Текст книги "Она возвращается, мы разводимся (СИ)"
Автор книги: Лара Вагнер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 13
Как и договаривались, встречаемся в скверике напротив театра. Здесь пока еще довольно много снега на газонах, однако асфальт уже сухой, и на скамейках можно сидеть. Пройдет совсем немного дней, и остатки снега растают, а скверик заживет весенней жизнью. Уже сейчас заметно, что он вполне красивый и ухоженный.
Я пришла вовремя, минута в минуту, однако Анжела уже со скучающим выражением лица расположилась на скамейке. Обычно давняя подруга опаздывает, а сегодня появилась раньше.
– Давно ждешь? Привет.
Она поправляет пестрый вязаный шарф и отвечает:
– Полчаса примерно. Морозным воздухом дышу. Неохота было дома торчать, вышла пораньше.
– Ты замерзла? Может, успеем кофе попить?
– В ледышку пока не превратилась. Пойдем лучше займем места. Там народ у входа уже вовсю тусуется. Такой ажиотаж прям. Не ожидала.
– У нас же билеты есть, никто наши места не захватит. Хорошо, пойдем.
– Цветочки, надеюсь, для меня? —
Она кивает на обернутый тонкой бумагой небольшой букет желтых хризантем, который я держу в руке.
– Ой, Анжел, я хотела кому-нибудь из актеров подарить…
– Да я пошутила же.
Она поднимается, отряхивает свое светло-сиреневое пальто, к которому пристали соринки. Сразу становится почти на полголовы выше меня. Это неудивительно, ведь сапоги Анжелы на высоченных каблуках.
– Анжелочка, у меня просьба: будем считать, что это ты меня пригласила. В последний момент родственница не смогла пойти, и ты мне позвонила.
– Зачем такие сложности?
– Потом объясню. Точно ничего криминального.
Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка, скорее всего, получается натянутой, и голос звучит неестественно. На меня обрушивается осознание, что зря я все это затеяла. Однако разворачиваться уже поздно. Будь я сейчас одна, наверняка вернулась бы домой.
– А кому это надо говорить? – подозрительно спрашивает Анжела.
– Никому. Просто если вдруг возникнет эта тема...
– Ой, чего-то ты темнишь. И выглядишь как-то не так. Смена имиджа?
– Надо же иногда меняться.
– Это да. Вообще тебе идет.
Анжела звонко чихает, достает из кармана пальто бумажную салфетку, вытирает слегка покрасневший на легком мартовском морозце нос.
Заходим в здание, сдаем пальто в гардероб. В фойе сразу чувствуется оживленная атмосфера. Публика довольно пестрая. От пожилых дам в вечерних платьях с блестками до молодежи в бесформенных джинсах и кроссовках на толстой подошве. Вполне объяснимо – раз театр то открывается, то закрывается, у него не собралась постоянная публика. А реклама привела разных зрителей.
Анжела прихорашивается у большого зеркала в бронзовой раме, косится на меня. Впрочем, косится одобрительно.
– Давно надо было прическу сменить. А то вечно со своим хвостиком, как серая мышка. С челкой тебе хорошо прям. И цвет нормальный.
Я и правда постаралась. Не только сделала укладку, но и с утра покрасилась хной. Держала ее целых два часа. От этого цвет темно-каштановых волос стал заметно ярче. И челку обрезала самостоятельно, в салон не пошла. Как-то спонтанно решилась на перемены…
А вот одежду подбирала тщательно, заранее остановилась на стильной кашемировой водолазке, темной юбке простого фасона, но из дорогого бутика, и изящных сапожках. Правда, без таких каблуков, как у Анжелы. На таких я бы точно не смогла сохранять равновесие.
Достаю из сумочки и надеваю очки в тонкой серебристой оправе.
– Ни разу не видела тебя в очках, – комментирует Анжела. – Ну ладно, так тоже ничего…
– Я их редко ношу.
Это и в самом деле так. Не такая уж сильная у меня близорукость. Надеваю очки только дома, когда сижу за компьютером или работаю над какой-нибудь особо тонкой вышивкой. Кажется, даже Роман никогда не видел собственную жену в очках. Но раз уж меняться – так меняться по максимуму. Да и рассмотреть соперницу в мельчайших подробностях не помешает. К тому же, надеюсь, что благодаря новому образу меня не узнают знакомые. Вполне ожидаемо, если сюда слетятся деловые партнеры мужа с супругами. Раз тоже поучаствовали финансово в нынешнем театральном событии. Впрочем, обычно ко мне никто не присматривается. Я всего лишь молчаливая, блеклая тень.
* * *
В первом ряду сидеть как-то неуютно. Такое впечатление, словно меня выставили напоказ. Не укрыться за чужими спинами. А если Вероника знает меня в лицо? Вдруг Кристинка скидывала ей фотографии, в том числе мои? Остается надеяться, что это не так…
Анжела расположилась слева.
– Шикарные места! Люблю, когда никто впереди не торчит и не мешает смотреть.
Она вытягивает ноги, любуется своими сапогами, явно купленными совсем недавно. Возможно, у анжелиных сапог сегодня тоже премьера, первый выход в свет.
Справа от меня нарядная дама постбальзаковского возраста, с пышной прической. Тихо беседует со своей соседкой. Чувствуется, что это истинные театралки, не пропускающие ни одну премьеру во всех театрах города.
Украдкой оглядываю зал. Роман мне нигде не попадался. Ни в фойе, ни в коридоре. В зале его тоже не видать, ни в партере, ни на балконах. Сегодня полный аншлаг, но все равно мужа я бы наверняка заметила. Тем более, нацепила очки… Если его нет, то и прекрасно, мне крупно повезло. Собственно говоря, он с утра уехал в Ореховку, на объект. И собирался провести на уже развернувшейся стройке целый день. Обещался вернуться только поздно вечером. По крайней мере, так сказал.
Глава 14
В зале гаснет свет, сцену заливают яркие огни. Драматичная история о мачехе, безумно влюбившейся в пасынка, начинается. Сюжет античной трагедии мне довольно хорошо знаком. Еще я очень давно читала одноименную пьесу Марины Цветаевой и осталась под впечатлением. До сих пор могу припомнить отдельные строки.
Но, похоже, здешний режиссер решил перекроить сюжет на свой лад. Пока почти ничего знакомого не улавливаю. Имя автора пьесы на афише тоже оказалось неизвестным. Какой-то непризнанный гений, решивший, что он умнее и круче классиков... И декорации чересчур экзотические. Костюмы актеров – причудливая смесь античности и модерна. Даже кто кого играет – тоже все еще непонятно. Вступление затянутое… Ну, крайне странный подход. Не только я одна в недоумении, соседки справа переглядываются и пожимают плечами. Однако воспитание не позволяет им начать прешептываться, находясь перед самой сценой.
Постепенно терпение публики вознаграждается. Начинаю узнавать сюжет, реплики актеров обретают смысл. Пожалуй, выбор пьесы не был ошибкой. Пусть не сразу, но становится интересно, актерская игра увлекает. Мой критическому настрой потихоньку испаряется.
И оформление сцены тоже на высоте, его хочется рассматривать до мельчайших деталей…
А потом наступает момент, когда на сцене появляется она – великолепная Федра в исполнении не менее великолепной Вероники. Теперь остальные актеры – лишь массовка, фон, оттеняющий главную героиню. Все внимание сосредоточено на ней одной, другие просто подают реплики. А Вероника царит на сцене в том же роскошном наряде, который я видела на ней, когда разглядывала рекламный постер.
Надо признать, она действительно хороша. Это чисто объективно. Почему не добилась успеха на столичной сцене? Наверняка там конкуренция бешеная. Интриги, скандалы, творческие группировки. Зато здесь, да еще и с мощной поддержкой развернется во всю мощь. Можно даже не сомневаться. Да, она хороша, талантлива и красива. При этом крайне напористая и самовлюбленная. Это тоже видно невооруженным глазом.
– Тебе нравится? – шепчет над ухом Анжела.
– В целом, да.
– Мне тоже. Такие страсти… и главная героиня офигенная.
С очевидными фактами не поспоришь.
Кидаю взгляд на часы. Время пролетело незаметно.
Похоже, близится антракт.
Так и есть. Занавес скрывает сцену. Голос театрального диктора благодарит зрителей за внимание и объявляет перерыв.
Я снимаю и кладу в сумочку очки.
– В буфет заглянем? – спрашивает Анжела.
– Конечно, как скажешь.
* * *
Ставлю перед Анжелой чашку с горячим кофе, тарелку с маленькими бутербродами и блюдце с эклером.
– Спасибочки. А то я проголодалась. Даже поесть некогда было. Полдня ругалась со своим Вовкой. То есть не
своим уже. Я его на прошлой неделе выставила. Между нами все кончено! Достал просто. Сегодня за вещами заявился. И вот нет чтобы забрать шмотки и спокойно уйти. По-джентльменски. Надо было разборки устроить и претензии предъявлять! Все, хватит. Больше никаких мужиков. От них одни неприятности, – Анжела откусывает бутерброд и ненадолго замолкает. Потом возобновляет разговор. – Это только тебе с мужем повезло. Счастливица!
Что-то заставляет меня обернуться. Из буфета виден дальний коридор, почти безлюдный. Там мелькает знакомый силуэт…
Роман быстро скрывается из вида. Но я успеваю заметить большой букет алых роз в его руках.
Зря я это делаю. Точно зря! Но оставаться на месте невыносимо.
– Анжел, я отойду ненадолго.
– В туалет, что ли?
– Ну… да.
– Подожди немного, я с тобой тоже зайду.
Но меня уже не остановить. Бросаю на ходу:
– Если что, в зале встретимся.
Анжела кивает и возвращается к бутербродам.
А я стремительно, будто подхваченная некой волной, покидаю буфет и устремляюсь дальше. В неизвестность.
Глава 15
Конечно, “неизвестность” это слишком громко и драматично... Но все же, когда оказываюсь за поворотом коридора, меня сразу охватывает атмосфера таинственности… Ведь эта часть здания, по идее, должна быть закрыта для посторонних. Здесь уже начинаются служебные помещения. Я тщательно изучила план здания, не теряла напрасно оставшиеся до премьеры дни. Подробный план довольно легко отыскался в сети, где была опубликована информация о реконструкции. В наше время ничего не скроешь, достаточно поставить себе цель. И тогда сможешь найти буквально все.
Наверное, после реконструкции просто не успели перекрыть доступ для посторонних. Не до этого было в суете перед премьерой. И теперь по крайней мере одна посторонняя просочилась в святая святых. Туда, куда по идее не должен соваться никто кроме сотрудников театра и… почетных спонсоров. Например, господина Григорьева, который имеет основания чувствовать себя тут как дома.
К счастью, он не замечает, что я крадусь за ним. Освещение в коридоре приглушенное, а двигаюсь я совершенно бесшумно, каблуки не стучат. Держусь у стенки, чтобы даже если Роман невзначай обернется, у меня были бы шансы остаться незамеченной.
Он сворачивает в еще один коридор, и оказывается за аркой, в квадратном холле, куда выходят четыре двери. Не решаюсь следовать дальше. Там можно запросто попасться мужу на глаза. Остаюсь на месте, за очень кстати подвернувшимся стеллажом с каким-то театральным имуществом. Тихонько выглядываю и наблюдаю за тем, как Роман трогает дверную ручку, потом решительно поворачивает ее и скрывается за дверью. Появляется снова совсем быстро. За это время можно успеть вручить роскошный букет, сказать пару приятных слов и… возможно, поцеловать ту, кому букет предназначен.
Практически сливаюсь со стеной, прячу под бок букет. Упаковка предательски шуршит, но совсем тихо, это слышно только мне… Если Роман будет смотреть прямо перед собой, вполне может не заметить меня, я же забилась в самый угол. Да… не заметил. Проходит мимо. Настроение у Романа явно приподнятое, и ему не до того, чтобы озираться по сторонам. Моя шпионская миссия остается нераскрытой. Однако от этого не становится менее горько. Все ведь понятно и однозначно, худшие опасения и подозрения подтвердились…
Немного подожду, пока Роман отойдет подальше, и тоже покину ставшее роковым для меня место. Анжела точно уже заждалась. Сейчас наверняка начнет звонить… рука тянется перевести телефон в беззвучный режим, но тут вспоминаю, что уже сделала это, когда только зашла в зал.
Собираюсь покинуть свой случайный приют, когда обострившийся слух улавливает чьи-то торопливые шаги. Остаюсь на месте, по-прежнему скрытая стеллажом.
Появившийся мужчина быстро проходит мимо. Он меня не видит, а я успеваю лишь заметить довольно высокий стройный силуэт и светлые волосы.
Незнакомец минует арку. Не останавливаясь ни на секунду, одним движением распахивает дверь. Ту самую, из которой недавно вышел Роман.
– У тебя совесть есть?!
Оригинальное приветствие. Неизвестный мужчина говорит громко, почти кричит, поэтому мне все слышно.
– Мог бы поздороваться сначала, – отзывается низкий, бархатный голос Вероники, в котором улавливаются нотки недовольства. Однако звучит он вполне спокойно.
– А ты могла бы предупредить, что приезжаешь!
– Ну, как-то не до этого было, Олежек. Вообще собиралась позвонить.
– Мне-то плевать, просто родителей жалко. Они только сегодня узнали случайно. Можешь представить, как им было обидно?! Твой новый телефон мы не знаем… Мама все равно хотела прийти. Но уже ни одного билета не было. Собиралась на месте искать лишний билетик. Отец отговорил. Не позволил унижаться, раз собственная дочь…
– Ты-то сам как сюда просочился?
– Я-то везде просочусь, если надо! А ты просто по-свински поступила.
– Ну, я же не постоянно в городе жила. Приезжала на репетиции.
– Все равно!!!
– Вот только не надо на меня орать. Корчишь из себя правильного! И не отвлекай своими дурацкими претензиями. Мне скоро на сцену. Не твоя забота, что хочу, то и делаю.
– Да, ты всегда такая была. С чего вдруг решила вернуться? Можно узнать?
Она усмехается:
– Можешь считать, я вернулась к прежней любви.
– Романа, что ли, опять охомутала? Ну, ты и стерва!
– Выбирай выражения! И вообще…
Вероника понижает голос, и ее следующая фраза до меня не долетает. Именно сейчас, когда разговор свернул на такую жизненно важную тему! Выглядываю за арку…
Дверь, за которой, очевидно, находится гримерка Вероники, нараспашку. Однако теперь те двое, что оказались внутри, говорят тише, и я с трудом могу разобрать лишь обрывки слов. На цыпочках пробираюсь в холл. Если Вероника или незнакомец или оба вместе выйдут наружу, я успею вернуться в коридор и спрятаться за стеллаж. Вовремя скроюсь…
В холле вдруг оказывается Вероника. В одно мгновение выскочила из гримерки…
Сердито бросает через плечо:
– Все, хватит нотации читать! Достал уже. Мне некогда!
– Стой, мы не договорили!
Молодой мужчина появляется вслед за ней.
Оба замечают меня… Неловкая сцена длится пару секунд. Вероника как ни в чем не бывало произносит:
– Это мне? Спасибо.
И с величественным видом забирает букет, который я прижимаю к груди. Окидывает надменным взглядом своего преследователя. Весь облик актрисы говорит:
“Вот видишь, меня везде настигают восторженные поклонники. А ты отвлекаешь какими-то мелкими, ничтожными, обывательскими разговорами”.
Во всяком случае, мне так представляется.
Вероника уже готова прошествовать дальше, как вдруг останавливается. Большие глаза, оттененные черными стрелками, буквально впиваются в меня.
– Полина?
Глава 16
Что тут ответишь? Опасения воплотились в реальность, опытную актрису не обманули мои неумелые попытки замаскироваться. Значит, она видела меня на фото. Отрицать очевидное бесполезно. Да она и не ждет подтверждения. Все и так понятно.
Желтые хризантемы летят на пол.
– Пришла познакомиться? – насмешливо спрашивает Вероника.
– Нет, я просто…
– Просто уйди с дороги и не путайся под ногами. Поняла? Раз уж ты сама заявилась – предупреждаю заранее. Не стой на пути. Мужа и дочь ты у меня не отнимешь.
Вот так все вдруг становится с ног на голову. Надо же так перевернуть ситуацию! Кое у кого действительно нет совести.
– Ничего не перепутала? Мужа и дочь ты бросила много лет назад. Ты им давно уже никто!
– Да неужели? А вот они так не считают. Роман хоть завтра с тобой разведется. И Кристинка на меня молиться готова. Ты для нее всего лишь домработница. Прислуга, которую скоро уволят.
Она вдруг хватает меня за плечи и одним рывком подтаскивает к большому настенному зеркалу.
– Только посмотри на нас!
Ладони Вероники тяжело давят на плечи. Она гораздо выше и сильнее меня, высвободиться нереально.
– Разве ты можешь сравниться со мной? – звучит торжествующий голос над самым ухом. – Ты жалкая простушка, которая что-то пытается изображать из себя. А я… таких женщин не забывают, знаешь ли. Мне достаточно только поманить. Только намекнуть… и любой мужчина уже у моих ног.
Сравнение и правда в ее пользу, достаточно взглянуть на наши отражения. Вероника словно нависает надо мной, подавляет, уничтожает. Королева, которая знает себе цену и не терпит противоречий. Я для нее не конкурентка, а так, мелкая помеха.
– Пусти меня!
– Сначала признайся, что проиграла! Можешь уже собирать чемоданы. Начни прямо сегодня. Роман мне обещал…
Я пытаюсь высвободиться из этих жестких, горячих, беспощадных рук. Она лишь злорадно хохочет…
– Хватит!
В зеркале появляется светловолосый мужчина, который до этого момента стоял в стороне и удивленно смотрел на нас.
– Отпусти ее.
Пальцы Вероники лишь сильнее впиваются в мои плечи. Тогда мужчина попросту отдирает ее от меня. Моя противница крепкая и сильная, но с ним, конечно, ей не справиться.
Только теперь могу свободно вздохнуть… И бегу, куда глаза глядят. Мечусь по извилистому коридору, который кажется бесконечным, словно лабиринт… уже давно должен был показаться переход из служебных помещений… Сворачиваю направо… Может, теперь удастся выбраться отсюда? Где же нужный поворот… в какую сторону теперь бежать?!
Коридорный лабиринт все же заканчивается. Я отказываюсь в тупике, перед железной дверью.
Пожарный выход.
Пытаюсь открыть тяжеленную дверь. Не сразу соображаю, что она открывается только наружу.
Но вот я отказываюсь на свежем воздухе. Небо над задним двориком театра уже темное. Куда-то идти буквально нет сил. Сажусь на ступеньку крыльца. Слезы катятся ручьем. Хорошо, что хоть никто не видит меня сейчас и можно выплакаться вволю…
Железная дверь хлопает, и рядом со мной усаживается тот самый мужчина, что защитил от Вероники.
– Не плачь. Она того не стоит.
Я бы и ответила, надо хоть поблагодарить. Но горло сжимается, а рыдания не дают произнести ни слова.
– Ты, наверное, жена Романа?
Молча киваю, пока могу только слушать, но не отвечать.
– Моя сестрица обычно идет напролом. Хотя, может, сейчас блефует. И у них не настолько серьезно. Вот правда, такое тоже не исключено. Она опять упорхнет. А у вас в семье все наладится.
Мне кое-как удается выдавить из себя:
– Это вряд ли. Но спасибо за поддержку…
– Да не за что. Не бери в голову. Вероника доведет кого угодно. Такая уж уродилась. Меня раньше тоже гнобила, она ведь старшая. Родителям досталось по полной программе. Ты весь наш разговор слышала? Не думай, я обычно нормально себя веду. Просто сегодня она взбесила.
Снова киваю. Что тут можно добавить?
– Меня Олег зовут, кстати.
– Полина.
– Да, я уже знаю.
Почему-то очень хочется уткнуться в плечо этому абсолютно чужому мужчине и хоть ненадолго снова почувствовать себя защищеной. Конечно же, я не могу себе такого позволить. Это только Веронике везет, у нее есть брат, родной, близкий человек. А не у меня.
Открываю сумочку, которая, как выяснилось, все еще висит на плече. Удивительно, как я ее до сих пор не потеряла. Достаю зеркальце. В нем отражается разнесчастная, залитая слезами физиономия. Обшариваю сумку в поисках салфетки или платка, но как назло ничего не находится.
Олег достает из кармана носовой платок, протягивает мне.
– Думаю, продолжение спектакля смотреть уже не захочешь. Подвезти тебя домой?
– Если вам не трудно.
Мне сейчас просто страшно оставаться одной, без этой неожиданной поддержки.
– Мы же сразу на “ты” перешли, – отзывается он. – Конечно, не трудно.
Глава 17
В машине Олега я постепенно успокаиваюсь. Приходит какое-то принятие ситуации. Смирение. Что случилось, то и случилось. Теперь уже время не повернешь вспять. Все могло оказаться даже хуже...
Между тем погода резко меняется. В темном воздухе кружат колючие белые снежинки, ударяются о стекла. Вот так весенний сюрприз. Под стать моему нынешнему настроению
– Как дела у Кристины? – спрашивает Олег.
Я на заднем сиденье справа. Не решилась сесть совсем рядом, и так слишком сблизилась с братом соперницу из-за неожиданно сложившихся обстоятельств. На некотором расстоянии мне комфортней.
– Все замечательно. Дела как у обычного подростка. В этом году гимназию заканчивает. Институт мы выбрали. Будет учиться на дизайнера. Разные варианты рассматривали, но она остановилась на этом.
– Вот как. А я тоже дизайнер. Правда, с инженерным образованием. Дизайнер-проектировщик.
– Ну, возможно, появится семейная традиция. – Я стараюсь улыбнуться. – Хотя Кристина может и передумать в последнюю секунду.
– К сожалению, я помню ее только совсем крошкой. После развода Роман все общение с нашей стороной оборвал. И это не обсуждалось.
– Я была не в курсе…
– Да понятно. Ты здесь ни при чем. Тяжелая история, лучше не вспоминать. У отца тогда инфаркт случился.
Дорога довольно-таки долгая, театр на другом конце города. Мы едем в основном молча, неприятные темы больше не обсуждаем. Я иногда отвлекаюсь от зрелища непогоды на улице и украдкой рассматриваю Олега, который виден мне в профиль. Он совершенно не похож на старшую сестру. Пожалуй, впервые встречаю близких родственников, настолько не сходных друг с другом. Из общего только правильные черты лица и высокий рост. Она яркая брюнетка с холодными серо-голубыми глазами, он – кареглазый блондин. Оба по-своему очень красивы, но внешность Вероники хоть и восхищает, при этом словно излучает высокомерие, внушает какую-то смутную тревогу. А Олег наоборот, постепенно притягивает, и уже становится трудно оторвать от него взгляд. Родителям наверняка пришлось хлебнуть немало горя с дочерью, зато сын оказывался утешением. Чужая семья потемки, однако мне так кажется. И вообще хочется верить во что-то доброе. Иначе окончательно сомкнется безнадежный мрак вокруг.
Когда машина останавливается у ворот, уже совсем темно.
Я открываю дверцу и прощаюсь:
– Огромное спасибо за все.
– Огромное пожалуйста. Надеюсь, у вас все наладится.
Олег перешел на “вы”? Или он имел в виду нас с Романом?
* * *
По всему дому горит свет. Кристину обнаруживаю в гостиной. Лежит на диване и смотрит какую-то дораму с планшета. На диване и на полу поблизости крошки от чипсов.
Кристина отрывается от экрана, удивленно смотрит на меня.
– Ого, новый лук! Клево. В салон красоты смоталась?
– Ты угадала, – зачем-то вру я. – А кроме чипсов на кухне ничего не нашлось?
– Ну-ууу-у, суп я не хочу, а дальше в холодильнике не стала копаться. Приготовишь что-нибудь вкусненькое? Блинчики, например.
– Хорошо.
* * *
За окнами сплошное белое марево из снежинок, тоскливо воет ветер. Зато на кухне тепло и уютно. Блинчики с мясом уже готовы, подрумяниваются на сковороде. Я нарезаю салат, когда на кухню заглядывает Кристина.
– Папа приехал… мрачный, как туча. На всякий случай предупреждаю. Спросил, где ты.
– Спасибо за предупреждение. Выключаю плиту, снимаю фартук и отправлюсь навстречу тому, что ждет меня совсем скоро. По всей видимости, ничего хорошего.
Роман даже не стал отходить далеко от входной двери и не снял куртку. Сидит в кресле, смотрит прямо на меня. Невольно опускаю голову. Чувствую себя нашкодившим кутенком. Или школьницей, которую вот-вот начнут отчитывать в кабинете завуча. Хотя… в чем я виновата, позвольте спросить?
– Ты уже вернулся?
– А разве незаметно? – Он переводит взгляд в сторону и говорит: – Кристина, иди в свою комнату.
Оказывается, она тоже отправилась вслед и теперь с любопытством выглядывает из-за моей спины.
Кристина подчиняется беспрекословно, поднимается по ступенькам лестницы на второй этаж. Четко усвоила, когда и с кем можно спорить, а с кем нельзя.
Теперь мы с Романом остались без единственного свидетеля предстоящего обьяснения.
– Зачем ты это устроила? – спрашивает он.
– Что именно?
– Скандал в театре. Только не надо врать.
– Я ничего не устраивала. Просто пришла на премьеру. Разве посещать спектакли запрещено?
– Прекрасно знаешь, о чем я. Хотел поступить с тобой по-человечески. Дать возможность нормально устроиться после развода. Но ты своим поведением все испортила.
– Подожди, Роман. После какого развода? Я не в курсе.
– Если ты заявилась к Веронике и пыталась сорвать премьеру, значит, в курсе. Удивительная тупость! Думала, что сможешь устроить такую пакость? И это на что-то повлияет?
– Может, стоит выслушать другую сторону? А не верить всему, что говорит…
– Меня твои оправдания не интересуют!
Я буквально не узнаю мужа. Да, Роман порой бывает резковатым, но еще ни разу не разговаривал со мной таким презрительным тоном.
– Повторяю, я ничего не устраивала. Всего лишь решила посмотреть на Веронику. Издали. Она сама на меня накинулась и начала оскорблять.
В чем я не права, по мнению Романа?
– Интересно, как ты вообще пронюхала. Кристина проболталась? Ладно, уже не важно. Даже лучше, что все раскрылось сейчас. Зачем тянуть кота за хвост.
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю мирно развестись.
– Да с какой стати, Роман? После стольких лет… Сам же перед свадьбой сказал: бывшая жена для тебя не существует. Есть только наша семья. Я даже не знала, как выглядит Вероника. Ее не было в нашей жизни. И сейчас ты вдруг…
– А разве я не имею права на единственную ошибку? Тогда были другие обстоятельства. Сейчас ошибку легко исправить. Вероника вернулась. Уже навсегда. И если ты хоть еще раз попробуешь ей навредить…
Мое терпение заканчивается. Легко исправить? То есть я оказалась всего лишь ошибкой, которую пора перечеркнуть?
– Она однажды бросила тебя с маленькой Кристинкой. И опять бросит. Использует по полной программе и отшвырнет как мусор! Думаешь, любит тебя? Как бы не так! Ей нужны твои деньги и поддержка в карьере. В Москве она нафиг не сдалась. Решила хоть тут позвездить. А если найдет нового покровителя – опять упорхнет. Только сначала выжмет тебя, как губку.
– Заткнись! – кричит он. – И не лезь в наши отношения! Поняла?!
– Как ты только бизнес свой ведешь с такой-то наивностью? Прямо влюбленный подросток. Надеюсь, ты не рассчитываешь, что я вот так легко дам развод?
– А что тебе остается? Все имущество на мне. Бизнес и дом у меня уже были до брака. Ребенка ты не родила. Останешься при своих интересах, вот и все.
– Я хотела родить, но тебе это не очень-то было нужно. Странно меня попрекать теперь! Ты же отказался пройти обследование вдвоем!
– Мне это зачем? У меня все в порядке. Тем более, один ребенок есть.
Хорошо, оставим эту тему. В любом случае, готовься к переезду. К родителям или в твою квартиру – меня не волнует. И скажи спасибо за квартиру, кстати.
– Да, дорогой, это шикарная однокомнатная. Прямо царский подарок.
Последняя реплика выглядит некрасиво. Словно не я ее выкрикнула, а некая склочная и меркантильная дамочка. Потом наверняка будет стыдно. Но сейчас я словно покатилась с горы и уже не остановишься. Вести себя сдержанней становится трудно.
– Можно без иронического тона? А чего ты хотела? Виллу в Ницце? Квартира – вполне достойная оплата за все. Может, тебе еще авто представительского класса купить? Так ты все равно водить не научилась. Обойдешься. Шмотки и украшения можешь забрать. Они тоже обошлись недешево. И только не надо причитать, что “ты потратила на меня лучшие годы, и я теперь по гроб жизни обязан”. Ты жила на всем готовом, не работала…
– Ты же сам не хотел, чтобы я выходила на работу! Запретил, можно сказать.
– Тогда бы ты не справлялась с домом и Кристиной.
Ну вот, круг замкнулся. Опять-таки виновата я. По крайней мере, так считает Роман. Или сам себе это внушает. Неужели у него совсем отсутствует совесть? Я должна бы сказать что-то правильное и весомое, должна держаться как-то иначе. Но я не знаю, как именно. И нужные слова не находятся. Вся эта сцена будто происходит не со мной, а с какой-нибудь другой женщиной, вдруг оказавшейся у разбитого корыта.
И сам Роман явно не намерен продолжать разговор. Уже не глядя в мою сторону, направляется к двери.
– Роман, подожди! За что ты так со мной поступаешь? Давай поговорим спокойно. Мы же столько лет ладили, не скандалили. Жили бок о бок, у нас все было хорошо…
– Тебе так казалось. Ладно, мне некогда.
– Куда ты на ночь глядя? Можно спросить?
– Можно. На банкет после премьеры. Меня уже ждут. И не надейся разлучить нас с Вероникой. Все равно ничего не получится! – Уже с порога оборачивается: – Неблагодарная тварь!
Хлопает входная дверь. Никогда не видела, чтобы Роман буквально впадал в бешенство. Вот как он в таком состоянии поедет по метели, которая бушует все сильней? Видимость ужасная… Вдруг Роман попадет в аварию?
Не сразу справлюсь с дверью, ее не позволяет открыть ветер. Наконец выскакиваю на крыльцо и сразу будто в другое измерение попадаю. Настолько разбушевалась весенняя метель. Ветер алеет так зловеще…
– Роман, подожди!
Сбегаю с крыльца… Но машина уже выехала со двора, автоматические ворота закрылись. Холодно и жутко. Что мне теперь делать?!
И тут вдруг незнакомый, спокойный и равнодушный голос произносит:
– Ничего с ним не сделается. Лучше о себе подумай. Как дальше жить собираешься?
Конечно, этот голос среди завываний ветра не звучит наяву. Он приходит откуда-то из подсознания, наверное…
В дом возвращаюсь через несколько минут, основательно продрогнув. Лицо все мокрое от снежинок, которые уже тают. Машинально достаю из кармана пальто, которое висит на вешалке, носовой платок. Тот, которым утирала слезы, когда сидела рядышком с Олегом. На ткани расплываются черные следы от туши… Оставлю платок на память.
