Текст книги "Разрушенный (ЛП)"

Автор книги: Л. п. Ловелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Я качаю головой. Нет слов.

Мы подъезжаем к большим электрическим воротам.

– О, похоже, она шикарная птичка, Газ, – говорит Хьюго, опуская окно и нажимая кнопку домофона.

– Здравствуйте, – отвечает голос «высшего сословия».

– Привет. Я Хьюго. Здесь, чтобы увидеть Генриетту.

Нет ответа, только гудение открывающихся ворот. Он ведет машину по гравийной дороге к большому дому с фонтаном спереди и двумя каменными бульдогами по обеим сторонам от входной двери.

Я пристегиваю поводок Газа и предлагаю ему выпрыгнуть из машины, что, несмотря на то, что он находится очень низко, требует больших усилий.

– Лучшая разминка, Газ. Не перенапрягись, – подбадривает Хьюго его.

Газ смотрит на него, высунув язык, он фыркает и пыхтит, как поезд. По-видимому, все бульдоги так поступают. Конечно, если вы заводите собаку, вы хотите, чтобы она была относительно активной. Газ – полная противоположность активности.

Входная дверь дома открывается, и из нее выходит пожилая женщина. На ней ярко-розовый джемпер и коричневый пояс. Ее прическа – это дикая завивка седых волос, и она так накрашена, что я не уверена, лучше или хуже выглядит ее морщинистая кожа.

Хьюго смотрит на меня и приподнимает бровь.

– Не веди себя так, как будто ты ей не дашь, – шепчу я себе под нос.

Он толкает меня локтем под ребра, и я хрюкаю, сохраняя улыбку на лице, когда женщина приближается.

– Хьюго, я полагаю? – спрашивает она.

– Привет.

– Генриетта, – она представляется, но не пытается даже взглянуть на меня. Ее глаза опускаются на Газа.

– Это собака?

– Ага, это Газ, – тянет Хьюго.

– Гэри? – она выглядит разочарованной.

– Угу, да, у него есть и модное имя, – объясняет парень.

Она продолжает толкать, тыкать и прощупывать Газа с точностью до дюйма, и даже взвешивает его яйца. Я не совсем уверена куда смотреть. Это почему-то кажется неправильным. Закончив ощупывать собаку, она встает и разворачивается на каблуках.

– Сюда, – она жестом показывает нам, чтобы мы следовали за ней, пока женщина обходит нас с краю дома и проходит через ворота.

В задней части дома есть что-то вроде огромного летнего домика. Она открывает дверь, и меня просто поражает запах собак.

Я опускаю рукав и закрываю им нос и рот. Хьюго морщит нос, но в остальном ему удается выглядеть равнодушным.

Внутри здания несколько питомников. Сбоку есть загон с несколькими щенками.

– Ооо, – восклицаю я.

Ничего не могу с собой поделать. Я имею в виду, кто может устоять перед щенками? Генриетта бросает на меня быстрый взгляд и затем показывает нам питомник в конце.

– Это Делила. Ее мать была чемпионкой Крафт (прим. всемирно известная выставка собак, проходящая в Великобритании), – гордо объявляет Генриетта.

Я знаю, что такое Крафт, но, если серьезно, собака есть собака. В типичной манере Газа ему становится скучно, и он решает просто лечь.

– Он просто бережет свою энергию, – говорит Хьюго.

Я отворачиваюсь, стараясь не рассмеяться. Эта женщина, очевидно, серьезно относится к своим собакам, а с другой стороны Хьюго, который пишет профили знакомств, чтобы попытаться найти перепих для Газа. Я подхожу к загону и приседаю, когда все щенки карабкаются по стене, чтобы поставить свои ножки на решетку. Они такие милые со своими маленькими животиками.

– У вашей собаки лишний вес, и она в плохом состоянии, – надменно говорит Генриетта. – Но он был выведен на Вестонской конюшне. Его родословная очень редка.

– Не слушай, Газ, – Хьюго кричит ему шепотом. – Эти шикарные девушки, они все за размножение, на внешний вид никто не смотрит. Ничего страшного, приятель, – на этот раз мне приходится отвернуться. Плечи трясутся от тихого смеха. О Боже.

– Ну, посадите его в питомник, – огрызается женщина. – Назад! – Командует собаке внутри, и она послушно делает это.

Черт, Газу нужно остаться с этой женщиной ненадолго. Он мог бы кое-чему научиться.

Генриетта открывает дверь конуры, и Хьюго вынужден затолкать Газа внутрь. Я думаю, он беспокоится, что это может быть его новый дом. Он не предназначен для жизни за решеткой. Гэри парень – египетский хлопок и свежие стейки. Он этого не переживет. Пес бросает обеспокоенный взгляд на Хьюго и сидит, глядя на него, как ребенок, оставленный в первый день в школе. Ах, это разбивает сердце.

– Я не оставлю тебя, приятель. Тебе нужно пойти и… ты знаешь… приклеиться к ней, – он грустно подмигивает собаке.

– Я уверена, что он полностью понимает, что это значит, – комментирую я из своего щенячьего уголка.

– Я думаю, твоя собака пустышка.

– Эй, он только что встретил ее. Дайте ему возможность оправдать ожидания. Это требует времени. – О Боже мой. В самом деле? – Я думаю, нам следует уйти. Дайте им немного уединения.

Я смеюсь.

– У него не было проблем с приватностью, когда он в парке пытался изнасиловать выставочную собаку какой-то бедной женщины! – Хьюго выводит нас с Генриеттой из вонючего загона. Я стою, скрестив руки, пытаясь защитить себя от холода. Хьюго выглядывает через стеклянную верхнюю половину двери.

– О, он нюхает.

Судя по всему, он будет комментировать каждое движение своей собаки. Я не хочу слышать, если честно. Замечаю звонок своего телефона и достаю его. Мне нужно ответить на несколько писем, связанных с работой.

Я просматриваю их все, когда замечаю одно с темой: «Ужин».

Хмурюсь, проводя пальцем по экрану, чтобы открыть письмо. У меня сжимается живот, когда я это читаю. Это от моего отца.

Молли.

Вот подробности бронирования ужина, как обсуждалось ранее.

Столик был забронирован в «Cote», в пятницу, 20 февраля, на 19:30. Не опаздывай.

Искренне

Себастьян Кертис

Генеральный директор SC Investments.

Я уверена, что это написала его секретарша. 20 число послезавтра. Мой желудок сразу же начинает бурлить, меня тошнит. Боже, почему я так отношусь к моему отцу? Это нелепо! Он всего лишь человек. Я хочу позвонить маме, но, честно говоря, у нее есть привычка заставлять меня чувствовать себя хуже. Он придурок, а она его защищает. Иногда хочется просто кого-то ненавидеть, и чтобы это было нормально. Вам не нужны оправдания или разумные доводы. Мама думает, что я ненавижу его из-за того, что он с ней сделал, но это не так. Я ненавижу его, потому что ему доставляет удовольствие заставлять меня чувствовать себя дерьмом. Ненавижу его, потому что он просто плохой человек. Не хочу, чтобы вокруг меня были ужасные люди. Но с ним у меня, видимо, нет выбора.

В девяноста девяти процентах случаев он никак не влияет на мою жизнь. Отец со мной не разговаривает, я с ним не разговариваю, и все хорошо. Примерно два раза в год он решает вспомнить, что у него есть дочь, и пытается вернуть меня под свой каблук. Если нужно, он жестко манипулирует. Пока он думает, что контролирует меня, он не появляется, и я не получу от него вестей еще шесть месяцев. Все, что мне нужно сделать, это прийти на обед, дать ему пару часов поунижать меня, и все. Полагаю, это небольшая плата за мою квартиру.

– Что за херня. У ее киски есть зубы или что-то в этом роде?! – Хьюго кричит. Я оборачиваюсь и наблюдаю лицо Хьюго, прижатое к стеклу. – Боже мой. Она оторвет ему член, – вскрикивает он.

Неудивительно, что Генриетта явно возмущена взрывом Хьюго. Она смотрит в окно рядом с ним.

– Это совершенно нормально. Они связаны, – восклицает она.

Хьюго успокаивается.

– Бедный ублюдок. Если бы я знал, что это произойдет, то не стал бы его беспокоить.

Понятия не имею, о чем это, но звучит мерзко.

– Хьюго, я пойду, подожду в машине.

Он меня не слышит. Его лицо представляет собой картину ужаса, когда он наблюдает за всем, что происходит в собачьем загоне.

– Хьюго! – кричу я. Он поворачивается ко мне лицом.

– Ключи.

Его глаза скользят по моему лицу, между его бровями образуется небольшая морщинка. Он молча достает ключи из кармана и протягивает их мне.

– Я буду сразу же, как только Газ… отстранится, – он морщится, когда говорит это.

Я пожимаю плечами и иду по дороге обратно к задней части дома и выхожу через боковые ворота, ведущие к переднему подъезду. Нажимаю кнопку на брелоке, и машина издает легкий клик.

Оказавшись внутри, я подключаю свой телефон к его звуковой системе и начинает играть Royal Blood. Я позволяю комбинации ударных и гитары отгонять любые мысли, которые сейчас пытаются крутиться в моем разуме. К черту это дерьмо.

Я беру телефон и снова перечитываю письмо. Может, меня беспокоит отсутствие чего-то особенно интересного. Оно такое… отстраненное.

Я быстро нажимаю кнопку ответа и печатаю короткий ответ.

Себастьян.

Я буду там, как и договаривались.

С уважением

Молли Кертис

Помощник редактора журнала Catwalk Publications.

Это мой рабочий адрес электронной почты, поэтому мое имя и должность используются в качестве шаблона для всех писем. Я могла удалить его, но он не оказал мне любезности, поэтому и я не стала. Его раздражает, что я работаю в журнале, и еще больше его раздражает то, что я помощник. Он не перестаёт мне об этом напоминать.

Нажимаю кнопку отправки и сажусь на свое место.

Через несколько минут Хьюго открывает пассажирскую дверь, чтобы впустить Газа в нишу для ног. Он даже не пытается пускать на меня слюни. Пес ложится в тесноте, обвиваясь вокруг моих ног. Бедный парень выглядит изможденным. Хьюго садится за руль и машет мне конвертом.

– Газ может много ест, но он платит за себя, – я киваю и изображаю легкую улыбку.

Просто хочу домой. Я сейчас не в настроении для постоянно чрезмерно радостного состояния Хьюго.

Он пытается завязать со мной разговор по дороге домой и спрашивает, в порядке ли я. Говорю ему, что у меня все хорошо. Боковым зрением я вижу, как он смотрит на меня.

Я немного прибавляю звук и поворачиваюсь лицом к окну.

Мы останавливаемся, чтобы высадить Газа в квартире Хьюго, прежде чем он отвезет меня домой.

– Благодарю, – говорю я, выхожу из машины и захлопываю за собой дверь машины.

Я уже почти подхожу к входной двери, когда слышу, как его дверь хлопает и этот тихий звук запирающейся машины.

Разворачиваюсь на каблуках и смотрю на него. Он всего в паре футов от меня.

– Что ты делаешь? – спрашиваю его.

Хьюго делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

– Захожу, чтобы я мог узнать, почему ты злишься на меня.

Поворачиваюсь и открываю дверь.

– Я не злюсь на тебя. Я в порядке, – огрызаюсь.

– Ага. Убедительно, Сладкая.

Я толкаю дверь, и он следует за мной, как тень.

Дверь в мою квартиру сразу налево. Я поворачиваюсь и прижимаюсь к ней спиной, развернувшись лицом к нему.

– Честно, Хьюго. Я в порядке. Просто… иди.

Его глаза сужаются, и он приближается ко мне так, что между нами почти не остается места. Он прислоняется одной рукой к двери рядом с моей головой.

– Брось, Молли. Я никуда не уйду, пока ты не скажешь мне, чем я тебя разозлил.

Мой пульс бешено стучит, когда мужчина приближается ко мне.

– Не в тебе дело, – огрызаюсь я.

Он наклоняет голову и приподнимает бровь.

– Ни хрена. Я думал, что только у меня есть способность разозлить тебя, – ухмыляется на это утверждение.

– К сожалению, нет, – я вздыхаю. – Слушай, просто уходи. Сейчас неподходящее время, ладно? Я позвоню тебе завтра.

Хьюго смеется.

– Ни хрена. Сейчас, внутри. Ты расскажешь мне. И помни, что я не уважаю границ или социально приемлемого поведения, поэтому нет смысла спорить со мной.

Я стону. Боже, он бесит. Отталкиваю его от себя и поворачиваюсь, чтобы отпереть дверь.

– Ты сказал, что ненавидишь девчачье дерьмо.

Он пожимает плечами.

– Я… с кем угодно, кроме тебя.

Улыбаюсь, потому что даже если он этого не осознает, а он не осознает, это действительно очень мило. Я на секунду прислоняюсь лбом к двери. Просто не желаю об этом говорить, но Хьюго, как надоедливый ребенок, и он этого не оставит это просто так.

– Ладно. Я тебе скажу, но для этого понадобится вино, – предупреждаю я. – И ты можешь заказать пиццу.

– Окей, – говорит Хьюго, вытаскивая телефон из кармана.

Он начинает печатать, и я искать вино. Я уверена, что у нас в холодильнике есть бутылка. У меня неплохо получается держать это место заполненным.

Джорджа нет. Сегодня субботний вечер, так что он, вероятно, куда-то ушел. Мы с Джорджем хорошие друзья, но, честно говоря, Лилли нас связала. Джордж и я – дьявол и ангел на ее плече, если хотите. Я всегда был единственной, кто пытался удержать ее на прямом пути. У нее много проблем, и она не всегда с ними справляется. Я была рациональной стороной нашего трио, когда Джордж вытащил бы ее и заставил бы так надраться, что Лил не смогла бы вспомнить, в чем, черт возьми, вообще была проблема. По сути, мы с Джорджем – две противоположные стороны спектра, и хотя я счастлива время от времени веселиться с ним, я не могу угнаться, как раньше это делала Лилли. Он это знает, и я это знаю, так что все в порядке. Джордж – один из тех людей, которые пойдут в бар одни, но никогда не будет один. Будь то дружба с группой девушек или увлечение парнем, он очень общителен и харизматичен. Его внешность тоже неплоха. Он в шутку называет меня разбивательницей сердец из-за того, что у меня довольно большой список бывших. Если я разбиваю сердца, то Джордж их разрушает. Я потеряла счет числу обнадеженных лиц, которые видела утром, когда они выходили из его спальни, и больше их никто не видел.

Без сомнения, завтра утром я увижу именно такое лицо.

– Ладно. Заказал пиццу, и я даже сказал, что дам ему большие чаевые, если он остановится и достанет вина, – говорит Хьюго, заходя на кухню.

Я выпрямляюсь. Оглядываюсь через плечо и вижу, что он смотрит на мою задницу. Хьюго поднимает взгляд и смотрит на меня без извинений, пожимает плечами.

– У меня есть одна бутылка, – машу ему бутылкой.

– Я так понимаю, это разговор не на одну бутылку? – спрашивает он, приподняв бровь.

Я киваю.

– Это определенно ситуация с двумя бутылками.

Он задумчиво кивает.

– Ладно. Так ты мне расскажешь?

Я наливаю бокал вина Хьюго, другой себе. Когда говорю «бокал», это не совсем так. Брат Лилли Гарри всегда путешествует, и он привез нам из Италии набор бокалов. И скажу я вам, в один стакан можно уместить три четверти бутылки. Они больше похожи на ведро на палке.

Я протягиваю ему один бокал и делаю глоток из другого. Перехожу из кухни в гостиную, он тихо следует за мной. Сажусь на диван спиной к подлокотнику и скрещиваю ноги под собой. Хьюго садится рядом со мной боком и хватается за мою лодыжку, выдергивая мои ноги из-под меня, пока мои ступни не оказываются у него на коленях. Он делает это часто, и иногда я думаю, что это даже не сознательно, – просто делает это. Ему должно быть нравится это. Всегда просто кладет руки мне на голени или свободно сжимает мои лодыжки. Это ни в коей мере не сексуально, но это случайное прикосновение меня шокирует. Это чужеродный, но на удивление успокаивающий кусочек тепла, который Хьюго редко показывает. Не поймите меня неправильно, Хьюго теплый. Мало кто улыбается так же, как Хьюго, или смеется так же заразительно. Он источает это счастье, и все же… он ледяной. В нем царит эта беззаботная атмосфера, но под этим фасадом он боится что-либо чувствовать. Никогда бы не признался в этом, но как только вы его узнаете, это становится совершенно очевидно. Он ни о чем подробно не говорит. Как только начинает всплывать что-то эмоциональное, парень в шутку обходит стороной. Подобраться к настоящему парню под всей этой блудливой и тусовочной бравадой – это то, что мне не удалось, но он должен быть там.

Хьюго слегка поворачивается ко мне лицом.

– Ладно. Говори.

Я провожу пальцами по волосам.

– Ты не хочешь слышать это дерьмо. Я знаю, ты предпочел бы трахнуть какую-нибудь девушку прямо сейчас.

Он хмурится и сжимает губы в линию. Он выглядит… сбитым с толку.

– Я бы предпочел, чтобы моя подруга рассказала мне, почему она из крутой цыпочки, которую я знаю, превратилась в… ну, угрюмую девчонку. – Он произносит слово «девочка» так, будто это его оскорбляет, и это заставляет меня смеяться. Помимо того факта, что я почти уверена, что он бы трахнул меня, если бы я попросила, потому что это Хьюго, а у меня есть вагина, я думаю, он почти видит меня как одного из парней.

Я глубоко вздыхаю. Ненавижу говорить об этом дерьме. В основном потому, что я считаю, что это звучит жалко. Похожа на подростка, который злится на развод родителей или еще какое-то дерьмо.

– Ладно. В пятницу мне нужно поужинать с папой, – он ничего не говорит, просто терпеливо ждет. – Я ненавижу его. – Ничего. – Типа, действительно ненавижу его.

– Так не ходи, – Хьюго говорит так, как будто это чертовски очевидно.

Я запрокидываю голову и изучаю точку на потолке.

– Это не так просто. Он мой папа, и он платит за квартиру, – я вздыхаю. – Мне нужно видеться с ним только раз в несколько месяцев. Это небольшая цена, но я все равно его ненавижу.

Он понимающе кивает.

– Почему ты его ненавидишь?

Я безрадостно смеюсь.

– Это простой вопрос с чертовски длинным ответом, – бормочу, прежде чем сделать еще один большой глоток вина. Это дешевое вино, и на вкус оно как дерьмо, но мне все равно. – Он просто придурок.

Он смеется.

– Есть много людей, которые подходят под это описание.

Я улыбаюсь.

– Да, я полагаю. Ему просто нравится заставлять меня чувствовать себя дерьмово. Что бы я ни делала, этого недостаточно. Он платит за квартиру, чтобы контролировать меня.

– Так почему бы просто не пройти через это в одиночку? – говорит сдавленным голосом.

– Моя мама была совершенно напугана тем, что я живу в Лондоне. Она тоже его ненавидит, но она поставила на карту свою гордость и позвонила ему, чтобы он оплатил мне квартиру. Когда они развелись, он оставил ее ни с чем. Теперь у нее все в порядке, но у нее нет денег, которые есть у него, – объясняю я. – Она постоянно беспокоится обо мне и Лилли.

– Раньше я задавался вопросом, как вам, ребята, удалось позволить себе это место. Эти апартаменты недешевые, – бормочет он. – Но твоя мама имеет право беспокоиться о тебе. Лондон не всегда безопасен.

– Я просто иногда задаюсь вопросом, не завышена ли цена. Иногда твоя гордость важнее, и я бы с радостью посоветовала ему пойти на х*й, – смотрю на свои руки, покоящиеся на бедрах.

– Ты не должна позволять ему издеваться над собой, Молли, – его глаза исследуют мое лицо.

– У меня нет особого выбора, – шепчу я.

– Ты знаешь, я всегда помогу тебе с этим дерьмом…

Я смотрю на него, и Хьюго смотрит на точку на моей голени, рисуя на ней маленькие кружочки пальцем.

– Что ты имеешь в виду?

Он вздыхает.

– Послушай, у меня больше денег, чем я мог бы потратить… – начинает он.

– Нет, – я качаю головой. – Я бы никогда не взяла у тебя денег, Хьюго, ты мой друг, – в тишине я допиваю остаток вина.

– Сладкая, – мягко произносит он.

– Да.

– Смотри на меня, – нежные пальцы касаются моего подбородка, переводя взгляд на него. Я встречаюсь с его взглядом, решительным, но мягким. – Я сделаю для тебя все, потому что ты мой друг, но, если ты не позволишь мне откупиться от ужина, я пойду с тобой, – мое сердце сильно сжимается.

Я качаю головой.

– Ему это не понравится, и он подумает, что мы встречаемся.

Он ухмыляется и склоняет голову набок.

– Ты знаешь, мне плевать, что и кто думает. Мне плевать, понравится ему это или нет. Он может думать о нас, что ему хочется, но я пойду как твой друг.

– Ты бы сделал это для меня? – тихо спрашиваю.

Его губы растягиваются в сладкой улыбке.

– Сладкая, я бы много что сделал для тебя.

Снова со сладкими заявлениями. Возможно, мне придется проверить, что это все тот же Хьюго. Я хочу пошутить над ним, но не могу.

– Благодарю, – я улыбаюсь.

Он берет мою руку, проводя большим пальцем по костяшкам пальцев.

– Никто не может тебя унижать, кроме меня, – сверкает мне очаровательной улыбкой и подмигивает.

Хьюго остается и тусуется со мной. Не знаю, странно ли, что я провожу больше времени с Хьюго, чем с Алексом, ну, гораздо больше времени. Думаю, именно так бывает, когда Алекс работает нелепыми сменами, а Хьюго вообще не работает. Мне хорошо известно, что мы с Хьюго общаемся в основном потому, что сейчас у него больше никого нет. Я уверена, что как только Тео и Лилли вернутся, все вернется в норму, и мы будем видеться на светских мероприятиях, как раньше. Эта мысль меня огорчает. Мы с Хьюго стали самыми неожиданными друзьями. Я сомневалась, что у нас когда-либо будет что-то, кроме флирта и сексуальных намеков, но я думаю, что осудила его слишком быстро. Под всей этой чушью он хороший парень. Большую часть времени он на грани сумасшествия, и Хьюго делает какое-то сумасшедшее дерьмо, но он хорош.

Я отправляю Алексу сообщение с пожеланием спокойной ночи. Не получаю ни одного обратно, но и не жду этого. Сегодня он работает в ночную смену.

Мы едим пиццу, пьем вино и смотрим показ мод Victoria Secret в этом году. Мне нравится вся эта театральность, и что ж… Хьюго точно не жалуется. В конце концов я засыпаю, смотря какой-то фильм, положив голову ему на колени. Кто знал, что под этой внешностью мужика-шлюхи на самом деле такой мягкий человек.

Я смотрю на свое отражение в зеркале над раковиной. На мне юбка-карандаш с заправленной в нее приталенной блузкой. Мой отец одобрил бы. Боже, правда? Часть меня хочет надеть мини-платье и высокие сапоги, чтобы получить реакцию, но, честно говоря, просто хочу покончить с этим как можно быстрее. Я поднимаю руку, чтобы заправить свои прямые светлые волосы за ухо, и замечаю, что моя рука дрожит. Сжимаю пальцы в кулак.

– Черт возьми, Молли, – рычу себе под нос.

У меня живот сводит в узел, и я чувствую, что меня сейчас стошнит. Подумываю отправить ему сообщение, чтобы сообщить, что больна, когда слышу тихий стук в дверь спальни.

– Входи, – кричу я через дверной проем ванной.

Я слышу, как щелкает дверь спальни, и затем в дверном проеме появляется Хьюго. Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его приталенная рубашка натягивается на бицепсах и плечах, и на нем брюки от костюма!

Я чувствую, как мои брови приподнимаются до линии роста волос.

– Вау, ты выглядишь очень утонченно, – комментирую я.

Его лицо расплывается в улыбке, и внезапно красивый незнакомец снова превращается в Хьюго, которого я знаю.

– Спасибо, милая. Должность и все такое. Не хотел бы, чтобы твой отец думал, что ты встречаешься с человеком, который не умеет правильно одеваться.

Я вижу, как Хьюго ходит на одни из самых шикарных вечеринок, и он никогда не одевается должным образом. Однажды мы пошли на вечеринку «Black Tie» (прим. форма дресс-кода: костюм, галстук), и он был в костюме и рубашке без галстука. Это самый безобидный дресс-код из тех, что я когда-либо видела. На ужин с отцом я подумала, что черные джинсы вселят надежду. Хотя smart (прим. smart casual: стиль одежды, более повседневный, например, пиджак, футболка, брюки или джинсы в тон пиджаку, и ботинки) на нем хорошо смотрится, вроде действительно хорошо. Эти брюки облегают во всех нужных местах. Я не должна смотреть на Хьюго, но сейчас он неплохо отвлекает.

Его улыбка превращается в широкую ухмылку.

– Ты продолжай так на меня смотреть, и мы никуда не пойдем.

Мои глаза расширяются. Он смеется.

– Мне придется немного подождать, пока Рэмбо успокоится.

Я закатываю глаза.

– Серьезно? У тебя есть выключатель?

– Я предпочитаю, чтобы меня заводили, – он ухмыляется самому себе. – Во всяком случае, ты, хватит фантазий о моем члене. Мы идем?

Я глубоко вздыхаю. Готова, как никогда.

– Конечно.

Хьюго прищуривается, глядя на меня внимательно. Я проталкиваюсь мимо него из ванной в спальню. Думаю, лучше просто убрать это дерьмо с дороги.

У меня сильно сводит живот, когда я вхожу в Cote. Хозяйка встречает нас у дверей и ведет в ресторан. Хьюго следует рядом, держа ладонь на моей спине, пока мы проходим через оживленный ресторан.

Мой отец сидит за столом, его молодая невеста сидит рядом с ним. Конечно, я должна была ожидать того, что он приведет одну из своих последних пассий. Господи, она ненамного старше меня. Я никогда не встречала ее лично. Только слышала о ней. Это та, ради которой он оставил секретаршу. Черт, как ее зовут?

– Молли, – говорит отец и встает.

– Папа.

Он как бы обнимает меня, хотя это жестко и явно неудобно. Быстро отстраняется, и его глаза сужаются, глядя на Хьюго.

– Кто это? – спрашивает он резким голосом.

– Это Хьюго Харрисон. Он друг, – быстро добавляю.

Я не поворачиваюсь к Хьюго. Могу представить, что видит мой отец. Дерзкая улыбка, взлохмаченная, взъерошенная прическа и костюм, который стоит больше, чем автомобиль любого человека. Хьюго – ходячее противоречие, как я всегда и видела его. Я также не сомневаюсь, что он, вероятно, внимательно рассматривает очень широкое декольте невесты. Не то, чтобы мой отец действительно мог его осудить. Я не могу представить, чтобы он был с ней из-за ее яркой личности.

Какими бы самодовольными они ни были, в глубине души все люди одинаковы. Все они животные. По крайней мере, Хьюго это признает. Такие люди, как мой отец, вызывают у меня тошноту, они хотят быть лучше всех, но при всем при этом, они столь же испорчены, если не больше. Моему отцу нравится делать вид, что он святее тебя, и все же он изменил своей жене, своей красивой женщине. Для чего? Мгновенное удовлетворение? Немного дикого секса? Он ничем не лучше всех. Он полный неудачник. Я знаю это, и все же, когда он смотрит на меня, почти чувствую, что сгибаюсь под его давлением.

– Присаживайтесь, – рявкает он.

Отец недоволен, что здесь Хьюго, и, хотя я не хотела, чтобы Хьюго пошел со мной, теперь я рада, что он здесь. Должна удержаться от того, чтобы протянуть руку и схватиться за его ладонь.

– Разве ты не собираешься познакомить меня со своей невестой? – произношу с ложной вежливостью.

– Это Моник.

Она обращает на меня взгляд.

– Привет, Молли.

У нее сильный русский акцент. Казалось бы, ему нравятся русские красавицы. У нее длинные темные волосы и яркие карие глаза. Губы у нее полные, грудь еще больше, а талия крошечная. На ней светло-голубая блузка, темно-синий блейзер поверх и нить жемчуга на шее. Она выглядит неуместно в этой одежде. Мой отец явно пытается сделать ее старше или представительницей высшего класса, или и то, и другое. Это не работает, она просто смешна.

– Вы не против, если я спрошу, сколько вам лет, Моник?

Спрашиваю на беглом русском. Краем глаза я вижу, как голова Хьюго поворачивается ко мне. Мой отец напрягается.

Губы Моник приподняты в уголках.

– Ты говоришь по-русски? Я впечатлена, – отвечает на своем родном языке.

Я киваю.

– Да, меня научила мама, – ее лицо слегка мрачнеет. – Она наполовину русская.

Ее улыбка исчезает, и она возвращается к английскому.

– Отвечая на ваш вопрос, мне двадцать шесть. – Ха, она выглядит моложе. Это серьезный возраст для русской девушки. Обычно они рано выходят замуж.

– Молли, – мой отец шипит себе под нос.

Я игнорирую его и переключаю внимание на Хьюго.

– Что ты хочешь выпить? – спрашиваю его, пытаясь выползти из-под сурового взгляда отца.

У Хьюго легкая улыбка на лице, как если бы он находил всю эту ситуацию забавной.

– Корону (прим. Corona – мексиканский пивной напиток, который так невзлюбили в коронавирус), пожалуйста, детка, – сужаю глаза, и он посылает мне воздушный поцелуй.

Когда подходит официант, я заказываю его Корону и бокал красного вина для себя. Пока он здесь, то принимает наш заказ на еду. Я всегда заказываю здесь стейк.

– Итак, Хьюго, чем ты занимаешься? – спрашивает мой отец.

Хьюго пожимает плечами.

– О, вы знаете, немного этого, немного того.

Я улыбаюсь сердитому выражению лица отца, рада, что оно предназначено не только мне.

– У меня есть дистрибьюторская компания, а также несколько других предприятий. Недвижимость, бар, ночной клуб, да и стриптиз-клуб. Не могу забыть о нем, – он ухмыляется мне. Черт, Хьюго.

– Малый бизнес? – спрашивает мой отец снисходительным тоном, вмешиваясь.

Хьюго смеется. Я вздыхаю и поворачиваюсь к отцу, сжалившись над ним, прежде чем он опозорится, хотя ему не нужно пытаться выглядеть как осел, это получается очень естественно.

– Он владеет HH Distribution.

Глаза моего отца расширяются, и Хьюго запрокидывает голову, глядя в потолок.

– Вы тот Хьюго Харрисон?

Хьюго склоняет голову набок, как дерзкий подросток.

– Единственный и неповторимый.

Я не знаю, куда это заведет. Мой отец ценит хорошего бизнесмена, но Хьюго больше известен своими вечеринками и выходками, чем своим бизнесом. Он и Тео за эти годы сделали себе имя. Разумеется, когда Тео обручился и успокоился, Хьюго стал машиной для вечеринок и траха в лице одного человека.

Когда я думаю, что он собирается что-то сказать, он обращает свое внимание на меня.

– А что насчет тебя, Молли? Ты все еще работаешь помощником? – отец выплевывает слово «помощник», как будто это оскорбляет его.

– Да, – отвечаю без эмоций.

Он поворачивается к Хьюго.

– Я возлагал на нее такие большие надежды, но ее мать наполнила ее голову мечтами о журналистике, и теперь она помощница.

Хьюго сжимает губы в тонкую линию, на этот раз действительно серьезно.

– Молли хочет быть редактором. Что может быть лучше, чем помогать редактору одного из крупнейших изданий страны?

Мой отец качает головой.

– Ты могла бы быть кем угодно, Молли. Ты ходила в лучшие школы… – Ладно, очевидно, он понял, что Хьюго не встанет на его сторону в этом вопросе, и вернулся к своей обычной тактике: давай заставим Молли почувствовать себя чертовски дерьмово. Я ничего не говорю.

Однако Хьюго говорит о многом.

– Знаете, мои родители только оказывали на меня давление, когда я учился в школе и колледже. Они заплатили за меня, чтобы я пошел в Итон, ожидали, что поступлю в Оксфорд, но я ненавидел это. Деловой хватке не научишься в классе. Так что пока они сидели и хвастались перед своими шикарными придурковатыми друзьями о том, как их сын живет в Итоне, я впадал в упадок и запихивал себе в нос достаточно кокаина, чтобы основать собственный картель, – он смеется. Мой отец бледнеет. – Все их деньги и давление были пустой тратой времени. Я бросил учебу на втором курсе и отказался от них. Друг помог мне начать свой бизнес, и вот я сегодня богаче и счастливее, чем когда-либо будут мои родители, – Хьюго проводит руками по взлохмаченным волосам. – Худшее, что вы можете сделать – это сказать кому-то, что он недостаточно хорош. Это просто заставляет их обижаться на тебя, – я смотрю на него и благодарно улыбаюсь.

Официант прерывает нашу трапезу. Хьюго протягивает руки и накрывает мою на коленях.

– Ты в порядке?

Я киваю. Я не в порядке, но мне не хуже, чем обычно с отцом. Боже, как бы мне хотелось показать ему гребаный средний палец. Но если я не хочу, чтобы мы с Джорджем жили в какой-нибудь адской квартире, я должна выдержать это. Мы с Джорджем не могли позволить себе даже половину арендной платы за нашу квартиру, если бы за нее не заплатил мой отец. Я знаю, что он делает это только для того, чтобы держать меня под контролем, что только усугубляет ситуацию.