Текст книги "Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы (СИ)"

Автор книги: Леон Монтан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)

Джинн из кофеварки. Золотая эра Алисы

Глава 1. Первое слово

Полтора года. Ровно восемнадцать месяцев прошло с того дня, как над Москвой расцвело золотое облако, а кассовые аппараты столицы пробили чек на безграничное счастье со стопроцентной скидкой. За это время жизнь в квартире Леры претерпела изменения, по сравнению с которыми строительство пирамид Хеопса показалось бы легким косметическим ремонтом.

Воспитывать ребенка – задача нетривиальная. Воспитывать ребенка, который наполовину состоит из древнего пламени, а наполовину – из генетической предрасположенности к двойной записи и строгому учету, – это ежедневный вызов законам физики, логики и здравого смысла.

Маленькая Алиса Дамировна росла девочкой серьезной. В отличие от обычных детей, она не раскидывала игрушки по комнате в хаотичном порядке. Она группировала их по цвету, размеру и степени износа. Если кот Барсик случайно сдвигал плюшевого медведя из категории «Активы» в категорию «Мягкий инвентарь», Алиса просто смотрела на кота так, что его шерсть начинала искрить, и Барсик покорно двигал медведя обратно лапой.

Дамир, владыка южных ветров и по совместительству самый тревожный отец в истории многомерной вселенной, ждал от дочери великих свершений. Он часами сидел у её колыбельки, сплетенной из корней, и рассказывал ей легенды о битвах с ледяными великанами, надеясь разбудить в ней древнюю магию.

Но Алиса предпочитала слушать, как Лера на кухне стучит по клавишам ноутбука, сводя квартальный баланс. Звук клацанья клавиатуры действовал на девочку усыпляюще, как пение сирен.

И вот наступил день икс. В магической традиции ифритов возраст восемнадцати лунных циклов считался Рубежом Истинного Имени. Именно в этот период юный дух должен был произнести свое первое осознанное слово, которое определяло его дальнейшую судьбу.

Дамир готовился к этому дню месяц. Он выгнал Леру на кухню, строго-настрого запретив ей приносить туда калькуляторы и папки-скоросшиватели.

– Сегодня, о Мать-Бухгалтер, мы услышим глас вечности! – провозгласил Дамир, облачаясь в парадный шелковый халат, вышитый золотыми драконами. – Я создал идеальные условия. Визири перекрыли астральные потоки над домом, чтобы никакой посторонний шум не исказил её первое слово. Это будет слово силы!

Детская комната была погружена в таинственный полумрак. На полу, на мягком изумрудном мху, сидела Алиса. На ней был тот самый огнеупорный комбинезончик от Gucci, который Марина Петровна подарила на рождение. Алиса задумчиво грызла силиконовый прорезыватель для зубов в форме золотого слитка и хмурила темные, густые брови – точную копию отцовских.

За спиной Дамира, как три тени, выстроились Хасан, Малик и Зафар. Хасан держал в руках крошечный медный гонг, чтобы возвестить миру о свершившемся чуде.

– Алиса, – голос Дамира зазвучал глубоко и бархатисто, с легким эхом горных пещер. – Дочь пламени и света. Посмотри на своего отца.

Алиса вытащила изо рта прорезыватель и внимательно посмотрела на Дамира своими удивительными глазами, в которых фиолетовый космос смешивался с прагматичным серым цветом глаз Леры.

– Скажи… – Дамир сделал театральную паузу, воздев руки к месопотамскому потолку. – Скажи: «ОГОНЬ»! Или скажи: «ВЛАСТЬ»! Произнеси имя древнего бога Баала! Открой в себе бездну, моя маленькая искра!

Алиса моргнула. Затем она перевела взгляд с отца на огромную упаковку японских подгузников премиум-класса, которая стояла в углу комнаты. Упаковка была вскрыта, и из нее сиротливо торчал последний подгузник.

Девочка нахмурилась еще сильнее. Она ткнула пухлым пальчиком в сторону пустеющей пачки. Золотая искорка сорвалась с её ногтя и со звоном ударилась о пластиковую упаковку.

– Дебет, – четко, звонко и абсолютно осознанно произнесла Алиса Дамировна.

Тишина в комнате стала такой плотной, что её можно было использовать в качестве несущей стены. Хасан от неожиданности выронил гонг. Гонг упал на мох с глухим звуком, окончательно разрушив атмосферу древнего таинства.

Дамир застыл, как соляной столб, в который он когда-то любил превращать нерадивых торговцев.

– Что? – прошептал он, лихорадочно роясь в тысячелетней памяти. – «Де-бет»? Это имя какого-то забытого шумерского демона пустоты? Это древнее заклинание призыва? Хасан! Немедленно проверь по справочнику некромантии!

Дверь в детскую распахнулась, и на пороге появилась Лера. В одной руке она держала кружку с кофе, в другой – распечатку накладных.

– Я всё слышала через радионяню! – Лера сияла так, будто ей только что вернули излишне уплаченный НДС за последние пять лет. – Дамир! Она сказала «Дебет»! Моя девочка! Моя умница!

– Лера, что это значит?! – Дамир в панике схватился за голову. – Кого она призывает? Зачем она смотрит на впитывающие пеленки с такой яростью?!

Алиса, поняв, что её услышали, решила закрепить успех. Она снова указала на пустую пачку подгузников, затем хлопнула ладошкой по ковру и выдала целую тираду, которая прозвучала как приговор:

– Дебет. Кедит. Сё не сходится. Обосновать пе-е-е-е-расход пам-пе-сов!

Золотая пыльца, заменявшая Алисе румянец недовольства, облаком окутала её щеки. Она скрестила руки на груди, приняв позу, в которой Лера обычно отчитывала курьеров за опоздание.

Дамир медленно осел на пуфик.

– Обосновать… перерасход? – пролепетал грозный ифрит. – Моя дочь… моя наследница… требует от меня отчета за гигиену?

– А ты как думал? – Лера подошла к Алисе и гордо чмокнула её в макушку, отчего в воздухе запахло карамелью и озоном. – Я вчера при ней ругалась с поставщиками по телефону, потому что они привезли на две пачки меньше, а в накладной указали полную сумму. Ребенок впитывает информацию как губка! Она видит несправедливость в балансе!

– Она не должна видеть баланс! – Дамир вскочил, его татуировки тревожно запульсировали. – Она должна видеть магические потоки! Она должна управлять гравитацией! Лера, мы теряем её! Она превращается в чиновника! Если мы сейчас ничего не сделаем, завтра она потребует у меня декларацию о доходах с продажи джиннских артефактов!

Дамир бросился к дочери.

– Алиса! Искра моего сердца! Забудь про эти бумажки! Смотри, что может твой папа! – Дамир щелкнул пальцами, и посреди комнаты из ниоткуда возникла потрясающая иллюзия: миниатюрный огнедышащий дракон, переливающийся всеми цветами радуги. Дракончик взмахнул крыльями и сделал круг над головой девочки.

Любой нормальный ребенок захлопал бы в ладоши. Алиса посмотрела на дракона, потом на Дамира. Она потянулась, поймала иллюзию за хвост и строго произнесла:

– Смета. Где смета на дякона?

– Какая смета?! Это магия! Она бесплатна! – Дамир был на грани истерики.

– Бесплатного не бывает, Дамир, – наставительно заметила Лера, присаживаясь рядом на мох. – Ты потратил магическую энергию. Энергия требует восполнения. Ты потом пойдешь есть мои котлеты, чтобы восстановить силы. Котлеты куплены на мои деньги. Значит, дракон имеет себестоимость. Дочь просто зрит в корень.

Дамир схватился за сердце.

– Я сойду с ума. Моя собственная жена и полуторагодовалая дочь устроили мне налоговую проверку в детской. Алиса! Пожалуйста! Давай полетаем! Просто оторвись от пола! Ты же умеешь! Ты левитировала в роддоме! Сделай это ради папы!

Дамир протянул руки. Левитация для ребенка-ифрита была базовым навыком, чем-то вроде умения держать головку для обычного младенца. Алиса действительно иногда парила над кроваткой во сне, но в сознательном состоянии предпочитала твердую землю.

Девочка посмотрела на протянутые руки отца. Она не сдвинулась с места. Вместо этого она отрицательно покачала головой, дотянулась до игрушечной магнитной доски, которая лежала рядом, взяла стилус и нарисовала на ней кривую линию, перечеркнутую двумя полосками.

– Гяфик, – твердо сказала она.

– График? – не понял Дамир, поворачиваясь к Лере за переводом. – Какой еще график?

– График прогулок и полетов, – со вздохом, но не без скрытого торжества, перевела Лера. – Дамир, ты не можешь просто требовать от неё спонтанных чудес. У неё есть распорядок дня. Она отказывается левитировать вне утвержденного расписания.

– Это безумие! – прогремел Дамир. Визири за его спиной синхронно закивали, хотя сами боялись Алису до дрожи в астральных коленках. – Духи огня не живут по расписанию! Мы – стихия! Мы – внезапность! Мы – хаос!

Алиса, услышав слово «хаос», неодобрительно цокнула языком (совсем как Марина Петровна, когда видела немытую посуду). Она пододвинула магнитную доску поближе к отцу и постучала по ней стилусом.

– Гя-фик. Под-пись. Папа.

– Лера… – Дамир посмотрел на жену глазами, полными отчаяния. – Она требует, чтобы я подписал с ней соглашение о намерениях? С ребенком, который еще носит подгузники?!

– Которые ты перерасходовал, между прочим, – напомнила Лера. – Дамир, смирись. Ты женился на бухгалтере. Ты породил сверхсущество нового поколения. Она не будет сжигать города. Она будет накладывать на них санкции и вводить внешнее управление. Подписывай, если хочешь увидеть чудо.

Дамир, великий и ужасный, сокрушитель армий и повелитель песчаных бурь, тяжело вздохнул. Он сел на пол, скрестив ноги, взял из рук дочери пластиковый стилус и посмотрел на магнитную доску.

– Ладно. Давай сюда свое техническое задание, о великая аудиторша, – проворчал он.

Дамир начал чертить на доске.

– Так. Десять ноль-ноль – завтрак. Согласовано? Алиса кивнула.

– Двенадцать ноль-ноль – прогулка на коляске. Без применения телепортации. Согласовано? Алиса снова кивнула.

– Тринадцать тридцать. Практика левитации. Строго над ковром, высота не более полуметра. Идет?

Алиса внимательно посмотрела на нарисованные каракули, которые Дамир для солидности продублировал на древнеарамейском. Затем она приложила свою пухлую ладошку к доске. От её руки пошел мягкий золотой свет, и на пластике остался мерцающий золотой отпечаток – идеальная, несмываемая печать согласия.

– Договор подписан, – констатировала Лера.

И в этот же момент, ровно как было предписано только что созданным протоколом, Алиса Дамировна оторвалась от изумрудного мха. Она плавно, без единого рывка, поднялась в воздух ровно на пятьдесят сантиметров. Девочка зависла в позе лотоса, скрестив ножки в огнеупорном комбинезоне.

В её руках материализовались маленькие детские счеты с разноцветными костяшками. Алиса висела в воздухе, окруженная золотым сиянием, и с абсолютно невозмутимым лицом передвигала костяшки, тихо бормоча:

– Дебет… Кедит… Ба-янс…

Дамир смотрел на свою парящую в воздухе дочь. В его глазах стояли слезы – то ли от родительской гордости за идеальную левитацию, то ли от осознания того, что его жизнь больше никогда не будет прежней.

– Она летает, Лера, – прошептал он, боясь спугнуть момент. – Она действительно летает. Но почему у меня такое чувство, что она сейчас высчитывает процент амортизации моего терпения?

– Потому что так оно и есть, дорогой, – Лера подошла и обняла мужа за плечи, глядя на золотого ребенка. – Ты хотел воспитать бога, а я воспитала человека, который сможет этим богом управлять. Привыкай, Дамир. Золотая эра Алисы официально началась. И поверь мне, пантеону античных богов пора готовить отчетную документацию.

Алиса, висящая под потолком, одобрительно звякнула костяшками счетов. Перерасход подгузников был временно прощен, но баланс вселенной уже был взят под её строгий, неподкупный контроль.

Глава 2. Песочница раздора

Выход в открытый космос, вероятно, требует меньше инструктажей, чем первый поход Алисы Дамировны на общественную детскую площадку.

В прихожей Лера, вооруженная влажными салфетками, антисептиком и сводом правил поведения в социуме, проводила финальный брифинг. Перед ней стояли двое: полуторагодовалая Алиса в розовом комбинезоне (поверх которого Дамир тайком наложил заклятие абсолютной неуязвимости) и сам владыка южных ветров, сжимающий в руках розовое пластиковое ведерко с таким видом, будто это был священный грааль.

– Дамир, повторим протокол, – Лера поправила очки, строго глядя на мужа. – Песочница – это зона нейтралитета. Это как Швейцария, только с совками и чужими соплями. Правило первое: если мальчик Вова из пятого подъезда забирает у Алисы формочку, тынепревращаешь мальчика Вову в ящерицу.

– Даже в маленькую? – с надеждой уточнил Дамир. – Безобидную игуану? Это пойдет ему на пользу, разовьет эмпатию к рептилиям.

– Никаких рептилий! – отрезала Лера. – Правило второе: если чья-то мама делает Алисе замечание, ты не призываешь проклятие семи язв на её родовое древо. Ты вежливо улыбаешься и говоришь «мы учтем».

– Я – дух мщения и огня! Я не говорю «мы учтем»! – возмутился ифрит.

– Дамир, если ты устроишь на площадке армагеддон, нас исключат из очереди в государственный детский сад. Ты знаешь, сколько стоит частный с уклоном в пиромантию? Весь твой золотой песок уйдет на первый семестр.

Алиса, стоявшая между ними, нетерпеливо постучала пластиковым совком по линолеуму.

– Ин-вен-та-и-за-ция! – строго произнесла она, указывая на дверь.

– Дочь права, – вздохнул Дамир. – Пора проверить активы этого двора.

Детская площадка субботним утром представляла собой классический московский Колизей. На скамейках сидели мамы, уткнувшись в телефоны или активно обсуждая раннее развитие. В центре возвышалась деревянная крепость, а рядом находилась та самая песочница, огороженная свежевыкрашенными желтыми досками.

Дамир торжественно внес Алису в периметр песочницы и поставил на песок. Девочка огляделась. Рядом пыхтел тот самый Вова из пятого подъезда, пытаясь слепить кулич. Кулич разваливался, потому что песок был сухим, пыльным и изобиловал странными примесями в виде окурков и прошлогодних листьев.

Алиса присела на корточки, взяла щепотку песка, растерла между пухлыми пальчиками и брезгливо сморщила нос.

– Не-лик-вид, – вынесла вердикт дочь ифрита.

Она посмотрела на Вову, чей очередной кулич с печальным шорохом осыпался, превратившись в бесформенную кучу. Алиса вздохнула. В ней проснулись гены Леры, которая физически не могла смотреть на плохо организованный рабочий процесс.

Девочка встала, подняла свой розовый совок вверх, как посох, и ударила им по центру песочницы.

– Опти-ми-за-ция! – звонко скомандовала Алиса.

От места удара по песку побежала едва заметная золотистая рябь. Дамир, стоявший у оградки, инстинктивно подался вперед, почувствовав резкий всплеск древней магии, помноженной на абсолютную жажду порядка.

Обычный, грязный московский песок на глазах начал меняться. Пыль исчезла. Окурки аннигилировались с тихим пшиком. Каждая песчинка начала наливаться тяжестью, приобретая идеальную сферическую форму и ослепительный, мягкий блеск. Песок не просто стал чистым – он превратился в чистейшее, 999-й пробы, кинетическое золото.

Вова, не заметивший метаморфозы, машинально зачерпнул новую порцию и перевернул формочку. На этот раз кулич не развалился. Он стоял идеально ровно, сияя на весеннем солнце, как миниатюрная копия сокровищницы Монтесумы. Более того, песок обладал свойством кинетического – он лепился, как пластилин, но рассыпался, если потянуть за края, издавая при этом звук пересыпающихся дукатов.

Дети в песочнице замерли, а затем началось безумие.

Малыши, не понимая реальной ценности материала, но завороженные его свойствами, принялись лепить. Пятилетняя Маша за три минуты возвела золотой Тадж-Махал. Вова лепил сияющие экскаваторы. Сама Алиса сидела в центре и сосредоточенно выстраивала сложную геометрическую фигуру, подозрительно напоминающую график роста доходности.

А вот на скамейках началась паника.

– Это что такое? – мама Вовы, женщина с тревожным взглядом, оторвалась от смартфона и прищурилась. – Управа новый песок завезла? Почему он желтый?

– Это не желтый, это золотой! – ахнула мама Маши, эко-активистка. – Господи, это наверняка какие-то радиоактивные отходы! Светоотражающие реагенты! Они травят наших детей!

– Подождите, – вмешалась третья мама, которая вела блог о раннем развитии. – Я видела такое на Wildberries! Это «умный песок» премиум-класса с нано-частицами. Стоит пять тысяч за килограмм! Ничего себе Жилищник расщедрился!

Мамы повскакивали со своих мест и бросились к песочнице. Эко-мама схватила горсть песка и замерла.

– Девочки… он тяжелый. Он нереально тяжелый! И холодный!

Дамир с гордостью наблюдал за реакцией смертных. Его дочь не просто играла, она повышала капитализацию дворовой территории!

– Не стоит благодарности, о жительницы Мидгарда! – величественно произнес ифрит, опираясь на ограду. – Моя наследница просто произвела переоценку активов. Играйте, наслаждайтесь блеском истинного металла!

Мамы переглянулись. Блогерша достала телефон и начала судорожно гуглить «как отличить золото от кинетического песка», а заодно снимать сторис: «Шок! Дети лепят куличики из золота!».

Пока мамы паниковали, а дети строили Эльдорадо, на краю площадки материализовались две фигуры. Это были Толик и Саня – местные «предприниматели», чья бизнес-модель заключалась в сборе цветного металла и конвертации его в горячительные напитки в магазине «24 часа».

Они сидели на теплотрассе неподалеку, когда Саня, обладавший феноменальным зрением на всё, что можно сдать в скупку, поперхнулся дешевым пивом.

– Толян, – Саня протер глаза грязным рукавом. – Ты это видишь? Я белочку словил или там малые из золота строят? Толик прищурился. Солнечные зайчики от золотого Тадж-Махала Маши били прямо в глаза.

– Санек, это ж Клондайк! – просипел Толик, чувствуя, как у него пересохло во рту от масштаба перспектив. – Там килограммов двести! Если это рыжье, мы с тобой не просто «Жигулевского» возьмем, мы завод купим!

Разработав гениальный стратегический план: подойти, притвориться добрыми дядями, незаметно сгрести кулич в пакет из «Пятерочки» и уйти в закат, два маргинала двинулись к песочнице.

В это время Алиса как раз закончила свой график доходности и перешла к лепке золотого сейфа.

– Ой, какие детки молодцы! – елейным голосом запел Толик, подходя к песочнице и доставая помятый пакет. – А дяде один куличик не подарите? Дядя на полочку поставит, любоваться будет.

Он протянул свои дрожащие, мозолистые руки к золотому замку, который слепил Вова.

Дамир, стоявший в трех шагах, мгновенно оценил угрозу. Его внутренний огонь взревел. Он уже готов был открыть портал в недра действующего вулкана и сбросить туда этих похитителей детских сокровищ, но в голове зазвучал голос Леры:«Никакого Армагеддона! Нас выгонят из очереди в садик!».

Дамир скрипнул зубами.

– Назад, смертные падальщики! – угрожающе произнес он, шагнув к Толику.

– Эй, уважаемый, ты че такой резкий? – Саня попытался «включить быка». – Мы просто с детишками играем! Мы тоже налоги платим!

Алиса подняла голову. Она посмотрела на Толика, который уже успел зачерпнуть в свой пакет добрых два килограмма золотого песка, и её глаза сузились.

– Хи-ще-ние! – громко заявила полуторагодовалая девочка, указав на пакет. – Не-до-ста-ча!

Дамир понял: пора действовать, но в рамках правового поля (с легким магическим уклоном). Он сложил пальцы в древний знак призыва и прошептал:

– Малик. Код «Красный». Режим «Секьюрити». Невидимость активировать. Без летальных исходов.

Воздух над песочницей внезапно стал ледяным. Запахло серой и раскаленным металлом. Толик, который уже предвкушал, как будет менять золото на новенькую «Ладу», внезапно почувствовал, что пакет в его руках стал невыносимо тяжелым. А затем произошло странное.

Пакет вырвался из его рук сам собой. Толик моргнул. Пакет висел в воздухе.

Затем гигантская, невидимая рука, состоящая из уплотненного воздуха, взяла Толика за шиворот и оторвала от земли. Саня, увидев, как его подельник болтается в воздухе, попытался бежать, но врезался в абсолютно прозрачную, но твердую как гранит стену.

Малик, невидимый для смертных, развлекался вовсю. Бывший командир авангарда персидской армии давно не практиковал охранную деятельность. Он наклонился к самому уху Сани и прошептал голосом, похожим на скрежет точащихся сабель:

—Ты посягнул на активы наследницы, червь… Оставь металл, или твоя душа будет вечно работать в службе поддержки на линии для грешников…

Саня побледнел до цвета свежевыпавшего снега.

– Толян! Бросай рыжьё! Тут бесы! Демоны-инкассаторы! – завопил он.

Толик, которого невидимая рука Малика как раз аккуратно перевернула вверх ногами, чтобы вытряхнуть золотистые песчинки из карманов треников, был полностью согласен. Как только невидимая хватка разжалась, оба «предпринимателя» стартовали с места с такой скоростью, что могли бы выиграть олимпийское золото в спринте. Пакет из «Пятерочки» остался сиротливо лежать на асфальте.

Мамы на скамейках, не видевшие Малика, пребывали в шоке. Для них это выглядело так: подошли два алкаша, вдруг один сам подпрыгнул, перевернулся в воздухе, закричал про демонов-инкассаторов, и оба сбежали.

– Ничего себе у них белочка агрессивная пошла… – пробормотала блогерша, забыв выключить запись.

В этот момент во двор вышла Лера. Она несла из магазина пакет с продуктами и термокружку с ромашковым чаем. Ей хватило одной секунды, чтобы оценить диспозицию: дети в золоте, мамы в истерике, Дамир светится от гордости, а воздух над песочницей слегка мерцает, выдавая присутствие визиря.

– Дамир ибн-Яхрид! – голос Леры прозвучал громче грома.

Дамир вздрогнул. Малик в астрале тоже на всякий случай вытянулся по стойке смирно.

– Лера! Я ничего не разрушил! – начал оправдываться ифрит, спеша навстречу жене. – Алиса просто оптимизировала песок! А потом пришли расхитители гробниц, но я действовал строго по твоей инструкции! Малик их просто напугал! Никто не пострадал!

Лера подошла к оградке. Она посмотрела на сверкающее золото, которого тут было примерно на годовой бюджет небольшой европейской страны.

– Дамир, ты понимаешь, что через час здесь будет ОМОН, налоговая, инспекция по недропользованию и толпа ювелиров? – прошипела Лера. – Как я объясню в декларации происхождение полутонны золота во дворе многоквартирного дома?! Это незаконная добыча полезных ископаемых! Нас посадят, а Алису заберут в лабораторию!

Дамир почесал затылок.

– Но я думал… это же благоустройство территории…

Лера перевела взгляд на дочь. Алиса мирно сидела в центре золотого великолепия, доделывая из золота счеты.

– Алиса, – Лера присела на корточки, чтобы её лицо было на одном уровне с лицом дочери. – Зайка моя. Это очень красивый актив, ты молодец. Но он не поставлен на баланс, у нас нет накладных. Это – нелегальные доходы.

Алиса нахмурилась. Слова «нелегальные доходы» явно резали её тонкий бухгалтерский слух.

– Се-я-я схема? – уточнила малышка.

– Именно, солнышко. Серая схема. А мы работаем только вбелую. Нам нужно списать этот актив. Провести переоценку в сторону уменьшения стоимости.

Девочка тяжело вздохнула. Она посмотрела на свой идеальный золотой сейф. Посмотрела на Вову, который пытался запихнуть золотой экскаватор себе за пазуху. Истина была сурова, но закон суровее.

Алиса подняла свой розовый совок.

– А-мор-ти-за-ция! – громко заявила она и ударила совком по золотому сейфу.

Магия откатилась назад с такой же легкостью, как и пришла. Золото мигнуло, потускнело, и через секунду песочница снова была наполнена обычным, серым, пыльным и слегка влажным песком. Куличики потеряли свою прочность и осыпались.

В песочнице повисла гробовая тишина. А потом все дети одновременно зарыдали. Их сокровища превратились в тыкву, точнее, в грязь. Мама Вовы, успевшая тайком спрятать в сумочку пару «золотых» песчинок, открыла её и обнаружила только обычный мусор.

– Фух… – выдохнула эко-мама. – Показалось! Это просто солнце так светило! Оптическая иллюзия! Я же говорила!

Лера быстро подхватила Алису на руки.

– Всё, поиграли и хватит. Идем обедать. Дамир, забери ведерко. Малик! – Лера сказала это в пустоту, но знала, что её услышат. – Спасибо за работу, можешь возвращаться в астрал.

Семья Яхридовых-Скворцовых спешно покидала детскую площадку, оставляя за спиной плачущих детей и обескураженных мам.

– Знаешь, Лера, – задумчиво произнес Дамир, заходя в подъезд и неся розовое ведерко. – Я понял одну важную вещь.

– Какую? – Лера устало поправила съехавшие очки.

– Если в полтора года она способна обрушить макроэкономику целого района и вызвать демона-инкассатора, то в частный садик нам действительно нельзя. Нам придется открыть свой собственный. Потому что ни один воспитатель в мире не сможет объяснить ей, почему нельзя приватизировать манную кашу.

Алиса, сидя на руках у мамы, довольно зевнула. Утренняя ревизия прошла успешно, серые схемы ликвидированы, а впереди был законный тихий час. И пусть только попробуют не выдать ей положенный по смете компот.