Текст книги "Неласковый отбор для Золушки"

Автор книги: Лана Волкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

ГЛАВА 6

Конвой из дюжины чародеев повел меня из зала, где проходило испытание, по дворцовым коридорам и лестницам. Мы спустились на цокольный этаж. Там оказалась еще одна лестница, которой я раньше не видела. Узкая и неприметная, она вела еще ниже.

Все-таки мозг у музыкантов устроен дурацким образом. Меня провожали в тюрьму, а в голове в это время звучала песенка Чижа про простого советского рокера, который в барабаны громко бил. Но случилась лиха беда, и «КГБ его забрил».[10]10
  См.: Сергей Чиграков (Чиж). «Хочу чаю».


[Закрыть]

Совсем как про меня. Расчирикался соловушка на радостях, наслаждался музыкой и пением… и тут накинули сачок, поволокли в тюрьму. Еще обвинили, что демон.

Что меня ждет дальше, мозг отказывался воображать. По дороге я робко обратилась к одному из магов-конвоиров:

– Скажите, этот экзорцизм… он болезненный?

– Смертельный, – сухо ответил чародей. – Для демонов.

Вроде бы можно успокоиться – ведь я не демон. Но… как знать, кого у них именуют демонами.

Некстати вспомнился Роберт Асприн с его «МИФическим циклом». Там как раз демонами называли всего лишь обитателей других миров. Что, если в Веравине та же история? Если демоны для них – не рогатые уродцы с хвостами и копытами, пожирающие людские души, а такие попаданцы, как я? Что, если как раз для меня – Юлии Чередник – экзорцизм окажется смертелен?

Успела трижды проклясть себя, что не дочитала нудное сочинение мэтра Эонеска о первой крови и борьбе с демонами на Веравине. Может, он пишет хоть намеками, какие они, демоны. Чем отличаются от людей и отличаются ли вообще. Знала бы хоть чуть-чуть, к чему готовиться…

Тем временем магический конвой свел меня по лестнице в подземелье. И я встала как вкопанная, увидев радужные переливы и мерцание на стенах, полу и потолке. Словно оказалась в научно-фантастическом фильме о будущем.

Меня неласково подтолкнули в спину. Я двинулась вперед и спросила все того же мага:

– Что это?

– Терилий, – ответил он с неизменной сухостью. – Изолирует энергию хейоса. Демоны в этом месте обессилены.

Как мило. Я и чувствовала себя обессиленной. Правда, в таком стрессе любой ощущал бы то же самое.

В мерцающей стене виднелись очертания двери. Один из магов открыл ее. Меня втолкнули внутрь и захлопнули дверь. Я оказалась в узкой камере, освещенной мерцанием неведомого терилия. Зашибись. Я даже уснуть тут не смогу в мельтешении цветовых пятен.

На полу валялся тонкий тюфяк, из которого торчала солома. В углу – ведро с крышкой. Видимо, санузел… Мигом стало не до сна. Вот теперь я попала по-настоящему. Чулан Рианны в отцовском замке – просто номер люкс по сравнению с этим.

Плюхнувшись на тюфяк, я уткнулась лбом в колени и обхватила их руками. Хотелось завыть по-звериному: за что?! Чем я провинилась перед судьбой, почему на меня свалилось все это? Почему из семи с половиной миллиардов землян именно я угодила в тело Рианны?

Не знаю, сколько я так просидела в безнадеге и отчаянии. Внезапно скрипнула дверь. Я отняла голову от колен и посмотрела на вошедшего.

Точнее, на громадный рулон, который продвинулся в мою тюрьму вперед него. Мужчина в форме слуги опрокинул его на пол, развернул.

Это оказался новый тюфяк. На вид куда приличнее того, на котором я сидела. Даже с ностальгией напомнил мне икеевский матрац. Ох, «Икея-Икеюшка», доведется ли еще хоть разок там побывать? Душу бы продала за такой шанс.

Вот сейчас проснуться бы и забыть Веравин с его жуткими обитателями, как страшный сон. Прогуляться по родному городу, заглянуть в торговый центр, со смаком предаться шоппингу. И никаких сказочных миров, боже упаси!

Слуга тем временем расстелил поверх матраца теплое шерстяное одеяло. Кто же так обо мне позаботился? Поверх одеяла положил небольшую подушку и, окончательно добив меня, – настоящую маску для сна!

– Скажите, милейший, – спросила слугу приторно. – По чьему приказу вы это доставили?

– Милорда наместника, – ответил с безликой любезностью слуга.

Опа. Ну и дела. В честь чего такая забота о демонице? В пику ненавистному Элгану?

– Передайте милорду мою признательность.

Слуга вышел, а я тут же забралась под одеялко. Перинка оказалась куда нежнее и удобнее икеевского матраца. Не теряя времени даром, нацепила маску. Уснуть не надеялась. Слишком велико было напряжение, и я не сомневалась, что буду бодрствовать вплоть до неведомого экзорцизма. Просто ужасно хотелось отдохнуть от изнуряющих переливов терилия. В таком помещении с ума можно сойти.

Но я недооценила усталость. Едва я погрузилась в блаженную темноту, как мгновенно провалилась в сон.

Проснулась от того, что меня грубо тормошили за плечо.

ГЛАВА 7

– Леди Вальдер! Леди Вальдер! Прошу пробудиться. Господа магики ждут.

Стащив с глаз маску, увидела лицо вчерашнего слуги, который по милости Леона снабдил меня роскошной постелью.

– Господа магики готовы к обряду экзорцизма, велено привести вас. Я вчера вам ужин приносил, но вы так крепко спали, что не посмел будить. А завтрака подавать нельзя перед обрядом…

Какой завтрак, о чем он. Будто мне сейчас до еды. В другой раз забота Леона польстила бы и заставила переменить мнение о самовлюбленном павлине. Но сейчас страх заполонил сердце, вытеснив все остальное. Плевать на еду и на Леона. Что сейчас со мной произойдет?

Хоть кусок в горло и не лез, запрет на завтрак усилил напряжение и страх. Почему нельзя? Чтобы не вывернуло наизнанку? Что они там вытворяют на этом своем экзорцизме?

Выкарабкалась из своего уютного лежбища. Отряхнула одежду. Сменной слуга не принес – так и пошла за ним в измятом голубом платье, в котором пела «демоническую песнь».

Почему-то я ожидала, что мы поднимемся наверх. Но слуга провел меня мимо лестницы в дверь напротив моей каморки…

Войдя, я зажмурилась. Сияние терилиума здесь было еще ярче и пестрее. Тем заметнее оказался узкий проем в обыкновенной каменной стене без мерцающей облицовки. Меня поставили ровно перед ним. В окружении полутора десятка магов.

Элган стоял рядом с правой стороны от проема. Слева – седой маг, чье лицо было знакомо мне еще с первого испытания. Маг двора Леона, не из свиты его чародейшества.

Роковой брюнет смотрел мне в глаза холодным оценивающим взглядом. Я почувствовала себя персонажем фильма «Последний палач». Когда Альберт Пьеррпойнт заглядывает в камеру к приговоренному… Оценивает габариты тела и толщину шеи. Опускает заслонку глазка и говорит помощнику: шесть ноль шесть. Или пять тридцать семь.

Толщина веревки, чтобы гарантированно сломать жертве шею при повешении. А то ведь придется добивать. Феодальные времена, когда неудачно казненного могли помиловать, канули в прошлое. Правосудие двадцатого века не давало приговоренному ни одного шанса на удачу. Не дадут его и мне. Пьеррпойнт был милым добряком, не желавшим жертвам лишних мучений. Чего совсем не скажешь о его чародейшестве Элгане.

– Леди Вальдер. Если вы проводили ритуал призыва демона хейоса, вам лучше сознаться немедленно. Это окажется намного безболезненнее для вас.

Что делать? Ведь я понятия не имею, проводила его Рианна или нет. Понятия не имею, демон ли я сама. Признаться, что я попаданка? И отправиться на костер сразу же? Или как тут у них казнят.

– В здравом уме и твердой памяти я не призывала демонов, – проговорила четко, не отводя взгляда. – Я не сумасшедшая и не желаю гибели Веравину.

На миг, только лишь на миг померещилось, что на дне глаз Элгана проскользнуло сочувствие. Но ни единая черточка не дрогнула на его лице. Такой же ледяной. Такой же беспощадный. Экзекутор. Палач.

– Начинаем, – бросил он магам холодно и сухо.

Я так и не поняла, что сделал круг чародеев. Не взялись за руки, не завели заунывное заклинание. Никаких пассов руками. Даже глаза не закрыли. Просто переливы терилиума вдруг ослепительно вспыхнули. Глаза пронзила острая резь.

Я вскрикнула, зажмурилась, сжала лицо ладонями, пряча глаза. Не помогало. Сияние проникало сквозь мое тело. Сквозь ладони и веки. Забивалось в глазницы, жгло под кожей.

Я почувствовала, что горю. Рухнула на пол, с криками принялась кататься, сбивая невидимое пламя. А они молча смотрели. Холодные и сосредоточенные. Только лицо Элгана дрогнуло.

Почему-то он утратил сокрушительную невозмутимость, когда я свалилась с ног. Но мне было плевать на его лицо. Плевать, почему он тревожно подался вперед, будто порывался броситься ко мне. Моя кожа горела, я корчилась от нестерпимой боли.

А потом все резко прекратилось. Терилиум погас. Мое тело мгновенно сделалось холодным – горение исчезло, как галлюцинация. Ни следа ожогов на коже.

Раздался глухой шлепок. Что-то шмякнулось из необлицованного проема на пол. Я отняла руки от глаз и увидела рядом с собой человеческое тело. В одежде, нетипичной для Веравина… но так хорошо знакомой мне. До боли знакомой.

Джинсы, спортивный джемпер, кроссовки… рюкзачок за спиной. Светло-русые волосы… Неужели это… Нет. Это невозможно. Этого не может быть, потому что этого не может быть.

Тот, кто лежал на полу… вернее, та – подняла голову. Приподнялась на руках, огляделась. Наши глаза встретились. Ужас и паника, охватившие меня, отразились в ее глазах… Нет. В моих глазах.

Ибо эти большие зеленые глаза с длинными ресницами я видела в зеркале тысячи раз за свою недолгую жизнь. Мои собственные глаза. И сейчас они вылупились на меня чужим взглядом. Напуганным, непонимающим. Как, должно быть, таращилась сейчас и я.

Ведь из ниши в стене вывалилась я сама. Точнее, мое тело – тело Юлии Чередник. И его занимала чужая душа. Как я сама сейчас занимала чужое тело.

ГЛАВА 8

Секунду мы глядели друг на друга с выпученными от ужаса глазами. А потом мир вокруг завертелся. Пол, стены, потолок – все слилось в безумной карусели. Я уронила голову на пол, не в силах выносить это кружение.

Глаза заволокло мутной пеленой. Грудь сдавило. Я задыхалась, потому что не могла набрать воздуха и вдохнуть. Думала, сейчас умру от удушья. Но все закончилось так же резко, как началось.

Судорожно втянула в себя воздух. Огляделась… и сердце вновь чуть не остановилось.

Пространство вокруг поменялось. Точнее, я поменяла положение в пространстве. Маги в кругу стояли иначе – то есть я видела этот круг с другого ракурса. А прямо передо мной…

Прямо передо мной лежало тело. Худощавое, в измятом голубом платье. С разметавшимися по полу темно-русыми волосами.

Зубы застучали от напряжения. Затряслись пальцы. Я перевела взгляд на собственную руку. Загорелая кожа. Маникюр с серебристым лаком. Растаманская фенечка, которую подарил мне на Восьмое марта наш саксофонист Илья.

Краем глаза выцепила светлую прядку волос, спускавшуюся на плечо. На спине ощутила легкий груз рюкзачка.

И на этом моей бедной головушке хватило событий. Мир начал удаляться и словно бы погружаться под воду. А потом я перестала что-либо видеть и ощущать, утонув в забытьи.

Очнулась со свинцовой тяжестью и ломотой во всем теле. Попыталась пошевелиться – и застонала.

– Где болит? – прозвучал откуда-то сверху мучительно знакомый голос.

– Везде… – промычала в ответ.

По телу, от макушки до пят, пробежало легкое непринужденное касание. Как будто опутало невесомой паутинкой. Ломоту как рукой сняло. Собственно – не как. Рукой и сняло. Чародейской. Из груди вырвался облегченный вздох.

– Теперь ты можешь сесть, чтобы я видел твои глаза?

Ох ты боже мой. Началось. Я ведь не думала, что меня так просто вылечат и за этим ничего не последует. Вот глаза мои уже понадобились.

Кряхтя, приподнялась на локтях. Уселась. Я была в комнате. Мрачной, неуютной, местами обшарпанной. Но это была обыкновенная комната – не тюремная камера.

Прямо передо мной стоял Элган. На расстоянии вытянутой руки. И смотрел, как удав на кролика.

Вот он, тот самый взгляд из кошмарного сна. Когда он глядел на меня и видел истинную сущность. Только во сне было неясно, что он смотрел на меня в моем теле. Родном, земном.

– Как себя чувствуешь?

– Нормально… – промямлила. – Спасибо, что сняли ломоту.

Он усмехнулся:

– На здоровье. Это было в моих интересах. Чтобы ты могла внятно говорить и соображать. Как ты догадываешься, у меня к тебе много вопросов. И ответы нужны немедленно.

Еще вчера. Кто б сомневался.

– Я вас слушаю.

Он потянулся назад за креслом с низкой покореженной спинкой и мятой обшивкой. Я даже заметила дырки в парочке мест. Элган, казалось, не обращал на эти мелочи никакого внимания. Подвинул кресло к себе, уселся, закинул ногу за ногу.

Сверлящий черный взгляд уперся мне в переносицу.

– Итак, кто ты такая?

– Что, демоном больше не считаете? – не удержалась от сарказма.

Элган выдержал паузу, гипнотизируя бездонным черным взглядом.

– Если бы считал, этого разговора не было бы. Точнее, он проходил бы совсем иначе. И давно завершился бы с плачевным результатом для тебя.

– Почему же в вашем мире так боятся демонов, если с ними так легко справиться?

– Я задал тебе вопрос. Лучше отвечать, а не увиливать. Так или иначе я добьюсь ответов. С какими последствиями – решать тебе.

Холодный прищур. Стальные нотки в голосе. Дамы и господа, вашему вниманию предлагается истинное лицо его чародейшества Элгана. Главного инквизитора Веравина.

Шумно вздохнула. Я же не ожидала от этого Торквемады, что он окажется душкой и зайчиком. С невестой на отборе он мог ласково любезничать. Но невестой была Рианна. А я… неопознанный объект. Чертик из табакерки.

Что ж, была не была. Оттягивать далее момент истины не имеет смысла. Притворяться – и подавно. Чему быть, того не миновать.

– Меня зовут Юлия Чередник. Я попаданка.

– Кто?

– Ну… Так в моем мире зовут людей, которые попадают из нашего мира в магические миры. Как Веравин.

– У вас это частое явление?

– В книгах – да. Мы любим писать и читать о таких случаях. В реальности – не знаю ни одного. У нас на Земле такая ситуация. Если человек сочиняет книгу о том, как кто-то попал из одного мира в другой, то становится прославленным писателем. Им восторгаются, просят писать еще и еще. Но если он заявит, что на самом деле побывал в другом мире, его посадят в дурку.

– Дурку?..

– Лечебницу для душевнобольных. Сумасшедших.

Веравинская речь лилась из меня легко и свободно. Хотя я уже не была в теле носительницы языка. Видимо, мое сознание усвоило язык раз и навсегда. Обычные для меня слова – дурка, попаданцы – я легко образовывала по правилам веравинской морфологии.

– Как ты попала на Веравин?

Пожала плечами.

– Сама хотела бы знать. Шла себе, шла… и вдруг бац – уже не на Земле, а здесь. И я уже не я, а Рианна Вальдер. Земля – так называется мой мир.

Впечатлило ли Элгана мое признание – понять невозможно. Лицо мага оставалось бесстрастным. Ни единой черточки не дрогнуло.

– А вы, случайно, не допрашивали ее? Может, это она как-то втянула меня в свой мир? И что с ней теперь будет?

– Советую тебе беспокоиться, что будет с тобой. А чтобы беспокойства было меньше – отвечать на мои вопросы, а не задавать свои.

– Слушаюсь и повинуюсь, о великий господин! – вновь не сдержала рвущегося сарказма.

Чародейшество приподнял бровь.

– Теперь вижу, что колючий юмор – твоя черта характера, а не леди Вальдер.

– Не собираюсь этого скрывать.

Тем более вы и сами это узрите, милорд Элган. И еще не раз. Если не размажете меня по стенке немедленно.

– Кем ты была в своем мире, Юлия Чередник?

Надо же, даже мое имя повторил почти правильно. Лишь слегка растянул и краткое и ударную гласную: иууулииа. Но для веравинского это норма – как для финского.

– Джазовой певицей.

Померещилось ли, что его чародейшество вздрогнул? Наверняка. Этого железного дровосека фиг проймешь искусством.

– Шасовой певицей? – повторил, коверкая.

Поправлять не стала. Какая разница. Что за дело иномирному магу до джаза. Да и какая я джазовая. Большую часть времени мы с ребятами лабали по кабакам то, что требовали клиенты. А джаз играли лишь иногда, в редких ламповых местечках нашего города, где это было кому-то интересно. Так что я молча кивнула головой, ничего не объясняя.

Следующая реплика чародея повергла меня в ступор:

– Докажи.

– Что доказать?

– Что ты певица. Спой.

– Где?

– Здесь. Сейчас. Я хочу слышать твое пение.

У меня аж захолонуло в груди от возмущения. Спеть? Здесь и сейчас? А почему не сплясать лезгинку? Не пройти колесом вдоль всей обшарпанной комнаты? Кстати, что это за место вообще… Неужели личные апартаменты его чародейшества? Леон ведь приказал заселить его, куда боже негоже…

– В вашем мире не говорят – соловьи не поют в неволе?

Усмехнулся:

– Надо же. У нас говорят: серрай не поет в неволе. Маленькая птичка, очень красиво щебечет. Похоже, в чем-то наши миры не столь различаются.

– Так чего вы от меня хотите?

– Ты не соловей, Юлия. Ты человек. У тебя есть воля и разум. Соберись и выполни мой приказ.

– Песня – это вдохновение! Это творчество! Нельзя творить по приказу!

Конечно же я лукавила. С моим кабацким опытом я могла петь где угодно, при каких угодно обстоятельствах. Вдохновение… Ему находилось место в закоулках моего сердца… наших сердец, всех ребят нашей джаз-банды. А петь по необходимости я могла и умела.

Но сейчас я не желала уступать этому настырному инквизитору с ледяным беспощадным взглядом. Петь перед толпой гостей ресторана за деньги – одно дело.

А спеть ему одному, в его личных покоях… Попахивало интимностью, которая была совершенно лишней, неуместной в моей ситуации. Нет. Не стану.

– Творчество? Или ты просто лжешь мне? Кто искусно спел на испытании – ты или Рианна?

Не знаю, что на меня нашло. Нет, упрек во лжи оставил меня абсолютно равнодушной. Приписывание моего достижения Рианне – и подавно. Я бы ничуть не расстроилась, если бы мое мастерство и владение голосом приписали ей.

Наверно, это было то самое вдохновение. Почему-то оно прорезалось в этот момент, когда я ничуть не ждала его. Просто вдруг, глядя в глаза Элгану, я запела. Голос сам рвался у меня из груди, без моего на то намерения.

Я пела о девушке, которая пришла на концерт восходящей звезды. Стоя в толпе, слушала, как со сцены льется история всей ее жизни. Смущение и неловкость охватили ее – будто певец нашел ее сокровенные дневники и читал их вслух перед толпой. Будто видел ее в черные моменты отчаяния с оголенной, беззащитной душой. И вдруг он взглянул со сцены прямо на нее – сквозь нее, словно ее тут и не было, словно не ее историю он только что поведал тысячам людей. Он был с ней незнаком. Они были никем друг для друга. Откуда между ними протянулась незримая нить?

Так я сама чувствовала себя перед Элганом – раскрытой и уязвимой. Как будто он заглянул в сокровенные уголки моей души. Чужой и равнодушный, просто знал обо мне все самое скрытое и постыдное.

Моя боль будто звенела под его пальцами – как в песне Роберты Флэк.[11]11
  Американская соул-певица, известная исполнением утонченных джазовых баллад.


[Закрыть] Моя жизнь словно текла из его уст. Он ласково убивал меня песней.

Элган не мог понимать английских слов. Но в глубине его глаз бурлил вулкан. Я ощущала это каждой клеточкой тела. С ним что-то происходило. Что и чем это грозит мне – я боялась вообразить…

ГЛАВА 9

Элган выскочил из комнаты, где держал иномирянку. Захлопнул дверь, прислонился к ней, чтобы то ли не упасть, оглушенному, одурманенному дивным пением, то ли подпереть дверь и не выпускать гостью-пленницу, то ли просочиться обратно к ней… вновь встать рядом, ощутить ласкающие волны звука.

Она пела на своем иномирном языке. Но Элган понимал каждое слово. Не смысл, а чувство. Сирена пела так, будто ее голос лился не в уши. Напрямую в сердце.

Сиреной была она – эта пришелица, иномирянка. Ни толики сомнения. Рианна Вальдер – никчемное беспомощное создание. Может, в ней и текла первая кровь – Элган не успел этого проверить. Но чар сирены в ней не было и в помине.

А Юлия… Элган погрузился в переживание от ее голоса, до сих пор звучащего в его сознании. Она обладала сокрушительным мастерством. Приобретенным в своем мире. Сознательно играла голосом, использовала тембр и интонацию как инструмент. Но это на поверхности. А в глубине…

Неслыханная, нечеловеческая мощь. Неужели такая сила могла явиться из другого мира? Сирены рождались не только в Веравине, и в других мирах тоже? Может, только там они теперь и рождались, после того как оставили его мир?

Он должен узнать больше о пришелице и ее мире. Верда захочет заполучить ее немедленно. Для нее сирена лишь одно – прямой путь. Ключ к вратам хейоса.

Она не желает замечать тысячи иных возможностей, что открывались с появлением настоящей сирены, да еще иномирной. Слепая упертая старуха. Как убедить ее, что можно действовать тоньше, добиться большего, чем просто пустить сирену в расход ради грубой мощи хейоса?

Он должен найти способ. Идти против Верды в открытую – глупо и бессмысленно. А значит, он должен использовать весь свой талант убеждения. Завалить колдунью вескими аргументами, к которым она не сможет не прислушаться.

Прокручивая в уме доводы, которые он приведет бывшей наставнице, Элган старался не вспоминать ее прощальное предупреждение… которым чародейка может разбить всю его железную логику.

«Ты ведь не захочешь ее себе, мой мальчик. Это лишь женщина».

У Верды не должно возникнуть и тени подозрения, что он попал под чары сирены. Что им движет одно – защитить ее. Для того, чтобы сделать своей.

А значит, у него самого не должно возникнуть ни тени таких помыслов. Ни крохи желания присвоить сирену, наплевать на изумительные возможности власти и могущества, что она может дать.

Он не пожелает ее как женщину. Не поддастся чарам. Его разум останется холоден и трезв. Все, что ему нужно, – исследовать Юлию и ее мир. Какой он, могут ли в нем быть другие сирены, кроме нее. А потом – как туда попасть.

И когда он получит ответы… когда сможет проложить путь в ее мир… сможет найти там, привести в Веравин других сирен – вот тогда Верда получит то, чего жаждет. Тогда он отдаст ей девушку и навек забудет ее… чего бы ему это ни стоило. Вырванного с кровью и жилами сердца. Тому, кто ищет власти, сердце лишь помеха.

Элган не стал возвращаться в комнату к сирене, как ни желал того. Приказал надежному слуге подать ей еду и приготовить ванну. А сам заперся в комнате, где под покрывалом таилась магическая сфера для дистанционной связи.

Сорвав покров, маг настроился на Верду. Ведьма, как всегда, откликнулась немедленно. Словно паучиха, которая скучала в своем гнездовище и жаждала новостей из внешнего мира.

– Здравствуй, мальчик мой. С нетерпением жду вестей от тебя. Ты подготовил мой приезд во дворец наместника?

– Кое-что случилось, Верда. Обряд экзорцизма дал невероятные результаты. Планы изменились на ходу.

– Ну-ка, ну-ка…

Ведьма в предвкушении потерла ладони. Разве что слюни не пустила. Все новое, непредсказуемое, в том числе и возникающие ниоткуда препятствия она расценивала как вызов. Который немедленно принимала и вступала в бой, вооруженная до зубов.

– Во время ритуала открылся портал хейоса. И сквозь него прошла пришелица из иного мира.

– Не демоница? – взбудораженно воскликнула колдунья.

– Нет, в этом я не могу ошибаться, ты знаешь. Обычная женщина… на первый взгляд. Но когда я проверил ее ауру, это оказалась веравинка. Да не кто-то, а Рианна Вальдер собственной персоной.

– И как же ты ее не узнал, милый? Шустрик Элган уже не тот?

Маг поморщился, недовольный упоминанием детского прозвища.

– Ее душа оказалась в теле иномирянки. А душа самой иномирянки – в теле Рианны Вальдер. Все это время в отборе участвовала не Рианна, а чужачка.

– Так-так… и пела тоже она? Кто же из двух сирена?

– Иномирянка. Ритуал привлек ее тело в Веравин и вернул душу на место. Сирена – она. Ты понимаешь, что это значит?

– Хм. У нас есть сирена, которая не участвует в отборе невест. О которой не знает никто, кроме тебя и меня.

– И полдюжины магов двора наместника. Которые уже обо всем доложили Леону. Он бьет копытом, желает увидеть пришелицу.

– Но он не подозревает в ней сирену. И не должен. Конечно, он не сможет нам помешать, но лишние хлопоты с горячим жеребцом Леоном нам не нужны.

– Само собой. Но я имел в виду несколько другое, Верда. Есть мир, в котором сирены рождаются! Мы можем получить не одну сирену. Несколько. Много сирен! Если научимся проникать в ее родной мир и выслеживать их…

Элган выпалил это горячо и взбудораженно. Так, что его волнение походило на энтузиазм первооткрывателя. Вовсе не на тревогу, что она немедленно затребует сирену для жертвоприношения хейосу.

Сработает ли? Поверит?

Верда усмехнулась свысока:

– Да ты загорелся, я смотрю. Зачем тебе много сирен, а, милый мой? Хочешь окружить себя сладкоголосыми красотками? Не одну заполучить, а многих?

Старая сука. Элган холодно ухмыльнулся ей в тон:

– Еще бы. Какой мужчина променяет несколько красоток на одну. А уж если красотки помогут ему усилить магическую мощь, наделят энергией пространства междумирья… Тогда и подавно глупо упускать возможность.

– Рада, что ты грамотно расставляешь приоритеты, дорогой. Расскажи мне об этой чужачке. Откуда она взялась, как проникла в Веравин. И почему оказалась в теле Вальдер, а та – в ее?

– Пока сложно сказать с достоверностью. Сама пришелица не имеет понятия – говорит, просто ни с того ни с сего вдруг обнаружила себя в чужом теле и в чужом мире.

– А Вальдер? Ты успел ее допросить.

– Успел. Она ослаблена и напугана, но я вытянул из нее, что произошло. Она провела ритуал. Нашла запрятанные записи матери, до которых не добрался Магический надзор. Ей хватило ума выцепить оттуда заклятие, которое, как ей показалось, усилит ее женскую привлекательность. Рианна поднялась на стену замка и провела ритуал с этим заклятием. И ее выбросило в хейос. Она, конечно, ничего не поняла. Я разобрался по ее сбивчивым описаниям. Жуткая, пугающая точка без времени и без пространства. Темнота и свет одновременно. Нет воздуха, чтобы дышать, но и потребности дышать тоже нет. Все время, пока пришелица находилась в Веравине, распоряжаясь ее телом, душа Рианны провела в хейосе. А когда я провел обряд экзорцизма, она вытянула тело пришелицы через хейос в Веравин. Сквозь время и пространство.

– Но как такое могло произойти? Все эти записи Дайны Вальдер… Там не могло быть ничего серьезного, ты ведь понимаешь.

– Понимаю. Но на всякий случай послал ученика в замок Вальдеров. Забрать записи из тайника Рианны.

Ведьма поскребла подбородок.

– Фальшивка, которую мы веками подсовываем глупцам, именующими себя адептами Кей Ла Мо. Конечно, пусть твой ученик привезет записки. Проверь их. Вдруг Дайне случайно подвернулось действующее заклинание по обмену душами. Хотя такое невозможно. Скорее, это были не ее записки. Если вообще заклятие и ритуал девчонки повлияли на обмен. Может, дело в чем-то другом.

– Я тоже подумал об этом. Потому хочу разобраться.

Верда метнула на него острый взгляд с прищуром.

– Надеюсь, ты не лжешь сам себе, милый. Или еще хуже – не лжешь мне. Потому что если ты так пытаешься укрыть от меня сирену… лучше простись с этой мыслью сразу.

– В последний раз я пытался укрыть от тебя женщину в пятнадцать лет, – холодно ответил Элган. – С тех пор я усвоил урок.

– Рада, что ты не намерен впадать в детство. Что ж. Я отложу свое прибытие во дворец наместника. У тебя сейчас полно хлопот и без матушки Верды. Решай насущные вопросы. А затем вернемся к нашему плану. Мы еще непременно увидимся, милый. С тобой… и с сиреной. Поцелуй ее за меня.

Последние фразы ведьмы прозвучали раскатистым скрипучим басом и растаяли в воздухе. Элган облегченно накинул на шар покрывало, удерживаясь, чтобы не плюнуть на толстую ткань.