Текст книги "Неизвестный Хейнкель. Предтеча реактивной эры"

Автор книги: Леонид Анцелиович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 5
КАТАПУЛЬТНЫЙ ВЗЛЕТ

Японский контракт

Все началось с того хмурого дня в январе 1925 года, когда на завод Хейнкеля пожаловал новый морской атташе Японии капитан Кодима со своим помощником. Оба они сияли дипломатическими улыбками, и после стандартных, ничего не значащих фраз и приветствий Кадима положил на стол перед Эрнстом большую фотографию новейшего японского линкора «Нагато». На недоуменный взгляд Эрнста он на ломаном немецком раскрыл цель своего визита:

– Господин Хейнкель, этому кораблю нужен гидросамолет, взлетающий с платформы, размещенной в его носовой части. Мы предлагаем вам контракт на создание такой стальной платформы длиной десять метров, с которой он мог бы взлетать.

– Ваше предложение делает мне честь, – робко признался Эрнст. – Но я никогда раньше не строил таких приспособлений.

– Но вы очень умный, господин Хейнкель, и вам под силу построить любое устройство, – убежденно произнес капитан Кодима и для большей убедительности поднял обе руки в приветственном жесте: – Вы можете построить буквально все.

Гидросамолеты Эрнст Хейнкель уже строил давно. И на двух поплавках и летающие лодки, фюзеляж которых был главным поплавком. Гидросамолеты были его нишей в бизнесе авиаконструкторов. И вот теперь новая задача – большому кораблю в открытом море нужен разведчик и связной самолет, который в любое нужное время вылетит прямо с борта. Выполнив свое задание, он приводнится рядом и будет поднят обратно на борт подъемным краном. Сейчас речь шла о стальной платформе с рельсами, по которым легко передвигалась тележка с закрепленным на ней гидросамолетом. Для Эрнста пока было трудно представить себе конструкторские решения двух функций тележки:

– способ ее торможения перед стартом, когда мотор самолета выведен на максимальные обороты и создает огромную тягу, которую заторможенная тележка до момента пуска должна удерживать;

– способ освобождения самолета от тележки в конце пути разгона на платформе, когда она должна остановиться.

Но в целом задача взлета гидросамолета с борта корабля, не имеющего разгонной палубы, очень увлекла воображение Хейнкеля, он сразу увидел, насколько ее решение увеличит сферу применения самолетов для моря, которые он разрабатывал.

Эрнст заверил капитана Кодима, что берется за эту работу. Он тогда и не предполагал, что это направление его конструкторской деятельности продлится многие годы.

Начали рисовать варианты конструкции платформы и тележки. Но тут Эрнсту стало не по себе. А вдруг самолет в конце хода тележки не наберет свою скорость отрыва и рухнет на нос корабля или в воду? Конечно, тележка должна катиться по рельсам с минимальным сопротивлением, но это многого не даст. Главное – большая энерговооруженность самолета, отношение тяги его мотора к весу самолета и тележки. Жизненность решения этой сложной задачи покажет только эксперимент. Для уверенности надо строить новый легкий гидросамолет с максимально возможной мощностью мотора.

Эрнст разрабатывает сразу два новых самолета на поплавках: двухместный биплан Не-25 с мотором «Нэпир Лион» в 450 л.с. и одноместный, более легкий Не-26 с мотором «Испано-Сюиза» мощностью в 300 л.с. Как его конструкторы ни старались, а взлетный вес двухместного биплана с поплавками меньше двух с половиной тонн не получался. Тележку тоже постарались сделать как можно более легкой.

И вот новенький Не-25 гордо стоит на тележке в начале стальной рельсовой платформы, похожей на изящный железнодорожный мост. Платформа установлена на берегу залива, перпендикулярно кромке воды, как раз напротив завода Хейнкеля, и ее хорошо видно из окна его кабинета на втором этаже кирпичного здания конструкторского бюро. Конец ее двенадцати метрового пролета, где тележка должна остановиться, расположился над водой.

Летний ясный день 1925 года в приморском Варнемюнде выдался на редкость приятным. Эрнст Хейнкель, уже немного пополневший, отчего кажется еще ниже, теперь носит очки с круглыми стеклами. Его левый глаз после травмы в юные годы и раньше был полуприкрыт, но зрение заметно ухудшилось, пришлось заказать очки. Короткая стрижка подчеркивает облик бойца и решительного человека. Как всегда, в шикарном сером костюме с модным галстуком и белой рубашке, он нервно ходит взад-вперед в своем кабинете, поглядывая в окно на платформу с самолетом. Он видит, как пилот залезает в кабину. Среди механиков, проверивших все узлы, стоит невозмутимый Шварцлер – его надежный помощник. Все готово к этому рисковому эксперименту, который он задумал и который должен подтвердить или опровергнуть его скорее интуитивные, нежели математически выверенные расчеты. Взлетит или не взлетит – вот в чем вопрос! Эрнст метался по кабинету и не мог ни о чем думать. Сейчас решится что-то очень важное. Через минуту все станет ясно.

Эрнст подскакивает к своему огромному и чистому письменному столу и нажимает кнопку вызова секретарши. В двери появляется длиннющая новая секретарша Мария Хуперц, которая приехала из Берлина по рекомендации друзей Эрнста, и вопросительно смотрит на босса. «Пожалуйста, принесите мне водки», – просит Эрнст. Выпив залпом принесенную на подносе рюмку, он безотрывно смотрит в окно.

Доносящийся снаружи звук работающего мотора нарастает. Вот он достиг самого высокого тона. Эрнст видит, как самолет вздрогнул и как бы нехотя, очень медленно начал движение. Сердце запрыгало в груди, желая вырваться. Вдруг, как бы освободившись от удерживавших его пут, самолет рванулся вперед с огромным ускорением, поднял нос и, освободившись от тележки, уверенно взлетел. Теперь Эрнст слышал только удаляющийся гул мотора. Это была его победа! Он овладел новым способом взлета гидросамолета. Теперь можно приглашать заказчика, и они покажут ему, как все это работает.

Из Берлина пожаловал капитан Kara в сопровождении двух помощников, которые были еще меньшего роста, чем он. Они все улыбались и кланялись, приветствуя Хейнкеля. Взлет тяжелого Не-25 с короткой платформы и на сей раз прошел блестяще. Японцы бурно выражали свой восторг. Когда вернулись в кабинет Хейнкеля и выпили по бокалу шампанского, капитан Kara долго жал руку Эрнста и поздравлял его с чисто восточным многословием. Потом он выпрямился и с очень серьезным выражением лица объявил, что он очень рад передать господину Хейнкелю приглашение командования Флота Японии прибыть в его страну с ближайшими помощниками для детального знакомства с кораблем, на котором его платформа и самолеты будут эксплуатироваться. На деле это означало, что японцы хотят провести испытания работоспособности всей системы Хейнкеля непосредственно на линкоре «Нагато» в условиях открытого моря. Эрнст сразу осознал все подводные камни и трудности предстоящего испытания при движении линкора, порывистом ветре и волнении моря. Но отступать было некуда, и он принял приглашение. Тут же он узнал, что предшественник капитана Kara на посту морского атташе в Берлине, капитан Кадима, который втравил Хейнкеля во всю эту историю и показал фотографию линкора «Нагато», теперь принял командование этим флагманом японского флота и является ответственным за внедрение новой системы взлета гидросамолета с линкора.

Через неделю Эрнст дал команду паковать оба самолета в деревянные контейнеры и готовиться к дальнему путешествию. Разгонная платформа еще стояла на берегу, когда рано утром над аэродромом Варнемюнде появился самолет инспектора Контрольной комиссии. Он не спеша вылез из своего самолета и начал обходить ангары. Ничего криминального не обнаружив, он уже собрался улететь и решил сократить путь к стоянке по берегу. И тут он увидел разгонную платформу.

– А это что такое? – обратился инспектор к стоящему рядом с ней конструктору Клейнмееру.

– Трамплин для плавательного бассейна.

– И кто же прыгает с него в воду? Может, маленький самолет?

– Почему самолет? – пробормотал Клейнмеер с выпученными глазами. Тогда инспектор похлопал его по плечу и, дружески улыбаясь, спросил:

– А сколько стоит билет в этот плавательный бассейн?

– Это уж будет решать хозяин бассейна, – был наглый ответ.

– Но я должен получить бесплатный билет.

– Обязательно.

– И вы знаете почему? Потому что я не видел этого «трамплина». До свидания, – улыбаясь, сказал инспектор и побрел к своему самолету. Это был человек, который уже понял всю бесполезность инспекции.

Целая экспедиция компании «Хейнкель» отправляется ранним августовским утром 1925 года из Варнемюнде в далекую Японию. Но восточный путь конструктора Шварцлера и пилота Бюкера с контейнерами самолетов и платформы пролегал по Транссибирской железной дороге через Владивосток. А Эрнст Хейнкель с женой выбрали путь на запад, на немецком океанском лайнере «Колумб» отплыли в Нью-Йорк. Отсюда они проехали через всю страну до Сиэтла. Год назад Эрнст уже побывал в США с коротким визитом, и эта страна, с ее энергией и трудоспособностью, импонировала его неуемному темпераменту. Он очень уважал американцев за их стиль жизни и технические достижения.

В этот визит немецкому авиаконструктору американцы предоставили возможность посетить целый ряд авиационных заводов и показывали все. Только завод Боинга в Сиэтле был закрыт для туристов – там строили бомбардировщики для ВВС США. Но сам Билл Боинг на своей машине объехал с Хейнкелем вокруг его завода, рассказывая об организации производства. С нескрываемым удовольствием он сообщил своему немецкому коллеге, что его дедушка был прусским офицером. В это время авиационная индустрия США намного обогнала немецкую. Авиазаводы были небольшие, но они хорошо финансировались. Хейнкель обнаружил также явное превосходство американцев в производстве авиационных моторов.

Морское путешествие Эрнста через Ванкувер и порт Дач острова Аналяска алеутской гряды закончилось в порту Йокохама, южнее Токио. На японской земле их встречали с невероятным радушием. Инженер Йонезава, который приезжал в Варнемюнде, стоял у трапа в окружении морских офицеров. В Токио они гостили у учтивого адмирала Яманиши, возглавлявшего специальную комиссию по внедрению точечного старта самолетов с кораблей.

Контейнеры из Германии уже были в порту Йокохама. Шварцлер и Бюкер успели познакомиться с командой японских механиков высшей квалификации, выделенных для монтажа разгонной платформы на берегу базы гидросамолетов. Японцы решили еще раз проверить работоспособность творения Хейнкеля на твердой земле.

Пока шел монтаж платформы, Эрнста пригласили посетить авиационный завод в Нагойя. Но он не обнаружил там ни одного японского самолета ни в ангарах, ни на летном поле. В стороне одиноко скучали два его старых самолета, проданных в Японию. Зато на отдельной стоянке за главным зданием заводоуправления красовались новейшие самолеты из Германии и США. Все новые японские самолеты, которые они считали большим секретом, перед его визитом были увезены. Эрнста поразило качество станочного оборудования цехов. Тут японцы были впереди немцев. Предметом его особой зависти было щедрое финансирование японских авиазаводов флотом и армией.

На первое в Японии испытание «трюка» Хейнкеля собрались все, кто имел к этому даже отдаленное отношение. Одноместный биплан с двумя большими поплавками Не-26 застыл на тележке у самого края разгонной платформы. Молодой японский пилот, подающий большие надежды, занимает место в кабине. Предварительно разогретый мотор только и ждет, когда его запустят на самую большую мощность. Вот его обороты начали увеличиваться, он уже запел на самой высокой ноте, и тележка с самолетом тронулась. Все затаили дыхание. Рука Эрнста потянулась к сердцу. Но что это? Самолет сразу отделяется от тележки, сползает в сторону, наклоняется и ударяет поплавком о ферму платформы. Рев мотора заглушил вырвавшийся вопль ужаса зрителей. Но самолет продолжает движение, переворачивается на спину, врезается в воду и разваливается.

Какой-то момент все стояли в оцепенении. Потом сразу более десятка крепких парней кинулись в воду вытаскивать из обломков пилота. Небольшая глубина залива помогла им сразу вытащить бедолагу на берег. Но он сразу встал на ноги, и его лицо выражало железное самообладание, хотя и было залито кровью из раны на лбу.

Эрнст нисколько не сомневался, что причиной аварии была небрежность монтажа самолета на тележке, которую допускала его конструкция стыковых узлов. И если японцы раскроют этот конструктивный недостаток, то он может потерять их доверие и все будущие контракты. И вдруг он почувствовал чью-то дружественную руку на своем плече. Это был личный представитель адмирала Яманиши, он улыбался и спокойно задал только один вопрос: «Сколько времени Вам понадобится, чтобы устранить дефект?» Это было истинное великодушие и шанс реабилитироваться. Эрнст быстро нашел оптимальное решение по доработке узлов и вместе с Шварцлером начертил эскизы новых деталей. Они были изготовлены за пять дней.

Теперь на краю той же разгонной платформы, на той же тележке возвышался второй привезенный из Германии самолет Хейнкеля – двухместный Не-25. Опять были волнения, но первый взлет, а за ним и последующие прошли без сучка без задоринки. Теперь разгонную платформу можно было устанавливать на линкоре «Нагато», который стоял у пирса военно-морской базы Йокосука, южнее порта Йокохама.

Секретные службы Японии пользовались огромным влиянием и не допускали иностранцев на военные объекты. Японцы сами произвели монтаж разгонной платформы на второй носовой орудийной башне линкора, при повороте которой обеспечивался взлет точно против ветра. После долгих обсуждений адмирал Яманиши все же решает, что первый вылет с линкора должен сделать немецкий пилот Бюкер. Таким образом, Эрнсту Хейнкелю и его сотрудникам довелось стать первыми европейцами, которым разрешили ступить на борт японского боевого корабля. Когда их подвезли к причалу с ожидавшим морским катером, то оказалось, что бухта военно-морской базы отсюда не видна. А кормовая часть катера, где их усадили, была со всех сторон завешана брезентом. Катер взял курс в бухту, где стояли военные корабли, видеть которые иностранцы не должны. Но у трапа гигантского линкора «Нагато», недавно построенного самого большого военного корабля в мире, Эрнст и его спутники поняли, что японцам было что скрывать.

Но тут Хейнкелю устроили адмиральскую встречу – шестьсот членов экипажа линкора в белоснежной униформе выстроились на палубе в парадном строю. Командир линкора Кадима проводил Хейнкеля на капитанский мостик. Отсюда линкор производил еще более внушительное впечатление. Из носовых орудийных башен торчало по два огромных ствола калибра 400 мм. Таких корабельных орудий еще не было во всем мире. На верхней части орудийной башни уже стояла его разгонная платформа с тележкой и двухместным гидросамолетом Не-25. На краю открытой части капитанского мостика укреплена мачта с ветровым конусом на ее вершине. По его отклонению вахтенный офицер может повернуть орудийную башню с разгонной платформой в нужном направлении. Шварцлер и Бюкер уже взобрались на орудийную башню и проверяют узлы крепления самолета к тележке. Все было в порядке, и немецких гостей проводили в их каюты.

Утром на борт линкора поднялся адмирал Яманиши в белоснежной форме, и «Нагато» сразу вышел в открытое море. Эрнст стоит на капитанском мостике рядом с адмиралом Яманиши, смотрит на ветровой конус. Он ведет себя очень беспокойно, то крутится из стороны в сторону, то вытягивается в струнку и тут же опадает. Такой ветер очень опасен для биплана с большой площадью крыльев. Эрнст запаниковал, начал приставать к капитану линкора с вопросами о курсе корабля. Беспокойство конструктора самолета не осталось незамеченным. Адмирал повернулся к Хейнкелю и, улыбаясь, твердо произнес: «Господин Хейнкель, теперь вы вступаете в командование линкором «Нагато» и сами выбираете подходящий момент для взлета самолета».

Эрнст решил ждать. Корабль шел на большой скорости точно против ветра. Волнение моря было небольшим. Бюкер сидел в кабине самолета, Шварцлер ждал у пульта управления. А Эрнст все не решался дать команду на взлет. Наконец ему показалось, что линкор более плавно скользит по ряби воды и ветровой конус перестал дергаться. Тогда он с радостью и отчаянием махнул три раза рукой. Его команду громким голосом через рупор повторил вахтенный офицер. Мотор самолета запустился и начал набирать обороты. Когда он взвыл, Бюкер поднял левую руку, Шварцлер нажал на рычаг и освободил тележку. Секунды, и набранная скорость биплана, увеличенная встречным ветром и ходом линкора, превысила значение его взлетной скорости, и он оторвался от тележки до ее остановки на краю разгонной платформы. Самолет был в воздухе и уверенно заложил вираж вокруг корабля. Экипаж линкора аплодировал. Бюкер сделал еще два круга, помахал крыльями и улетел на базу гидросамолетов.

Адмирал Яманиши светился от радости. На следующий день немецкий авиаконструктор получил крупную сумму за оба самолета, разгонную платформу и право строить их в Японии. Эрнст с женой Паулой остался погостить еще на три месяца, и везде им оказывали королевский прием.

Партнерские отношения с удивительной Страной восходящего солнца продолжались у Эрнста Хейнкеля много лет. Они взаимно полюбили друг друга. В следующем году Хейнкель построит для японцев летающую лодку Не-23 для береговой охраны, которая могла взлетать с земли на сбрасываемой тележке и садилась на воду. Эту машину будет строить по лицензии японская самолетостроительная компания «Айхи» в Нагойя. В 1927 году Хейнкель построит японцам трехместный морской разведчик биплан Не-28 с фюзеляжем, сваренным из стальных труб и снабженным большими легкосъемными панелями. Его также будет строить по лицензии компания «Айхи», и он будет служить образцом для ее собственных разработок. Еще через три года – новая разработка – биплан Не-56. Этот гидросамолет-разведчик мог использоваться для береговой охраны и катапультироваться с корабля. Компания «Айхи» будет строить его по лицензии с 1933 года с более мощным японским мотором воздушного охлаждения. В 1937 и 1938 годах в Японию продадут два опытных четырехмоторных самолета Хейнкеля – дальний почтовый Не-116J и разведчик Не-116В.

Во время антракта в оперном театре Вены в 1957 году произойдет очень теплая встреча Эрнста Хейнкеля и японского посла Хиро Фуручи. Они были хорошо знакомы еще с довоенных времен.

Настоящая катапульта

Теперь, после присуждения ученой степени в тридцать семь лет, сотрудники обращались к Эрнсту только со словами «господин доктор». А он явно повысил требовательность к их работоспособности. Стал популярен такой незатейливый анекдот. Святой Петр спустился на Землю и увидел у дороги трех плачущих мужчин. Первый пожаловался, что от него ушла жена. «Иди домой, и она будет там», – сказал Петр. Второй пожаловался, что у него сгорел дом. «Иди домой, и твой дом будет таким же, как и был», – ответил Петр. «А какое горе у тебя?» – спросил Петр третьего плачущего мужчину. Но тот заплакал еще сильнее и сквозь рыдания произнес: «Я конструктор у Эрнста Хейнкеля в Варнемюнде». После этих слов Петр сник и тихо произнес: «Мой бедный сын, в твоем горе я ничем помочь не могу».

Эрнст Хейнкель уже многие годы находится в мире гидросамолетов, он врос в него. Две стихии – воздух и вода – стали для него местом приложения его конструкторских решений. Какие только формы поплавков он не перепробовал, какие только обводы днища летающих лодок не применял. И теперь он признанный авторитет в военно-морских ведомствах многих стран. Военно-морская тематика все больше увлекала и Эрнста, особенно короткий взлет гидросамолета с борта корабля. Успешно разработанная им система не могла обеспечить взлет тяжелых самолетов. А с годами взлетный вес боевых и гражданских машин только увеличивался, их инерция росла. И разогнать такой самолет до его скорости отрыва на считаных метрах разгонной платформы только тягой его моторов уже было невозможно. Нужна была дополнительная сила, которая бы выбрасывала самолет, как камень из рогатки. Эрнст пришел к выводу – будущее за настоящей катапультой.

Еще в начале века немецкий конструктор фон Парсеваль запускал в воздух модели самолетов с помощью катапульты, движущей силой в которой был вес падающего груза. А за ним и братья Райт использовали этот же принцип для начального разгона их самолета «Флайер II» в 1904 году. Но он весил всего 340 кг и имел мотор в 12 л.с. Разгонная платформа была в форме монорельса. Сзади они установили высокую треногу, и к ее вершине с помощью троса, перекинутого через ролик, подтягивали тяжелую болванку и запирали в этом положении рычажным замком. Трос от болванки через систему роликов опускался вниз по треноге, проходил вперед около монорельса, возвращался через ролик назад и крепился к ползуну, за который цеплялся самолет. Когда все было готово для взлета и оба пропеллера вращались на максимальных оборотах, создавая приличную тягу, самолет удерживался специальным замком-упором. Но вот по команде открывали оба замка, болванка падала, и сила ее веса, изменившая направление через трос и ролики, выкидывала самолет вперед.

Эрнст понимал, что его самолет болванкой не выкинешь. Нужно было найти источник большой силы, прилагаемой к тросу, которая выстрелит тяжелый самолет вперед. Прорисовывались разные варианты, но все они обладали такими недостатками, которые не позволяли ему запустить что-либо в производство. Это бесило его. Неужели нельзя найти решение? Он уже ни о чем другом не мог думать и терзался своим бессилием.

Утром в его кабинете на заводе в Варнемюнде появился сияющий Шварцлер. На немой вопрос поднятых на него усталых глаз Эрнста он радостно выпалил:

– Господин доктор! Сжатый воздух, сжатый воздух… сжатый воздух!

– Какой сжатый воздух? – не понял сначала Эрнст.

– Тележку с самолетом будет тащить пневмоцилиндр, питаемый от баллона со сжатым воздухом!

– Ты гений! – просиял Эрнст, выскочил из-за стола и обнял своего помощника.

Эрнст сразу оценил все преимущества сжатого воздуха. Главное – это его сжимаемость, а следовательно, плавность нагружения. В момент старта экипаж не будет испытывать слишком большую перегрузку. Во-вторых, мобильность. Баллоны со сжатым воздухом можно заготавливать, менять и легко подсоединять к катапульте.

Но был недостаток, который озадачил Хейнкеля, – длина хода пневмоцилиндра. Ее трудно было сделать большой, а она определяла время приложения к самолету выталкивающей силы. У братьев Райт тренога была высокой, и, пока болванка падала вниз, она толкала самолет. Но Эрнст мгновенно сообразил: полиспаст, вернее, обратный полиспаст! Ведь если на конце штока установить два ролика, а у основания пневмоцилиндра еще один и пропустить через них трос, то можно получить простой обратный полиспаст. В нем роль груза будет играть шток. Двигаясь от основания, он будет тащить свободный конец троса и тележку с самолетом. Ход тележки будет в четыре раза больше, чем ход штока. Следовательно, длину пневмоцилиндра можно подобрать так, что он будет тащить самолет по всей длине платформы.

_{Хейнкель использовал идею простого полиспаста}

Да, сила вытягивания будет в четыре раза меньше, чем разовьет пневмоцилиндр, но она будет вполне достаточной.

Все кинулись к чертежным доскам. Отдельные узлы катапульты состыковывались на чертеже ее общего вида. В ходе работы многое менялось. Теперь сопротивление движению тележки стало не настолько важным – силы пневмоцилиндра с лихвой хватало, чтобы его преодолеть. И тележка сменила свои колеса на ползуны и стала санками. Мощный пневмоцилиндр спроектировали как можно более длинным, чтобы обеспечить максимально возможный ход его штока. Разгонная платформа крепилась консольно к поворотному кругу на палубе корабля. В ее основании размещался пневмоцилиндр, шток которого двигался назад и тянул трос, проходящий через носовые ролики платформы к санкам.

Уточнился и процесс старта. Санки и гидроплан удерживались на платформе бомбовым замком, который открывали по команде, и тогда давление воздуха в цилиндре плавно увеличивалось до максимального, чтобы не создавать большой перегрузки экипажу самолета. Интересное решение нашлось для торможения санок в конце платформы. На последнем метре они пролетали над передним роликом и теперь тянули трос в обратном направлении, сжимали упругий шток пневмоцилиндра и останавливались.

_{Летающая лодка Хейнкеля Не-15, 1927 год}

Первую экспериментальную катапульту К.1 смонтировали на большом плавучем плоту. На нем был установлен и подъемный кран с поворотной стрелой для установки гидросамолета с воды на катапульту. Самолетом для экспериментов служила одномоторная летающая лодка Не-15. Ее бипланная коробка была с обычными стойками и расчалками. Обтекаемую мотогондолу расположили как можно выше на стойках и расчалках между крыльями, чтобы избежать попадания водяных брызг. Обводы корпуса отвечали всем требованиям корабельной науки.

Контракт с Министерством транспорта Германии и Адмиралтейством на настоящую катапульту и летающую лодку для нее был выполнен. Эксперименты начались летом 1928 года и были успешными. Специальные кинокамеры позволяли точно зафиксировать изменение скорости движения санок с самолетом по рельсам платформы катапульты. Набирался бесценный опыт, который потом послужит базой для разработки новых моделей. Хейнкель спешил занять достойное место среди создателей морских самолетных катапульт, которые уже входили в моду.

Через год, 21 июня 1929 года, на Ленинградском гребном канале взлетит летающая лодка LU-1 молодого инженера Вадима Шаврова, построенная на квартире его друга на втором этаже. Она будет очень похожа на лодку Хейнкеля.

Катапульта для «Бремена»

Перед новым, 1929 годом Хейнкель получает контракт на проектирование и постройку новой катапульты и почтового самолета для немецкого океанского лайнера «Бремен». Этот самый большой и скоростной корабль Германии покинул верфь только полгода тому назад и летом должен отправиться в свой первый круиз в Нью-Йорк. Для придания этому плаванию особой уникальности, владельцы судовой компании решили удивить пассажиров лайнера, а заодно и весь мир, такой услугой. Их письма и почтовые открытки с борта корабля будут доставлены в Нью-Йорк за сутки до его прибытия почтовым самолетом. Наличие на борту океанского лайнера двухместного самолета, который в любое время может взлететь с катапульты, существенно повышало престиж нового немецкого корабля.

Катапульта К.2 уже представляла собой внушительное сооружение весом 24 тонны. Ферма ее платформы длиной 27 метров закреплялась на двойном рельсе поворотного круга, благодаря чему ее можно было повернуть точно против ветра. Огромный пневмоцилиндр имел ход штока более трех метров и под давлением в 85 атмосфер тащил самолет на протяжении 20 метров.

Катапульту решили установить на верхней палубе «Бремена» между двумя его трубами.

Для почтового самолета Хейнкель выбрал схему моноплана с подкосами, замыкающимися через горизонтальные стяжки поплавков. Мощный и надежный американский мотор Pratt & Whitney «Hornet А» – звезда воздушного охлаждения мощностью 450 л.с. – легко отрывал от воды самолет весом чуть больше двух с половиной тонн. Но при взлете с борта «Бремена» этот мотор только помогал. Основная сила, выбрасывающая самолет с короткой разгонной платформы, таилась в большом пневмоцилиндре.

Времени на отработку систем катапульты и летные испытания нового самолета совсем не было. В конце июня все упаковали и повезли на запад в порт Бремерхафен на Северном море, где стоял «Бремен». До его отплытия в Америку оставалось две недели. Конструкторы Хейнкеля так четко заранее на своих чертежных досках провели увязку с конструкцией корабля, что монтаж катапульты не вызвал особых проблем. К отплытию «Бремена» она и самолет уже красовались на верхней палубе, придавая океанскому лайнеру еще более значительный вид.

Оставалось десять дней до отплытия, когда на борт «Бремена» поднялись Хейнкель, Шварцлер и их летчик-испытатель Штарке. После осмотра катапульты и самолета было решено завтра произвести испытательный старт. Судовладелец и капитан корабля приветствовали такое решение. Это была отличная реклама. Оповестили прессу, гостей и пассажиров.

К девяти утра взгляды огромного числа людей на корабле и на берегу и многочисленные объективы фотоаппаратов были устремлены в одну точку – белый красавец самолет с государственным регистрационным номером D-1717 на фюзеляже и крыльях приготовился к прыжку в небо. Эрнст опять очень нервничал. Слишком много причин могут привести к аварии или катастрофе. Просто первый вылет любого нового самолета, как проверка на отсутствие явных огрехов, всегда очень волнителен. А тут такой трюк – одновременно должны безотказно работать все системы катапульты и самолета.

_{Общий вид гидросамолета Не-12 для «Бремена»}

Летчик Штарке в кабине, мотор самолета прогрет и работает на малых оборотах, Шварцлер подает сигнал – все в порядке, можно взлетать. И Эрнст дает отмашку. Мотор взвыл и запел на самой высокой ноте, еле слышный хлопок, самолет срывается с места и выстреливается, как из рогатки, в сторону открытого моря. Вот он плавно набирает высоту и под аплодисменты тысяч людей совершает круг над бухтой. Первое испытание катапульты К.2 и самолета Не-12 прошло блестяще. Эрнст был собой доволен. Его все поздравляли и жали руки. А Эрнст поздравил всех членов экипажа катапульты и самолета, особо отметив мужество и стойкость к перегрузкам летчика-испытателя Штарке, жал им руки и объявил, что все получат премию.

Гордость Германии «Бремен» отчалил в точно назначенное время 16 июля, когда его провожали тысячи восторженных людей. В каютах 1-го класса разместились знатные пассажиры компании «Хейнкель»: Эрнст, его заместитель Шварцлер и главный такелажник Хюнемюдер. В салоне за большим столом они встретились со всеми руководителями круиза. Здесь же сидели летчик фон Штудниц и радист Кирхов, которые должны были взлететь с борта «Бремена» с почтой и доставить ее в Нью-Йорк на самолете Хейнкеля.

Морское путешествие протекало отлично. Прошли Английский канал и вышли в Атлантику. Когда Эрнст прогуливался по открытой палубе, ветер пытался сорвать его шляпу. Чувственный Эрнст заметил про себя: «Кажется, «Бремен» плывет слишком быстро, но как бы из последних сил, он весь дрожит». Теперь только Эрнст понял, что его так незаметно раздражало – эта вибрация. Все четыре турбины корабля работали на полную мощность, вращая огромные четырехлопастные винты. Вырвавшись на океанский простор, «Бремен» летел, как будто за ним гнались. По оценке Эрнста, его скорость была не меньше 50 км/ч.