Текст книги "Кот в мешке, или Анатомия одной измены (СИ)"

Автор книги: Лара Читай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 7. Свидетельские показания Лизы, или Как паук-птицеед чуть не разрушил нашу семью

Глава 7. Свидетельские показания Лизы, или Как паук-птицеед чуть не разрушил нашу семью

Всё было хорошо. Правда. Два дня мы жили в мире и согласии. Антон приходил домой в восемь, мы ужинали вместе, смотрели кино, болтали. Он даже не ночевал на диване. Он спал со мной, обнимал меня, и я чувствовала себя защищённой. Я почти забыла про Алину. Почти забыла про шарф. Почти забыла про Галку.

Но Вселенная, видимо, решила, что я слишком расслабилась.

Всё началось в обычный четверг. Лиза сегодня была в клинике папы до обеда. Она попросилась вместе с Антоном к нему на работу. Марина обещала за ней присмотреть. После обеда я поехала за ней. Антон был на операции. Лиза вышла с важным видом, держа в руках свой неизменный рисунок (теперь она рисовала семью с носорогом), и села в машину.

– Мам, – сказала она, пристёгиваясь, – а ты знаешь, что сегодня делал папа?

– Спасал животных? – предположила я, заведя двигатель.

– Не только! – Лиза загадочно улыбнулась. – Он сегодня гладил тётю Алину по спинке!

Я чуть не врезалась в столб. Буквально. Руль дрогнул, машина вильнула, и я едва успела вырулить обратно на дорогу. Сердце заколотилось где-то в горле. В ушах зашумело.

– Что? – переспросила я голосом, который даже мне показался чужим.

– Ну да, – сказала Лиза спокойно, как будто речь шла о погоде. – Я видела. Тётя Алина стояла, а папа её гладил по спинке. Вот так, – она показала рукой, проводя по своей спине. – Долго гладил. И она улыбалась.

Я замерла. Машина остановилась на красный свет, но я этого даже не заметила. В голове была пустота. И в этой пустоте эхом звучали слова Галки: "Все мужики – сволочи". "Если муж гладит коллегу по спинке, значит, он её любит". "Они всегда начинают со спинки".

– Лиза, – сказала я, стараясь говорить спокойно, – ты уверена, что это был папа?

– Ну да, – сказала она. – Я видела его. Он был в белом халате. И он гладил её. А потом они смеялись.

Я почувствовала, как внутри меня закипает лава. Ярость. Обида. Предательство. Я только что поверила ему. Я только что решила, что мы будем жить долго и счастливо. А он... он гладил её по спинке! Прямо на работе! При детях!

– Лиза, – сказала я, заезжая во двор, – а ты видела, что было потом?

– Потом они пошли в комнату, – сказала Лиза. – И закрыли дверь.

Закрыли дверь. Она сказала "закрыли дверь". Моя пятилетняя дочь только что сообщила мне, что мой муж и его коллега закрыли дверь в комнате после того, как он гладил её по спинке.

Я запарковалась, но не выходила из машины. Я просто сидела и смотрела в одну точку. Лиза вылезла из машины, взяла свой рисунок и побежала к дому.

– Мам, ты идёшь? – крикнула она.

– Иду, – сказала я безжизненно.

Я вышла из машины, зашла в подъезд, поднялась на свой этаж. Дети были дома: Матвей смотрел мультики, Миша ползал по полу. Моя мама только что привела их с прогулки. А я стояла в прихожей, не снимая куртки, и смотрела в одну точку.

"Он гладил её по спинке. Он гладил её по спинке. Он гладил её по спинке".

Эти слова стучали в моей голове, как отбойный молоток.

Я прошла на кухню, села за стол и уставилась на чашку. В голове прокручивались картинки. Антон и Алина. Он гладит её по спине. Она улыбается. Они смеются. Потом они идут в комнату. И закрывают дверь.

– Нет, – сказала я вслух. – Этого не может быть.

Но я знала, что может. Потому что Лиза не врала. Лиза никогда не врала. Она была слишком честной для своих пяти лет. Она говорила правду. Больную, ужасную правду. Кстати. Надо отдать Лизу в детский сад.

Я взяла телефон и позвонила Антону. Он не отвечал. Я набрала снова. Снова. И снова.

– Абонент недоступен, – сказал робот.

– Ты опять в операционной? – прошептала я. – Или ты опять с ней?

Я отбросила телефон в сторону и закрыла лицо руками. Слёзы текли сквозь пальцы. Я плакала так горько, как не плакала даже в тот вечер, когда он лёг на диван. Потому что тогда я сомневалась. А теперь я знала. Теперь у меня были доказательства. Свидетельские показания. От собственной дочери. В это время в кухню вошла мама.

– Кира, – сказала мама, заходя на кухню, – ты плачешь?

– Нет, – сказала я, вытирая слёзы. – Я не плачу. Я просто... я просто устала.

Мама подошла ко мне, приобняла и сказала:

– Кирюша, не плачь! У тебя замечательная семья. Муж, дети. Антон очень любит тебя. Он всегда говорит, что ты – самая красивая. И что он тебя очень любит.

Я замерла. Он так говорил? Он говорил про меня?

Мама заспешила домой, а я осталась одна с детьми. Я встала и прошла в комнату Лизы.

– Лиза, – сказала я, – а ты видела, как он гладил её по спинке, или ты просто слышала об этом?

– Видела, – сказала Лиза. – Я сидела в зале и ждала, пока папа закончит. А они стояли в коридоре. И папа гладил её по спинке.

– А что он говорил?

– Он сказал: "Тише, не двигайся". И она сказала: "Ой, я боюсь". И он сказал: "Я сейчас сниму". И она сказала: "Осторожно". А потом он снял и они засмеялись.

Я напряглась. "Сниму"? Что он снимал? Её одежду? Он раздевал её? Боже мой.

– Лиза, – сказала я, – что он снимал?

– Не знаю, – сказала Лиза. – Я не видела. Там было далеко.

Я встала из-за стола. Мне нужно было действовать. Я не могла сидеть и ждать, пока он вернётся и соврёт мне. Я должна была увидеть всё своими глазами. Я должна была поймать его с поличным.

Я позвонила Галке.

– Галка, – сказала я, – ты была права. Он изменяет мне.

– Что?! – закричала она в трубку. – Я знала! Я всегда знала! Рассказывай!

– Лиза видела, как он гладил её по спинке. А потом они закрылись в комнате.

– В комнате?! – Галка чуть не задохнулась от возбуждения. – Кирка, это уже не просто измена! Это конец! Ты должна ехать туда сейчас! Прямо сейчас! Возьми такси! Или я приеду за тобой!

– Я сама, – сказала я. – Я поеду.

– Только не скандаль при детях! – предупредила Галка. – Сначала всё увидишь.

Я положила трубку, одела детей, загрузила их в машину и поехала в клинику. Дорога была адом. Матвей орал, что хочет мороженое. Миша плакал. Лиза спросила:

– Мам, мы едем к папе?

– Да, – сказала я сквозь зубы. – Мы едем к папе.

– А почему ты такая злая?

– Потому что я хочу с ним поговорить.

– О чём?

– О жизни.

Лиза замолчала. Наверное, она поняла, что мама сегодня не настроена на разговоры.

Я припарковалась у клиники и, оставив детей в машине (с открытыми окнами и включёнными мультиками), забежала внутрь. Администратор Марина увидела меня и удивилась:

– Кира? Что случилось?

– Где Антон? – спросила я.

– В операционной, – сказала она.

– А Алина?

– Тоже в операционной. У них там сложный случай. Паук-птицеед вылез из террариума.

– Что? – переспросила я.

– Паук-птицеед. Огромный. Чёрный. Вылез, пока они его осматривали. Они его сейчас ловят.

Я замерла. Паук. Птицеед. Ловят.

В моей голове начала складываться картинка. Антон гладит Алину по спинке. Алина говорит: "Ой, я боюсь". Антон говорит: "Я сейчас сниму". "Осторожно".

Не раздевал. Не гладил. Снимал паука! С её спины!

Я почувствовала, как краска приливает к лицу. Мне стало стыдно. Очень стыдно. Я снова повелась. Я снова сделала выводы из того, чего не видела. Я снова разрушала свою семью из-за собственных фантазий.

Я вышла из клиники, села в машину и заплакала. Уже не от обиды, а от стыда. Я чуть не устроила скандал из-за паука. Из-за огромного, лохматого, чёрного паука.

– Мам, – сказала Лиза, – ты почему плачешь?

– Потому что я дура, – сказала я. – Очень большая дура.

– Мам, ты хорошая, – сказала Лиза. – Ты самая лучшая мама.

– Спасибо, дочка.

Я поехала домой. Дома я успокоилась, поиграла с детьми, потом мы вместе приготовили ужин, поели и дети улеглись спать. И только тогда, когда всё стихло, я взяла телефон и написала Антону: «Я жду тебя!»

Я улыбнулась и легла в кровать. Но перед сном я взяла телефон и написала Галке:

"Галка, это был паук. Он снимал паука с её спины. Я опять ошиблась."

Галка ответила через минуту:

"Кирка, ты слишком доверчивая. Пауки – это только прикрытие. Но если ты счастлива – я рада."

Я закатила глаза и выключила телефон. Галка – это Галка. Она никогда не изменится.

Но я изменюсь. Я обязательно изменюсь. Я больше не буду верить всему, что говорят. Я буду доверять мужу. Я буду слушать своё сердце. И я больше не буду ревновать к паукам.

Хотя, если честно, этот паук-птицеед был ещё тем уродом. Я видела его фото на сайте клиники. Огромный, чёрный, с лапами-как-щупальца. И если Алина не боялась его, то она была либо очень смелой, либо очень глупой.

Я задремала с улыбкой. Потому что я знала – мой муж любит меня. И даже если он гладит коллег по спинке, то только для того, чтобы снять с них пауков. Вскоре пришёл Антон и рассказал этот забавный случай во всех подробностях.

Но в душе у меня осталась маленькая трещинка. Трещинка от недоверия. Я знала, что я должна её заделать. И я пыталась. Но иногда трещинки не заделываются. Они просто остаются. Напоминая о том, что даже любовь не всегда может вылечить страх.

Глава 8. Парадный портрет, или Как я выбросила браслет в стену

Глава 8. Парадный портрет, или Как я выбросила браслет в стену

После истории с пауком-птицеедом мы прожили в мире целых три дня. Три дня! Это был рекорд. Я почти перестала проверять его телефон. Почти. Я делала это только два раза в день. Утром и вечером. Для профилактики. Как чистку зубов.

Антон был внимательным. Он приходил раньше, ужинал с нами, играл с детьми. Я чувствовала себя счастливой. Почти. Потому что внутри меня всё ещё сидела та самая заноза, которую посадила Галка. И иногда она давала о себе знать.

Это случилось в субботу. Антон ушёл на работу (его вызвали к умирающему кролику), а я осталась с детьми. Я решила устроить генеральную уборку. Это был мой способ справиться с тревогой – когда я злюсь или переживаю, я начинаю мыть полы. Или чистить сантехнику. Или разбирать шкафы.

В этот раз я разбирала шкаф Антона.

Я нашла там много интересного: старые футболки, носки с дырками, засохший носок, который, наверное, лежал там ещё со времён универа. И вдруг, на самой верхней полке, я нашла коробочку. Небольшую, бархатную, красную.

Моё сердце забилось чаще. Я открыла её. Там лежал браслет. Золотой. С бриллиантами. Настоящий. Я ахнула. Красивый. Дорогой. Наверное, очень дорогой.

Я взяла браслет в руки и почувствовала, как внутри меня поднимается волна. Счастья? Нет. Подозрения. Потому что браслет был женским. Очень женским. С цветочками. С изящной застёжкой.

– Это мне? – прошептала я.

Я вспомнила, что наша годовщина будет через две недели. Он готовил мне сюрприз! Он купил мне браслет! Такой красивый! Я чуть не расплакалась от счастья.

Но потом я вспомнила тот чек в его кармане, который я нашла месяц назад. И шарф. И паука. И всё, что мне рассказывала Галка.

– А что, если это не мне? – спросила я у браслета.

Браслет молчал. Наверное, он был слишком дорогим, чтобы отвечать на такие вопросы.

Я решила проверить. Я полезла в ноутбук, зашла на страницу Антона. Я открыла его переписку с Алиной. И там, среди рабочих сообщений, я увидела одно, которое заставило меня замереть.

"Алина, купил тебе подарок. Ты будешь в восторге".

Господи. Он купил ей подарок. Не мне. Ей. Браслет. Он купил браслет для Алины.

Я почувствовала, как мир рушится. Опять. Снова. Браслет, который я держала в руках, предназначался не мне. Он предназначался ей. Той, с длинными ногами. Той, с идеальным маникюром. Той, на спине которой он снимал пауков.

Я закрыла телефон и сжала браслет в руке. Мои пальцы побелели. Я хотела разбить его. Швырнуть в стену. Но он был слишком красивым. Слишком дорогим. Мне было жаль его.

– Кира, – сказала я себе, – может, это просто подарок на день рождения? У неё же скоро день рождения.

Но внутри меня бушевала буря. Буря, которую разогнали подруги, обиды и моя собственная усталость.

Я положила браслет на стол и вышла из спальни. Дети играли в гостиной. Матвей строил башню из кубиков, Лиза рисовала. Миша ползал по полу и пытался съесть носок.

Я села на диван и уставилась в стену. Мысли крутились в голове, как белки в колесе.

"Он купил ей браслет. Дорогой. Золотой. С бриллиантами. Он никогда не дарил мне таких подарков. Он дарил мне дешёвые серьги из ларька и цветы на восьмое марта. А ей – браслет с бриллиантами".

В этот момент зазвонил мой телефон. Галка. Я взяла трубку.

– Кирка! – заорала она. – Ты не представляешь, что случилось! Я нашла у Сережи в кармане визитку какой-то женщины!

– Галка, – сказала я устало, – у меня тоже новости.

– Какие?!

– Я нашла у Антона браслет. Золотой. С бриллиантами.

– Ого! – Галка аж присвистнула. – Круто! Он тебя балует?

– Нет. Он купил его Алине.

Наступила тишина. Галка, кажется, переваривала информацию.

– Кирка, – сказала она наконец, – это финиш. Это полный финиш. Он дарит ей золото! А тебе – цветы с заправки! Ты должна действовать!

– Что мне делать?

– А что ты хочешь? Сидеть и ждать, пока он подарит ей машину? Иди к нему и спроси! – Галка говорила так быстро, что я едва успевала слушать. – Нет, не спрашивай! Требуй! Скандаль! Бей посуду! Покажи ему, кто здесь женщина!

– Галка, я не могу бить посуду. У меня дети.

– Тем более! Дети должны видеть, что ты сильная женщина! Что ты не дашь себя в обиду! Иди и потребуй объяснений!

Я положила трубку. Галка была права. Ну, или почти права. Я должна была спросить у Антона. Я должна была понять, что происходит. Но я боялась. Я боялась, что он скажет правду. И что эта правда разрушит мою жизнь.

Я сидела на диване и смотрела на браслет. Он лежал на столе, сверкая бриллиантами. Красивый. Дорогой. Чужой.

И в этот момент в коридоре хлопнула дверь. Пришёл Антон. Он вошёл на кухню, улыбаясь.

– Кирюш, – сказал он, – я спас кролика! Представляешь? У него была кишечная непроходимость, но я прооперировал...

Он остановился, увидев меня. А потом увидел браслет на столе.

– А, – сказал он, – ты нашла.

– Нашла, – сказала я ледяным голосом. – Объяснишь?

Антон подошёл к столу, взял браслет и улыбнулся.

– Это сюрприз, – сказал он. – Я хотел подарить тебе на годовщину. Но ты нашла раньше. Ну и ладно. Дарю сейчас.

Он протянул мне браслет. Я посмотрела на него, потом на Антона. В его глазах было столько тепла, что я чуть не растаяла. Но потом я вспомнила переписку. И внутри меня снова поднялась волна гнева.

– Антон, – сказала я, – я видела твою переписку с Алиной. Ты написал ей: "Купил тебе подарок".

Антон замер. Его лицо вытянулось. Он смотрел на меня так, будто я только что сказала ему, что земля круглая.

– Кира, – сказал он медленно, – ты читала мою переписку?

– Да, – сказала я вызывающе. – И что?

– И что?! – он всплеснул руками. – Это моя личная переписка! Ты не имеешь права!

– Я твоя жена! – закричала я. – Я имею право знать, кому ты даришь браслеты с бриллиантами!

– Кира, – сказал он, – этот браслет – тебе! Я купил его тебе!

– А Алине? – я почти плакала. – Что ты купил ей?

– Кира! – он засмеялся. Не зло, а искренне. – Я купил ей… книгу!

Я замерла. Книгу?

– Она попросила меня привезти с конференции учебник по экзотической хирургии. Я сказал ей: "Купил тебе подарок". Имея в виду книгу! Книгу, Кира! А браслет – для тебя!

Я смотрела на него, открыв рот. Книга. Учебник. По экзотической хирургии. А я уже успела похоронить его, развестись и выйти замуж за другого (за кого – я ещё не придумала, но точно за умного и верного).

– Книга? – переспросила я.

– Книга, – подтвердил он. – Огромная, скучная, на пятьсот страниц. Хочешь, я её покажу? Она лежит в машине.

Я ничего не сказала. Я смотрела на браслет. Сверкающий, красивый, дорогой. И он был моим. Моим! А я чуть не выбросила его в стену. Точнее, я чуть не выбросила его в стену вместе со сковородкой.

– Антон, – сказала я тихо, – прости меня.

– Кира, – сказал он, – я уже устал прощать тебя. Но я прощаю. Потому что я люблю тебя. Но, пожалуйста, перестань читать мои переписки.

– Я больше не буду, – соврала я.

– И перестань слушать Галку.

– Это сложнее, – призналась я.

Мы засмеялись. Он надел браслет мне на руку. Он был прекрасен. И я чувствовала себя королевой. Правда, королевой, которая только что чуть не разрушила королевство из-за учебника по хирургии.

– Спасибо, – сказала я и поцеловала его.

– Пожалуйста, – сказал он. – Теперь я снова пошёл к кролику. Он в реанимации.

– Иди, – сказала я. – Спасай своего кролика.

Антон ушёл, а я осталась на кухне с браслетом на руке. Он сиял. И я сияла. Но внутри меня всё ещё шевелилась тревога. Маленькая, хитрая тревога, которая не давала мне покоя.

Я взяла телефон и написала Галке:

"Галка, он купил мне браслет. А ей – книгу. Учебник."

Галка ответила через минуту:

"Кирка, ты слишком наивна. Учебник – это тоже подарок. Он мог купить ей браслет, а тебе – книгу. Но наоборот – это подозрительно."

Я закатила глаза. Галка была безнадёжна. Но я всё равно её любила. Потому что она была моей подругой.

Я налила себе чай и села на диван. Браслет сверкал на руке. И я улыбнулась. Потому что знала – мой муж любит меня. Даже если я иногда веду себя как идиотка.

В этот момент в гостиную вбежал Матвей с кубиком в руках.

– Мам! – закричал он. – Я построил домик!

– Молодец, – сказала я.

– Там живёт носорог! – добавил он.

– Носорог? – удивилась я.

– Ну да, – сказал Матвей. – Папа сказал, что носорог живёт в домике. Потому что он добрый.

Я засмеялась. Носорог. Символ нашей семьи. Я подошла к нему, обняла и поцеловала в макушку.

– Ты мой маленький носорог, – сказала я.

– Нет, – сказал Матвей. – Я большой носорог!

– Хорошо, – улыбнулась я. – Ты большой носорог.

Я пошла на кухню и взяла телефон. Я посмотрела на браслет, который теперь был на мне. И я почувствовала себя счастливой.

Но в глубине души я знала – это не конец. Это только начало. Потому что быть женой ветеринара – это не просто быть женой. Это быть женой человека, который спасает мир. И иногда этот мир спасает вместе с другими женщинами.

Но я справлюсь.

Я обязательно справлюсь.

Я посмотрела на браслет и улыбнулась.

– Ты мой, – сказала я ему. – И никому не отдам.

Браслет сверкнул в ответ. Как будто согласился.

Я выпила чай и пошла к детям.

– Ну что, – сказала я. – Будем играть в носорогов?

– Ура! – закричали дети.

И мы начали играть. В носорогов. В пауков. В кроликов. В нашу большую, шумную, счастливую семью.

Я смотрела на детей и думала: "Как же я люблю эту жизнь. Даже если в ней иногда случаются учебники и браслеты".

Антон вернулся поздно вечером. Кролик выжил. Мы поужинали. Я рассказала ему про игру в носорогов. Он засмеялся.

– Ты – моя главная носорожиха, – сказал он.

– А ты – мой главный ветеринар, – ответила я.

Мы поцеловались и легли спать.

Браслет всё ещё был на мне. Я не снимала его. Он стал моим талисманом. Напоминанием о том, что любовь сильнее ревности.

И даже Галка не сможет это разрушить.

Глава 9. Игорь-циник, или Как патологоанатом спас мою семью

Глава 9. Игорь-циник, или Как патологоанатом спас мою семью

После истории с браслетом я решила, что больше никогда не буду проверять телефон Антона. Я дала себе слово. Я поклялась. Я даже написала на стикере: "НЕ ТРОГАТЬ ТЕЛЕФОН!" и приклеила на холодильник. Стикер продержался ровно два дня. Потом я его содрала, потому что он мешал мне открывать дверцу.

На третий день я снова взяла его телефон. Просто так. Для проверки. Для спокойствия. Я же не буду читать переписки. Я просто посмотрю, кто ему звонил. Или написала. Это же не считается. Это просто... контроль. Пока муж был в душе, я открыла его телефон и увидела сообщение от Игоря. Игорь – это лучший друг Антона, патологоанатом в его клинике. Я знала Игоря сто лет. Он был высоким, худым, вечно ироничным и невыносимо циничным. Если бы у него был девиз, он звучал бы: "Все умрут, а я останусь, чтобы написать заключение".

Игорь написал Антону:

"Антон, ты сегодня опять задерживаешься? Нам нужно обсудить тот случай с кошкой. И да, Алина просила тебя зайти к ней в кабинет. Она что-то хочет показать."

Я замерла. Алина просила зайти в кабинет. Что-то показать. Господи, что она может ему показывать? Свои длинные ноги? Свои идеальные волосы? Или, может быть, тот самый учебник, который он ей купил?

Я решила, что это повод поговорить с Игорем. Игорь всегда был прямолинейным. Он скажет правду. Он не умеет врать. Это его профессиональная черта – патологоанатомы не врут, они просто констатируют факты. После того, как Антон ушёл на работу, я позвонила Игорю.

– Игорь, привет, – сказала я.

– Кира, – сказал он равнодушно. – Что случилось? Антон умер? Я могу провести вскрытие, но только если он завещал своё тело науке.

– Нет, – сказала я. – Он жив. Я хочу спросить тебя кое-что.

– Спрашивай, – сказал он.

– Что Алина хотела показать Антону?

Наступила пауза. Игорь, видимо, переваривал вопрос.

– Кира, – сказал он, – ты опять ревнуешь?

– Нет, – сказала я. – Я просто хочу знать.

– Она хотела показать ему... – он замялся. – Новый инструмент. Для операций. Она купила его на конференции. Хирургический пинцет. Специальный. Для экзотики.

– Пинцет? – переспросила я.

– Пинцет, – подтвердил он. – Очень дорогой. С титановым покрытием. Алина сказала: "Антон, ты должен это увидеть". И он пошёл. Всё. Ты удовлетворена?

Я почувствовала себя идиоткой. Пинцет. Она хотела показать ему пинцет. Не ноги, не волосы, не что-то интимное. Просто пинцет.

– Спасибо, Игорь, – сказала я.

– Кира, – сказал он, – я тебя люблю как сестру, но ты слишком много думаешь. Антон – это Антон. Он будет работать, пока не упадёт. А Алина – это Алина. Она просто хороший врач. И они работают вместе. Всё. Нет никакой драмы. Ты её придумываешь.

– Я знаю, – сказала я. – Я просто...

– Ты просто ревнуешь, – сказал Игорь. – И это нормально. Но если ты не перестанешь, ты разрушишь свой брак. Не он. Не Алина. Ты.

– Почему ты такой жёсткий?

– Потому что я патологоанатом. Я вижу, мёртвых животных. Но иногда я вижу мёртвых молодых людей. И знаешь, от чего они чаще всего умирают? От глупости. Не придумывай глупостей, Кира. Антон тебя любит. И это факт. Я знаю. Я видел, как он говорит о тебе. Он называет тебя "моя Кира". И он говорит это с таким теплом, что даже мой холодный циничный ум тает. Ну, почти.

– Спасибо, Игорь, – сказала я. – Ты настоящий друг.

– Я знаю, – сказал он. – А теперь отстань. У меня работа. Труп лемура. Нужно установить причину смерти.

Я положила трубку. Лемур. Он будет вскрывать лемура. У меня была странная жизнь. Я разговаривала с патологоанатомом о лемурах, моя дочь носила с собой мёртвого жука, а мой муж работал с женщиной, которая покупает хирургические пинцеты.

Я села на диван и посмотрела на детей. Они играли в индейцев. Матвей размахивал палкой, Лиза кричала "Тум-тум-тум", Миша ползал и пытался съесть чей-то носок. Обычная жизнь. Моя жизнь.

Но внутри меня всё ещё шевелилась тревога. Потому что Игорь был прав, но я не могла остановиться. Это было как зависимость. Я знала, что это плохо, но я не могла перестать. Я проверяла его телефон, искала улики, придумывала новые обвинения. Я сама себя разрушала.

Я решила, что мне нужен план. Я должна была избавиться от этого. Я должна была перестать ревновать. Но как? Как я могу перестать, если я боюсь его потерять?

– Мам, – сказала Лиза, подходя ко мне. – Почему ты такая грустная?

– Я не грустная, – сказала я. – Я просто думаю.

– О чём?

– О жизни.

– А можно я тоже подумаю?

– Можно, – улыбнулась я.

Лиза села рядом со мной и тоже уставилась в стену.

– Я думаю о жуке, – сказала она.

– О каком?

– Который умер. Он был хороший.

– Был, – согласилась я.

– А папа его спас бы?

Я снова задумалась. Наверное, спас бы. Он спасает всех. Даже пауков-птицеедов.

– Папа спасает тех, кого можно спасти, – сказала я. – А жука уже не спасти.

– А ты бы хотела, чтобы он спас тебя?

Я замерла. Она спросила это так просто. Так по-детски. "Ты бы хотела, чтобы он спас тебя?".

Да, хотела. Я хотела, чтобы он спас меня. От моей ревности. От моих страхов. От моей глупости. Я хотела, чтобы он спас наш брак.

– Хотела бы, – сказала я.

– Тогда позови его, – сказала Лиза. – Позови папу, и он всё спасёт. Он же волшебник.

– Он ветеринар, – улыбнулась я.

– Одно и то же, – сказала Лиза.

Я поцеловала её в макушку и пошла на кухню. Я взяла телефон и написала Антону:

"Антон, ты можешь сегодня прийти пораньше? Я хочу поговорить с тобой."

Ответ пришёл через минуту:

"Конечно, Кирюш. Я приду. Я тоже хочу поговорить. У меня есть что тебе сказать."

Я замерла. У него есть что мне сказать. Что? Он хочет признаться в чём-то? Он хочет сказать, что уходит? Я снова начала паниковать.

Но потом я взяла себя в руки. Я решила, что не буду гадать. Я просто подожду. Пока он не придёт.

Вечером, когда дети уснули, мы сели на кухне. Антон выглядел серьёзным. Он взял мою руку и сказал:

– Кира, я хочу кое-что тебе сказать.

– Что? – спросила я, чувствуя, как сердце колотится.

– Я хочу... – он замялся. – Я хочу попросить тебя о помощи. О настоящей помощи.

– Какой?

– Я хочу, чтобы ты работала со мной. В клинике. Как администратор или маркетолог. Ты же умеешь это делать. Ты же блогер. Ты умеешь привлекать людей. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Чтобы мы были командой.

Я смотрела на него с открытым ртом. Он предлагал мне работу. Работу в его клинике. Он хотел, чтобы я была рядом. Не чтобы уйти, а чтобы быть вместе.

– Антон, – сказала я, – ты серьёзно?

– Серьёзно, – сказал он. – Я устал быть без тебя. Я хочу, чтобы мы работали вместе. Чтобы мы проводили больше времени вместе. Чтобы ты перестала ревновать, потому что будешь видеть всё своими глазами. И чтобы моя жизнь стала твоей жизнью.

Я заплакала. Но не от обиды. От счастья. Он хотел быть со мной. Он хотел разделить со мной свою жизнь. Свою работу. Своих пациентов. Даже своих пауков-птицеедов.

– Я согласна, – сказала я. – Я согласна на всё.

– Но есть одно условие, – сказал он.

– Какое?

– Ты должна перестать слушать Галку, – улыбнулся он.

– Я постараюсь, – сказала я.

– И ты должна перестать читать мои переписки.

– Я постараюсь, – повторила я.

– И ты должна перестать ревновать к пинцетам.

– Я постараюсь, – засмеялась я.

Мы обнялись. И я поняла, что это – новый этап. Этап, на котором мы будем вместе. Настоящей командой. Семьёй. Не только дома, но и на работе.

Я посмотрела на Антона и сказала:

– Спасибо, что ты у меня есть.

– Спасибо, что ты есть у меня, – ответил он.

И мы пошли спать. Вместе. Навсегда.

Но я знала, что это ещё не конец. Это только начало. Начало нашей новой жизни. Жизни, в которой я буду работать, а не сидеть в декрете и придумывать измены.

Я уснула с улыбкой на лице.

А утром я позвонила Галке и сказала:

– Галка, я выхожу на работу.

Галка закричала от радости и сказала:

– Я так рада за тебя, Кирка! Ты будешь за ним следить!

– Нет, – сказала я. – Я буду с ним работать. Это разные вещи.

– Для тебя – одинаковые, – засмеялась Галка.

Я закатила глаза. Но я знала, что Галка – это Галка. И она никогда не изменится. Но я изменюсь. Я обязательно изменюсь.

И я начала свою новую жизнь.

С новым браслетом. С новой работой. С новым мужем, который любил меня больше жизни.

И даже Игорь, циничный патологоанатом, одобрил мой выбор.

– Ну наконец-то, – сказал он, когда я пришла в клинику в первый день. – Ты перестанешь звонить мне по пустякам?

– Постараюсь, – улыбнулась я.

– Я серьёзно, – сказал он.

– Игорь, – сказала я, – ты тоже прекрасен.

– Я знаю, – сказал он и пошёл к своим вскрытиям.

Я стояла в клинике и смотрела на всё это: на операционные, на коридоры, на врачей, на пациентов. И я поняла, что это – моё место. Моё новое место. Где я буду работать, жить и любить.

Я подошла к кабинету Антона. Он сидел за столом и что-то писал. Я постучала.

– Войдите, – сказал он.

Я зашла.

– Здравствуйте, доктор, – сказала я.

– Здравствуйте, – он поднял голову и улыбнулся. – Вы моя новая сотрудница?

– Я ваша жена, – сказала я. – Ваша навсегда.

– Моя, – сказал он.

Мы поцеловались. И в этот момент я поняла, что всё будет хорошо.

Потому что мы вместе. И мы справимся. Даже с Галкой.

Я улыбнулась и села за свой новый стол.

И началась моя новая жизнь.