, чуть сладкая.

– Нервничаешь? – спросила мама.

Полина прожевала. Запила чаем. Сладким, крепким.

– Нет.

– Совсем?

– Совсем.

Папа хмыкнул.

– Вся в меня. Уверенная в своих силах. Это правильно.

Полина подмигнула ему. Он усмехнулся и вернулся к просмотру телека.

Полина доела блин. Допила чай. Вытерла губы полотенцем. Посмотрела на маму.

– Мам, позвони тёте Эле. Пусть придёт. Сделает мне причёску. Она же талантливый парикмахер. А Катя сейчас подойдёт, накрасит меня.

Мама заулыбалась. Встала из-за стола. Пошла к телефону. Стационарному, с крутящимся диском. Полина слышала, как она набирает номер. Как диск щёлкает. Как мама что-то говорит в трубку. Быстро, радостно.

Полина сидела за столом. Смотрела в окно. Солнце поднималось. День начинался. Седьмая попытка. И впервые за всё это время она не боялась.

Полина открыла дверь Кате. Та стояла на пороге, запыхавшаяся, с косметичкой в руках. Румяная, чуть растерянная.

– Привет, – сказала Полина. И взяла её за руку. Серьёзно, без улыбки. – Здравствуй.

Катя моргнула. Такого приёма она явно не ожидала.

– Ты как? Настроение?

– Отлично. Очень хочу, чтобы ты меня накрасила.

Глаза Кати загорелись. Как гирлянда, которую включили в тёмной комнате. Она сразу заулыбалась. Закивала. Засеменила за Полиной в гостиную.

Они прошли к большому зеркалу. Полина уселась на стул. Катя принялась раскладывать косметику. Много. Целую коллекцию. Кисточки, палетки, тюбики, баночки. Всё это она доставала аккуратно, с благоговением. Как сокровища.

– Ты скажи, если что не так, – проговорила Катя. – Я только учусь. Ещё не всё умею.

– Я доверяю мастеру, – ответила Полина.

Катя заулыбалась. Взяла кисточку. Приступила.

Она работала старательно. Осторожно. То и дело отстранялась, смотрела, наклоняла голову. Советовалась с Полиной. Робко. Будто ждала осуждения. Но Полина молчала. Просто смотрела в зеркало. На то, как меняется её лицо под Катиными руками.

Макияж получился неплохим. Немного старомодным. Тени чуть ярче, чем нужно. Где-то неаккуратно. Где-то слишком смело. Но это делала девушка, которая только начинала свой путь. У которой была мечта. И талант. Просто пока не хватало опыта. И мастерства. Но всё было впереди.

– Ну как? – спросила Катя. Голос дрожал.

Полина посмотрела на себя в зеркало. Потом на Катю. Встала. Подошла. Взяла её за руки. Заглянула в глаза.

– Мне очень нравится.

Катя выдохнула.

– Правда?

– Правда. И я хочу тебе кое-что сказать.

Полина сжала её пальцы. Крепко.

– Не бросай это. Слышишь? Делай то, что тебе нравится. Даже если кто-то говорит, что не получится. Даже если любовь к парню, который тебя не достоин, будет мешать. Даже если скоро будет малыш. Не сдавайся. Не забывай о себе.

Катя смотрела на неё непонимающе. Что-то в её глазах дрогнуло. Замерцало.

– Поля, ты чего?..

Полина не ответила. Просто обняла её. Крепко. Катя обняла в ответ. Потом отстранилась. Схватилась за живот. Лицо побледнело.

– Ой… Я сейчас…

И убежала в ванную. Дверь хлопнула.

Полина осталась стоять. Смотрела ей вслед. Что ж. Это было по сценарию. Она улыбнулась. Не грустно. Просто. Как факту. В этом проклятом дне, который повторяется из раза в раз, никогда ничего не изменится.

В прихожей хлопнула входная дверь. Голос. Громкий, звонкий, шумный.

– Полиночка! А вот и я!

Тётя Эля. Как всегда. В своём репертуаре. Вплыла в гостиную, как фейерверк. Яркая, рыжая, в цветастом платье. С сумкой, из которой торчали щипцы, фен, расчёски. Поздоровалась шумно. Пошутила. Спросила, что за причёску будем делать.

Полина засмеялась. Легко. Искренне.

– Самую модную!

Глава 27

Полина ехала в машине Эдика. Он был недоволен. Барабанил пальцами по рулю. Тук-тук-тук. Нервничал, посматривал на неё. Полина ухмылялась. Смотрела в окно. Мимо проплывали знакомые улицы. Дома, заборы, деревья. Всё то же. Но сейчас это не раздражало. Почти.

Она думала: если он что-то опять начнёт про договорённости и месть, она быстро его приструнит. Тем фактом, что он её письмо украл и отдал молоденькой стервочке. Пусть попробует что-то сказать. Пусть только попробует.

Но Эдик терпел. Молчал. В зеркало заднего вида поглядывал на родителей Полины. Напряжённо. Как будто ждал, что они в любой момент начнут его отчитывать.

Мама и папа были при параде. Мама надела скромную однотонную кофточку. Но с яркой брошкой. И серьги. Те, что папа подарил ей на годовщину свадьбы. Много лет назад. С тех пор они так и пылились в шкатулке на полке. А сегодня мама их надела. Полина видела их в зеркале. Маленькие, с камушками. Блестели.

Папа был в рубашке. Гладко выбрит. Волосы причёсаны. Он держал маму за руку. Молча. Спокойно.

Эдик цокнул. Покачал головой.

– Что ты такой смурной? – спросила Полина.

Эдик покосился на неё. Недовольно.

– С чего ты это взяла интересно?

Полина снова ухмыльнулась. Не ответила.

Эдик помолчал. Потом набрался храбрости.

– А зачем ты родителей с собой тащишь? На выпускной.

– Хочу разделить праздник с родными.

Эдик сжал руль. Пальцы побелели. Дальше ехал молча. До самой школы.

Полина обернулась. Посмотрела на родителей. Улыбнулась. Вспомнила, как предложила им поехать. Она знала, что они бы этого хотели. Просто никогда бы не попросили. Она предложила. Они засуетились. Стали собираться. Сетовали, что не готовились. Надо было раньше предупредить. Полина ничего не отвечала. Просто дождалась, когда они будут готовы. Усадила их в машину к Эдику. Тот был недоволен. Но побоялся возражать. Всё-таки взрослые люди рядом.

Машина остановилась. Полина вышла. Дождалась, пока родители тоже выйдут. Указала им на школу.

– Подождите меня у входа.

Мама и папа кивнули. Взялись за руки. Пошли к школе. Полина смотрела им вслед. Потом обернулась к Эдику. Он стоял у машины. Хмурый.

– Я знаю, что ты украл письмо, – сказала Полина.

Эдик вздрогнул. Попытался сделать удивлённое лицо.

– Какое письмо? Я ничего не знаю. О чём ты вообще?

– Перестань ломать комедию, – сказала Полина строго. – Отвечай за свои поступки.

Эдик открыл рот. Закрыл. Покраснел.

– Я не обижаюсь, – продолжила Полина. – Если бы не твоя жажда вернуть Оксану, Андрей так и не узнал бы о моих чувствах. Так что даже спасибо.

Эдик смотрел на неё. Ошарашенно.

– Но я хочу тебе сказать: пойди и поговори с Оксаной. Прямо. Перестань играть в игры. Будь честным. Это лучше всего.

Она развернулась. Хотела идти. Потом обернулась. Ещё раз.

– Оксана любит тебя. Тебе нечего бояться.

И пошла. Гордо. На каблуках. К школе. Эдик остался стоять у машины. Смотрел ей вслед. Растерянный.

Полина под руку с мамой вошла в актовый зал. Мама держалась за её локоть – крепко, чуть дрожащими пальцами. Как будто боялась потеряться в толпе. Или как будто боялась, что всё это ей снится и вот-вот растает.

Зал был уже почти полон. Выпускники в нарядных костюмах и платьях, родители с цветами и фотоаппаратами, учителя у сцены. Шум, гул голосов, запах цветов и лака для волос. Кто-то смеялся, кто-то поправлял галстук, кто-то искал своё место в ряду. Полина огляделась. Подыскала место. Третий ряд. Слева. Оттуда хорошо видно сцену. И она сама будет рядом.

– Мам, сюда.

Мама села. Оглянулась. Заёрзала. Поправила кофточку. Потом достала из сумки фотоаппарат. Старенький, плёночный. С ремешком, который она всё время теребила. Плёнка была заряжена. Новая. Полина видела, как мама проверяла её утром. Долго, сосредоточенно. Как будто готовилась к чему-то очень важному.

– Я хотела сфотографировать, – сказала мама. – Когда тебе аттестат будут вручать. Я специально плёнку купила. Новую. Чтобы уж наверняка.

Она говорила быстро, чуть оправдываясь. Как будто должна была объяснить, почему посмела достать фотоаппарат.

Полина накрыла её руку своей.

– Мам. Не волнуйся. Фото будут. Там фотограф. И учителя. Они всё снимут.

– А если не снимут? А если я не успею? Вдруг ты быстро выйдешь? Я даже навести не успею.

– Успеешь. Всё будет хорошо.

Мама кивнула. Но фотоаппарат не убрала. Держала на коленях. Как оружие. Как надежду.

Папа сидел рядом. Молча. Смотрел на сцену. На Полину. На маму. На свои руки. Он сегодня был какой-то особенно тихий. Спокойный. Полина вдруг заметила, как он постарел. Морщины у глаз. Седина на висках. Она никогда не замечала этого раньше. Не смотрела.

Полина усадила их. Выпрямилась. Оглянулась ещё раз. Пошла к своему месту. Второй ряд. У прохода. Привычное. Родное.

Стул Эдика пустовал. Полина села. Поправила платье. Ей было всё равно. Что он там сейчас думает. Что решил делать. Пусть. Она не оборачивалась. Не искала его глазами. Не ждала.

Она увидела Оксану. Та шла к ней. Быстро. Взволнованно. Платье розовое, лёгкое. Волосы уложены. Красивая. Полина смотрела на неё и думала: как же она хороша. И как же глупо было злиться на неё все эти годы. Глупо и пусто.

– Поля! – Оксана остановилась. – Ты видела Эдика? Он тут? Что он делает на выпускном?

Полина встала. Обняла её. Крепко. Неожиданно для Оксаны. Та замерла. Руки вскинула. Потом опустила. Обняла в ответ. Неуверенно.

– Ты сегодня невероятная, – сказала Полина. – Всё идеально. Платье, причёска. Всё.

Оксана отстранилась. Смотрела на неё. Растерянно. Искала подвох. Не находила.

– Поля, ты чего?

– Всё хорошо. Нам нужно аттестаты получить. И жить дальше. Все обиды позади. А с Эдиком ты обязательно поговори. Он страдает, бедняга.

Оксана улыбнулась. Осторожно. Как будто пробовала улыбку на вкус. Потом кивнула. Пошла на своё место. Рядом с Андреем.

Андрей поднял руку. Помахал Полине. Она улыбнулась. Помахала в ответ. Коротко. Спокойно.

Церемония началась.

Глава 28

Церемония шла своим чередом. Полина знала, кто за кем пойдёт. Знала, что скоро назовут её фамилию. Знала, что будет дальше. Каждый шаг, каждое слово, каждое движение. Она видела это уже ни раз. И сегодняшний день сурка не стал исключением.

Она сидела на втором ряду у прохода. Руки лежали на коленях. Пальцы теребили край платья. Бардовая ткань, мягкая, чуть тёплая от её ладоней. Полина смотрела на сцену. Директор что-то говорил. Долго. Скучно. Слова плыли мимо. Она не вслушивалась.

Вот на сцену вышла Оксана. Несколько четвёрок – остальное пятёрки, это был отличный результат, к которому подруга стремилась. Она шла по ступеням прямо, гордо. Платье розовое, лёгкое. Волосы уложены. Укладка держалась. Полина смотрела на неё и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Оксана. С её вечными сомнениями. С её страхом остаться одной. С её жаждой нормальной жизни – той, которой у неё никогда не было. Она закончила школу. Молодец. Настоящая молодец.

Полина хлопала от души. Громко. Искренне. Ладони горели. Знала, что Оксана будет счастлива. Рано или поздно. Пусть их детские чувства с Эдиком принесли столько проблем всем вокруг. Пусть было больно, глупо, запутанно. Но они справятся. Полина знала это точно. У них будет семья. У Эдика работа. У Оксаны – долгожданное счастье. То, которого не было в её семье, которое она искала всю жизнь.

Оксана спустилась со сцены. Прижимала аттестат к груди. Улыбалась. Полина поймала её взгляд. Кивнула. Оксана кивнула в ответ.

Ещё пара выпускников. Ещё несколько фамилий. Полина слышала их, но не запоминала. Смотрела на сцену и ждала. Своей очереди. Нужного имени. Она знала, что оно будет. Знала, когда. Знала, как.

И вот:

– Малышева Полина!

Полина почувствовала, как задрожали руки. Ноги стали ватными. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз она ни выходила на сцену – всегда одно и то же. Тремор. Волнение. Она встала. Поправила подол платья. Повернулась к родителям. Мама вскинула фотоаппарат. Папа кивнул.

Полина пошла. По ступеням. На сцену. Медленно. Спокойно. Сердце билось чаще, чем хотелось бы. Но она шла. Не сбегала. Не пряталась.

Она посмотрела на Елену Александровну. Та стояла у края сцены. Кислая мина. Густо накрашенные брови взметнулись вверх. Как всегда. Ничего не меняется в ней и, наверное, даже спустя столько лет не поменялось. Хотя всё возможно. Полина желала ей от всей души поменяться, отпустить прошлое и исправить ошибки.

Полина подошла к директору. Он вручил ей аттестат. Синюю корочку. Гладкую. Полина поблагодарила. Потом сказала:

– Можно пару слов?

Елена Александровна зашикала сзади. Замахала руками. Как курица.

– Времени нет! Идите со сцены! Сейчас медалисты! Малышева, немедленно!

Директор удивлённо посмотрел на неё. Потом на Полину. Потом сделал жест. Позволяя подойди к микрофону.

Полина подошла к микрофону. Она не планировала это. Не репетировала. Не готовилась. Просто знала, что должна сказать. Здесь. Сейчас. Пока есть голос, зал. Пока есть она и это петля времени не завершила круг.

Она посмотрела в зал. Медленно. По рядам. На маму с фотоаппаратом, которая замерла, боясь нажать на кнопку. На папу, который сидел прямо, как на экзамене. На Оксану, которая держала аттестат, как ребёнка. На Андрея, который смотрел на неё не отрываясь. На Эдика в дверях, который так и не вошёл. На Елену Александровну, которая уже открыла рот, чтобы что-то сказать.

Полина заговорила. Тихо. Так, что в зале стало слышно её дыхание.

– Я не собиралась говорить. Правда. Не готовилась. Не репетировала. Но раз уж мне дали слово, я скажу.

Она перевела дыхание. Пальцы сжали микрофон. Холодный металл. Тяжёлый.

– Я хочу сказать про страх. Не про оценки. Не про аттестат. Про страх. Про то, как он живёт внутри нас. С самого детства. Как он шепчет: не высовывайся. Не мечтай. Не пробуй. Всё равно не получится. Как он заставляет нас молчать, когда хочется кричать. Отводить глаза, когда хочется смотреть. Уходить, когда хочется остаться.

Она помолчала. По залу прошёл лёгкий шорох.

– Я знаю этот голос. Он со мной давно. С третьего класса. Может, раньше. Он говорил мне: ты недостаточно красивая. Недостаточно умная. Недостаточно смелая. Он говорил: кто ты вообще такая? Что ты можешь? Кому ты нужна? И я верила. Годами. Верила каждому слову. Я пряталась. Я молчала. Я смотрела на людей, которые мне нравились, и не могла сказать ни слова. Я писала письма и не отправляла их. Я хотела танцевать и стояла у стены. Я хотела петь и открывала рот без звука. Я хотела жить и просто существовала.

Она снова замолчала. В горле пересохло. Но она продолжила.

– А потом я поняла. Не сразу. Через боль. Через слёзы. Через ошибки. Через людей, которые говорили мне, что я не справлюсь. Что мне не место среди них. Что мой потолок – это низкий потолок. Что моя дорога – это дорога в никуда. Я слушала их. Долго. Слишком долго. Я верила им больше, чем себе. Больше, чем своей мечте. Больше, чем своему сердцу.

Она посмотрела на Елену Александровну. Прямо. Не отводя глаз.

– Но однажды я поняла: эти люди не знают меня. Они не знают, на что я способна. Они не знают, сколько во мне силы. Они видят только то, что хотят видеть. Слабую девочку. Тихий голос. Опущенные глаза. А я не слабая. Я просто долго молчала.

Она перевела взгляд на маму. Мама плакала. Тихо. Не вытирая слёз. Фотоаппарат дрожал в руках.

– Я хочу сказать всем, кто сейчас сидит в этом зале. Всем, кто боится. Всем, кто молчит. Всем, кто думает, что не достоин. Вы достойны. Вы не то, что о вас говорят. Вы не то, что вы сами о себе думаете. Вы – это ваш путь. Ваши ошибки. Ваши падения. Ваши подъёмы. Ваше упрямство. Ваше желание идти дальше, когда никто не верит в вас. Даже вы сами.

Она сделала паузу. В зале стало тихо. Даже Елена Александровна замолчала. Даже задние ряды большого зала перестали шуршать и все глаза были устремлены к сцене.

– Я не знаю, куда пойду. Не знаю, кем стану. Не знаю, что будет завтра. Но я знаю одно: я не остановлюсь. Не сдамся. Не поверю тем, кто говорит, что у меня ничего не получится. Потому что путь важнее результата. Потому что путь меняет нас. Потому что путь приводит туда, где мы нужны. Не туда, где нас ждут. Не туда, где нам обещали. А туда, где мы действительно нужны. Себе. Миру. Друг другу.

Она посмотрела на Андрея. На Оксану. На Эдика. На родителей. На всех.

– Спасибо тем, кто был рядом. Спасибо тем, кто ушёл. Спасибо тем, кто верил в меня. И спасибо тем, кто не верил. Потому что вы сделали меня сильнее. Вы научили меня идти. Даже когда страшно. Даже когда больно. Даже когда кажется, что всё против тебя. Особенно тогда.

Она выдохнула. Отпустила микрофон. Он качнулся на стойке.

В зале повисла тишина. Такая плотная, что, казалось, её можно потрогать. Полина стояла на сцене и смотрела в зал. Ждала. Чего угодно. Свиста. Смеха. Тишины.

Потом грянули аплодисменты. Громкие. Оглушительные. Люди вставали. Один за другим. Родители. Выпускники. Учителя. Кто-то кричал «браво». Кто-то вытирал слёзы. Оксана плакала. Андрей хлопал громче всех. Эдик стоял в дверях и смотрел на неё. Растерянный.

Мама уронила фотоаппарат на колени. Не снимала. Просто смотрела на дочь. И плакала.

Полина стояла на сцене. В свете софитов. Одна. И чувствовала, как что-то внутри неё рассыпается. Что-то, что она держала в себе годами. Стена. Броня. Она трескалась. Медленно растворялась.

Она спустилась со сцены. Села на место. Расслабилась. Выдохнула. Ладони вспотели. Она вытерла их о платье. Впереди ещё дискотека. И объяснения с Андреем. Всё ещё впереди.

Когда церемония закончилась Полина отдала маме аттестат. Та взяла его в руки – трепетно, как что-то хрупкое. Раскрыла. Провела пальцем по строчкам. По её имени. По оценкам. Улыбнулась. Глаза блестели.

– Вот и всё, – сказала она тихо. – Ты взрослая.

Папа наклонился к Полине.

– Хорошая речь. Сильная.

Полина кивнула. Сказала спасибо. Они остались в актовом зале. Ждали, пока все выпускники выйдут. Шум, гомон, смех – всё это медленно утекало в коридор, к спортивному залу. Зал пустел. Стулья стояли пустые. На сцене гасли софиты. Полина смотрела на это и чувствовала странное спокойствие.

Мама заговорила первой.

– Может, нам лучше поехать? – сказала она. – Молодёжная вечеринка. Вам, наверное, без нас будет веселее. Поля, пообщайся с друзьями.

Полина покачала головой.

– Нет. Пойдёмте все вместе.

– Поля, ну зачем мы там? – мама замялась. – Мы будем только мешать. Стеснять тебя.

– Не будете. Пойдёмте.

Мама посмотрела на папу. Тот пожал плечами. Мол, как скажет. Мама вздохнула.

– Ладно. Уговорила.

Они вышли из актового зала. Пошли по коридору. Медленно. Мимо стен с плакатами. Мимо раздевалки. Вдоль окон, за которыми темнело небо. Полина шла между родителями. Мама держала её под руку. Папа – маму. Так они и шли. Втроём. Как когда-то давно. В детстве. Когда Полина была маленькой и мир казался огромным, а родители – самыми сильными.

Мама вдруг спросила:

– А что вы с Оксаной не общаетесь? Вы поссорились?

Полина посмотрела на неё.

– Нет. Всё хорошо.

– Просто она к тебе подходила. Обнимала. А ты как будто… – мама замялась. – Ну, не знаю. Как будто между вами кошка пробежала.

– Всё хорошо, мам. Правда.

Мама кивнула. Не стала настаивать. Они вошли в спортивный зал.

Странно. Полина не боялась. Ни капли. Она знала, что будет дальше. Знала, как отреагирует Андрей. Как всё поймёт Оксана. Кто в этом виноват. Она проиграла эту ситуацию столько раз, что выучила наизусть. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждое движение.

И только теперь поняла: прошлого не исправить. А в будущее она не могла заглянуть. Его не было. Ни в прошлых попытках, ни в этой. Было только настоящее. Зыбкое. Хрупкое. Как мыльный пузырь. Но то, где ты находился именно сейчас.

Их сфотографировали. Кто-то из учителей. Сказал: «Улыбочку». Полина улыбнулась. Обняла маму с папой. Крепко. По-настоящему.

Потом подошла Оксана. Она обняла маму Полины. Крепко. Неожиданно. Мама опешила.

– Спасибо вам, – сказала Оксана. – За всё. За поддержку. За теплоту. Я никогда этого не забуду.

Мама растерялась. Но обняла её в ответ.

Музыка гремела. Разливались напитки. К сцене подходила девушка в зелёном платье. Полина попросила родителей остаться недалеко от танцпола. Сама твёрдой походкой направилась к сцене.