Текст книги "Возвращение на остров (ЛП)"
Автор книги: Л. Данбар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8
Так
– Эбби, я же говорил тебе, что я не буду здесь играть в это, – отрезал я, схватив ее за запястье и притягивая к себе. Я был зол. Джулиет была здесь, но не приходила ко мне. Она зарегистрировалась, и мне сказали, что девушка спустилась к бассейну, но я ее не видел. Три бурбона, и моя голова уже кружилась. Я решил, что мне нужно окунуться, чтобы остыть. Эбби последовала за мной. Так же, как она последовала за мной на Санта-Крус.
Гудвины были друзьями нашей семьи всю жизнь. Их семья, таких же голубых кровей как Корбины, поселилась в Вирджинии много веков назад. Эбби нравилось думать, что мы созданы друг для друга, обручены еще с колыбели и все такое пошлое дерьмо. Я знал лучше. Хотя в детстве мы были друзьями по играм, в которые нас заставляли забавляться вместе наши родители, и были из одного и того же социального круга, мы с Эбби не были похожи. Она была светской львицей. Ей нужны были большое кольцо, шикарная свадьба и счет на безделье. В моем представлении с этим она никуда не годилась. О том, чтобы трахнуть ее не могло быть и речи. Но это не помешало ей стать моей спутницей, когда мои инвесторы настояли, чтобы я предоставил ее им для развлеченья их жен. Это также послало ей неверное сообщение.
– Друзья, – напоминал я ей почти каждый раз, когда обращался к ее услугам, чтобы сопровождать меня.
– Друзья, – соглашалась она, но ее глаза говорили мне обратное. Это одна из причин, по которой я не пригласил ее в эту поездку. И это одна из причин, по которой она последовала за мной.
– Возможно, тебе понадобится друг, – сказала она, когда приехала без предупреждения и поселилась в комнате рядом со мной. Эбби пробыла здесь почти неделю и дважды пыталась убедить меня уложить ее в постель – без всяких условий. Как будто она почувствовала, что единственный человек, которого я хотел связать с собой, будет на курорте. Только этот человек меня избегал.
Ногти Эбби впились в мою кожу, и она подошла ко мне ближе.
– Черт побери, Эбби. Не играй так.
– Кто она? – спросила Эбби, пока я поглядывал за край террасы у бассейна, опасаясь, что Джулиет действительно может стать свидетелем флирта Эбби.
– Кто? – Я снова обратил внимание на ее карие глаза.
– Девушка, которую ты ищешь. Кто она? Кого ты хочешь? Я могу быть ей для тебя.
– О, Эбби.
«Ты никогда не сможешь быть моей Мышкой», – подумал я.
– Это не так, – произнес я, отпуская ее запястье и беря предложенное полотенце.
– Я могу!
Я отвернулся, вытирая полотенцем грудь и руки.
– Когда ты закончишь, им придется вымыть террасу у бассейна, – поддразнила она.
– Зачем? – усмехнулся я.
– Потому что каждая женщина просто сошла с ума и исходила слюной, наблюдая, как ты вылезаешь из бассейна, а затем растираешь свое тело этим полотенцем.
– Не будь грубой, Эбби, – уколол ее я, когда та скользнула глазами по моему телу. Ее комментарий был именно в точку, но он был направлен на меня, и зная, что Джулиет могла быть одной из присутствующих женщин, это заставило меня встревожиться. Я снова осмотрел террасу у бассейна, заметив, что кто-то открыл железные ворота безопасности и вышел из зоны. На ней была большая шляпа от солнца с полями, несмотря на вечерний час, и консервативное желтое бикини с миниатюрными завязочками на талии. Я узнал бы эту походку где угодно, поскольку следовал за ней по тропам в джунглях и крутым подъемам, представляя это тело под собой.
– Черт, – пробормотал я, оборачивая полотенце вокруг талии и проходя мимо Эбби. Затем быстро обошел беспорядочные шезлонги, направившись к воротам бассейна.
– Мышка! – позвал я, когда меня постучали по плечу.
– Вообще-то, «Мышеловка».
Позади меня стоял мужчина с чрезмерно уложенными волосами, глубоко посаженными глазами и улыбкой на пухлых губах. Он был на голову ниже меня, и его протянутая рука намекнула, что он что-то сказал мне.
– Извини, я не…
– Миллер Джеймс. Из «Мышеловки», одной из некоммерческих организаций, выбранных для вашего конкурса «Человечество».
Он остановился, глядя в сторону Джулиет.
– И позвольте мне добавить, да, действительно. – Его взгляд вернулся ко мне, путешествуя по моему телу, а затем парень снова заговорил.
– Да, это так.
– Простите? – спросил я, все еще не представляясь.
– Миллер, – повторил он. – Я ее партнер, – и кивнул головой в сторону исчезнувшей Джулиет.
***
– Что за хрень?
Рявкнул я на следующий вечер, расхаживая по офису. Ужин был через час. Она пробыла здесь целый день, но я больше с ней не сталкивался. Это ощущение было слишком знакомо по тем временам, когда она пропадала на острове. В эти моменты, я считал, что она мне приснилась. Считал, что выдумал ее по своим гнусным причинам. Однако девушка всегда возвращалась ко мне, пока однажды не пообещала, что найдет меня, но не нашла.
Брэнсон сел на диван, вытянув руку вдоль спинки.
– Слушай, тебе нужно успокоиться. Она здесь. Ты знаешь, что это она.
– Тогда почему у меня столько сомнений? Джулиет не пришла ко мне, и теперь я беспокоюсь, что совершил еще одну ошибку.
Может, она действительно не хотела меня больше когда-либо видеть. Может быть, девушка на острове была плодом моего воображения, девушкой моей мечты. Нет, черт возьми. Это была она, я был уверен; девушка оставалась прежней, где бы мы ни были, и ее партнер, – как он представился, – казалось, знал, кем я был для нее.
– Тебе нужно остепениться. И бросить пить. Ты не получишь ответов, если проморгаешь шанс. – Я допил оставшуюся часть горящей жидкости в хрустальном стакане и поставил его на буфет, чуть не разбив. Потом тяжело опустился на стул напротив него.
– Почему она это делает? – Я взъерошил волосы руками, слишком душно. Мое сердце забилось быстрее. Мне просто хотелось обнять ее.
– Ты когда-нибудь читал ее диссертацию? – спросил Брэнсон.
– Нет. Я был там, – гаркнул я, но затем прищурил глаза. – В смысле?
– Я думаю, у тебя были бы некоторые ответы, если бы ты прочел.
Брэнсон наклонился вперед, уперев локти в бедра. Я откинулся в кожаном кресле, внимательно слушая.
– Поясни, – потребовал я, предполагая, что Брэнсон прочитал ее исследование.
– Это был социальный эксперимент. Возьмите осужденного преступника, поместите его на остров. Через саморефлексию и визуализацию осужденный находит исцеление, прощение и восстановление.
– Это звучит немного по-хипстерски, но я полагаю, это не так уж и далеко от правды.
– В своем отчете она представила тебя.
– Чего? – рыкнул я, снова наклоняясь вперед.
– В отчете утверждается, что она видела мужчину на острове, но, в конце концов, списывает это и решает, что это был ненастоящий опыт. Что он был частью ее воображения. Процесс был поиском видения. Другое исследование, проведенное Лилиан Варга, опровергает результаты Джулиет. Короче говоря, в нем говорится, что Джулиет также была частью социального эксперимента, в котором двух осужденных поместили на один остров в целях возмездия. Намерение состояло в том, чтобы изучить, как они станут жить вместе, когда жертва столкнется с нападавшим, когда упомянутый преступник в равной степени почувствует вину за то, что он сделал.
– Иисус Христос, – выдавил сквозь зубы я, снова садясь на свое место.
Снова провел по волосам, осознавая, что они встали дыбом. Лилиан была ее научным советником и наставником в восстановительной программе. Разве Джулиет не поняла свою роль в эксперименте? Или она играла со мной? Знала ли Джулиет, что я буду там? В нем говорилось об ее осведомленности, что я был там, пешкой в их исследованиях?
– Этого нет у Джулиет. В ее отчете говорится, что она визуализировала мужчину – хотя она не называет конкретно тебя, – позволяя себе взять под контроль свою жизнь в ответ на то, что вы сделали. Она утверждает, что нашла восстановление, манипулируя вашими взаимодействиями.
– Манипулирование…
Брэнсон поднял руку, останавливая меня.
– Лилиан опровергает утверждение Джулиет, говоря, что вас обоих намеренно поместили на остров вместе, и что Джулиет пережила вас таким образом, который противоречит ее собственному сообщению.
– Имея в виду..?
– То, что, по словам Джулиет, она визуализировала, на самом деле произошло лично.
– Манипулирует мной. Лично, – повторил я.
Брэнсон взглянул на меня прищуренными глазами.
– Позволь спросить у тебя кое-что. Ты говоришь, что то, что вы пережили друг с другом, было очень сильным…
– Это было. Это было реально. Это было… – Брэнсон остановил меня взглядом.
– Позволь мне перефразировать. Вы Так Корбин. Ты, правда, думаешь, что эта девушка могла бы сыграть с тобой? Та самая девушка, которой ты воспользовался первым.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, намереваясь опровергнуть его. Но глаза Брэнсона были прищурены, предупреждая меня не спорить по этому поводу.
– Как ты думаешь, она могла бы вернуться и воспользоваться тобой?
Я бы хотел, чтобы кто-нибудь обо мне позаботился. Обо мне. Я вспомнил ее шепот. Она не казалась бессердечной. Мне не хотелось верить, что она может, но слишком много раз за последние два года я не знал, чему верить.
***
Когда она вошла в личную столовую, у меня перехватило дыхание. Воздух вокруг нее был другим. Уверенная в себе. Сияющая. Белое платье с застежкой через шею, которое было на ней, подчеркивало грудь, сужаясь в талии и мягко ниспадая на бедра. Длинные распущенные волосы казались чуть светлее по сравнению с темно-коричневым цветом пару лет назад, но изгиб ее шеи привлекал меня. Я не так часто ее целовал. Вид ее кожи напомнил мне, как она пахнет. Тропики. В моем понимании она изменила определение страсти (прим. пер.: автор пишет о маракуйе, если переводить слово «маракуйя» дословно, то переводится оно как «фрукт страсти»), потому что она меня искушала, и я хотел еще вкусить.
Она не смотрела на меня, но я наблюдал за ней. Стоял на своем, ожидая, что та сама подойдет ко мне. Она вежливо улыбнулась, приветствуя каждого человека в комнате. Заколебалась, сдержанно пожимая руку Гроверу и Митци Хаффингтон, пожилой паре из «Cap It Off», одетой в островные наряды. Их организация сосредоточилась на вязании, навыке, которому легко научить женщин из неблагополучных районов, продаже их товаров для учебных материалов и обучении женщин половому воспитанию. «Мышеловка» Джулиет была тесно связана с их группой, и я надеялся, что, пригласив их, у нее будет возможность обсудить стратегии и женские социальные реформы в рамках репрессированных культур.
Следующими были Том Кросс и Майк Альбертс из «Rainbow Fair», оба с татуировками и грубоватые на вид. Их организация работала над продолжением просвещения по вопросам ВИЧ, поиском экспериментальных препаратов и их распространением. Мне понравилась их группа, но я не хотел спонсировать их. Том и Майк были умными бизнесменами, а также хорошо разбирались в географических вопросах, и я надеялся, что они смогут помочь Джулиет найти дополнительные ресурсы и получить политическое понимание сегрегированных групп. Когда она подошла к темноволосому мужчине у окна, похожему на индейца, мне пришлось сделать шаг вперед.
Она повернулась в мою сторону, склонив голову через плечо. Я целовал эту обнаженную лопатку в последний раз, когда взял ее, склонившись над большим стволом дерева под солнцем, чтобы наполнить ее. Мой член стал твердым. Я боролся с того момента, как девушка вошла в комнату. Если бы я только тогда знал, что это был последний раз, когда я чувствовал ее, имел ее, то никогда бы не позволил ей покинуть поле моего зрения. Ее глаза скользнули по моему телу в костюме, а затем на мое лицо. Не задумываясь, коснулся ее поцелованной солнцем руки.
– Колтон Эдвин, могу я представить вам Джулиет Монтмор?
Я посмотрел на Колтона, чтобы увидеть его реакцию, игнорируя взгляд Джулиет. Мы с ним пришли к соглашению о дружбе, когда я узнал историю их семьи.
– Та Джулиет, – провозгласил я. Темные брови Колтона удивленно приподнялись.
«Смотри, засранец», – хотелось сказать мне. – «Она настоящая».
– Какое удовольствие познакомиться с вами. – Ошеломленный Колтон пожал ей руку, удерживая ее слишком долго. Он делал это специально, чувствуя мое недовольство. В конце концов, я протянул руку и нажал на его, чтобы освободить руку девушки.
– Мне жаль. Кажется, я в невыгодном положении. Я тебя знаю? – Она обратилась к Колтону. Я заговорил за него.
– Колтон Эдвин был в моей реабилитационной бригаде, – произнес я. Мы еще даже не поздоровались, и это было первое, что я ей сказал. Все шло не так, как я себе представлял.
Наконец она посмотрела прямо на меня, эти фиолетовые глаза пронзили меня до глубины души и заставили мои ладони вспотеть.
– Разве вы не имеете в виду вашу творческую команду?
В ее вопросе было притворство – инсинуация. Ее замечание побудило меня представиться, как будто мы никогда не встречались. В некотором смысле я не был уверен, что узнал женщину передо мной.
– Терренс Джексон Корбин IV, – представился я, протягивая руку, чтобы пожать ей ладонь.
– Но ты можешь называть меня Таком. – На букве «к» мой голос оборвался, я ответил ей взглядом и подмигнул.
– Это потому, что он может быть засранцем, – прошипел Колтон себе под нос, но улыбнулся Джулиет.
– Джулиет Монте. Я больше не Монтмор. Для меня этого имени не существует. – Резкость в ее голосе приобрела новое значение, и мы уставились друг на друга, все еще крепко держась за руки, но расстояние между нами было больше, чем километры между островами и материком.
Был объявлен ужин, и я сел во главе стола. Джулиет сопроводили сесть справа от меня, и я убедился, что ее друг Миллер находится на противоположном конце стола рядом с Эбби. Когда салат был подан, представления возобновились снова, и каждая организация делилась рассказами о своих приключениях в некоммерческой работе.
– Итак, – сказал Миллер со своего конца стола.
– Вы раньше встречали мою прекрасную Джулиет? Кажется, вы знакомы друг с другом. – Я съежился, когда он назвал ее «своей». Она была моей.
– Мы раньше не встречались, – сразу же заговорила Джулиет. – Я никогда не встречала Терренса Джексона Корбина IV. – Я заметил, как она сжимает нож для масла, держа его вверх, а запястьем упирается в стол. Она медленно потянулась и почесала шею, глядя на Миллера смертельным взглядом.
– Я вижу, ты по-прежнему не боишься владеть ножом.
Я пробормотал достаточно тихим голосом, чтобы слышала только она. Девушка повернулась ко мне лицом, ее глаза горели. Я видел этот взгляд раньше – в ту ночь, когда она наставила на меня нож. Не обращая на меня внимания, та снова вернулась к своей тарелке. Нас окружало странное напряжение, и мне это не нравилось. Мне хотелось не такого воссоединения.
– «Мышеловка», да? – спросил Том Кросс. – Это необычное название для ювелирной компании.
Джулиет, видимо, ждала, что заговорит ее партнер, который, казалось, был немного поражен бородатым бизнесменом через стол напротив него. Наконец, она ответила сама.
– Что ж, звучит немного необычно, но в нем есть личное значение. Оно основано на том факте, что многие женщины оказываются в ситуации, из которой они не могут выбраться или, кажется, не знают, что для них существуют другие варианты. Мы надеемся, что дизайн и продажа ювелирных изделий принесут им доход и возможность найти выходы из трудных ситуаций.
Я уже подробно изучил ее организацию. Ее веб-сайт объяснил подробности ее личной борьбы, что она была женщиной без особых средств. Она обнаружила, что образование – ее путь к успеху. Когда трудная ситуация сбила ее с курса, у нее был ограниченный выбор без наличия финансовой подушки. Она чувствовала себя в ловушке. Меня осенила мысль, и длинный список вопросов, которые я хотел ей задать, рос.
Когда принесли обед, я схватил ее тарелку, прежде чем ее поставили на стол.
– Она не любит рис. Возьми тарелку, и унесите рис.
Все замолчали, услышав мою просьбу, и я поднял глаза, обнаружив, что на меня смотрят несколько пар глаз, одними из которых были Джулиет. Ее брови нахмурились, а глаза смягчились.
– Ты помнишь… – Ее голос дрогнул в вопросе.
– Все, – прошептал я.
Ее снова отвлекли от меня. Каждый раз, когда она отворачивалась, я чувствовал потерю, а мое раздражение росло.
Разговор за ужином возобновился, когда были убраны тарелки, но моя концентрация рассеялась. Джулиет казалась такой далекой, даже сидя всего в полуметре от меня. Мне хотелось скинуть со стола посуду и устроить пир между ее бедер, несмотря на других гостей, напоминая ей, кем я был для нее. Хотелось сделать все, что могло бы положить конец этой холодной войне, происходящей между нами.
– Вы владеете этим курортом, – заявил Гордон, набивая рот зеленой фасолью.
Каким-то образом обсуждение перешло ко мне.
– «Курорт искупления» кажется немного зловещим местом для отдыха.
Я откинулся на спинку сиденья, коснулся пальцем губ, глядя на его зализанные назад седые волосы.
– Однажды я искал искупления. У меня не хватило времени, чтобы проявить себя, поэтому этот курорт стал первым из множества обещаний по восстановлению. – Я сделал паузу.
На меня давила тяжесть взгляда Джулиет, но я не смотрел на нее.
– Я отремонтировал многие здания на этом самом острове после последнего урагана.
– Каллиопа? Я помню его. Два года назад, верно? – спросил Гордон. Он взглянул на меня, подняв голову, чтобы посмотреть сквозь очки.
– Он самый, – самодовольно ответил я, гордясь своими достижениями. Отремонтированы три санатория. Этот построен. Восстановлен деревенский рынок.
– «Каллиопа Индастриз»? Вы назвали свою компанию в честь урагана? – мягкий голос Джулиет поразил меня. Я ненадолго поймал ее взгляд, тут же вперился глазами в тарелку, где вилкой стал раскладывать еду.
– Да.
– Зачем? – Она подняла голову и посмотрела прямо на меня.
– Потому что ночь того урагана изменила для меня все.
Напряжение между нами усиливалось, давило, как ветер и дождь, под которым мы бежали той ночью. В ту ночь, когда мы вдвоем искали убежище в пещере, и она занималась со мной любовью.
«Я люблю тебя», – звенело в моей голове, только ее нынешний голос не соответствовал отчаянному тону той ночи.
Гордон захохотал.
– Я слышал о ваших приключениях во время того сезона ураганов. Кемпинг на пляже. Прятки в пещере. Блуждание по джунглям.
– Что-то в этом роде, – ответил я, зная, что слухи о том, что в течение нескольких месяцев я скрывался, звучали как приключение, а не изгнание.
Мои губы медленно скривились, когда я кивнул. Во многих смыслах это было приключение, и мне бы хотелось вернуться. Я пальцем провел по губам, взглянув на Джулиет, которая заметила что-то у меня на запястье. Не сводя с нее глаз, я сдвинул вверх зеленую полосу, заправленную под ремешок моих часов. Ее глаза расширились, а брови нахмурились. Она вернулась к еде на тарелке. Пропасть между нами углублялась.
– Тебе не нравится ужин? – спросил я, наклоняясь вперед, резче, чем предполагал. Какого черта она не ела? Она выглядела слишком худой.
Глаза полные слез встретились с моими.
– Думаю, что я перегрелась на солнце. Я обнаружила, что внезапно почувствовала себя плохо. – Она провела рукой по щеке, прижав ладонь к розоватой коже, чтобы извиниться. – Если вы меня извините, пожалуйста.
Она резко встала, и я тоже встал.
– Мышка, – прошептал я, но она уже отвернулась от меня. Джулиет во второй раз приложила ладонь к щеке. Подняв руку, чтобы Миллер не последовал за ней, она вышла из столовой.
Глава 9
Джулиет
Я вернулась в свою комнату. Это было роскошное место, меня охватило чувство вины за кровать королевского размера с восемью подушками. Балдахин над головой заколебался. Занавески колыхались вокруг открытой балконной двери. Я отказывалась отгораживаться от тропического аромата или мягкой жары. Слишком много месяцев было проведено при более низких температурах в Мэриленде.
Я свернулась калачиком на кровати и позволяла тихо падать слезам. Слезам, которые не проливала годами из-за него. Мое сердце умоляло вырвать его из груди. Ему было так больно, что у меня перехватывало дыхание, но все же прошло гладко, как я и предсказывала. Чертов Миллер. Нам нужны были деньги, но так ли они нужны? Я уткнулась лицом в подушку, сдерживая слезы, пока боролась с воспоминаниями. Руки Така на моем теле. Его голос в моей голове. Все это казалось неправильным по сравнению с мужчиной, который сидел слева от меня за тем шикарным обеденным столом. Этот человек не был похож на мужчину, которого я помнила. Его самодовольная ухмылка. Его подмигивание. Его наглая ложь.
Был ли остров для него только приключением? Отдых на природе? Пеший туризм? В конце концов, для него это был роскошный отпуск?
С этими мыслями я уснула.
Позже я проснулась с ощущением, что за мной наблюдали.
– Так, – прошептала я, зная, что он мог быть в моей голове, но молчала, желая, чтобы тот был настоящим. Так стоял у изножья моей кровати, окруженный тьмой, освещенный мягким светом луны, его вечерняя одежда все еще была на нем. Руки в карманах. Когда он встал на колени на кровати и пополз надо мной, я поняла, что это не сон.
– Был ли я участником эксперимента? – прошипел он. – Был ли я всего лишь пешкой в вашем проекте?
Я вскинула руку вперед. Не знаю, собиралась ли дать ему пощечину или похлопать по щеке, но Так все равно остановил меня. Внезапно оба моих запястья оказались прижаты к матрасу по оби стороны от моей головы. Его тело нависло над моим.
– Нет, – задохнулась я. – Нет, определенно нет, – добавила громче, качая головой по подушке. – Я ничего об этом не знала.
– Что случилось? – рявкнул он.
– Лилиан. Она солгала мне. Использовала меня.
Мы смотрели друг на друга, умоляющие глаза в сверкающие.
– Ты чувствовала себя в ловушке со мной? Вот почему ты взяла название «Мышеловка»? – Он смотрел на меня сверху вниз, его холодный взгляд был мне не знаком.
– Нет, – отрезала я.
Напряжение, исходящее от него, разозлило меня.
– Как насчет тебя? Ты был участником игры? Преступник там, чтобы насмехаться над жертвой? Ты играл со мной, чтобы я сломалась…
– Не надо, – отрезал парень, почти касаясь моих губ. – Не смей говорить то, о чем думаешь.
Наши груди тяжело вздымались. Он сжал мои запястья, прижимая их к кровати, пока говорил. Я ахнула, воспоминание вспыхнуло, и он слегка ослабил хватку.
– Я просто подумала, раз это все было для тебя приключением, гигантским путешествием по глэмпингу… – Резкость в моем голосе дрогнула, когда его глаза расширились, зеленый цвет потемнел. Вспышка того, кем он был, когда я впервые лежала под ним, в ту ночь, когда он чуть не изнасиловал меня, пришла ко мне в голову.
– Как ты могла такое сказать? – прорычал он гортанно и тихо. Я сказала то, что хотела. Его гнев придал мне силы высказывать свое мнение.
– Мне есть что сказать. Я… – Его рот приблизился к моим губам, прерывая мою речь. Я боялась, что он меня поцелует. Когда его губы касались моих, я не доверяла себе. Ненавидела его и желала его с такой же силой. Вместо этого он остановился, его дыхание ласкало мои губы. Руки соскользнули с моих запястий, он нашел мои ладони, переплел свои пальцы с моими. Я схватила Така за руки в ответ.
– Мне тоже есть что сказать, – прошептал он. – Но я не хочу говорить.
Температура тропического бриза в комнате, казалось, достигла ста градусов. Его тело частично прижималось ко моему. Его твердая длина прижалась чуть выше болезненного места между моих бедер. Верхняя часть его тела все еще была приподнята. Его сила поражала меня.
– Мы оба знаем, что я могу взять от тебя все, что хочу, – предупредил он, его голос стал резче.
Мы будем играть по-моему. Жуткие воспоминания роились в моей голове.
– Но мы оба знаем, что тебе нужно мое разрешение.
Я не знала, откуда во мне взялась эта сила, но ответила ему с той же решимостью, с таким же разочарованием. Верила, что он никогда не попытается взять меня против моей воли. По крайней мере, мне хотелось верить, что он больше никогда не сделает этого со мной.
– Я ни у кого, ни о чем не прошу, – издевался Так, холодность его голоса вызвала дрожь по моей спине, но я не испугалась. Скорее воодушевилась.
– Но у меня тебе придется просить.
Чтобы доказать, что я не права, мужчина коснулся моих губ – дерзко, резко, наказывающе. Так же быстро, как захватил мои губы, он отступил. От давления его губ мог остаться синяк. Я не узнавала его таким. Даже в ту ночь, в ту роковую ночь, – он просил.
«Всего один», – умолял мужчина. Он никогда не целовал меня так.
– Скажи мне, со сколькими мужчинами ты была после меня? – скомандовал он.
– Это не твое дело.
– Ты мое дело. Скажи мне. – Он надавил на мои руки, опуская вес своего тела на мое. Я ожила от этого трения. Мне отчаянно хотелось обхватить его ногами и притянуть к себе. Хотелось доказать, что имею над ним власть.
– Нет, – прошипела я. – Не было никого, кроме тебя.
Мои бедра дернулись вперед, но он замер. Так даже задержал дыхание. Этот момент заставил меня задуматься.
– А что насчет Миллера? – резко спросил Так едва слышно, прежде чем я успела заговорить.
– Он мой лучший друг, – ответила я с почти отвращением от этой мысли.
– Со сколькими был ты? – потребовала я, и мой голос смягчился от страха. – Я видела блондинку. – Узнала ее по статьям о нем.
– Это не имеет значения, – ответил он, позволяя нижней части своего тела расслабиться над моим телом. Потом отпустил мою руку и сжал мою челюсть. Затем Так поцеловал меня. Это был его ход.
– Это важно для меня, – сказала я, пытаясь ускользнуть от его пальцев.
– Несколько. Но никто не был важен. Никто не похож...
– Отстань от меня, – прошипела я, изо всех сил пытаясь вырваться из его хватки. Он крепче сжал меня, удерживая меня на месте. – Убирайся от меня. – Я могла бы закричать, но мне не хотелось будить Миллера в соседней комнате.
– Мышка?
Он освободил мое лицо и положил руку на кровать рядом с моей головой.
– Где ты? – прошептал мужчина, его голос смягчился до того, который я узнала. Он уставился на меня, как будто не видел меня.
«Я все еще остаюсь собой», – хотелось кричать.
«Где ты?» Я хотела ответить, но было видно, он забыл. Он все забыл.
***
– Проснись, проснись, пирожок.
Голос Миллера поразил меня, и я перекатилась на спину, повернув голову лицом к противоположной подушке. Така не было.
Прошлой ночью он скатился с меня и лег на спину, глядя в потолок. Я повернулась на бок, отвернувшись от него. Я думала, что он уйдет, когда повернусь к нему спиной. Мы не были теми двумя людьми, которыми были на острове. Он даже выглядел иначе. Его волосы были уложены. Лицо выбрито. Я не нашла следов человека, которого знала. Но в какой-то момент тот перекатился ко мне, его грудь прижалась к моей спине. Его рука обвилась вокруг моей талии.
– Впусти меня обратно, – прошептал он мне в затылок.
Я нерешительно потянулась к нему, поглаживая его руку от локтя до запястья, чтобы подтянуть ее к моей груди. Его пальцы сжались в кулаки с моими, и я еще больше осознала, как сильно скучала по нему.
И точно так же, как когда мы были на острове, его исчезновение заставило меня задуматься, был ли он там вообще.
– Похоже, у нас был посетитель? Кому-то повезло прошлой ночью?
Моя голова повернулась к Миллеру. Его брови шевелились, а глаза с намеком переместились на подушку рядом с моей.
– Вчера вечером никому не повезло, – фыркнула я, расчесывая свои длинные волосы.
– Ну, по крайней мере, не тебе, —подмигнул он.
– Кто? – хихикнула я.
– Мой секрет, – сказал он. – А теперь вставай с кровати.
– Хм, ты предаешь новое значение термину «мужчина-шлюха», – сказала я, откидываясь на подушки с фальшивым смехом. – Я не могу этого сделать. Не могу встретиться с ним сегодня.
Матрас прогнулся, когда Миллер сел рядом со мной.
– Этти, ты не можешь скрыться от него. Ты когда-то сказала, что любила его. Судя по тому, как он смотрел на тебя прошлой ночью, я бы сказал, что он и сейчас думает о тебе также.
Я уставилась на Миллера. «Посмотрим, кто сейчас летает в облаках», – подумала я.
– Просто скажи, что у меня болит голова. Обещаю, только этим утром. Я буду полностью участвовать во всех остальных мероприятиях. – Я еще не могла смотреть в лицо Таку, мои эмоции были слишком взбудоражены. – Только в этот раз. – Миллер нахмурился, но этот взгляд ему не понравился. Он не мог справиться с трудностями. Парень наклонился вперед и поцеловал меня в лоб.
Каждая организация должна была устроить Таку и его команде экскурсии на местный рынок позже в тот же день. Я решила посмотреть на рынок, пока идет реклама. Хотя и была достаточно хорошо знакома с островными рынками, поскольку мы с Миллером посещали некоторые из них, когда создавали нашу организацию. Посмотрели, что продавали. Мы увидели то, чего не хватало, и решили, какие продукты из этого делать. Нашим самым популярным товаром по-прежнему был браслет из листового материала. У Така была какая-то вариация этого браслета на запястье, но она была не моей. Это был оригинальный, который тот обещал никогда не снимать. Я не могла себе представить, чтобы это был он. Два года – это слишком большой срок, и, как он мне сказал, были и другие.
В любом случае, Миллер лучше справлялся с этим. Собрание пожертвований было его компетенцией. Он лучше меня понимал цель бизнеса и наши финансовые потребности. Мог продать снег эскимосу и заставить его заплатить за это вдвое больше. Мой уровень комфорта основывался на творческом аспекте, как у идейного человека, и я бесцельно бродила по рыночным прилавкам, ища украшения для текстуры и материала. Восхищалась другими товарами, такими как тростниковые корзины и плетеные сундуки, но пока мы хотели остановиться на личных аксессуарах. Предметы «Мышеловки» предназначались для аксессуаров из натуральных материалов – трав, листьев и камня, а не из драгоценных металлов, таких как золото и серебро.
Пока я бродила, мои мысли об агрессивном поведении Така накануне вечером тоже менялись. Это было так на него не похоже, и все же я его больше не знала. На самом деле, я знала его меньше трех месяцев. Может быть, тот, кем он был на острове, вообще не существовало. Может быть, эти поцелуи не были настоящими. Может быть, наше совместное время было сфальсифицировано. Мое сердце заныло от этой мысли.
Я решила подняться по наклонному холму к нашему курорту и во время подъема смотрела на воду вдалеке. Мне не хотелось верить, что Так играл другого человека на нашем острове, но я не отличала истину от лжи. Думала, что Лилиан – мой друг, мой наставник, мой советник, а все, чем я действительно была для нее – это лабораторной крысой. Когда я не дала ей того, чего она хотела, когда отказалась признавать правду о существовании Така и наших отношениях, она перестала поддерживать меня. Ее ужасающая статья о моей диссертации чуть не уничтожила меня, но степень меня больше не заботила. Я хотела помочь другим женщинам зарабатывать деньги и находить способы получить лучшее образование. Не хотела, чтобы другие повторяли мои ошибки. Я много работала, но это было нелегко. Могла бы протянуть руку помощи на этом пути. Я думала, что Лилиан была для меня этой рукой помощи. Единственным удачным событием в ее эксперименте были пятьдесят тысяч долларов, присужденные мне за упущенный доход. Я ничего не знала о денежном вознаграждении, но взяла деньги и инвестировала в свою компанию. Совет по восстановлению приговорил к исполнению оставшуюся часть годичного срока условно. Встречи не пропускала.
