Текст книги "Смертоносный всадник (ЛП)"

Автор книги: Ларисса Йон (Айон)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Тан посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова.

– Что? Почему ты так уставился на меня?

– Просто странно, что ты так беспокоишься о вкусовых предпочтениях ребенка, хотя не намерена иметь с ним ничего общего после рождения.

Упс.

– Я беспокоюсь больше чем ты думаешь, Танатос.

Это волновало ее настолько, что Реган намеренно не думала о том дне, когда придется отдать ребенка ради его же блага. Если начнет об этом думать, то сломается.

Ребенок стал центром ее существования… держать его в безопасности, беречь его здоровье, и убедится, что его любят. Но она не посмела объяснить, потому что Тан не поверит, он ясно дал понять, что не желает такое слышать.

Он наградил ее еще одним холодным взглядом, будто снова определял сколько правды в сказанном. Наконец, он указал на ее тарелку, и когда заговорил, его тон был почти дружеским.

– Тогда ешь. А позже, составь список своих любимых продуктов. Я запасусь ими для тебя. Ты также можешь пользоваться кухней в любое время, когда захочешь.

Снова его забота заставила ее затрепетать. Под всей этой физической и эмоциональной броней был скрыт порядочный человек, который имели дело с дерьмом.

– Значит, если я захочу сделать шоколадное печенье в два часа ночи, можно? – Не то чтобы она умела готовить, но могла научится. Для этого и существуют кулинарные книги, верно?

– Да.

– Шоколадный пирог?

– Да.

– Ананасовый пирог?

Его улыбка лишила ее дыхания.

– Только если поделишься.

– Ты любишь ананасовый пирог?

– Он мой любимый.

Однажды в женском журнале, посвященному Дню Святого Валентина, она видела на обложке ананасовый пирог в виде сердца, а внутри журнала была статья о романтике, еде и о том, как организовать идеальный вечер.

На картинке была пара, которая сидела за столиком для двоих при свечах, а торт стоял между ними.

Теперь Реган представила себя и Танатоса на той картинке – он склонился над столом, его рот в дюймах от её, а мягкий свет от свечей подчеркивает заострённые черты его лица и чувственный изгиб губ. Его голос был хриплым, когда он прошептал: – В течение следующих восьми с половиной месяцев, ты будешь моей. Каждую. Ночь.

Рука Рейган задрожала, когда она поспешно сунула вилку со спагетти в рот и постаралась выкинуть из головы возникшие образы.

Ривер ошибался. Может Танатос и хотел ее, но только из-за того, что она могла ему дать: сына и несколько месяцев, полных секса, после которых он либо убьет ее, либо выкинет за дверь.

В тайне, она испытывала чувство вины, даже подумала, что заслуживает все, что он с ней сделал. Но нет, она не станет готовить Тану ананасовый пирог. Никогда.

***

Танатос любил смотреть как Реган ест. Было что-то… приятное… наблюдать за женщиной, кормящей своего ребенка. И не важно был ли младенец в ее руках или утробе.

А вот что было неприятно, так это видеть, как у нее кажется внезапно пропал аппетит, и он заметил легкую дрожь в ее руке.

Ему наверно не следовало упрекать Реган за то, что Эгида схватила его дневального Джейкоба. Идиот. Расстраивать беременную женщину, когда она кушала, было просто глупо.

Но он вынужден признать, что был потрясен тем, что она сказала о кормлении ребенка. Некоторые беременные женщины имея твердое намерение оставить ребенка никогда не задумывались над тем какое дерьмо они ели, пили, нюхали или курили.

И все же, Реган, которая готовилась отдать ребенка, беспокоилась о его будущем режиме питания.

Раньше он был уверен, что Реган заботилась о младенце только потому, что судьба всего мира легла на его хрупкие плечи. Но чем больше Тан наблюдал, тем меньше склонялся к мысли, что она рассматривала ребенка не более чем инструмент.

– Еще? – Тан пододвинул блюдо с макаронами и сыром поближе.

– Ох, черт, нет! – Реган посмотрела на тарелку как на врага. – Я сейчас кажется лопну. – Она погладила живот. – Вообще-то я бы этого уже хотела. Хотя теперь, думаю мы должны надеяться, чтобы ребенок подождал и дал нам время схватить Мора.

У Тана так и крутилось на языке спросить:

"А что потом? Ты просто отдашь ребенка Кинану?"

Но вместо этого вспомнил, что только дал себе мысленного пинка, за то, что расстроил ее и поэтому продолжил светский разговор.

– Ты часто готовишь?

– Я не умею. – Ее длинные чёрные ресницы опустились вместе со взглядом, словно признание смутило ее. – Хотя это и не важно. У меня нет кухни.

Нет кухни?

– Где ты живешь?

– С тех пор как мне исполнилось шестнадцать, у меня была комната в штаб-квартире Эгиды. Что-то вроде квартиры-студии. Там хотя бы есть ванная, так что мне грех жаловаться.

– Не похоже, что там так уж много места.

Она пожала плечами.

– А мне и не нужно. Я вроде как не устраиваю там вечеринки, торжественные встречи и тому подобное.

– Звучит одиноко. – Слова сорвались с его губ прежде чем он смог подумать, что сказал… или как много это говорило о нем самом, ведь он тоже жил уединенной жизнью. Об одиночестве он знал не понаслышке.

– Я нахожу чем себя занять, – сказала она, и да, Тан тоже так делал, но занятость не меняла того факта, что он все еще спал по ночам один.

– А что на счет времени когда ты не работаешь?

– Я всегда работаю.

– Разве ты не берешь тайм-ауты, чтобы насладиться людскими праздниками и торжествами?

– Кто-то должен работать. Демоны не перестанут терроризировать людей, только потому что Рождество.

Она аккуратно положила столовое серебро на пустую тарелку.

– Кинан и Вал обычно приглашают меня к себе домой на День благодарения и прочую фигню, но, ты знаешь, это неудобно вторгаться в семейные сборища? Поэтому я работаю. В Эгиде бесконечный поток документов, которые мне нужно прочувствовать на подлинность, так что это круто.

Нет, это совсем не круто. У нее не было настоящей семьи или друзей, так ведь? Но почему? И бесконечный список документов? Разве у Эгиды не было кого-нибудь еще, кто мог бы проверить тексты на подлинность в их библиотеке?

– Так что… они держат тебя взаперти в штаб-кваритире и заставляют исполнять их приказы? – Реган дернулась, словно он ткнул в нее электошокером.

– Конечно же нет! Я работаю добровольно. И вообще мне повезло там находиться. Обычно Эгида убивает таких как я.

– Таких как ты? – Когда она опустила взгляд в свою тарелку, определенно испытывая дискомфорт, он понизил голос. – Реган, ты можешь сказать мне. Нет ничего такого, чего бы я не слышал на своем веку.

Долгое мгновение Реган просто сидела напряжено, и он знал, что она была готова выскочить из-за стола. Очень медленно, Тан потянулся и накрыл своей ладонью ее руку, поглаживая ее так же, как успокаивал Стикса.

Возможно это печально, что весь его опыт сводился к умению успокоить свою лошадь, женщины же для него являлись абсолютно чуждыми созданиями. Его единственный опыт был связан с Лимос, и она точно не была типичной женщиной, независимо от того, как сильно хотела ею казаться.

Кроме того, когда она нуждалась в утешение, то как правило шла к Ресефу.

Постепенно Реган расслабилась.

– Мои настоящие родители были Хранителями. Но мой отец был одержим демоном, и находясь под влиянием демона, он оплодотворил мою мать. Я не демон, – добавила она быстро, и Тан улыбнулся.

– Я это знаю. Ты камбориан.

Она подняла голову.

– Я не камбориан.

Он покачал головой.

– Камбориан – это ребенок, рожденный от союза человека и демона. Ты камбориан. По существу, в человеческое семя твоего отца проникла демоническая энергия. Поэтому ты не демон, но владеешь некоторыми чертами и способностями демона. И возможно имеешь некоторые демонические слабости.

Она нахмурилась

– Я не переношу большинство лекарств.

– Я слышал, что многие демоны не переносят человеческие лекарства. Поэтому создается впечатление, что у тебя какая-то ненормальная аллергия.

– Мне кажется странным, что Эгида не знала кем я являюсь.

Он фыркнул.

– Эгиде плевать. Если они убивали детей, рожденных от одержимых, думаешь им действительно было важно как называть их?

Ее свирепый взгляд сказал ему, что она не готова к критике своих сослуживцев. А уж тем более, услышать от него.

– У нас есть название для них. И это не то, которое ты используешь.

– Да? И как же хранители зовут людей подобных тебе?

Реган отвела взгляд, и мгновенно на него накатила ярость, настолько сильная, что он чувствовал, как души начали в нем шевелиться даже не вызывая броню.

– Дьявольское отродье.

Он не мог сдержать грохочущий рык, зарождавшийся в его груди.

– Они называют тебя дьявольским отродьем?

– Нет. – Покачала она головой, ее отрицание было слишком сильным. – Я имела ввиду, не… это было в то время.

– Они не могут сказать это прямо тебе в лицо, но называют так. Ты слышишь это, но потом они смотрят на тебя и говорят: "О, я не имею в виду тебя. Разве не так?"

Снова, она отрицала, качая головой.

– Ты не знаешь…

– Нет, – перебил он. – Как раз знаю. Никто, блядь, не смел такое мне сказать, но я видел это миллионы раз в своей жизни.

– Танатос? Танатос.

– Что? – огрызнулся он.

– Твои глаза светятся а стол трясется.

Он хотел разорвать на части каждого хранителя, который обидел Реган. Это не имело смысла, учитывая, что однажды он сам хотел причинить ей боль, очень хотел, но многое из того, что он чувствовал не имело смысла.

Боже, не удивительно, что она постоянно работала, вместо того чтобы общаться. Ведь проводить время с коллегами в свободное время было бы примерно так же весело, как если бы почистить туалет ложкой.

То, как она старательно складывала салфетку в идеальный квадрат, он решил, что прав по поводу чистки туалетов, тоже, он заставил себя успокоиться и потянулся за одним из трех десертов на столе.

– Торт?

Ее глаза загорелись.

– Мне бы не стоило… но я клянусь, этот ребенок мгновенно освобождает место для сладостей независимо от того, насколько я сыта.

– Итак… клубничный чизкейк, торт "Красный вельвет" или шоколадный мусс?

Головы твоих коллег на серебряном блюде?

– Да, пожалуйста. – Она практически подскочила со стула, и Тан не смог удержаться от смеха, в частности и от идеи голов на серебряном блюде. Это было бы чертовски весело.

– Здесь также есть пять разных видов мороженого в морозильнике.

Она усмехнулась.

– Я приберегу мороженое на потом. Прямо сейчас… вон то.

Он положил по кусочку каждого десерта и передал ей тарелку.

– Ешь.

– А себе положишь тоже, да? Не буду есть пока ты не сделаешь это. – Она вздернула подбородок, показывая, чтобы он убрал тарелку. – Я не буду есть десерт одна, ты будешь со мной.

Упрямая женщина. Отлично. Он тоже может поиграть в эту игру.

– Я съем кусочек, – согласился Тан вкрадчиво. – Но тебе придется дать его мне.

Его забавляло то как она прищурившись смотрела на него, но по-прежнему отрывисто и с раздражением отломила кусочек чизкейка краем вилки. Затем протянула Тану.

– Держи.

– Как? Разве ты меня не покормишь? – Он не собирался дразнить, или флиртовать, или играть с ней, но сделает все возможное, чтобы заставить ее есть. Чувак, продолжай себе это говорить.

– Я абсолютно уверена, что ты в состоянии поесть сам.

– Ты права. – Он взял вилку, накрыв ее пальцы своими. – Я должен покормить тебя. – Он осторожно приблизил вилку к её рту.

– Ты сказал, что не против кусочка, если я его тебе дам, – запротестовала она.

Он усмехнулся, прижав десерт к ее губам.

– Ты съешь это, и я возьму чуть-чуть.

Она тихонько зарычала, этот звук действовала на него как Виагра, мгновенно. Сексуальный рокот отозвался прямо в паху, и Тан почувствовал, как стало тесно в штанах. Когда она неохотно открыла рот, чтобы принять кусочек, Тан почти застонал.

Реган носила его одежду, была беременна его сыном, и он кормил её собственноручно. В клане, в котором он вырос, она бы считалась его.

Моя.

Это было то слово, которое он никогда не думал использовать. Никогда не думал, что у него будет возможность его использовать. И всё ещё не должен. Реган не его.

Даже если она не обманывала, всё равно его не хотела, и не хотела его сына, и было ясно, что не могла дождаться момента, чтобы уйти от него. Нет, Реган определенно не его.

Настроение мгновенно улетучилось, он отпустил ее руку с вилкой.

– Вот. Совсем не сложно?

Замешательство мелькнуло в ее глазах, на его тон, прозвучавший резче чем хотелось бы, но Тан твердо настроил себя против этого, и взял кусок пирога "Красный бархат".

Они закончили есть в напряженном молчании, хотя Тан не стал доедать из своей тарелки пока Реган не отодвинула свою, и не откинулась на спинку стула с удовлетворенным вздохом

Когда он запил свой последний кусок Маунтин Дью, Реган зевнула. Мгновенно, он вскочил на ноги и потянул ее к себе.

– Я помогу тебе лечь в постель.

– Что? – она позволила ему поддерживать её несколько шагов, а потом резко остановилась. – Зачем?

Если честно, то он понятия не имел. С Реган столько всего произошло сегодня, и она, наверное, устала… и первым инстинктом Танатоса, когда она зевнула, было отвести её в постель.

Но чёрт его дери, если Тан скажет ей, что беременность отбыла у него способность нормально мыслить, и он так хотел этого ребёнка и думать мог только о том, чтобы заботится о ней.

Он посмотрел на часы, надеясь на помощь. Полночь. Идеально.

– Уже поздно. Тебе нужно в кровать.

– Я не нуждаюсь в том, чтобы ты мне указывал, когда ложиться спать.

Ну конечно нет. Она вообще в нём не нуждалась. Его не было в жизни Реган, и жизни из сына больше восьми месяцев, Танатос не имел возможности помогать и заботится о них. Вспышка боли опять вернула его в состояние обороны, и он холодно улыбнулся.

– Я не сказал, что мы будем спать.

Реган прошла мимо и направилась по коридору.

– Засранец.

– Ты так не думала, когда стонала с моим именем на губах.

– Как ты любишь напоминать, это было моей работой, – бросила она через плечо.

Напоминание было как удар под дых, но он решил это не показывать.

– Очевидно, ты любишь свою работу. Очень.

Она вошла в спальню и развернулась, ее челюсти сжались.

– Понятно. – Она издала горький смешок. – Что, ты удивлен тем, что я призналась в этом? У тебя видимо проблемы с глазами, ты определенно опасно-привлекательный сексуальный парень.

– Ого, прозвучало как высшая похвала.

– Похвала? Я же не лестную речь тебе сочиняю, чтобы на свидание заманить, или что-то в этом роде. Просто говорю, что ты не полный лузер.

– Ты упустила свое призвание. Тебе бы действительно писать биографии для EvilLove.com.

На мгновение она с ненавистью посмотрела. А потом, неожиданно, рассмеялась. От неожиданности у него свело внутренности так, что он сделал шаг назад.

– Почему ты смеешься?

– Потому что ты порой такой придурок, что я даже не могла предположить, что у тебя есть чувство юмора.

– По правде, твоя похвала заставляет меня светиться от счастья, – сказал он сухо.

– Светиться – я бы про тебя так не сказала. – Она одарила его оценивающей улыбкой и развернулась на сто восемьдесят, в результате чего он опустил взгляд на ее аппетитный зад.

Из-за беременности там добавилось несколько кило, но он не возражал. Прежде ему нравилось ее твёрдое тренированное тело воина, но новое, с небольшими округлостями предало ей более женственный вид, что ей шло, хотя он бы поставил свой левый клык, что Реган убила бы любого, кто сказал бы ей это.

– Ты куда?

– В душ, – бросила она через плечо. – Или это ещё одна вещь, которую мне запрещено делать?

Он пожал плечами.

– Душ принимать ты можешь.

– Ох ты Боже мой, спасибочки.

Реган ворвалась в ванную и захлопнула дверь, а Танатос, наконец, позволил себе улыбнуться. Давно он так не веселился, и собирался поразвлечься ещё больше, как только девушка уляжется в постель. Нет, он не станет требовать сексуальных услуг… хотя идея заманчива.

Сегодня Реган потеряла друзей и сослуживцев, а Тан не был полным ублюдком. Он лишь хотел, чтобы она хоть немножко попросила. Узнала, каково это было для него, лежать обездвиженным в доме Ареса, молча умолять, чтобы его отпустили. По крайней мере, Тан позволял Реган использовать голос.

Реган просила оставить её в покое – он так и сделает. Чёрт, Танатос даст ей всё, чего бы она не пожелала. Ему лишь хотелось… чего, извинений? Да, наверно, так и есть. О, она пробовала, даже бросила символическое "мне жаль", но он на это не купился.

Реган следовала указаниям Эгиды как хороший маленький солдат, и теперь невинное дитя будет страдать из-за последствий. Разве что Тан вмешается. Если ребёнок действительно может спасти мир – это плюс. Но даже если нет, Танатос сделает всё возможное, чтобы о его сыне заботились и любили.

Потому что хоть он и узнал о сыне меньше сорока восьми часов назад, но сразу полюбил его. Танатос давно оставил мысли о том, что однажды заведёт ребёнка, но если мечта – умерла, то желание – осталось.

Теперь его мечта восстала из пепла, и он не позволит ей ускользнуть сквозь пальцы.

Переводчики: Yogik, silvermoon, navaprecious, kr71

Редактор: natali1875

Глава 14

Когда Реган приняла душ, ее живот скрутило от мысли о предстоящем. Действительно ли Танатос потребует секс?

Насколько её тело становилось горячим и возбуждённым от этой мысли, настолько же девушку охватывала паника, и она не могла трезво мыслить.

О, она хотела прикасаться к нему, чувствовать, как скользит его кожа по её. Но каждый раз, заходя слишком далеко в своих фантазиях, Реган возвращалась в ту ночь, и его мольбы, чтобы она перестала, работали на её либидо, как ледяной душ.

Забавно, как сейчас она помнила, что он говорил "нет", но тогда не понимала его слов. Это не имело никакого смысла, но только добавляло путаницы к эмоциям, кружащим в ней.

Она не спеша вытерлась, надеясь, что каким-то чудом Тан устанет её ждать.

Но когда открыла дверь ванной, ее сердце подпрыгнуло к горлу при виде Тана, вытянувшегося на кровати, без рубашки, с руками за головой и полуприкрытыми глазами с выжидающим взглядом.

Великий Боже, мужчина был великолепен.

Она конкретно попала

Реган вышла из ванной на шатких ногах, сжимая в кулаке концы полотенца, плотно обёрнутого вокруг её тела.

Губы Тана изогнулись.

– Зря прикрываешься, все равно избавишься от полотенца через минуту.

Какой – то нелепый страх овладел Реган.

– Я… я не думаю, что это хорошая идея. – Нет, она так не думала. Она знала это. – Мы действительно собираемся снова заняться сексом?

Танатос немного передвинулся, заставляя татуировки на его обнажённой груди извиваться. Они были удивительными… наслаиваясь друг на друга, но все же каждая по отдельности. Их образы были взяты из его мыслей, демоном, который проникся каждой эмоцией настолько сильно, что Реган вряд ли нужно использовать ее психометрический дар, чтобы прочитать их. Хотя, когда девушка однажды ласкала их языком, все, что она чувствовала – была похоть, от воспоминаний об этом у нее пересохло во рту так, будто она полоскала его песком.

– Я тебя предупреждал.

Ей пришлось прочистить горло, чтобы ответить.

– Потому что я в долгу перед тобой.

– Да.

То, что он прав, было как пятно на душе, и ничего с этим не поделать. Выудив ночную рубашку для беременных из мешка с одеждой, который ей привезла Лимос, Реган вернулась в ванную, и надела ее. Когда она вышла, Тан все еще лежал в том же положении, и хищным взглядом наблюдал за Реган, пока она выключала свет и шла к кровати, в тусклом свечении от углей в очаге.

В тот момент, когда она опустилась на матрас, его пальцы обернулись вокруг ее запястья.

– Ты готова? Хотя, не важно. – Его голос, такой чувственный и насыщенный, как темный шоколад, заставил ее живот сжаться от голода, но голода, не имевшего ничего общего с едой.

– Ты действительно не отступишься?

– Одну вещь ты должна запомнить обо мне, с учетом того, что пробудешь здесь некоторое время, я упрям, как черт, и никогда не сдаюсь. В состязании желаний, я буду одерживать победу каждый раз, Реган.

– Почему? – спросила она с горечью. – Потому что ты мужчина, а я всего лишь женщина?

Его пальцы сжали ее запястье.

– Разве я когда-нибудь давал тебе повод считать меня женоненавистника?

На самом деле, нет. Дерьмо, типа – "мужчины лучше, чем женщины" было проблемой Реган, не Тана. Ей пришлось бороться за всё, чего она достигла в Эгиде, в том числе и за место в Сиджиле, который практически всё время своего существования был клубом только-для-мужчин.

– Я принимаю твое молчание за «нет», – сказал Тан. – Поэтому, спроси меня еще раз, почему я буду выигрывать каждое сражение в желаниях.

– Отлично. – Реган сунула ноги под одеяло. – Почему?

– Потому что я бессмертный, а ты – всего лишь человек. У меня есть вечность, чтобы сломить тебя.

– О, хорошо. Значит не то, что я женщина, заставляет тебя чувствовать себя на высоте – а то, что я человек. Я знала, что какой-то пустяк будет отговоркой.

Она чувствовала его веселье больше, чем видела.

– Ты тянешь время.

– Не знаю, о чем ты говоришь.

Он потянул ее руку через пространство между ними и положил себе на промежность.

– Я даю тебе возможность отказаться, Реган. Все, что тебе нужно сделать, это попросить меня не делать этого.

– Не делай этого.

– Прозвучало как приказ, – сказал он грубым и глубоким голосом. – Я сказал попросить. По-хорошему.

Холодок пробежал по ее коже, несмотря на ревущий огонь внутри.

– Ты имеешь в виду умолять.

Когда он не ответил, ее первым побуждением было одернуть руку, но ее второй, более сильный инстинкт заставил оставить ее там.

Тан не был возбужден.

Понимание… беспокоило ее. Зачем ему это так сильно надо, если он не был даже возбужден? Было ли это действительно только для того, чтобы наказать ее? Чтобы сравнять счет? Чтобы потешить своё самолюбие её мольбами?

Следуя первому порыву, она начала отстранятся. Хватка Тана ослабла, и девушка почувствовала всем телом его игривость. Он знал, что она откажет, и её поведение сыграло ему на руку… или, точнее, отыгралось на её руке. Теперь у него будет больше оружия против неё, больше причин для подколок по поводу того, что делить с ним постель было её работой.

Ни за что. Настало время для инъекций стали в позвоночник, и пришло время всаднику узнать кое-что об ожиданиях.

Реган крепко обхватила его член, и, к ее изумлению, из груди Тана вырвался стон удовольствия. И когда она начала медленный и чувственный массаж, все его тело напряглось. Под ее ладонью его член твердел.

Ха! Наверное, ей не стоило считать себя победительницей – ведь какой мужчина не возбудится, если женщина прикасается к нему таким образом? Приподнявшись на локте, Реган расстегнула ширинку, и, как только показалась возбуждённая плоть, сразу же взяла её в руку.

– Что ты делаешь?

Она крепко сжала его член, и Тан зашипел сквозь зубы.

– Что ты и хотел, чтобы я делала.

Чувствуя определенный контроль, который ей был так необходим, она скользнула рукой по его длине, наслаждаясь бархатистой гладкой кожей.

– Кажется, ты дал мне возможность сделать выбор. Доставить тебе удовольствие, или просить. Я не прошу.

Она также не знала, как далеко сможет зайти в своей игре. Если Танатос хотел, чтобы она оседлала его так, как в ту ночь… вдруг Реган стало трудно дышать. И все же ее рука продолжала двигаться, еще больше доказывая, что ее ум не в ладах с ее телом, когда дело касалось этого мужчины.

– Реган… – простонал Тан в темноте измученным голосом. Звук казался таким глубоким и всепоглощающим, что уменьшил ее беспокойство о полноценном сексе. Может, этого было бы достаточно для него на данный момент. Она надеялась на это, потому что не могла пойти дальше, не с теми воспоминаниями, терзавшими ее разум.

Его член казался таким горячим, твердым и шелковистым в ее ладони, что она стала неторопливо скользить рукой от толстого основания к широкой головке. Каждое движение сопровождалось хриплым дыханием и лёгким движением бедер Тана. Может, это было шагом в правильном направлении. Между ними было так много боли, возможно, им удастся использовать положительной аспект этой встречи, чтобы уравновесить отрицательные моменты.

Реган украдкой бросила на Тана взгляд, и в ореоле угасающего оранжевого огня из камина мужчина был великолепен. Тени создавали жесткие линии вдоль его челюсти и скул, а свет подчеркнул полные, сочные губы, когда они приоткрылись, чтобы высвободить резкий выдох. Его затуманенные похотью глаза с таким вожделением следили за ней, что по ее телу разлилось тепло. Пылкий взгляд Тана остановился на её теле.

Капелька влаги выступила на головке его члена, и, когда Реган провела большим пальцем по ней, распределяя жидкость, губы Танатоса приоткрылись, обнажив кончики блестящих зубов. Звук вырвался из него – низкий и отчаянный стон, который принес трепетное волнение в сердце Реган.

Аккуратно, она сжала его древко, вызывая еще один стон удовольствия. Больше. Она хотела бы большего от него. Возможно, вначале это и была игра за власть между ними, но теперь… о, это было восхитительно.

Она двигала рукой по всей длине его члена, к основанию, ударяясь ребром ладони о молнию брюк, а затем обратно к твердому кончику головки. Когда она снова опустила кулак, то поласкала пальчиками его мошонку, и Тан застонал. От звуков стонущего в экстазе мужчины, Реган ощутила боль от возбуждения, которая зародилась в ее сердцевине, и влагу между ног.

Она подняла руку назад и крепко сжала член, затем большим пальцем начала медленно круговыми движениями ласкать чувствительную кожу головки его древка.

– Остановись. – Тан схватил ее за предплечье и обездвижил. – Я сейчас кончу.

– А разве не в этом суть?

Он протянул руку и, Реган могла поклясться, что та дрожала, когда он слегка коснулся ее лица.

– Чего ты хочешь?

Был ли этот вопрос с подвохом? Откажется ли он, чтобы она не ответила? Если это его игра, она полагала, что могла бы поиграть.

– Я хочу, чтобы ты кончил, – ответила Реган, давая ему возможность отказаться. – Я всегда заканчиваю начатое.

Буравя Реган взглядом жёлтых глаз, он убрал руку с ее щеки.

– Да, ты такая. Независимо от того, какие будут последствия.

Ох. Опять. Он был полон яда сегодня. Неожиданно уязвленная, она отвела взгляд, отказываясь позволить ему увидеть, как его слова ее задели. Более грубо, чем намеревалась, Реган продолжила гладить его. Как будто она поднесла зажжённую спичку к бензину, Тан хрипло застонал и выгнулся, прижимаясь к её ладони.

Он запрокинул голову, напрягаясь всем телом, когда она взяла его член и начала двигать кулаком сильнее и быстрее. Реган подумала, что ему нравится делать это грубо, и почему-то, осознавая это, у нее закружилась голова от желания. Она прижалась к нему, отчаянно нуждаясь в дополнительном контакте.

– Реган, – выдохнул Тан. – Я сейчас…, – его речь оборвалась гортанным криком, когда тело стало сотрясаться и влажные, горячие струи выплеснулись над её рукой на живот Тана.

Реган продолжала двигать рукой, пока он не остановил ее, положив свою руку на ее. В течение нескольких мгновений, он лежал с закрытыми глазами и пальцами гладил ее кожу. Темнота между ними подарила им уютное спокойствие, хотя сердце ее бешено билось, а ее женскую сущность сводило от неудовлетворённого желания. Реган почувствовала странную боль в животе, которая добавилась к возбуждению, и это взволновало девушку. Приступы усилилась, сметая желание. Живот выворачивало, и жжение распространялось по всему телу. Реган с содроганием села, когда сильная судорога пронзила ее живот.

– О, нет. – Танатос схватил ее за запястье, когда жуткая внезапная агония охватила ее тело, заблокировав мышцы и превратив каждый нерв в оголённый провод. – Ты не убежишь от меня снова. Я не угрожал тебе в этот раз сломать шею. Лишь через восемь с половиной месяцев. – В его голосе звучали поддразнивающие нотки, но в данный момент они были совершенно не к месту. Тошнота подступила к ее горлу, а кожа покрылась холодным липким потом.

– Отпусти меня, – прошептала она. Складывалось впечатление, что ей плеснули в глаза раскаленный металл, она видела все настолько расплывчато, что лицо Танатоса превратилось в размытое пятно.

– Почему?

Желчь наполнила ее рот.

– Потому что я думаю… – она закричала, когда опаляющая боль как молния пронзила ее позвоночник. – О, Господи, думаю, я умираю.

Умирает?

– Реган! – Тан выскочил из постели, ловя Реган, когда та начала падать с матраса.

– В ванную, – выдохнула она.

Он подхватил ее и отнес к туалету вовремя, ее вырвало.

Все ее тело трясло, кожа была горячей и скользкой от пота. Между резкими и затрудненными вздохами девушка стонала. Когда она ухватилась за стульчак унитаза, ее руки дрожали, угрожая, что она вот-вот упадет. Капля крови упала из ее носа на сиденье унитаза.

Блядь. Тан опустился на корточки рядом с Реган и убрал с лица ее шелковистые волосы.

– Я за помощью. Только… оставайся здесь.

Оставайся здесь? А куда еще она могла пойти? Болван.

Ему понадобилось пять секунд, чтобы найти телефон и набрать ЦБП, еще пять, чтобы проорать, что ему нужен Призрак, и еще пять, чтобы вернуться к Реган. За 15 секунд она сползла на пол и свернулась калачиком.

Дрожь сотрясала ее тело, все усугублялось еще и затрудненным дыханием. Неожиданный страх заставил Тана двигаться молниеносно. Он сорвал одеяло с кровати и попытался завернуть девушку в него, что оказалось нелегкой задачей, поскольку ее тело было напряжено, будто мышцы превратились в цемент.

Чувствуя себя беспомощным, он сел на пол и перетащил ее к себе на колени, прижав к груди, чтобы удержать от судорог.

– Можешь поговорить со мной?

Она вся горела, словно огонь на его ладони.

– Эй, мне нужно чтобы ты хоть что-то сказала.

Если она этого не сдает, он закричит. Иисус, он был в ужасе.

– Больно…

Ее позвоночник невероятно изогнулся назад, когда она вцепилась в Тана и закричала.

– Это ребенок?

– Нет, – выдохнула она, а затем быстро рванула от него, ее снова вырвало. Закончив, Реган начала падать, и Тан поймав её прижал спиной к себе.

Что, блядь, это было? Внезапный грипп? Или что-то, связанное с беременностью? Он перебирал в голове кучу вариантов, но когда зловещие переплетения синих вен начали распространяться на ее восковой коже и черные пятна появились под ее ногтями, он понял, что это выходило за рамки его знаний.

К тому времени, когда прибыли Призрак со светловолосым вампиром-медиком, Тан не смог придумать ничего, чтобы успокоить себя. Он знал, что ей больно, и был готов сделать все, что угодно, лишь бы поменяться с ней местами.

Призрак, одетый в помятый халат, что говорило о безостановочной рабочей смене, бросил медицинскую сумку на пол и встал на колени рядом Реган.

– Что происходит?

Реган попыталась ответить, но ее зубы были сжаты слишком сильно, чтобы говорить, поэтому Тан сделал это за нее.

– Она сказала, что умирает, а в следующий момент ее вырвало. Док, она вся горит и испытывает боль. – Тан схватил демона за запястье. – Помоги ей.