Текст книги "Запретная механика любви (СИ)"

Автор книги: Лариса Петровичева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

– Почему вы решили со мной встретиться? Откуда у вас вдруг появилось сочувствие к Гиневре?

– Почему бы нет? – ответил Дерек вопросом на вопрос. Хилингер улыбнулся и, поднявшись с кресла, взял шляпу.

– Потому что после того, как на вас покушался арниэль, вы не должны испытывать к ним жалость и понимание.

Дерек улыбнулся в ответ. Надо же, от Хилингера ничего не утаить… Часы на стене мелодично пробили два пополудни – завтра последний день года, вся столица сейчас бегает по магазинам, скупая подарки для родных и друзей.

– Верно. Мне стало жаль Джейми. Ему нужен кто-то, на чье плечо он будет класть голову. Пусть Гиневра никуда не выходит из дома. Никому не показывается на глаза.

Лицо Хилингера нервно дрогнуло, словно Дерек вдруг понял что-то очень важное о нем и его сыне. Они распрощались и, провожая Хилингера до дверей, Дерек подумал, что у него теперь есть очень важный человек, который должен услугу. Пригодится.

Сегодня в три часа Дерека ждал Эвгар – и, возможно, самый тяжелый разговор в его жизни.

Допросная принца располагалась на окраине столицы, в тихом и приличном районе – когда-то в двухэтажном особняке, который она занимала, располагался архив. Возле изящной мраморной лестницы до сих пор стояли статуи Берро и Герро, легендарных покровителей всех, кто стремится к знаниям – проходя мимо, Дерек машинально отметил, что у Берро откололся мизинец на левой руке. Вместо швейцара у дверей стоял молодой человек с газетой – он выглядел, словно журналист или писатель, только взгляд был слишком уж цепким. Впрочем, Дерека с поклоном пропустили в особняк – в просторном холле, украшенном мозаикой с раскрытой книгой, его тотчас же перехватил второй молодой человек, практически копия первого, и пригласил следовать за ним.

– Его высочество ждет вас.

Они долго шли бесчисленными коридорами, которые были похожи на клубок змей – в конце концов, Дереку стало казаться, что провожатый не просто запутывает его, а это здание намного больше внутри, чем снаружи. От Эвгара с его способностями можно было ждать и не такого. Бесчисленные белые двери были закрыты. Когда за одной из них вдруг мерзко заскулила бормашина, то Дерек подумал, что именно там сейчас пытают Джона А-один.

Наконец провожатый вывел его к широкой лестнице – когда Дерек поднялся по ней, то оказался в небольшом круглом зале. Все здесь было заставлено книжными шкафами, книги громоздились стопками, грозя рухнуть на голову, и каким-то чудом среди них был впихнут небольшой диван с нарочито неаккуратно заштопанной обивкой. От всей обстановки веяло настолько сильной магией, что у Дерека снова заныли зубы. Эвгар, который лежал на диване и перелистывал какие-то бумаги в темно-зеленой папке, обернулся к нему и сказал:

– Я очень рад тебя видеть. Наконец-то кто-то нормальный.

Он сел, похлопал по дивану рядом с собой, приглашая устраиваться поудобнее. Лавируя между книжными залежами, Дерек прошел к принцу, опустился на диван и признался:

– Напоминает мою старую квартиру. Там тоже было слишком много книг для маленького помещения.

Эвгар усмехнулся.

– Ну вряд ли у тебя были такие книги. Если их открыть без определенных предосторожностей, то они выжгут внутренности. Кстати, ты не против, что я говорю тебе “ты”?

Дерек только руками развел.

– Почему бы нет? Джон молчит?

Ноздри Эвгара дрогнули.

– Молчит. Итан с ним работает, но говорит, что понятия не имеет, в каком участке мозга он прячет информацию. И почему при всех его знаниях ее невозможно вытянуть. Мы бы обнулили разум этого упрямца, но я уверен, что тогда его сообщники выбросят в свет все, что этот Джон им передал.

– Как сказала бы Анна, стойкость на допросе это очень человечно. Я поговорил с ней и предложил переработать арниэлей. Прописать для них новые программы, которые ограничат саморазвитие, – во взгляде Эвгара мелькнули неприятные ледяные огоньки, и Дерек добавил: – Это снова сделает их милыми куколками. Нашими игрушками, а не конкурентами.

Эвгар задумчиво посмотрел на него так, что Дерек поежился и захотел оказаться как можно дальше отсюда. Так обжора смотрит на пирог.

– Как ты думаешь, он заговорит, если ты будешь снимать с Анны кожу у него на глазах?

Это была не шутка: Дерек видел, что принц обдумывал свое предложение совершенно серьезно.

– Возможно. Вот только я не буду этого делать, – ответил он и подумал, что тогда кожу снимут с него. Принц Эвгар не из тех, кому отказывают, и кто способен принять отказ.

– Даже если я попрошу? – голос Эвгара звучал с беспечной мягкостью.

– Я не палач, ваше высочество. И я им не буду, даже если вы попросите.

Взгляд Эвгара смягчился, словно он услышал именно то, что хотел.

– Ограничение арниэлей – да. Пусть Анна над ним работает. Но как это приближает нас к базе Гейба Коннора?

– Никак, – ответил Дерек. – К базе нас приблизят переговоры. Джон уже показал, что мы ничего из него не вытянем силой, так что нужно торговаться.

Говоря об этом, Дерек прекрасно понимал, что Эвгар способен скормить его своим книгам. Ему даже показалось, что бесчисленные корешки содрогнулись и потемнели, словно предвкушали расправу.

– Переговоры с игрушками? С куклами? – переспросил Эвгар, словно хотел убедиться, что услышал именно это. – Ты в своем уме?

Дерек даже бровью не повел, хотя оставаться невозмутимым было трудно – он чувствовал неприятное напряжение, которое текло от принца.

– Джон молчит. Можно убить его и всех арниэлей – но на этот случай они наверняка запланировали акцию со своими приятелями людьми. Смерть арниэлей не спасет Хаому от взрыва и не даст нам никаких гарантий. Значит, остается торг. Я родом с севера, а там говорят, что лучше покупать, чем убивать. А пытая Джона, мы просто теряем время и создаем для арниэлей первого святого мученика.

Эвгар нервно дернул правым краем рта.

– Это безумие, но ты прав, – ответил он. – Мне лишь осталось принять твою правоту и не свихнуться. Люди идут на переговоры с куклами!

– Люди идут на переговоры с новыми людьми, – произнес Дерек. – Кажется, это наша новая реальность.

Эвгар хотел было сказать что-то, но на лестнице послышались шаги, и Дерек услышал взволнованный мужской голос:

– Ваше высочество! Арниэль!

Эвгар встрепенулся, выпрямился, дернул носом, словно собака, которая готова была рвануться за добычей. Запыхавшийся молодой человек скользнул среди книжных гор и, задыхаясь, сообщил:

– Ваше высочество… Джон А-один, он… умер.

Глава 10

– Анна, говорите со мной. Говорите, ну.

Джон лежал на металлическом столе для вскрытия. Панель грудной клетки была снята, обнажив механическое нутро, блоки управления, артефакты. А вот черепную коробку закрыли – темные волосы упали на лоб, под закрытыми глазами лежали тени, и можно было думать, что Джон уснул.

– Анна, – настойчивый голос принца Эвгара пробивался словно через толстый слой ваты. – Как это произошло?

– Вы сами видите. Выжжен главный артефакт, скорее всего, усилием воли, – услышала Анна и не сразу поняла, что сама это и сказала. Большой белый зал, похожий на прозекторскую, медленно заскользил куда-то в сторону, и Анну тотчас же подхватили под локоть. Дерек – когда Анна поняла, что он рядом, ей стало немного легче.

Она была не одна. Джона не стало, но все-таки она была не одна.

Эвгар запустил руку в волосы, потянул прядь. Анна невольно задалась вопросом: будет ли венценосный отец снисходителен к сыну после такого провала? А это был именно провал. Эвгар так и не смог получить базу Гейба Коннора, после смерти Джона информация, собранная ее отцом, начнет всплывать от других арниэлей, и это будет полный крах.

Кажется, можно было злорадствовать. Но она не могла. Сил не осталось, ни на что.

– Усилие воли, – повторил Эвгар. – Господи Боже, мы ничего от него не узнали. Что теперь с ним делать, выбросить?

– Я хотела бы похоронить его рядом с отцом, – глухо ответила Анна и поняла, что будет стоять насмерть, что разорвется на куски, но сделает то, что хочет. Что-то шевельнулось глубоко внутри, и к глазам подступили слезы.

Отца убили. Джон умер.

Эвгар провел ладонью по лбу. Дерек стоял рядом с Анной – за все время, что они провели в прозекторской, он не сказал ни слова, и она видела, что он напряжен так, словно знает что-то очень важное и держит это знание в душе.

– Усилие воли, – повторил Эвгар. – Откуда у них воля?

Он запустил руку в раскрытую грудь Джона и с усилием вырвал связку проводных каналов. Артефакт, который определял движения рук, повис на конце одного из них, закачался.

– Вот это – воля? Тряпки, пыльца и железки! – принца терзала бессильная ярость, но Анна не могла этому радоваться. – Это лишь кукла!

Самоубийство Джона потрясло принца сильнее, чем его упрямство.

– Отец создал их такими, – ответила Анна. Эвгар выпустил потроха арниэля, пнул их ногой и сжал руку так, словно хотел ударить Анну – Дерек тотчас же переместился так, чтобы закрыть ее. Интересно, станет ли он метать свои ножи? – Они самообучаются. Совершенствуются. Растут. Отец хотел именно этого. Создать идеальных существ, которые во всем превзойдут людей.

Эвгар вздохнул. Махнул своему помощнику, который застыл в дальнем углу зала безмолвной и бездвижной тенью – тот бесшумно приблизился и протянул принцу флягу. Отпив, Эвгар вздохнул и произнес:

– Так, теперь я хочу услышать, что именно вам предложили арниэли. Говорите.

Дерек вопросительно поднял бровь. Посмотрел на Анну так, словно не узнавал ее.

– Не стоит ломать комедию, я знаю, что к вам приходил этот Джейкоб, – с трудом сдерживая раздражение, сказал Эвгар. Значит, за домом установлена слежка – впрочем, это было предсказуемо. – Так о чем вы говорили? Не надо врать, что это был визит старого друга к дочери создателя.

Дерек усмехнулся. Обойдя Анну, он склонился над Джоном, раскрыл веки его правого глаза. Анна невольно вспомнила, как он орудовал ножами в доме Кастерли, и почувствовала, как шрамы, скрытые кружевными перчатками, наполнил зуд.

Неужели он и Джона хочет в свою коллекцию?

– Да, ваше высочество, Джейкоб был у меня в гостях. Он просил меня стать посредницей между арниэлями и вами, – Дерек запустил пальцы в грудь арниэля, энергично заработал внутри, словно хотел что-то вытащить, но оно убегало от него. Эвгар смотрел на Анну, склонив голову к плечу, и его глаза были наполнены неприятным металлическим блеском.

– Логично, – кивнул принц. – И чего же они хотят?

– Ничего особенного. Спокойно жить, как раньше. Быть такими же людьми, как мы, с такими же правами и обязанностями. Вы не трогаете их, а взамен они надежно сохраняют базу моего отца.

Дерек вынул руку из груди Джона, вздохнул и отошел в сторону. Анна так и не поняла, достал ли он что-то оттуда или нет. Возможно, забрал один из артефактов на память.

Теперь это не имеет значения. Джона не вернуть, он ушел навсегда, и не просто из ее жизни – из жизни своей.

– Если их пытать, то они будут молчать, – заметил Дерек. – Пример святого мученика у них уже есть.

– Да тридцать три пекла! – вспыхнул Эвгар и прибавил такой оборот, от которого к щекам Анны прилила краска. – У них есть Создатель, у них есть Дева, у них есть мученик! Вот еще религиозных войн мне тут не хватает! Прекратите, пока я не положил вас с ним рядом!

Дерек вскинул руки примирительным жестом – молчу, молчу. Эвгар принялся ходить по залу – пнул ножку стола, и тот качнулся. Анна испугалась, что мертвое, выпотрошенное, лишенное жизни тело Джона свалится на белые плиты пола, но нет, обошлось.

– Если их пытать, они будут молчать, – повторил Дерек, говоря будто бы с самим собой. Анна видела, что он выработал какую-то линию поведения с принцем, и пока она работала так, как надо. – Если их убивать, то сработают их друзья-люди, начнут выброс информации в прессу. Я уже говорил, что нам нужен компромисс и переговоры, и арниэли на это идут.

Эвгар остановился. Сделал еще один глоток из фляги.

– Какие гарантии они дают?

– Честное слово, – ответила Анна. Эвгар осклабился.

– Считай, что ничего.

– Это с вашей точки зрения, – рука Джона свесилась со стола, и Анне хотелось взять ее и уложить на место. Прикоснуться к Джону в последний раз.

Если душа человеческая улетала к Богу, то где теперь Джон? Где все его стремления, стойкость, надежды? Где их мечты и сны, где все слова, которые они говорили друг другу?

Анна поняла, что сейчас разрыдается. Не выдержит.

– У нас нет другого выхода, – сказал Дерек. – В соборе так ничего и не нашли. Все связи арниэлей с людьми не отследить. Хозяева еще ладно, но это может быть, например, дворовый мальчишка, которому арниэль купил горячий пирог зимой и дал несколько монеток. Или проститутка, которую он взял на ночь, но и пальцем не тронул. И вот поверьте слову профессионала: их никто не вычислит, но они сделают свое дело, когда будет нужно.

Эвгар вздохнул. Его взгляд, направленный на Дерека, сделался неприятно липким.

– Я должен об этом подумать, – угрюмо произнес он. – Подумать и посоветоваться с его величеством. Пока все свободны, никого не задерживаю.

Анна все-таки заплакала – уже потом, когда приехала в свой дом и почти бегом бросилась по лестнице в свою комнату. Краем уха она слышала, как Дерек отдает отрывистые и четкие приказания, а Ринна и Майзон испуганно повторяют: “Да, милорд. Сию секунду, милорд” – но это не имело значения. Рухнув на кровать, словно подрубленное дерево, Анна уткнулась лицом в подушку, и слезы полились ручьем, но на душе не становилось легче. Она оплакивала отца, Джона, жизнь, которую у них отняли, и пустота, которая раскинула над ней крылья, становилась все гуще и темнее.

Потом Анна поняла, что чья-то рука лежит у нее на плече – и слезы иссякли. Она обернулась – Дерек смотрел на нее с лукавым весельем, крутил в пальцах серебряную пластинку артефакта и выглядел, как ребенок, который получил долгожданный подарок.

Господи, завтра же новый год… Могла ли Анна предположить, что будет встречать его вот так – без отца, без Джона, переполненная отчаянием?

– У меня для тебя новогодний подарок, – произнес Дерек и протянул ей артефакт. – Кажется, это и есть база Гейба Коннора.

* * *

– Невозможно! Нет, этого просто не может быть!

Когда Анна услышала о базе своего отца, то ее слезы моментально высохли, а настроение стало энергичным и злым. Поднявшись с кровати, она чуть ли не бегом бросилась из спальни в кабинет, едва не сбила с ног служанку, приключившуюся на пути, и Дерек подумал, что сейчас она нравится ему даже больше, чем в день их встречи.

– Как? С чего ты это взял?

Рабочий кабинет Гейба Коннора был похож на обиталище алхимика – бесчисленные колбы и банки, заготовки для артефактов в стеклянных коробках, увеличительные стекла, механизмы, которые угрожающе щелкали сверкающими конечностями – их назначения Дерек не понял. Пройдя к столу, Анна закрепила артефакт на подставке и направила на него некое подобие лупы. В зеленоватых линзах плавали золотые искры, и Дерек почувствовал, как на голове зашевелились волосы.

– Когда я срезал кожу с Кайла, то у него такого артефакта не было, – сообщил Дерек. – А у Джона он есть. К тому же, спецификация – она этот артефакт никак не описывает, он там вообще не нужен. Понимаешь, что это значит?

Артефакт отозвался – к золотым искрам поплыли сиреневые, и цветочные завитки на серебре плавно зашевелились.

– Твой дядюшка искал базу в мозгу Джона, – продолжал Дерек, надеясь, что не выглядит слишком уж торжествующим. Анна посмотрела на него, и теперь в ее глазах был восторг – и любовь. – А она все это время была в двигательном центре. Возможно, Джон пошел на смерть для того, чтобы мы смогли получить к ней доступ.

– Как же я ее не заметила… – пробормотала Анна. Дерек усмехнулся – он и сам-то заметил пластинку только после того, как Эвгар, беснуясь, выдрал механические потроха.

– Ты смотрела глазами горюющей женщины, – ответил Дерек, и в это время кабинет наполнился мелодичным перезвоном. Над артефактом поплыли призрачные листы бумаги, покрытые буквами, таблицами и дагерротипическими снимками. Дерек узнал банковский отчет, увидел, кому он принадлежит, и резким движением руки отстранил лупу от артефакта. Перезвон иссяк, и база Гейба Коннора растаяла.

– Я этого не видел, и ты этого не видела, – сказал он. – Нам лучше не узнавать всех подробностей.

Анна машинально вернула лупу на место, прошла к креслу и, опустившись в него, уткнулась лицом в ладони. Ее отца убили из-за этой пластинки. Джон умер из-за нее. И теперь база Гейба Коннора у них в руках.

И Дерек не знал, что с ней делать.

– И что теперь? – едва слышно спросила Анна. Дерек пожал плечами.

– Я не думаю, что у всех арниэлей есть такой артефакт. Хватит и одного листка, чтобы все они стали ходячими бомбами под Хаому, – он присел на край стола и подумал, что завтра новый год, а подарок для Анны так и не куплен. Более того – он слабо представлял, что вообще можно подарить такой девушке.

– Ты отдашь базу принцу? – Анна смотрела так, словно Дерек был комнатной собачкой Эвгара и прыгал за сладкие косточки. Прыжок – и вот тебе медаль святого Антония. Еще прыжок – получай квартиру в Карнабере. Еще прыжок – и, например, министерское кресло легко и непринужденно влетает прямо под седалище.

Но Дерек не любил прыгать. У него это никогда не получалось.

И он, кажется, понял, что именно можно подарить Анне.

– Нет. Я бы оставил ее тебе, но ты слишком бестолкова для этого, уж прости, – Анна залилась румянцем и открыла было рот, чтобы сказать, что никто во всем свете не смеет считать ее бестолковой, но благоразумие почти сразу взяло верх. – Так что лучше всего пустить это на переплавку. И окончательно склонить Эвгара к переговорам.

Анна кивнула. Сняв артефакт с подставки, она протянула его Дереку и сказала:

– Что ж, пусть так. Пусть больше никто не умрет из-за этого.

– Джон точно мертв? – уточнил Дерек. Когда он запустил руку в механическое нутро мертвого арниэля, то на какой-то миг ему показалось, что там, в глубине, еще теплится что-то живое. Дерек не знал, откуда к нему пришло это чувство, но оно было.

– Его можно отремонтировать, конечно, – вздохнула Анна. – Как Анжелину. Вставить новые узлы и артефакт взамен того, который он выжег, и обновить память. Но это будет уже другой человек. Не тот Джон, которого я…

Она осеклась и перевела взгляд за окно, в вечерние сумерки. Значит, это действительно было самопожертвование. Джон не мог не понимать, что его тело восстановят – но разум растворится в пустоте. Дерек невольно спросил себя, смог бы он поступить так же: устоять перед палачами и умереть, когда сил не осталось.

Это было человечно. Джон все-таки смог стать человеком и в жизни, и в смерти.

– Интересно, что делает нас людьми? – задумчиво спросил Дерек. – Даже не могу ответить на этот вопрос, слишком много вводных.

Анна пожала плечами.

– Джон на него уже ответил.

Дерек сердито подумал, что это похоже на дурацкую пьесу – невеста оплакивает героически погибшего возлюбленного, а ее жених понимает, что тень идеала всегда будет стоять рядом с их супружеским ложем. Анна вдруг удивленно подняла брови и указала куда-то за окно:

– Посмотри, что это там?

Впереди, за садом и домами, с величавой неспешностью разливалось рыжее зарево. Анна ахнула, испуганно посмотрела на Дерека.

– Пожар?

“Пожар, – подумал он, – и я даже знаю, что горит”.

– Что там может так полыхать? – поинтересовался Дерек. Анна пожала плечами. Зарево растекалось все выше и сильнее, озаряя сумерки, и в его мощной торжественности Дерек вдруг увидел обещание горя и бед.

– Там же собор! – выдохнула Анна. – Собор святой Марфы!

Дерек едва сдержал ругательство. Он ошибся – похоже, принц Эвгар решил разобраться с проблемами арниэлей и базой Гейба Коннора так, чтобы они больше не всплыли.

Не будет никаких новых блоков, которые ограничивают самообучение и рост. Своей трагической смертью Джон преподал урок не только Дереку и Анне, но и принцу – а Эвгар всегда делал правильные выводы. Если арниэли опасны, то лучше уничтожить их.

Горестно вскрикнув, Анна сорвалась с места и бросилась к дверям.

– Четыре часа пополудни… – выдохнула она, обернувшись к Дереку. – Служба во имя святого Фарна, все арниэли на нее ходят.

Значит, король велел своему сыну избавиться от проблемы – сразу, одним ударом. И плевать на то, что у арниэлей могут быть помощники среди людей – сначала срубим дерево, потом займемся корнями.

Дерек все-таки выругался и побежал за Анной.

* * *

Площадь перед собором святой Марфы была запружена зеваками. Спеша за Дереком, Анна машинально отмечала, как люди, которых объединила общая потеря, держатся вместе, забыв о чинах, званиях и сословиях. Вот старушка в черном пальто перебирает четки, шепча молитву, а рядом с ней растерянно стоит банковский клерк среднего звена, сжимая в руках папку с документами – должно быть, прибежал сюда прямо из своей конторы на соседней улице. Вот нищий без возраста и пола не сводит оторопелого взгляда с черно-серых столбов дыма, которые поднимаются от башен – рядом с ним целая семья из старых дворян, все они замерли от удивления и боли. Вот полицейский сдвинул на затылок фуражку по соседству с синелапым знатоком тюремных нар – оба потрясены до глубины души…

Пламя охватило крышу и объяло шпили – языки поднимались до самого неба, и в них было презрение и к людям, и к богу. Огонь, который забирал себе все, не оставляя ни капли живого, вырывался из базилики. Дерек, который вел Анну за руку за собой, остановился – дальше идти было нельзя, слишком тяжелым и удушающим становился жар. Анна смотрела – казалось, собор взяли огненные руки, пустили по нему потоки пламени, очищая и уничтожая. Шпиль поднимался из огня и дыма, словно сгорающий еретик. На мгновение не стало ничего – ни площади, ни людей, ни жара – был лишь огонь, и после него уже не было ничего, только пустота и тьма.

Принц Эвгар и его люди ничего не нашли в соборе – значит, надо было его уничтожить на тот случай, если тайник все-таки там. Анна вздрогнула, из ее груди вырвался протяжный стон, и она согнулась в рыдании. Дерек подхватил ее под руку, не давая упасть, и Анна прошептала:

– Люди. Кто там был?

– Там не люди, милая, не бойся, – охотно сообщил немолодой господин в дорогом пальто с пушистым меховым воротником. – Там только арниэли были. Их служба. Святой отец, по счастью, спасся.

– Через боковую дверь выбежал, – поддакнула побирушка. Грязная рука с обломанными ногтями по-прежнему сжимала стаканчик для подаяния, словно он прирос к пальцам.

Анна обмякла на утоптанном снегу, вырвавшись из руки Дерека, и зарыдала – громко, истошно, пытаясь выплеснуть из себя ту нестерпимую боль, которая разрывала грудь, не давая дышать. Арниэли. Почти все, которые жили в столице – если не все. Живые существа, которых создавал ее отец – Анна знала в лицо каждого из них. Джейкоб, Генри, Алиса, Гудмунд, Хелена, Марта – бесчисленные имена, карие, голубые и зеленые глаза, характеры и души, все это сейчас умерло, все превратилось в ничто, и этого уже было не исправить.

Арниэли умерли. Весь мир Анны сейчас горел, превращаясь в пустоту, и она горела вместе с ним.

Все, кто был ей дорог, умерли. Ей больше незачем было жить.

– Помогите! Девушке плохо!

Дерек умудрился поднять Анну на ноги, и чья-то рука торопливо поднесла флакон – отвратительная вонь нюхательной соли ударила в голову, и Анна увидела идеальные очертания старинных башен собора на фоне огня. Ее снова повело в сторону, в спасительную тьму обморока, и Анна услышала голос Дерека:

– Как это случилось?

– Да кто бы знал! – охотно ответил кто-то из зевак. – Но полыхнуло знатно, словно Господь молнию бросил.

– Так им и надо, – поддакнули в стороне. – Уж больно нагло стали держаться, словно они нам ровня.

Дерек стиснул руку Анны, словно советовал не вмешиваться, но у нее не было сил на крики и споры. В ушах поселился звон, и сразу же тоскливо заговорил Элистан в правой башне – загудел, застонал, оплакивая свой храм. Каменная горгулья будто бы дрогнула на фоне пламени, словно хотела расправить крылья и улететь. Никто не спасся. Все арниэли, которых знала Анна, превратились в груду пепла. Потом, когда пожар закончится, сюда придут следователи и извлекут из черноты и грязи изуродованные комочки артефактов. Золото и серебро не должно пропадать – оно имеет цену в отличие от живых существ…

Анна едва не рассмеялась и подумала, что сходит с ума. Арниэли умерли. Собор умирал.

Это было нестерпимо. Это было такое бесконечное, неутешное горе, которого Анна не могла и представить, не то что вынести.

Все это время она надеялась, мечтала и надеялась. На то, что Дерек отпустит ее и Джона, на то, что Эвгар все-таки придет к договору с арниэлями, на то, что люди и создания ее отца все же сумеют жить в общем мире. И теперь надежды иссякли, испарились, улетели к небу в клубах дыма и лепестках пламени – остались только тьма и пустота, только смерть. Анне казалось, что она никогда не сможет уйти с площади и забыть то, что сейчас дрожало перед глазами.

Толпу вдруг стало теснить в сторону – откуда-то набежали полицейские, расчищая кому-то дорогу. Дерек еще сильнее сжал руку Анны, оттаскивая за собой, и она мысленно поблагодарила его за то, что все это время он просто был рядом и ничего не говорил. Впереди замелькали мундиры и погоны, и Анна вдруг увидела человека, портреты которого висели во всех учреждениях Хаомы.

Король Пауль пришел посмотреть на гибель собора. Явился оценить выполнение своего приказа – при всех гадких ужасах своей природы, Эвгар никогда не поджег бы храм без высочайшего соизволения, Анна была в этом уверена. Пауль остановился, зачарованный зрелищем, снял шляпу – Анна видела лысеющую голову короля, напряженное и взволнованное лицо; Пауль обернулся к кому-то, и Анна услышала:

– Как же горит…

Король был потрясен. Он позволил поджечь собор святой Марфы, и смерть храма задела его до глубины души, если у владыки, конечно, была душа. Анна вдруг почувствовала на себе чужой пристальный взгляд и только теперь поняла, что рядом с Паулем стоит принц Эвгар.

Его высочество выглядел так, как и полагается: сдержанным, очень строгим, скорбящим. Радость от гибели арниэлей – а Анна ощущала ее, когда смотрела на Эвгара – была спрятана очень глубоко, так, чтобы никто не увидел. Но когда принц останется один, без свидетелей, то будет петь и плясать и откроет бутылку с южным шипучим, и вызовет самых лучших столичных куртизанок.

Эвгар увидел, что Анна смотрит на него, и позволил себе улыбнуться – легко, едва уловимо. Видишь, что бывает, когда сопротивляешься, словно бы говорила эта улыбка. Всегда побеждает тот, у кого власть – и тот, кто может эту власть показать. И даже не сомневайся: никто из уцелевших арниэлей, никто из их помощников и друзей среди людей не осмелится поднять голову и отомстить нам. Потому что если мы уничтожили одну из хаомийских жемчужин, и не испытали ни стыда, ни сомнений, ни боли, то с людьми тем более не станем церемониться. И посмотри по сторонам – народ скорбит об утрате, но есть и те, кто искренне рад тому, что арниэли стали пылью, тем, чем и должны быть.

Эвгар отвернулся, с подчеркнутой скорбью ответил на вопрос какого-то из господ в мундирах, и мысленный поток оборвался.

Анна всхлипнула и без чувств обмякла на руках Дерека.

* * *

– Вы останетесь, милорд?

Напыщенный дворецкий Анны смотрел на Дерека с нескрываемым испугом – он был из той породы людей, которые обладают чутьем полицейской собаки, и с первой встречи прекрасно понял, что нужно подчиняться, не вызывать неприязни и не совать нос, куда не следует.

Желает жених ночевать в доме своей невесты вопреки всем традициям – ну и хорошо.

– Да, я останусь, – Дерек вспомнил мертвенно-бледное лицо Анны, которую только что унесли в ее спальню: уехать сейчас было бы равносильно предательству, а предателем он никогда не был. Дворецкий понимающе кивнул.

– Да, милорд. Я прикажу подготовить для вас гостевую спальню. Есть ли какие-то распоряжения по поводу ужина?

Прекрасно, в нем видели будущего хозяина этого дома и держались соответствующе. Дерек мысленно усмехнулся. Он слишком себя ценил для того, чтобы всю оставшуюся жизнь соперничать с тенью идеального Джона и никогда не победить.

– То же, что и всегда, – ответил Дерек и, отпустив дворецкого, поднялся в спальню Анны.

Девушка не спала – лежала на кровати поверх покрывала, не переодевшись в домашнее платье. Ее взгляд был темен и тускл, она переживала потерю тех, кого любила, и Дерек не знал, как ей помочь. Никакие его слова, даже самые искренние и проникновенные, не заставили бы ее раны затянуться. Не исцелили и не помогли.

Он присел на край кровати и сказал:

– Гиневра В-тридцать жива. Я велел хозяину не выпускать ее из дома.

Тусклые глаза Анны прояснились.

– Когда это вы успели познакомиться? – прошелестел ее голос, и в нем сейчас не было глухой пустоты смерти.

– Утром видел ее в парке с воспитанником. Письмоводитель горного департамента к ней приставал, я заступился.

Анна едва заметно улыбнулась краем рта. “Вот бы она захотела поесть чего-нибудь, – подумал Дерек. – Это было бы очень хорошо. Когда ешь, то не переживаешь”.

– И Ноа наверняка в пути, – продолжал Дерек. – И Дженни должна зарабатывать деньги, а не бить поклоны в храме. Многие уцелели, Анна. Ты потеряла не всех.

Анна всхлипнула и села, Дерек обнял ее – какая же она маленькая и слабая. Но и стойкая – после всего, что ей пришлось пережить, Анна хорошо держалась.

– Что теперь будет? – негромко спросила она. Дерек погладил ее по голове и вспомнил, как она швырнула в него снежком. Это было очень теплое, искреннее воспоминание – но не их будущая семейная история, сейчас он это знал совершенно точно.

Ему не было грустно. Все шло так, как и должно было идти. Анна казалась ему раненой птицей, которую он подобрал, вылечил и привязался к ней. Но эта привязанность и искреннее тепло не означали, что птицу нужно держать в клетке.

Птица должна лететь. Высоко-высоко, среди облаков, на ладонях ветра.

– Поджог собора это знак, – ответил Дерек. – Для тех арниэлей, которые уцелели, и для их друзей среди людей. Теперь они будут постоянно думать: что еще придумает его величество для нас и наших близких, если мы сделаем что-то не так?

– Они не пожалели собор, – вздохнула Анна. Снова всхлипнула. – Люди для них тем более мелочь.

– Вот именно. Акция устрашения прошла успешно, как сказал бы Санторо.

Арниэли изучали людей, но вряд ли могли предвидеть такой поворот. Никаких переговоров с теми, кто угрожает. Пусть они увидят, с кем имеют дело, и поймут, что намного безопаснее просто сидеть, не высовываться и благодарить небеса за то, что у них осталась жизнь.