Текст книги "Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9. Инвестиция в вечность

Время – единственный актив во вселенной, который не подлежит ни заморозке, ни реструктуризации, ни амортизации. Даже если твой папа – бессмертный ифрит, а мама – старший бухгалтер, способная свести баланс с закрытыми глазами, время всё равно берет своё.

Алисе Дамировне исполнилось шесть лет.

Период младенческого диктата плавно перетек в стадию осознанного стратегического планирования. Садик Брунгильды Одиновны Алиса окончила экстерном, оптимизировав расписание так, что тихий час теперь приносил группе пассивный доход в виде сэкономленной на отоплении энергии.

Но впереди маячило самое страшное испытание для любой семьи – школа. Место, где магия жестко регламентирована ФГОСами, а вселенский хаос должен быть упакован в стандартный ранец с ортопедической спинкой.

В субботу утром в квартиру с официальным инспекционным визитом прибыла Марина Петровна. Она торжественно несла перед собой пакет из книжного магазина.

– Так, родители, – скомандовала бабушка, разуваясь. – Хватит растить из ребенка финансового воротилу с замашками владыки ситхов. Ей в первый класс осенью. Пора осваивать базовые навыки смертных.

Она вошла в гостиную, где Алиса сидела за своим детским столом и сосредоточенно высчитывала на калькуляторе вероятность выпадения осадков в виде манны небесной на следующей неделе.

Марина Петровна положила на стол перед внучкой увесистую книгу в твердой обложке.

– Вот, Алисонька. Это «Букварь». Основа основ. А – Арбуз, Б – Барабан. Будем учиться читать по слогам.

Алиса отложила калькулятор. Она посмотрела на книгу. Глянцевая обложка, нарисованные дети с воздушными шариками, крупные красные и синие буквы. Затем Алиса перевела взгляд на Дамира, который стоял прислонившись к дверному косяку. Владыка южных ветров, чья мощь когда-то обращала в пепел города, сейчас с замиранием сердца ждал реакции дочери. Затем Алиса посмотрела на Леру, которая нервно поправляла очки, понимая, что сейчас произойдет столкновение древней магии, бухгалтерского прагматизма и советской системы образования.

Девочка вздохнула.

– Бумажный носитель, – констатировала Алиса. – Двухмерная проекция. Ограниченный объем данных. Тридцать три символа. Это неэффективно. База данных устарела до момента печати.

– Алиса, это традиция, – мягко попыталась вмешаться Лера. – С этого все начинают. Это базовый код нашего языка.

Алиса положила свои маленькие ручки на обложку букваря.

– Базовый код нуждается в апгрейде, – серьезно ответила она. – Требуется комплексный подход.

Золотое сияние, которое родители не видели с момента инцидента с нимбом, мягко окутало пальцы девочки. Книга под её руками внезапно потеряла плотность. Страницы зашелестели, рассыпаясь на тысячи светящихся частиц. Буквы «А» и «Б» взмыли в воздух, трансформируясь в многомерные руны, цифры и графики.

Букварь не просто исчез – он развернулся. Посреди гостиной, занимая всё пространство от ковра до потолка, вспыхнула потрясающая, абсолютно завершённая интерактивная голографическая карта вселенной.

Галактики медленно вращались, переливаясь всеми оттенками фиолетового и золотого. Рядом с каждым звездным скоплением висели аккуратные таблички с показателями: уровень магической энергии, масса, ВВП цивилизации и процент износа звездного ядра. Солнечная система была выделена отдельным зеленым маркером с пометкой: «Высокие риски, требует внешнего аудита».

Дамир смотрел на эту сияющую проекцию и не мог сдержать улыбки.

– Ну вот, – Алиса изящным движением пальца приблизила туманность Андромеды, чтобы проверить сальдо её энергобаланса. – Так гораздо нагляднее. «А» – Альфа Центавра. «Б» – Белый карлик. Я готова к школе.

Марина Петровна молча осела на пуфик, прижимая руки к груди.

– Валерия... – прошептала она. – Как она будет сдавать технику чтения? Она же учительницу до инфаркта доведет...

– Ничего, мам, – Лера подошла к голограмме и завороженно провела рукой сквозь пояс астероидов. – Мы оформим ей индивидуальный план обучения. Скажем, что она визуал.

Дамир подошел к жене и приобнял её за плечи.

– Наша дочь не будет зубрить алфавит, – пророкотал он. – Она будет писать законы гравитации с чистого листа.

Вечер того же дня принес еще одно потрясение, но уже чисто физиологического характера. Сидя за ужином и откусывая кусок зеленого яблока, Алиса внезапно замерла. Она аккуратно достала изо рта яблоко, подставила ладошку и выплюнула на нее свой первый выпавший молочный зуб. Нижний правый резец.

Лера ахнула, бросаясь за ватным диском, но кровь не пошла. Молочный зуб, едва коснувшись кожи Алисы, начал стремительно менять свою молекулярную структуру. Эмаль и дентин уплотнились, сжались, и через секунду на крошечной детской ладошке лежал не кусочек кости, а идеальная, безупречно круглая жемчужина весом ровно в один карат. Она светилась мягким лунным светом и пахла морским бризом.

Алиса внимательно осмотрела жемчужину.

– Амортизация первичного костного аппарата, – резюмировала девочка. – Выделение чистой прибыли. Списание прошло успешно.

Дамир, у которого от умиления дергался глаз, рухнул перед дочерью на колени. – О, зубная фея удавится от зависти! – возвестил он. – Мы не отдадим этот артефакт мышам! Мы вставим его в корону!

– Мы положим его в банковскую ячейку, как резервный фонд, – прагматично поправила Лера, забирая жемчужину и пряча её в шкатулку. – Но событие действительно важное. Первый зуб! Это нужно отпраздновать.

Алиса согласно кивнула.

– Ивент, – подтвердила она модным словом, услышанным в садике. – Праздничный салют. Утверждаю.

Девочка подошла к окну, выходящему на ночной двор, приложила ладошку к стеклу и закрыла глаза.

Лера и Дамир вышли на балкон. Правда, назвать это балконом было бы преступлением против архитектуры. Когда Лера однажды обмолвилась, что ей не хватает зелени, Дамир устроил здесь озеленение. Теперь трехметровая лоджия хрущевки изнутри выглядела как висячие сады Вавилона. Стены обвивали светящиеся лианы, в углах цвели орхидеи, не требующие полива, а температура всегда держалась на идеальной отметке +24 градуса. Это была их личная терраса на границе двух миров.

Они сели в плетеные кресла и посмотрели на ночное небо над Москвой.

Алиса, оставшаяся в комнате, запустила свой «ивент».

Сначала в небо ударил тонкий золотой луч. Достигнув облаков, он рассыпался не хаотичными искрами, а идеальными геометрическими фигурами. Над районом расцветали гигантские, переливающиеся всеми цветами спектра диаграммы Ганта. Огромные круговые графики взрывались искрами, показывая стопроцентную успешность проекта «Счастливое Детство». Огненные столбики гистограмм росли вверх, прославляя экономический рост семьи Яхридовых.

Это был самый структурированный, логичный и невероятно красивый фейерверк в истории человечества. Соседи, привыкшие к странностям из 42-й квартиры, просто выходили на балконы с чашками чая, наслаждаясь бесплатным магическим световым шоу.

Лера положила голову на плечо мужа. Дамир обнял её, чувствуя, как внутри него разливается тепло, не имеющее ничего общего с его ифритской природой. Это было тепло человека, который нашел свой дом.

Могущественный ифрит смотрел на взрывающиеся в небе искрящиеся графики прибыли и слушал, как в комнате Алиса тихо, но уверенно диктует коту Барсику правила составления годового баланса.

Дамир вздохнул. В его голосе смешались тысячелетняя мудрость, легкая ирония и безграничная нежность.

– Знаешь... – Дамир мягко коснулся волос Леры. – Я думал, рабство – это сидеть три тысячи лет в древней медной турке, выполняя прихоти алчных царей. Оказалось, я ничего не знал. Настоящее рабство – это родительская суббота. Это проверка уроков и покупка ортопедических рюкзаков. Это страх, что твоему ребенку поставят четверку по математике, и она в ответ перепишет законы арифметики для всей планеты.

Лера улыбнулась, глядя на то, как золотая искра салюта медленно тает над крышей соседней пятиэтажки. Она переплела свои пальцы с горячими пальцами Дамира.

– Нет, Дамир, – тихо, но абсолютно уверенно ответила Лера. В её словах не было магии, но была та самая сила, перед которой когда-то пал древний дух. – Это не рабство, это инвестиция. Самая надежная инвестиция в вечность. И поверь мне... наши дивиденды будут колоссальными.

Дамир, бывший пленник медной турки, а ныне самый счастливый муж и отец в Мидгарде, поцеловал жену в макушку.

А в комнате маленькая Алиса Дамировна, закрыв интерактивную карту вселенной, аккуратно укрыла Барсика одеялом и поставила на магнитной доске жирную, светящуюся галочку.

Период младенчества был официально закрыт. Период школьного доминирования готовился к запуску. Баланс вселенной сошелся копейка в копейку.

Глава 10. Линейка 1 сентября: Оптимизация гладиолусов

Первое сентября – это не просто дата в календаре. Это ритуальный танец, выверенный поколениями родителей. Это священнодействие, включающее в себя покупку тетрадей в косую линейку, ортопедического ранца и, разумеется, главного жертвенного подношения богам образования – огромного букета цветов.

В прихожей квартиры Яхридовых-Скворцовых стоял Дамир, облаченный в идеально отглаженный костюм-тройку, и с ужасом смотрел на то, что Лера принесла вчера вечером из цветочного магазина. Это был не просто букет. Это был монументальный сноп гладиолусов-переростков, похожих на разноцветные мечи, перевязанных атласной лентой такой ширины, что ею можно было бы буксировать небольшой катер.

– Лера, – пророкотал ифрит, и в его голосе прозвучали нотки человека, которого заставляют идти в бой с бутафорским оружием. – Во имя всех песчаных бурь, что это за веник? Мы отправляем нашу дочь на первую битву за знания! Она должна явиться туда с огненным скипетром или, на худой конец, с головой поверженного врага! А ты даешь ей эти… эти увядающие стебли! Цветы дарят мертвым героям и наложницам в гареме!

Из своей комнаты вышла Алиса. За прошедшие годы она вытянулась, превратившись из пухлого диктатора в стройную, серьезную девочку с пронзительным взглядом. На ней была идеально выглаженная школьная форма с белым кружевным воротничком. В руках она держала уже не калькулятор, а тонкий, как лезвие, планшет.

Она подошла к гладиолусам, которые были вдвое выше неё, и критически их осмотрела.

– Мама, – голос Алисы был спокойным, мелодичным, но обладал той холодной четкостью, от которой у налоговых инспекторов потели ладони. – Я вынуждена наложить вето на эту нецелевую трату органики.

Лера, которая как раз пыталась завязать дочери бант размером с небольшого птеродактиля, замерла.

– Алисонька, так принято. Все детки приходят с цветами. Это знак уважения к учительнице.

– Уважение, выраженное в срезанной флоре со сроком годности в три дня, – это неэффективное вложение, – парировала Алиса, поднимая планшет и выводя на экран диаграмму. – Смотри. Вот график амортизации данного актива. Через 24 часа он теряет 50% товарного вида, через 72 часа его ликвидационная стоимость равна нулю. Это мертвый капитал. Мы не можем начинать наше сотрудничество со школой с убыточных инвестиций.

Дамир просиял.

– Она права! – он с обожанием посмотрел на дочь. – Услышь глас разума, женщина! Моя дочь не будет размахивать символом быстротечности бытия! Она принесет дар, достойный вечности!

– Хорошо, – Лера сдалась быстрее, чем обычно. Она знала, что спорить с тандемом «ифрит-аудитор» – все равно что пытаться доказать коту, что ему не нужно спать на клавиатуре. – И какой дар ты приготовила, стратег ты мой? Только не говори, что ты хочешь подарить учительнице фьючерс на нефть.

Алиса отрицательно покачала головой. Она подошла к своему столу и выдвинула ящик. Оттуда она извлекла плоскую, черную лаковую коробку, похожую на саркофаг для особо ценных документов. Девочка открыла крышку.

Внутри, на бархатной подложке, лежали два объекта. Первый – три луковицы, похожие на угольно-черные, матовые жемчужины, от которых исходил едва уловимый холод. Второй – пять крошечных семян, переливающихся всеми цветами радуги, словно осколки застывшего северного сияния.

– Это что? – Лера подошла ближе, с опаской разглядывая содержимое.

– Это инвестиционный портфель, – пояснила Алиса. – Диверсифицированный. Три луковицы Черного Нильского Лотоса – редчайший вид, цветет раз в сто лет, питается лунным светом и, согласно папиным источникам, дарует владельцу вечную молодость. И пять семян Иггдрасиля – Мирового Древа. Потенциал роста не ограничен. Всхожесть – сто процентов. Не требует полива, питается чистой эфирной энергией. Долгосрочный актив с гарантированной доходностью.

Дамир смахнул скупую слезу гордости.

– Она даже о диверсификации рисков подумала…

– Ладно, – выдохнула Лера, закрывая коробку. – Портфель так портфель. Только не говори учительнице про вечную молодость, а то она вызовет санитаров. Скажи, что это набор для юного садовода из Сколково.

Школьный двор Гимназии №1515 гудел, как потревоженный улей. Море белых бантов, строгих костюмов и, конечно же, цветов. Гладиолусы, астры, хризантемы – казалось, вся флора Подмосковья собралась здесь, чтобы умереть мученической смертью в пластиковых ведрах в учительской.

1 «А» класс выстроили у таблички. Учительница, Ольга Сергеевна, женщина лет сорока с усталой, но доброй улыбкой и стопкой тетрадей в руках, принимала цветочные подношения.

– Спасибо, Вовочка, какие красивые астры! Машенька, чудесные георгины! Подошла очередь Алисы. Она шагнула вперед, держа перед собой черную лаковую коробку.

– Алиса Яхридова, – представилась девочка, глядя прямо в глаза учительнице. – Ольга Сергеевна, от лица нашей семьи и в рамках установления долгосрочных партнерских отношений, прошу вас принять данный инвестиционный портфель в качестве стартового капитала для нашего будущего сотрудничества.

Ольга Сергеевна растерянно моргнула. Она взяла тяжелую, холодную коробку, открыла её и увидела странные черные луковицы и переливающиеся семена.

– Ой… спасибо, Алисонька, – неуверенно произнесла учительница. – Это… это какой-то новый набор для юного садовода? Очень… оригинально.

– Отчет о потенциальной доходности и инструкция по культивации прилагаются на флеш-накопителе внутри, – добавила Алиса и встала в строй.

Лера, стоявшая в толпе родителей, прикрыла лицо рукой. Дамир же сиял так, словно его дочь только что завоевала Персию.

Началась торжественная линейка. На крыльцо вышла директор школы, Антонина Павловна, – женщина монументальных размеров в строгом костюме. Она взяла микрофон и начала свою традиционную речь.

– Дорогие первоклассники, уважаемые родители, коллеги! – голос директора разнесся по двору. – Сегодня для вас открываются двери в удивительный мир знаний! Наша гимназия – это не просто школа, это храм науки, где мы раскроем потенциал каждого ребенка! Мы обещаем вам индивидуальный подход, инновационные методики, современное оборудование…

Дамир с тоской смотрел на обшарпанный фасад школы. Лера мысленно подсчитывала, сколько лет этому «современному оборудованию». А Алиса… Алиса стояла абсолютно неподвижно. Её взгляд был прикован к директору. Она внимательно слушала, слегка наклонив голову, как оценщик, изучающий сомнительный актив.

И тут Лера заметила нечто странное. Рядом с Алисой воздух слегка замерцал. Лера прищурилась и увидела его. Прямо за спиной её дочери, в полупрозрачной астральной проекции, висел дух. Он был одет в старомодный сюртук, на носу у него красовался монокль, а в руках он держал призрачный блокнот. Это был Зафар, визирь Дамира, в своей новой ипостаси.

Алиса, не поворачивая головы и не шевеля губами, отдала мысленный приказ, который Лера услышала прямо в своей голове:«Протокол. Стенограмма. Активация. Объект: Директор А. П. Запись устных договорных обязательств».

Призрачный Зафар встрепенулся. В его руках материализовалось длинное гусиное перо, которое он обмакнул в невидимую чернильницу. Когда директор произнесла: «Мы гарантируем безопасную и комфортную среду для ваших детей!», перо Зафара заскрипело по невидимому пергаменту, фиксируя каждое слово.

Дамир, тоже увидевший визиря, едва сдерживал счастливый смех. Он толкнул Леру локтем.

– Смотри! Она вызвала астрального нотариуса! Моя кровь! Она не верит им на слово! Она собирает доказательную базу!

– Нас вызовут к директору еще до первой перемены, – прошипела Лера, пытаясь незаметно спрятаться за спиной более высокого папы. – Она же потом придет к ней с этим протоколом и потребует отчет о выполнении обещаний!

Директор тем временем продолжала: – …в этом году мы закупили новые компьютеры в класс информатики, а в столовой вас ждет обновленное, сбалансированное меню!

Зафар заскрипел пером с удвоенной силой, делая пометки на полях. Алиса удовлетворенно кивнула. Сбор первичной документации шел по плану.

Прозвенел первый звонок. Дети, гудя и толкаясь, потянулись к дверям школы. Ольга Сергеевна, пытаясь пересчитать своих цыплят, собирала их в колонну. Она подошла к Алисе. – Алисонька, пойдем со всеми. Сначала у нас классный час, познакомимся, а потом… Она не успела договорить. Алиса протянула ей маленький, только что материализовавшийся из воздуха клочок бумаги, похожий на кассовый чек.

Ольга Сергеевна взяла его. На тонкой, как папирус, бумаге каллиграфическим почерком было выведено:

«ПРОТОКОЛ №1 от 01.09. Тема: Приветственная речь директора А.П. Зафиксированные обязательства: 14 (четырнадцать) шт. Ключевые пункты:

Индивидуальный подход (требует детализации).

Новые компьютеры (требует инвентарной проверки).

Сбалансированное меню (требует дегустации и калькуляции). Стенограмма снята и заверена. Ответственный исполнитель: А.Д. Яхридова».

– Что… что это? – пролепетала учительница, глядя на странный чек.

– Копия протокола, – пояснила Алиса деловым тоном. – Для сверки и последующего контроля за исполнением устных обязательств. Оригинал я оставила себе. Не волнуйтесь, это стандартная процедура при заключении долгосрочного контракта.

Ольга Сергеевна посмотрела на эту невероятно серьезную шестилетнюю девочку. Потом на странный чек в своей руке. Потом на удаляющуюся в толпе родителей спину могучего мужчины в дорогом костюме, который, кажется, беззвучно хохотал. Она поняла, что этот учебный год не будет похож ни на один из предыдущих двадцати лет её педагогической практики.

Алиса Дамировна вошла в храм науки. Но она пришла туда не как смиренная прихожанка. Она пришла как внешний аудитор с неограниченными полномочиями. И первый отчет уже лежал в её ранце, рядом с пеналом и сменной обувью.

Инвестиции в гранит науки были сделаны. Теперь оставалось только проследить, чтобы этот гранит не разворовали по дороге.

Глава 11. Школьная столовая как серая зона

Любая закрытая экосистема неизбежно формирует собственную экономическую модель. Первокласснику требуется ровно три дня, чтобы понять: золотовалютные резервы центробанка в стенах гимназии №1515 не имеют никакой ценности. Рубли здесь – лишь бумажки, которые родители дают на обед.

Настоящая, твердая валюта, обеспеченная реальным спросом, состояла из трех базовых активов:

Наклейки (стикеры) с редкими покемонами или супергероями – высоколиквидные акции, подверженные, однако, сильной волатильности в зависимости от трендов.

Ароматизированные ластики в форме фруктов – надежные облигации, сохраняющие свою ценность на протяжении всей начальной школы.

Сосиска в тесте из школьного буфета – абсолютный золотой стандарт. Вершина пищевой и финансовой пирамиды. За одну свежую сосиску в тесте можно было нанять телохранителя на перемену, списать домашнее задание или приобрести право сидеть на задней парте.

К концу первой недели обучения Алиса Дамировна завершила первичный аудит местной экономики. Она сидела за своей партой, аккуратно сложив руки, и наблюдала за хаотичным движением одноклассников.

Вовочка, тот самый мальчик из песочницы, который теперь сидел на ряд левее, отчаянно торговался с пухлым Петей.

– Я даю тебе блестящего Пикачу и гелевую ручку с блестками, а ты отдаешь мне свою сосиску! – шипел Вовочка.

– Добавь ластик-арбуз, и по рукам. – парировал Петя, явно перенявший деловую хватку от родителей-риелторов.

Алиса нахмурилась. Её аналитический ум, унаследованный от старшего бухгалтера Леры, отказывался принимать эту бизнес-модель. Чтобы понять суть актива, его нужно было протестировать.

На большой перемене 1 «А» класс строем отправился в столовую. Школьная столовая встретила их въедливым запахом кипяченого молока, тушеной капусты и легкими нотками хлорки. За раздачей возвышалась тётя Зина – женщина эпических пропорций, в белом халате и высоком колпаке. Она охраняла свои гастрономические угодья с суровостью Цербера, следя за тем, чтобы каждый ребенок взял положенный ему компот из сухофруктов.

Алиса подошла к буфету. Она протянула сторублевую купюру, выданную Лерой.

– Одну сосиску в тесте, пожалуйста. Для проведения экспертизы.

Тётя Зина подозрительно посмотрела на первоклассницу, которая говорила как налоговый инспектор, но деньги взяла. На пластиковую тарелочку шлепнулось нечто.

Алиса отнесла приобретение за свой стол. Она не стала это кусать. Вместо этого она достала из ранца пластиковую линейку и лупу. Девочка аккуратно надломила тесто. Её пристальный взгляд, в котором на секунду вспыхнул фиолетовый огонь Дамира, просканировал структуру продукта до молекулярного уровня.

– Анализ состава, – тихо пробормотала Алиса, словно диктуя невидимому стенографисту. – Оболочка: пшеничная мука низшего сорта, избыток дрожжей, маргарин сомнительного происхождения. Начинка: соевый белок – шестьдесят процентов, крахмал – двадцать процентов, усилители вкуса, следы мясосодержащего продукта не установленного животного. Витамины: отсутствуют. Клетчатка: в пределах статистической погрешности.

Она отодвинула тарелку.

– Вывод: токсичный дериватив. Пищевая ценность стремится к нулю. Употребление данного продукта ведет к снижению когнитивных функций и является прямым убытком для растущего организма. Возврат инвестиций – строго отрицательный.

Алиса подняла взгляд и окинула столовую. Дети с упоением жевали эти кулинарные катастрофы, запивая их мутным, приторно-сладким чаем. Тётя Зина, сложив руки на могучей груди, с гордостью наблюдала за своей монополией.

– Недопустимо, – резюмировала дочь ифрита. – Монополист поставляет на рынок некачественный продукт по завышенной цене, пользуясь отсутствием конкуренции. Рынок требует санации.

Девочка встала, взяла тарелку с нетронутой сосиской, подошла к урне и брезгливо сбросила туда «токсичный дериватив». Затем она направилась в пустой коридор возле кабинета биологии.

Там, убедившись, что камер видеонаблюдения нет, Алиса сложила пальцы в родовую мудру призыва и властно произнесла:

– Хасан. Малик. Выход на связь. Код: «Коммерческая тайна».

Воздух перед ней задрожал, запахло восточными пряностями и раскаленным песком. Двое древних визирей материализовались в полупрозрачном виде. Но Алиса давно приучила их к дисциплине, поэтому вместо боевых доспехов на могучих духах были надеты голографические белые фартуки и одноразовые шапочки (СанПиН превыше всего, как учила мама).

– О, госпожа наших судеб! – Хасан почтительно склонился, едва не задев бородой линолеум. – Твой приказ – закон для нас. Кого нужно испепелить? Чьи души забрать в царство теней?

– Никакого насилия, Хасан, мы в правовом поле, – сухо отрезала Алиса, поправляя школьный бант. – Мы открываем стартап. Теневой кейтеринг. Текущий поставщик питания в этом учреждении не выдерживает критики. Я ввожу режим продовольственной интервенции.

Малик, бывший полководец персидской армии, почесал затылок под шапочкой.

– Эмм… Прости, о искра разума, но что мы должны делать? Захватить кухню и заставить местных поваров готовить фазанов?

– Нет. Вы станете моей логистической сетью, – Алиса достала планшет. – Мне нужны ланч-боксы премиум-класса. Японские бенто. Состав: мраморная говядина вагю (тонкая нарезка), перепелиные яйца, органические овощи на пару. Никакого глютена. В качестве напитка – амброзия.

– Амброзия?! – ахнул Хасан. – Но госпожа! Напиток богов Олимпа сожжет смертным детям желудки! Они же взорвутся от избытка благодати!

– Разбавьте яблочным соком «Агуша» в пропорции один к десяти, – невозмутимо парировала Алиса. – Это даст им заряд бодрости на весь учебный день, но без риска вознесения на небеса. Доставка должна быть мгновенной, невидимой для учителей и строго по моему сигналу. Пошлины за перемещение между мирами спишете с отцовского счета. Выполнять.

Визири отсалютовали и растворились в воздухе, бормоча что-то о том, что в древнем Вавилоне было проще – там просто варили рабов в масле, а не высчитывали пропорции глютена.

Операция «Теневой буфет» стартовала на следующий день. На перемене Вовочка, предвкушая сделку, подошел к Пете, размахивая редчайшей переливающейся карточкой человека-паука.

– Ну что, Петя, я готов. Давай свою сосиску!

– Диверсифицируй портфель, Владимир, – раздался за их спинами холодный девичий голос.

Мальчики обернулись. Алиса сидела за своей партой, но выглядела она сейчас не как первоклассница, а как Дон Корлеоне школьного масштаба.

– Что? – не понял Вовочка.

– Ты собираешься обменять высоколиквидный актив на кусок некачественного теста, – Алиса покачала головой. – Это неразумно. Я предлагаю альтернативу. Премиум-сегмент.

Алиса постучала пальцем по парте. В ту же секунду, прямо из воздуха на парте материализовался элегантный деревянный ланч-бокс и маленькая бутылочка с золотистой жидкостью, от которой исходило слабое свечение.

– Что это? – Петя сглотнул слюну. Запах жареной мраморной говядины с соусом терияки мгновенно заполнил класс, заглушая аромат мела и пыльных тряпок.

– Это комплексный обед «Инвестиционный», – Алиса открыла крышку. Дети ахнули. Идеально нарезанное мясо, свежайшие овощи, рис, выложенный в форме знака бесконечности. – Обеспечивает мозг энергией на три урока вперед. Амброзиевый нектар в комплекте. Цена – одна редкая карточка и два фруктовых ластика.

Вовочка, не задумываясь ни на секунду, бросил свои сокровища на парту Алисы и схватил ланч-бокс.

Сделка свершилась. К концу перемены Вовочка носился по классу со скоростью Флэша (разбавленная амброзия давала о себе знать), успел решить три примера по математике из программы третьего класса и выучить наизусть стихотворение Пушкина.

Слух о «Теневом буфете» Алисы разлетелся по параллели быстрее, чем вирус ветрянки.

Схема работала идеально. Алиса принимала заказы на уроках, передавая их астральным визирям через телепатические сигналы. Передача товара происходила под партами, в раздевалке или в глухих углах рекреаций. Хасан и Малик, невидимые и бесшумные, телепортировали еду прямо в руки страждущих первоклашек.

Ассортимент рос. Для девочек Алиса ввела позицию «Фитнес-фея» (салат из лунных водорослей и пыльцы фей – ноль калорий, стопроцентное сияние кожи). Для хулиганов – «Протеиновый удар» (мясо мифического вепря, дающее силу поднять портфель одной левой).

Рынок отреагировал мгновенно. Через неделю школьная столовая столкнулась с беспрецедентным экономическим кризисом.

Тётя Зина стояла за прилавком, окруженная горами остывших, сморщенных сосисок в тесте и подносами с нетронутой пиццей, похожей на куски линолеума. Прозвенел звонок на большую перемену. Двери распахнулись... но никто не побежал к буфету. Первоклассники чинно прошли мимо, сели за столы, достали свои элегантные коробочки и начали есть палочками суши с единорожьим лососем.

– Я не понимаю... – Тётя Зина вытерла руки о передник, её голос дрожал. – Почему они не едят? Моя выпечка! Мои сосисочки! Я же в них всю душу вложила!

Ольга Сергеевна, классный руководитель 1 «А», стояла рядом в полном недоумении. Её класс изменился. Дети перестали клевать носами на последнем уроке. Они были румяны, полны сил и почему-то слегка светились в темноте.

– Может, родители стали давать им обеды с собой? – предположила учительница. – Но пахнет так, словно у нас тут мишленовский ресторан открылся.

Тётя Зина смахнула слезу. Впервые за двадцать лет монополия школьного общепита дала трещину. Кассовый аппарат молчал. Экономика столовой летела в пропасть.

Вечером пятницы в семье Яхридовых-Скворцовых проводился плановый аудит семейного бюджета. Лера сидела за кухонным столом с ноутбуком, Дамир варил кофе в той самой винтажной медной турке.

Алиса вошла на кухню, волоча за собой свой ортопедический ранец. Ранец был подозрительно тяжелым. Он лязгнул, когда девочка поставила его на пол.

– Алиса, ты камни с улицы принесла? – Лера оторвалась от экрана.

– Нет, мама. Это прибыль за отчетный период, – невозмутимо ответила первоклассница.

Она расстегнула молнию и вывернула ранец над столом. На скатерть водопадом обрушились активы: сотни редчайших наклеек, горы ластиков, десятки гелевых ручек всех возможных цветов. А затем, с приятным шелестом, сверху посыпались настоящие, бумажные купюры – пятидесяти– и сторублевки, которые дети отдавали Алисе, когда бартерные ресурсы истощались.

Лера поперхнулась воздухом. Дамир уронил ложку в кофе.

– Алиса Дамировна... – Лера медленно сняла очки. – Это что такое? Ты ограбила банк канцелярских товаров? Откуда у тебя столько наличных денег?!

– Я провела импортозамещение и оптимизацию школьного питания, – Алиса залезла на стул и начала аккуратно сортировать купюры по номиналу. – Текущий поставщик в лице Тёти Зины предоставлял некачественный товар. Я привлекла субподрядчиков из папиного астрального легиона и организовала премиум-доставку. Спрос превысил предложение. Рентабельность составила восемьсот процентов.

Дамир с благоговением посмотрел на гору богатств, а затем на свою шестилетнюю дочь. – Моя кровь! – произнёс ифрит со слезами на глазах. – Она – полководец провизии! Она захватила контроль над ресурсами вражеской территории без единого выстрела! Лера, ты видишь?! Наш ребенок – гений коммерции!

– Я вижу статью за незаконную предпринимательскую деятельность! – взвизгнула Лера, хватаясь за голову. – Дамир! Ты понимаешь, что она организовала незаконный общепит в государственном учреждении?! А СанПиН?! Вы получали сертификаты качества на вашу амброзию?! А если у кого-то из детей аллергия на мраморную говядину из пятого измерения?!

– Мама, юридические риски минимизированы, – Алиса подвинула к Лере стопку сторублевок, перетянутую резинкой для волос. – Я заключала с каждым клиентом устный договор оферты с отказом от претензий, заверенный астральной печатью Зафара. В случае инспекции роспотребнадзора все следы нашей продукции самоликвидируются через десять минут после употребления. Мы чисты перед законом.