Текст книги "Русалка Асфальта (СИ)"

Автор книги: Ладиса Крегер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Я повисла у него на руке.

– Ты чего? – взвился он, когда я пустила в ход зубы.

Разумеется, я не причинила ему никакого вреда. Даже кожу прокусить не сумела, она оказалась необычайно твердой. Аварийщик легко стряхнул меня на пол. Моя нелепая атака привела его в недоумение. Кажется, он даже не счел меня врагом.

Так, букашкой.

Если бы не Кир.

Сомоусый приплыл как раз вовремя. Заметив меня, не стал разбираться: вколотил кулак моему обидчику в челюсть. Тот хлопнул плавниками, на миг потеряв равновесие, но с телом совладал и сам ринулся в бой. Сверкнул, рассекая воду плавник, и просвистел у горла моего защитника. Надо ему помочь!

Я обвела глазами столовую. Шагнула к стене, намереваясь схватить стул. Почувствовала на плече ладонь. Обернулась и… схлопотала прямой удар в нос.

Вода подхватила мое тело.

Надо мной стояла Ника. Ее лицо кривилось. Я захлопала глазами. За что она мне врезала? Я ведь ее защищала!

Через секунду на девушку налетел Кир, сбил с ног, уронив рядом со мной.

Хром валялся в углу столовки изломанной куклой. Сомоусый одолел врага без меня. Кровь текла из моего носа, пачкая пространство.

Кир подхватил меня на руки, закинул на плечо и выскользнул за дверь. Мда, подумала я, первый день в коллективе определенно удался.

24.

Потом мы долго отдыхали в нашем закутке недалеко от зала собраний.

В иллюминаторе проплывала бесконечная даль. Он помог мне остановить кровь. Я поведала ему о произошедшем в арсенале. И об истории с торбой.

Кир внимательно меня выслушал и вынес вердикт:

– Считай это тренировкой.

– Что-о? – Я выпалила: – Они чуть не убили меня!

– Тебя можно убить лишь вырвав тебе сердце или отрезав голову. И еще ты можешь задохнуться. Остальные проблемы решаемы. Или ты забыла, что находишься в Аварийке?

– Я… я… – я не смогла найти слов, чтобы выразить свое возмущение. Сначала он натравил на меня миногу, а затем бросил меня, оставив наедине с хвостатым ублюдком.

– Мне просто не стоило оставлять тебя одну, – улыбнулся аварийщик. – Прости.

– Ты ничтожество, – сказала я. – Ты мерзкий…

– Убийца, монстр? – Кир приподнял бровь.

– Аварийщик. – Я замолчала. Поняла, что с ним просто бесполезно разговаривать. Он никогда не поймет меня.

– И не лезь в чужие разборки, – добавил Кир.

– Он Нику ударил!

– А она ударила тебя. Нет?

– Ударила… – я нахмурилась, задумавшись. – Но почему?

– Они любят друг друга.

– Что это за любовь такая?

– Обычная, русалочья. Парень переживает. Он возится с ней уже больше года. Толку никакого. Ей слишком хорошо у нас живется. Организм не видит смысла в перерождении.

– Уж побоями из человека русалку точно не сделаешь!

– Тебе-то откуда знать? – зевнул он.

25.

Шелест его плавников давно затих, а я еще долго стояла, глядя в коридорную даль.

Нет, здесь нельзя оставаться. Ни единой минуточки. Ничему полезному для выживания меня здесь не обучат. Скорее тупо прибьют!

Я в каком-то кошмаре!

Нужно было сразу сваливать. На палубах подлодки оказалось вовсе не так опасно, как пугал Кир. Дорогу я помнила. Я пошла к нижней палубе.

Уплыву от них и все.

Жабры есть, не пропаду.

С потолка посыпались водоросли.

Я подняла голову. И увидела Тину. Девушка лежала наверху, притаившись на идущей вдоль стены трубе. Когда она шевелилась, вниз осыпалась подводная растительность.

– Ты чего здесь? – удивилась я.

Она даже не вздрогнула.

– Прячусь, – сказала, продолжив смотреть в потолок.

Я не стала уточнять от кого. И так ясно. Видимо, она ушла из столовой вместе с нами, потом кралась за нами, держась на отдалении.

– Мне ведь недолго осталось. У некоторых не хватает терпения.

– И что… что с тобой будет? – неловко спросила я.

– Казнят меня.

– Как это? Просто возьмут и… и убьют?

– Сердце вырвут. Русалке без сердца можно, человеку нет.

– Тогда почему ты еще здесь? – не поняла я. – Почему не сбежишь?

– С подлодки? – она кисло улыбнулась.

– Так у тебя жабры есть, – сказала я.

– Не доплыву. Глубина пять километров и каждый километр кишит нечистью.

– А если авто призвать? – пришла мне идея.

– Увы, я не водила, а простая кегля.

– Кто?

– Пешеходка.

– Быстро бегаешь, прыгаешь и валишь врагов с одного удара? – вспомнила я характеристику Кира данную пешеходам.

– Хромаю, спотыкаюсь и огребаю, – пробурчала Тина. – Как ты думаешь, связалась бы я с русалками, если бы могла прожить на Обочине?

– То есть ты покорно ждешь смерти? – с досадой спросила я.

– Почему покорно? У меня припрятано яблоко и немного грецких орехов. Я собираюсь дождаться, когда русалки налакаются чернил и устрою себе королевский ужин.

– У тебя есть еда? – заинтересовалась я.

– Пару раз Стрекач поднимался на самое мелководье, тогда и прикупила на Обочине. Но сейчас мои запасы почти иссякли. Русалки почти не нуждаются в пище. После охоты Стрекач напитывает воду на подлодке энергией. На этом и живем. Кстати, хочешь яблоко?

– Нет, – я пересилила себя. – Я не голодна.

– Да, ладно. Я в знак уважения. Ты крутая. Нику защитила.

– Да, я ничего и не сделала. Киру спасибо.

– Он не достоин благодарности.

– Почему?

– В нем почти не осталось ничего человеческого.

– Ну на земле он человек. Двуногий.

– Я не про ноги, Ладиса. Они все убийцы. Без чувств и сердец.

– У него есть сердце, – вспомнила я.

– Ха! А ты проверяла?

Тина источала пессимизм и апатию. И явно ненавидела русалок. Видимо, с того момента, как поняла: стать одной из них ей не светит.

Из размышлений меня выдернул шорох воды. Я вспомнила про сбежавшую миногу. Этого еще не хватало. Я поманила Тину.

– Здесь нельзя оставаться. Надо уходить.

Глава 6. Вода со вкусом крови

26.

– Сражайся, Ладиса!

Я вновь проснулась от маминого крика.

Впившиеся в мамин амулет пальцы одеревенели. Понадобилось усилие, чтобы расцепить их. На побег я так и не решилась. Тина отговорила.

– Тебя догонят, – сказала она мне вчера. – И вернут.

– Как же они меня найдут?

– Кир же нашел. А Сирена и не такое умеет. Вот увидишь, она непременно почует твой след. И с большой радостью притащит тебя назад. На расправу.

Доводы Тины звучали разумно. Перед побегом действительно следовало все хорошенько обдумать и придумать, как сделать так, чтобы меня уж точно никто не догнал.

Я вывалилась из гамака, подобрала ножны с кинжалом и, немного подумав, закрепила их на бедре. Добавила дерзости в образ. Потихоньку нужно было приводить себя в порядок. Ведь внешность тоже оружие, но, как и лезвие клинка, нуждалась в заточке.

Сколько у меня там есть дней в запасе?

Тридцать? Или двадцать девять?

Главное, не превратиться в хвостатую тварь.

Хотя…

К жабрам же я привыкла. Чем мне могут помешать плавники? И все же перспектива трансформации пугала. Я надеялась добраться до нашего с мамой дома на двух ногах. В том, что я смогу противостоять влиянию чудища я не сомневалась. Я никому не позволю собой управлять! Победа над Сиреной добавила мне уверенности. Правда, мне еще в реальность надо как-то вернуться, но все эти задачи я планировала решать поэтапно. Иначе свихнуться недолго!

Прежде чем покинуть каюту, я убедилась в том, что в коридоре пусто. Не хватало еще встретить краснокосую психопатку. Голод я запила водой. Спасибо Тине, научила. Я просто открыла рот, словно хотела что-то сказать, и сделала глоток прямо из окружавшего меня пространства. Вода слегка отдавала йодом, но зеленоволосая девушка заверила меня в ее безопасности. Вчера я выпила не меньше двух литров и сразу почувствовала себя лучше. Все-таки надо что-то решать с организацией питания для себя любимой.

Может у Кира поинтересоваться насчет кормежки?..

– Опаздываешь, – сказал он, когда я пришла на тренировку в арсенал.

Сомоусый аварийщик ждал меня, устроившись на ящике с приготовленным для меня монстром. Глянув на мое правое бедро, вынес вердикт:

– Непрактично.

– Зато красиво, – возразила я, коснувшись рукояти клинка. И направилась к стойке с гарпунами. Я не оставляла надежды продемонстрировать ему свои навыки.

– Погоди, – остановил меня наставник. – У меня для тебя сюрприз.

Я вздрогнула. С некоторых пор я не выносила сюрпризы.

– Подарок, – он застегнул на моем запястье часы. Громоздкий стальной хронометр мгновенно оттянул руку. Я видела такой у Хрома.

– Это что? – я уставилась на подарок.

– Извинения.

– Его или твои? – я изогнула бровь.

– И его. И мои. Прости меня, Ладиса. Я виноват, что привез тебя сюда. Следовало просто оставить тебя в покое. – Сомоусый аварийщик отвернулся.

– Ты не виноват, – тихо сказала я. – Все дело в заклятье.

– Каком еще заклятье?

– Когда-нибудь расскажу. – Я повела плечами. Я еще не была готова поделиться с ним своей тайной. Я выбрала гарпун и взвесила в руке. – Займемся тренировкой?

27.

– На этот раз твоим противником станет утопный увечитель, – объявил Кир, положив ладонь на деревянную крышку ящика. – Или если короче: утоп.

Я вздрогнула, вспомнив зомби.

– Я боюсь.

– Не бойся. Миноги куда опаснее. Кстати, мы ту так не нашли. Поэтому, прошу тебя, будь осторожна на палубах. Не ходи одна, ладно?

– Переживаешь за меня? – удивилась я.

– За кинжал и часы, – развеял мои домыслы аварийщик. – Знаешь, сколько всего полезного можно выручить за это барахло на Обочине у торговцев?

– Сколько?

– Ты неделю сможешь пировать в придорожных кафешках. С жареной олениной и другими дарами лесами. – От его слов у меня желудок свело.

– Лови! – он швырнул мне какой-то предмет.

Я поймала. Хм, арматурина. С какой-то непонятной фигней на конце. Когда фигня шевельнулась, я выронила стальной прут.

– Осторожно! – Кир выругался.

– Что это? – я таращила глаза на шевелящееся у меня под ногами нечто.

Нечто дергало хвостом и пускало искры, напоминания то ли детёныша миноги, то ли оживший черный резиновые жгут.

– Это факел, Ладиса. На конце прута закреплен электроугорь. Этот маленький, но очень полезный обитатель асфальта водится вдоль трамвайных путей. Угости факел кровью и двадцать минут яркого электрического света тебе обеспечены.

– Чьей кровью?

– Можешь своей, можешь Сирену позвать и попросить ее поделиться. Короче, оживляй его. Буду учить тебя двигаться под водой.

– Плавать, в смысле? – не поняла я.

– Двигаться, Ладиса. А наш гнилой дружок и факел тебе в этом помогут…

Я порезала руку.

Факел, глотнув крови, ожил и залил пространство оранжевым светом. Угорь скрутился и засиял точно нить накаливания, образовав вокруг себя что-то вроде пузыря.

Дальше мне пришлось пережить двадцать минут активных физических нагрузок. Пережить в прямом смысле этого слова.

Обитатель ящика не разочаровал. Внешне зомбяк мало чем отличался от своего собрата, повстречавшегося мне на Обочине. Раздутый и синий, но пронырливый точно лягушка.

Монстр явно вознамерился нанести мне увечье, и лишь жар, исходящий от электроугря, внес в план зомби коррективы. Использовать другое оружие против мертвяка Кир запретил. К тому же, сомоусый аварийщик предусмотрительно занял позицию у выхода, чтобы я не вздумала повторить маневр, окончившийся побегом из арсенала инвентарной миноги.

Так мы и плавали – туда-сюда. Мертвяк гонялся за мной, получал факелом, отступал и снова лез в атаку. В разгар тренировки, когда вода в арсенале ощутимо нагрелась, наше уединение разбавило появление гостьи.

Я узнала ее. Впервые я встретилась с ней в автобусе. Она почти не изменилась. Только глаза больше не светились.

– Возишься с новенькой, Кир? – игриво спросила хвостатая тварь, сверкая медными пружинками убранных в пучок волос.

– Привет, Зебра. – Парень выпятил грудь и расправил плечи. И мне сразу почему-то захотелось приложить его факелом.

– Зря только время теряешь, – продолжила русалка, положив руки на увешанный ножами пояс. – Она плавает как топор. Ей никогда не стать аварийщицей.

Я хрястнула зомби факелом. Да, и этой девице не повредило бы знакомство с электроугрем. В качестве прививки от наглости.

– Спасибо за совет. Но может лучше займешься своей подопечной?

– Тина плавает еще хуже.

– И поэтому на ее обучение ты окончательно махнула хвостом?

– Чему ты ее учишь, Сомоусый? Выживанию на Обочине? Зачем?

– Мало ли. Это основы.

– Лучше бы ты научил ее быть хищницей, а не жертвой.

Я взвизгнула.

Увечитель все-таки добрался до меня и вонзил клыки мне в левую голень. Кир и Зебра бросились ко мне на помощь. Оттащили монстра от меня.

Кровь из раны пачкала воду.

– Она безнадежна, – сказала русалка, одним рывком сворачивая мертвяку шею, после чего тот дернулся и затих.

– Зачем? – простонал Кир. – Где я возьму еще одного мертвяка?

– Может мне кто-нибудь поможет? – возмутилась я, надеясь привлечь их внимание, но куда там, всех волновала только судьба погибшего зомби.

– Давай польем его чернилами! – предложила Зебра.

– Где я их возьму?!

– Попроси у Сирены!

– Ага, так она мне их и даст!

Поняв, что на меня всем откровенно плевать, я оторвала кусок от футболки и сделала себе перевязку. Подхватила факел, гарпун, и, опираясь на последний, словно на посох, поковыляла в сторону выхода.

Вот и потренировалась, блин.

А еще говорят, что плавание полезно для здоровья…

28.

Притаившись в одной из заброшенных кают нижней палубы, куда я ушла, чтобы в одиночестве залатать рану на голени, я придавалась мрачным размышлениям относительно своей дальнейшей судьбы.

Ну, почему? Почему я попала в Аварийку?

Я ведь дочь русалки, а русалки должны жить в море. Ну, или в речке хотя бы, в озере каком-нибудь. С водяными.

– Не о том ты думаешь, – сказала бы мама.

И была бы абсолютно права. Нужно не мечтать о правильной русалочьей жизни, а налаживать ее самой, пусть и в Аварийке этой. Не на сомоусого придурка надеяться, а брать акулу за хвост, раскручивать и зашвыривать на острые камни.

Раз я русалка, то жить будем по-русалочьи. Правильно жить, как мама учила, а не как привыкли эти твари хвостатые. Они заняты только тем, что изводят тех кто слабее. Им даже не приходит в голову организовать на подлодке горячее питание!

Повертев в руке давно потухший факел, я отложила его в сторону.

Подогреть есть на чем. Вопрос, что подогревать. Сирена ела осьминогов, но она дурная, нам бы что-то попроще, рыбешку какую. Заплывают ведь на подлодку рыбы?

Припрятав факел под грудой хлама, я вылезла из своего временного пристанища и, озираясь и прислушиваясь, поплыла на поиски подходящей для моих целей пробоины в корпусе подлодки. Возле нее я намеревалась соорудить подобие садка-ловушки. Поймаю какую-нибудь форельку, зажарю и съем, а эти дурни пусть и дальше сидят голодные, раз им так нравится.

Нога болела. Увечитель все-таки отведал мяса перед гибелью.

Подходящие отверстие для браконьерства я нашла спустя полчаса. Еще полчаса потратила на поиск материалов и возню с ловушкой. Превратить три обрывка сетки во что-то хотя бы отдаленно напоминающее садок оказалось не так-то просто. Я уже хотела сдаться, когда в занятое мною помещение заплыла жирная серебристая сельдь.

Невероятная удача!

Я аж замерла. Что же делать?

Потянулась к гарпуну. Рыбеха уловила движение, засуетилась, видимо, позабыв откуда попала сюда. Короткий бросок.

Мимо.

Сельдь рванула к потолку. Взревев, я бросилась на добычу, выставив вперед руки. Нет, не уйдешь! Мои пальцы сомкнулись на скользком тельце. Попалась!

Чувствуя себя бледным обитателем пещер, урча и скрежеща зубами, я оторвала рыбе голову, забросила добычу в недоделанный садок и поспешила в укрытие.

29.

Думаете легко заставить электроугря работать в качестве кулинарной горелки?

Первым делом этот гад попытался сожрать мою сельдь. Вроде и кровью его напоила, и сельдяными потрошками угостила, а все туда же: пальчик дашь, без клешни останешься...

Затем он попытался ее сжечь, но парочка подпалин точно не смогла бы испортить мне аппетит. Прогрев добычу до приемлемой температуры, я натерла филе мелко порубленной водорослью, поработала кинжалом, нарезая на кусочки, и, мысленно повязав салфетку, приготовилась вкушать шедевр поварского искусства.

– Ладиса, это ты здесь? – из коридора донесся голос.

Я так и застыла с куском рыбы во рту.

Ну, почему? Почему всегда так?

В дверном проеме стояла Ника, все в том же черном мотокостюме. Валявшийся у моих ног факел шипел и трещал искрами. Мы смотрели друг на друга.

– А что ты делаешь? – спросила подружка Хрома.

Я быстро проглотила кусок. Во рту разлился божественный вкус. Терпкий, невероятный. Я поняла, чего лишилась, соблюдая запрет матери на употребление рыбы. Зато теперь, когда все случилось, соблюдать запрет смысла нет.

Глаза Ники расширились, когда она увидела присыпанную зеленью сельдь. Я не забыла, как вчера она ударила меня. Она такая же как, и все эти. Если не хуже. Сейчас закричит, убежит и приведет сюда толпу русалок. Выяснится, что я нарушила какое-нибудь правило, и плакало мое горячее питание горькими слезами…

Ника сглотнула. И попросила робко:

– А можно мне кусочек?

Глава 7. Первая жертва

30.

– С какой радости мне тебя угощать? – нахмурившись, спросила я.

Вчера я вычеркнула Нику из списка Двуногих достойных моей доброты. Я вступилась за нее, а она врезала мне кулаком в нос. Мне – дочери русалки!

Блондинка в прикиде байкерши непонимающе заморгала.

– Ладиса, я…

– Ты мне чуть нос не сломала! – перебила я, забыв об остывающем ужине. – Или на подлодке вам кого-то ударить, все равно что здрасте сказать?

– Стрекач поощряет жестокость… – неуверенно протянула девушка, не сводя взгляда с присыпанной зеленью сельди.

Интересно, как она меня выследила в лабиринте коридоров подлодки? Неужели по вкусу, пропущенной сквозь жабры воды?

– Ладиса, я не хотела причинять тебе боль, – продолжила она. – Пойми, Хром мой единственный защитник, без него я пропаду. Мы с самого начала вместе, в автокрушение вдвоем попали. Как я могла поступить иначе, когда твой Кир на него кинулся?

Я едва не лишилась дара речи от такой наглости.

– Действительно, – сказала я с иронией в голосе. – Тебя ведь Кир избивает. Вытирает о тебя ноги, попрекает тем, что ты все еще человек. Кир, а не Хром, да?

– Тебе просто везет, что Кир добр к тебе, но скоро злость в нем возьмет верх и тогда, подруга, берегись…

Подруга, значит.

Я покачала головой. Вовсе не так я представляла себе дружбу. Мама говорила, что у русалок подруга – почти сестра. А из этой трусихи какая подруга?

Впрочем, иначе я видела и свое возвращение в русалочье царство. Я ведь никогда полностью не отметала такой возможности. Судьба будто решила надо мной поглумиться, закинув меня в Аварийный мир! Неужели и Кир может осмелиться поднять на меня руку? И я ему позволю? Ну уж нет!

Воспользовавшись моим замешательством, блондинка сцапала кусок жареной рыбы со стального листа. И, закинув в рот, воскликнула:

– Ой!

– Что? – я привстала, обеспокоившись здоровьем своей новой подружки.

Почему она машет руками? Что с ее лицом?..

– Как вкусно, Ладиса! – вымолвила Ника, совладав с эмоциями. – Невероятно!

– Ты не знала, что сельдь можно есть? – недоверчиво спросила я.

– Нет. Я пробовала лишь сырых осьминогов. Редкостная дрянь. А это еда. Настоящая человеческая еда. Как тебе удалось?

Я продемонстрировала ей факел. В своей идее я не видела ничего необычного. Отсутствие на подлодке организованного рыболовства с самого начала показалось мне странным.

– Где ты его взяла? – спросила Ника.

– В арсенале.

– И тебе позволили его вынести?

– Я не спрашивала.

– Молодец, – похвалила она. И добавила с грустью: – Русалкам на нас плевать. Они считают, что нас не нужно кормить. Мол раз им самим хватает растворенной в воде энергии, то и мы обойдемся.

– Русалки не должны быть такими, – внезапно озвучила я мысль, терзавшую меня со дня первого знакомства с аварийщиками.

– А какими должны?

– Не такими как Реф, Сирена и…

– Кир? – Она рассмеялась. – Прости.

– И не такими как Хром, – закончила я.

Ника подобралась к предпоследнему куску сельди.

Я вздохнула.

Пришлось ловить себе новую порцию, затем снова поить факел кровью. Вживленный в стальной прут электроугорь поделился теплом и вторая сельдь вышла не хуже первой.

Набив живот рыбой, я почувствовала себя лучше. Ника тоже повеселела. Предложила сбегать за Тиной, которая, наверняка, тоже страдала от голода.

Я согласилась. Что уж там?

Тина пришла в восторг, узнав про внеплановый ужин. Она накинулась на еду с такой жадностью, что я за нее испугалась.

– Вы как хотите, а я больше голодать не собираюсь, – заявила я.

– Что ты предлагаешь? – заинтересовалась Ника.

– На нижней палубе полно пустых кают. Вот эта, например, чем плоха? Уберем мусор, притащим стулья, найдем стол где-нибудь. Будем ловить рыбу и есть хотя бы раз в день. Перед сном, например. Что скажете? – я посмотрела на Нику и Тину.

– Отличная идея, – поддержала блондинка.

– Думаете, нам позволят? – засомневалась Тина.

Горячая пища пошла ей на пользу. Впалые щеки порозовели, в глазах появился блеск, однако скептическое отношение к жизни никуда не делось.

Но она была права. Сирена забракует любую мою идею.

Поэтому мы решили держать все в секрете.

31.

Потянулись дни.

Каждое утро начиналось с тренировки. Киру пришлась по душе роль наставника, и он охотно передавал мне свой опыт.

Я научилась плавать, не расставаясь с гарпуном и кинжалом. Я преуспела в обращении с факелом и пережила атаку двух десятка пираний – пусть и маленьких, но способных, если не убить, то серьезно меня искромсать.

Заниматься мне нравилось. Хотя многое из того, о чем говорил сомоусый парень, я, оказывается, знала и раньше. Сравнивая лекции Кира с рассказами моей мамы, я находила в них много схожих деталей. С той лишь разницей, что в ее историях речь шла о морских глубинах, а не о скрытом под шоссе подпространстве.

Где-то наверху гремели дорожные сражения, жила своей жизнью Обочина, шумел недоступный обитателям Аварийки лес. Я знала, что вскоре мне предстояло покинуть аварийных русалок и отправиться в путешествие, поэтому изводила Кира вопросами о флоре и фауне Обочины и происходящих там Столкновениях. Время в Аварийке шло немного иначе, чем в реальном мире, поэтому некоторые аварийные поединки могли длиться неделями, если не месяцами. Такое не укладывалось в голове, но приходилось верить на слово. Жадно потребляя теорию, я готовилась к практике выживания в неприветливом мире бесконечных дорожных баталий.

В поисках мебели для обустройства камбуза я облазила всю подлодку. Хлам с нижней палубы никого не интересовал, но основная масса представляющих интерес предметов хранилась в жилом отсеке, где чересчур активные изыскания могли привлечь ненужное внимание. К счастью, помогла Ника. Она разнесла весть о том, что я вздумала заняться обустройством собственной каюты, поэтому вопросов ко мне не возникло.

Заброшенная каюта, в которой мы условились готовить и ужинать, превратилась в смесь камбуза и кафе. Пусть и с одним столиком, но зато с барной стойкой, на которой вместо напитков Тина расставила цветочные горшки с водорослями. Возможность творить уют стала для девушек настоящей отдушиной. После тяжелого дня, наполненного насмешками, уборкой и прочими бытовыми заданиями, они приходили на камбуз, чтобы поесть и расслабиться.

С каждым днем, прошедшим с момента последней охоты, русалки все больше зверели. Нас привлекали к сбору каракатиц для нужд Сирены и чернильного отсека, в котором рулил краснохвостый парень по кличке Малёк; к прополке палуб от растительности; к латанию пробоин на нижней палубе. И, если в труде ради общего благополучия, я не видела ничего плохого, то оскорбления и грубость со стороны аварийщиков нередко выводили меня из себя.

Я искренне не понимала зачем они изводят тех, кто слабее. Сказывалось воспитание, ведь мать с детства внушала мне, что подобные отношения куда чаще встречаются среди Двуногих, чем в среде, наполненной шелестом плавников.

Впрочем, все было не так уж и плохо. Сирена мне больше не досаждала, видимо, не решаясь злить вожака. В одной из покинутых кают я отыскала потрепанную кожаную куртку, в которую с наслаждением облачилась. Старая, порыжевшая от влаги, на три размера больше необходимого, она разнообразила мой гардероб. Теперь во время плавания я походила на ската, когда полы обновки раздувались у меня за спиной. Массивные часы довершали образ: заблудшие пираньи удирали прочь, едва завидев меня.

Новый день не предвещал ничего необычного.

Проснувшись, я отправилась на тренировку и, не обнаружив в арсенале сомоусого наставника, принялась метать гарпун в воображаемых акул.

Он напал на меня со спины. Видимо прятался среди потолочных балок. Налетел, сбил с ног, закружил, скаля зубы.

– Ты чего, Кир? – прохрипела я, покраснев от возмущения.

Сомоусый вновь спикировал на меня. Только сейчас я заметила, что в его глазах играет пламя. Оранжевый свет, уже виденный мною однажды.

Тогда. В автобусе.

Я глянула на дверь. Гарпун против аварийщика казался бесполезной палкой. Он поймает его на лету. Мне не хватит сил, чтобы его одолеть.

– Не надо, Кир!

Он замер.

Я опустила оружие. Его взор медленно приходил в норму. Вспышка безумия угасла. Кир непонимающе хмурил брови.

– Ты напал на меня, – только и смогла вымолвить я.

– Да? – он не поверил.

– Только что. Ты не помнишь?

– Я тебе что-то сделал?

– Нет.

– Странно. – Он сел на ящик. Потер ладонями лицо и сказал: – Даже не знаю, что на меня нашло. А я вспомнила предупреждения Ники.

Стрекач воздействует на русалок.

И они начинают звереть.

Что же делать?

Я посмотрела на часы.

До ужина еще нескоро. За рыболова сегодня Тина, а за повара – Ника.

– Сегодня вечером ужинаем вместе, – объявила наставнику я, не придумав ничего лучше. Уютная атмосфера и теплая компания пойдут его психике на пользу. И, предвидя вопросы, заявила, что его тоже ждет сюрприз.

32.

– Зачем ты его привела? – сердито спросила Тина, когда мы с Киром заплыли в наш самодельный камбуз на нижней палубе.

– Он никому не скажет, – ответила я, поприветствовав подруг.

Ника хорошо потрудилась. На гнутом листе железа ожидали две жареных рыбехи. Третья еще готовилась. Не отрывая глаз от электроугря, так и норовящего вцепиться в селедочную тушку, блондинка заявила:

– Это несправедливо, Ладиса. Я тоже могла бы позвать сюда Хрома.

Тина всплеснула руками.

– Вы совсем идиотки?

– Спокойно, – прервал наши разногласия сомоусый парень. – Может поясните, что здесь происходит?

– А ты не видишь? – огрызнулась Ника. – Кухня у нас тут. Нормальная, человеческая. И пища горячая. Между прочим, я сама готовила, – зачем-то ввернула она, застенчиво захлопав ресницами. Хм, напомнить бы ей, что у нее есть собственный наставник...

Кир, невозмутимый как точильный камень, сожрал две селедки, прежде чем согласился, что рыба вкусна и съедобна.

За разговорами мы пропустили момент, когда в коридоре раздался шелест плавников. Я вжалась в кресло, когда дверь в камбуз распахнулась, и к нам ворвались русалки.

Шестеро визитеров. В каюте сразу сделалось тесно. Узнала Сирену, Зебру и Хрома, с остальными познакомиться еще не успела. Заметив Нику, Хром насупился. Ему явно не понравилось нахождение подруги в нашей компании.

Никто из нас не понял в чем дело.

Никто – кроме Тины. Она побелела и съежилась.

– Пожалуйста… – пролепетала.

Сомоусый притянул меня к себе. Я ойкнула, когда он задел мою рану: уже почти заросшую; под водой все повреждения проходили с поразительной быстотой.

Я все еще не понимала, что происходит.

Спросила. И получила ответ:

– Ее срок истек.

Русалки налетели на Тину, скрутили. Кто-то опрокинул с барной стойки цветочный горшок.

– Молчи, – шепнул Кир.

– Отпустите ее! – взвизгнула я.

Тина взвыла. Сверкнула искра: электроугорь ужалил чей-то плавник. Грязно выругалась Зебра, отбрасывая факел к стене. Кто же ее огрел? Неужели Ника?

– Уведите ее, – распорядилась Сирена, не сводя глаз с меня и Кира. – А вы, двое, плывите за мной и не дай вам Стрекач потеряться или отстать!

33.

В зале собраний полумрак.

Неделю назад он меня удивил. Сейчас я не замечала ни высокого потолка, ни иллюминатора во всю стену.

Я смотрела на Тину.

Девушку поставили в центре. Хром и Зебра встали справа и слева. Взяли ее за плечи, развернув к столу, за которым сидел один Реф, бледный и отвратительный, как щука из морозилки. Вожак спросил:

– Все здесь?

Сирена подтвердила. Кир скользнул к собравшимся, я двинулась следом. Что мне еще оставалось?

– Закройте двери, – велел Реф.

Лязг, раздирающий душу. Сирена наслаждалась ролью распорядителя казни. Срок Тины истек, и теперь ее ждала смерть.

Я не понимала. Ну почему? Почему она не сбежала? Почему не сказала нам, что за ней вот-вот приплывут? Забыла? Или пожелала забыть?..

Взглянула на Кира. Тот хранил молчание. Я ощутила горечь. Неужели сейчас эту несчастную полуголодную девушку просто убьют? Но зачем? Разве она не выполняла все их задания, не прислуживала им, не ловила для них осьминогов?

Реф поднялся.

– Повод, собравший нас здесь, не самый веселый, – обратился он к нам. – Та, которую мы по недомыслию предложили нашему дому, транспорту, ужасу и повелителю, была им отвергнута. – Вожак повернулся к Тине. – Двуногая, полгода прошло, твой срок истек, но ты так и не стала русалкой. Знаешь почему?

– Знаю, – выдавила Тина, повиснув на руках у пленителей. – Стая безмозглых миног! – выкрикнула она. – Я совершила глупость, связавшись с вами! Теперь я это понимаю! – Она вдруг посмотрела на меня, затем на стоявшую невдалеке блондинку. Начала: – Ладиса, Ника…

Хром заехал ей локтем, обрывая дерзкое выступление. Вряд ли оно смогло бы хоть кого-то растрогать. Я подозревала, что стены зала помнили множество подобных речей. Перед гибелью и в самых робких сердцах нередко пробуждается смелость.

– Ну, зачем, Хром? – скорчил рожу вожак. – Ее последний совет пригодился бы двум нашим оставшимся Двуногим. Тина, что ты хотела сказать?

– В пасть к акуле плывите! – девушка плюнула в воду.

Реф скривился. Сирена вытащила из ножен клинок. Твари зашумели, охваченные предчувствием зрелища.

– Вырежи сердце этой никчемной, – приказал вожак.

Краснокосая скользнула к жертве.

– Нет! – вдруг передумал Реф.

Я вздрогнула. Сирена замерла с занесенным кинжалом. Обернулась с лицом обиженным, вопрошающим. Кир сжал мою ладонь: все будет хорошо.

Не будет.

Как может быть хорошо там, где творится такое?

– Пусть ее сердце извлечет новенькая, – произнес вожак.

У меня пересохло во рту. Что? Что он сейчас сказал?

– У тебя есть кинжал, Ладиса?

Аварийщики смотрели на меня. Я – на Тину. Ее держали Хром и Зебра. Пленница дрожала и порез на ее рубашке дрожал, клинок краснокосой русалки все-таки рассек ткань.

Некстати вспомнилась мамина сказка: одна из тысячи. Про испытания, которые проходили телохранители морского царя, чтобы доказать свою верность. Первая жертва. Проверка кровью. Провалившимся – позор, изгнание, смерть.

Но… но я ведь не обязана, правда?