Текст книги "Песочные замки Уолл-стрит. История величайшего мошенничества"

Автор книги: Курт Эйхенвальд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 46 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Позже выяснилось, что в работу принята еще одна сделка Харрисона, с товариществом Fountain Square Limited Partnership, для которого планировалось привлечь 6 млн долл. на строительство в Цинциннати. «Так, может, – в шутку предложил кто-то, – черт с ней, пропустим эту небольшую сделку в Цинциннати, порадуем Дарра, а ту, вторую, на 32 млн, зарубим? Так, по крайней мере, на кону будет меньше денег».

Внутренне кипя от негодования, Левайн вернулся к просмотру бумаг. Как он сожалел, что с ними больше нет Д’Элисы, умевшего отстоять их мнение перед Дарром. «Но позвольте, – размышлял Левайн, – если даже желторотый новичок чуть ли не с ходу раскусил всю нелепость этого чикагского хлама, то я уж точно не должен пропускать его. Уж тут я просто обязан до конца отстаивать свое мнение». И Левайн отклонил сделку, дав на нее отрицательное заключение.

Дарр не собирался принимать во внимание мнение Левайна. Они с Харрисоном призвали Левайна в конференц-зал на совещание и насели на него вдвоем. Безуспешно.

Под конец Дарр сказал Левайну, что раз мнения по сделке разделились, ее следует вынести на рассмотрение инвестиционного комитета. Левайн уже хорошо знал, что это означает: каким бы ни было высказанное им мнение, сделка все равно пойдет своим чередом, ведь фактически этот комитет пляшет под дудку Дарра и сделает все, что Дарр захочет.

К себе на рабочее место Левайн вернулся с уже готовым решением: Дарр хочет вынести материалы по Exchange Center Limited Partnership на заседание комитета? Что ж, отлично. А Левайн позаботится, чтобы его члены были осведомлены об изъянах этой сделки, он составит официальную докладную. В отделе мгновенно разнеслась весть, что Левайн в лепешку расшибается, чтобы похоронить Exchange Center Limited Partnership.

Вскоре состоялось заседание комитета. Так совпало, что в тот день на должность Д’Элисы в качестве главы группы комплексной экспертизы сделок заступил Джозеф Куинн, бывший сотрудник Chase Manhattan Bank. Незадолго до заседания Левайн отвел Куинна в сторонку и рассказал ему о сделке, о которой пойдет речь.

Ближе к полудню комитет приступил к работе в зале заседаний отдела. За длинным столом собрались старшие менеджеры, включая Дарра, и Левайн раздал каждому отпечатанную на двух страничках докладную по сделке Exchange Center. В следующие полчаса Левайн пункт за пунктом разъяснил присутствующим основания для своей докладной: сделка была односторонней, откровенно в интересах генерального партнера и в ущерб инвесторам; заложенные в расчеты цены на аренду завышены по сравнению с рыночными, тогда как рынок недвижимости демонстрирует признаки вялости. Каждое утверждение Левайн подкреплял конкретными фактами.

Наконец он закончил. При таком объеме критических замечаний, считал он, вопрос должен быть закрыт. Он не представлял, как тот же Дарр сможет теперь пропихнуть сделку. И в полной уверенности, что все кончено, Левайн принялся собирать со стола свои бумаги.

«Подождите-ка минуточку, – подал голос Дарр, – у нас тут складывается интересная ситуация. С материалами по Exchange Center ознакомились двое экспертов, и их мнения разошлись».

Левайн в изумлении замер. «Что?» – пробормотал он, не понимая, куда клонит Дарр. Именно он, Левайн, ответствен за проведение комплексной экспертизы сделок по недвижимости, рассчитанных на частные инвестиции. И в отделе всегда считались с его мнением.

«Ральф, – обратился Дарр к одному из сидящих за столом и сделал приглашающий жест, – почему бы вам не рассказать нам, что вы обнаружили? Просим!»

И тогда поднялся один из оценщиков недвижимости. Как оказалось, у него была подготовлена еще одна докладная, экземпляры которой он сейчас пустил по кругу. Левайн не верил своим глазам и ушам. Всем известно, что оценщики определяют справедливую цену покупки объектов недвижимости для сделок по товариществам, тогда как оценка инвестиционного качества сделок никогда не входила в их обязанности. Да у них и опыта никакого нет для такой задачи.

«Это заранее срежиссированный спектакль», – догадался Левайн.

Оценщик принялся излагать суть своей докладной, упирая на преимущества сделки Exchange Center. Все заметили, что он чувствует себя не в своей тарелке: дрожащий голос выдавал его смятение. На взгляд Левайна, выступление оценщика не содержало ничего вразумительного, но эта домашняя заготовка Дарра позволила ему взять ситуацию под свой контроль. Оценщик между тем окончил речь и сел на место.

«Спасибо, Ральф, большое спасибо, – сказал Дарр и, повернувшись к Левайну, бросил: – Совершенно очевидно, что тебе, Дэвид, не мешало бы перестать упираться и еще раз повнимательнее ознакомиться с материалами». В следующую минуту комитет дал сделке зеленый свет, рекомендовав продолжить работу по ней.

После совещания Левайн и Куинн прошли в кабинет последнего, и Левайн без сил рухнул на стул. Он был страшно бледен, казалось, произошедшее лишило его последних сил. Да, какому неимоверному стрессу приходится подвергать себя лишь для того, чтобы добросовестно выполнить свои служебные обязанности!

«У меня такое чувство, будто я живу в Советском Союзе и борюсь со всесильным КГБ», – слабым голосом пробормотал Левайн.

Куинн заметно нервничал. «Это кошмар какой-то, – отозвался он. – Я не испытываю особого желания работать с этой сделкой».

И тут Куинн придумал, как поступить в этой ситуации: они продолжат работать со сделкой, но будут всячески затягивать процесс, ставя множество вопросов, до тех пор, пока она не умрет сама собой. Дарр не сможет запретить им требовать у девелопера и генерального партнера дополнительную информацию. Вот они и будут запрашивать то одни финансовые показатели, то другие, пока у Харрисона не лопнет терпение. Левайн сейчас же согласился.

Когда коллегам Куинна и Левайна стало известно о том, что случилось на заседании комитета, они чуть ли не в один голос стали говорить, что Дарр своими руками создает монстра. Его не интересовало мнение сотрудников комплексной экспертизы сделок, все, чего он желал, – устроить конвейер, чтобы без передышки штамповать новые сделки. Единственное, что еще могли сделать Куинн, Левайн и все прочие, – так это держаться от Дарра подальше. Однажды эти сделки начнут рушиться как карточные домики. И когда это произойдет, всем им мало не покажется. Многие карьеры полетят под откос, не исключено, что и их собственные.

Дэннис Мэррон захлопнул папку с материалами, изобиловавшими финансовыми данными, представленными нефтяной компанией NRM Energy Company. Потом повернулся к окну и принялся смотреть на Бруклинский мост. Мэррона мучили сомнения. Он понимал, что нельзя допускать, чтобы Prudential-Bache взяла в работу сделку с очередным учрежденным NRM крупным нефтяным товариществом. У самой компании вроде бы никаких явных изъянов не было, и Pru-Bache уже продала несколько ее товариществ. Но вот что действительно вызывало беспокойство – так это слишком тесные связи Дарра с руководством NRM. Он часто рассказывал о своих знакомых в NRM и несколько раз сам выезжал в Даллас, где располагалась штаб-квартира компании. Этого было достаточно, чтобы внушить Мэррону подозрения. Он знал, каких трудов стоит ребятам из отдела комплексной экспертизы сделок расхлебывать последствия Дарровой дружбы с Харрисоном. Он не желал, чтобы еще один такой Клифтон Харрисон отравил жизнь группе экспертов по сделкам с товариществами в нефтегазовой отрасли.

Настроение у Мэррона было ужасное – исполнять для Дарра комплексную экспертизу, думал он, все равно что, подобно Алисе, бродить по Зазеркалью. Очевидные факты – и финансовые показатели, и мнение экспертов, и сам рынок – все, казалось бы, свидетельствовало об одном. Но каждое утро, переступая порог отдела прямых инвестиций, Мэррон и его коллеги словно попадали в Зазеркалье, где все перевернуто с ног на голову и все очевидное перестает быть таковым. Прописные истины мгновенно теряли смысл, общепринятые стандарты не действовали. Если уж Дарр вознамерился реализовать какую-нибудь сделку, остановить его было невозможно.

На сей раз сделка была особенной важности. На протяжении многих месяцев Мэррон вместе с Дугласом Холбруком, специалистом по финансированию объектов энергетики, работали на износ над уникальным контрактом с участием Prudential Insurance. Это будет энергетическая инвестиционная сделка, в рамках которой деньги инвесторов планируется вложить в покупку уже открытых нефтяных месторождений с подтвержденными запасами. При грамотном управлении товарищество начнет приносить инвесторам доход за счет добычи и продажи нефти, естественно, с прибылью.

Этой идеей заинтересовалось руководство фирмы. Сам президент Болл участвовал в обсуждении условий сделки. Он успел изучить опыт продажи подобных товариществ, пока работал в Hutton, и его заинтересовали перспективы. Это будет первый созданный в стенах его фирмы крупный проект, в котором примет участие материнская компания Prudential Insurance, и Болл желал лично убедиться, что все делается должным образом.

Если Prudential Insurance согласится вложить деньги в проект, последний автоматически превратится в необычайно лакомый кусок и розничные инвесторы будут драться за право участвовать в нем. В самом деле, какой инвестор откажется вложить свои капиталы в проект, зная, что в нем участвует одна из крупнейших в мире компаний? Чтобы усилить привлекательность сделки, Холбрук настойчиво предлагал придержать часть денег, авансом уплачиваемых генеральному партнеру, и выплатить их не раньше, чем инвесторы получат назад первоначально вложенные средства. Это позволило бы привлечь больше инвесторских капиталов и повысить шансы на успех.

Ожидалось также, что товарищество принесет большую выгоду Prudential-Bache. Одно из многочисленных дочерних образований отдела прямых инвестиций, Prudential-Bache Energy Production, выступит в роли генерального сопартнера в этой и всех последующих инвестиционных сделках с объектами энергетики. Это гарантирует ей право брать с товарищества управленческую плату и участвовать в его прибыли. Для фирмы это будет потрясающе доходный проект, ну и конечно, для избранных из отдела прямых инвестиций, в числе которых непременно будет и Дарр, – они получат свою долю пирога через дочернюю компанию.

Дарру сразу приглянулась эта идея, и он велел Мэррону привлечь NRM в качестве управляющего генерального партнера товарищества. «Это как раз те ребята, которые идеально подходят для этой роли», – сказал Дарр.

Мэррон возражал. Насколько он знал, NRM почти не доводилось иметь дел с институциональными инвесторами, каким была Prudential Insurance. Можно найти другие компании с более прочным финансовым положением, чем у NRM. Однако он не упомянул о самом главном – о тесных связях Дарра с руководством этой компании.

«Отправляйся знакомиться с NRM», – приказал Дарр.

И вскоре Мэррон с Холбруком уже летели на самолете в Даллас на встречу с топ-менеджерами NRM. Проговорив с ними почти час, ни Мэррон, ни Холбрук не вынесли для себя ничего хоть сколько-нибудь значимого. Холбрука в особенности поразило, что эти менеджеры куда больше знают о продажах долей в товариществах, нежели о нефтегазовом бизнесе.

Напоследок Мэррон с Холбруком отправились в банк, финансирующий операции NRM. Служащий банка, ответственный за ведение счета NRM, превозносил компанию как динамично развивающуюся и имеющую прочное финансовое положение.

«Сможете ли вы выделить NRM дополнительные средства, если она будет в них нуждаться?» – спросил Мэррон.

«Вне всяких сомнений», – отвечал служащий.

«Минуточку, — осенило Холбрука, – по-моему, мы упускаем кое-что весьма важное. Ну хорошо, предположим, Prudential-Bache прекратит привлекать капитал для NRM, в этом случае вы все равно продолжите ссужать NRM деньгами?» – уточнил он.

Видимо, такой вопрос шокировал банковского служащего. «Ну, – начал он неуверенно, – в этом случае не будем, нет, не будем».

Вывод напрашивался сам собой: NRM бурно развивалась по той лишь причине, что Prudential-Bache исправно привлекала для нее средства. Если фирма прекратит делать это, рост NRM застопорится.

«Знаешь что, – обратился Холбрук к Мэррону, когда они вышли из банка, – давай-ка придумаем, как выкинуть этих парней из нашей сделки».

Все три часа, что длился перелет из Далласа в Нью-Йорк, они ломали головы, как бы зарыть в землю идею с привлечением NRM к сделке с нефтегазовым товариществом. Если бы удалось найти другую нефтяную компанию, которая понравилась бы Prudential Insurance, Дарр не смог бы помешать включению ее в сделку вместо NRM. Но пока им не удастся разыскать солидную нефтяную фирму, никакие их возражения не смогут оттеснить NRM от сделки – так что им следовало поторапливаться.

Холбрук был в полной уверенности, что за этим ланчем в начале 1983 г. встречается с менеджерами Crawford Energy. Помнится, именно так ему говорил Эд Деверо – специалист по продажам в нью-йоркском регионе Pru-Bache. Сам Холбрук едва был знаком с этой фирмой, но не видел причин, почему бы не пообедать с ее представителями. Пускай с точки зрения бизнеса проку от встречи будет ноль, так хоть пообедает за счет компании – тоже приятно.

В назначенный день Холбрук в компании с Деверо пешком отправились в клуб City Midday на Бродвее, 140, неподалеку от Уолл-стрит. Уже в клубе при выходе из лифта Холбрук заметил Рича Гилмана, бывшего сотрудника страховой компании, с которым он сталкивался несколько лет назад по каким-то давнишним сделкам и к которому испытывал подлинное уважение. Холбрук направился в его сторону поздороваться.

Каково же было удивление Холбрука, когда выяснилось, что Гилман и есть один из двоих менеджеров, на ланч с которыми его привел Деверо. Гилман представил своего спутника, назвав его Энтоном Райсом, добавив, что для знакомых он просто Тони. У Холбрука этот Тони почему-то сразу вызвал антипатию. Райс был высокого роста, и хоть на его висках пробивалась заметная седина, над его прической явно поработали феном и гелем для укладки, а сорочка с отложными манжетами прозрачно намекала на попытку придать себе облик этакого завсегдатая Уолл-стрит. Да и в его манере держаться, пожалуй, даже чересчур учтивой, все равно ощущались повадки профессионального торговца. Холбрук находил все это чересчур демонстративным.

Пока метрдотель провожал всю компанию к столику, Холбрук быстро соображал. Так, представляя Райса, Гилман назвал его финансовым директором Graham Resources, а не Crawford Energy, о которой говорил Деверо. Значит, Гилман работает и на Graham тоже – об этой фирме Холбрук был наслышан. Ее штаб-квартира располагалась в Метайри, в Луизиане, сама фирма основана в 1975 г. силами Форда Грэхема, влиятельного и предприимчивого нефтепромышленника, и его сына Джона, юриста с дипломом Принстонского университета.

Холбруку вспомнилось и виденная им в 1980 г. на страницах Wall Street Journal новость, извещающая об обязательстве компаний St. Paul Fire и Marine Insurance Company войти с Graham в сделку ценой порядка 90 млн долл. – что-то связанное с приобретением какого-то объекта энергетики. Какой можно сделать вывод? Если Graham внушает доверие St. Paul и к тому же привлекает к работе таких достойных профессионалов, как Гилман, значит, это, по всей видимости, та компания, какую ищут они с Мэрроном.

За ланчем, пока они лакомились свежей лососиной и говяжьей вырезкой, Райс обрисовал цель встречи: вообще, Graham привлекает капитал для товариществ, занимающихся бурением нефти, и раньше всегда работала с Merrill Lynch, но теперь хочет попробовать с Prudential-Bache. Тони добавил, что знаком с Дарром еще по работе в Merrill. Правда, он опустил такую несущественную, на его взгляд, деталь, как то, что в прошлые времена, работая на фирму Josephthal, Дарр пытался провернуть побочную сделку с Graham.

Вежливо выслушав Тони, Холбрук отрицательно покачал головой.

«Нас не интересует сами по себе нефтебуровые работы, – пояснил Холбрук, – мы работаем над созданием доходного фонда. Если бы вас заинтересовала эта перспектива, тогда, возможно, нам было бы что обсуждать».

Разговор был достаточно неконкретным, без четко сформулированных предложений. Через час с небольшим ланч подошел к концу, и все четверо встали из-за стола. Обращаясь к Гилману, Холбрук сердечно сказал: «Чертовски рад был повидать тебя, Рич. И давай не упускать друг друга из виду. Возможно, найдется кое-что, над чем мы еще поработаем вместе».

На этом Холбрук и Деверо откланялись, поблагодарив Гилмана и Тони за ланч, и поспешили в офис. Едва добравшись до офиса Pru-Bache, Холбрук поспешил в кабинет Мэррона.

«Может статься, я нашел альтернативу NRM», – начал он с порога.

Мэррон выслушал взволнованный рассказ Холбрука о встрече с Гилманом и Тони. О первом он отозвался с большой симпатией, прибавив лишь, что, если бы Graham отправила на встречу одного только Райса, ему и в голову не пришла бы идея сотрудничества с этой компанией. А так Graham – реально действующая компания, вполне состоятельная в бизнесе. Мэррон с удовлетворением выслушал новость и попросил Холбрука узнать в Prudential, как там посмотрят на сотрудничество с Graham. Возможно, у них появился шанс побить Дарра его же козырями.

Дарр остановил Мэррона в коридоре, когда тот проходил мимо.

«Дэннис, я хочу, чтобы ты попридержал этого Холбрука. Он твой человек, изволь контролировать его», – не прибавив ни слова больше, Дарр поспешил прочь.

Мэррону было известно, что Дарр злится на команду комплексной экспертизы сделок с объектами энергетики. И тем более на Холбрука – он обычно не церемонился и высказывал в лицо все, что думал. Холбрук никогда не пасовал перед Дарром и, если был не согласен с ним, прямо говорил об этом. Одного этого хватило бы, чтобы разъярить заносчивого Дарра. Но сейчас он и подавно ополчился на них после того, как вместо протежируемой Дарром NRM к энергетическим инвестиционным сделкам была подключена Graham. Дарр при всем желании не мог бы изменить теперешнего положения вещей, поскольку Prudential Insurance полностью одобрила идею инвестировать свои деньги в сделки Graham.

Тем не менее Дарр не упускал возможности ставить Мэррону палки в колеса. Несмотря на то что отдел прямых инвестиций полным ходом занимался организацией товариществ для Graham Resources на общую сумму в 100 млн долл., Дарр упорно отказывался встречаться с ее руководителями, отговариваясь сильной занятостью. Все переговоры приходилось вести Мэррону и Холбруку. Они часто выезжали в Новый Орлеан, где в одном из пригородов размещалась штаб-квартира Graham. Именно здесь на одном из совместных совещаний вновь всплыла тема прошлого Джима Дарра. Оказалось, Джон Грэхем наслышан о той самой неприглядной истории.

«Мне тут кое-что стало известно о вашем боссе Джиме Дарре, – сказал Грэхем. – И, насколько я понимаю, он далеко не так чист, как хотелось бы. Должен признаться, это беспокоит меня. Как, по-вашему, обоснованны ли мои опасения?»

Мэррон едва поверил своим ушам. «Оказывается, дурная репутация Дарра ни для кого уже не секрет?! – подумал он, а вслух произнес: «Спорить не буду, мне тоже кое-что доводилось слышать о его прошлом. Тем не менее сделка, которую мы готовим для вас, – честная сделка, мы привлекли к ней Prudential Insurance. Так что, какие бы там проблемы ни были у Дарра, он ничем не сможет навредить сделке».

На секунду Джон Грэхем поджал губы, а потом произнес: «Ну что ж, отлично».

К июню 1983 г. доходный фонд Prudential-Bache Energy Income Fund был готов к продаже.

У Мэррона с Холбруком появился законный повод гордиться собой: они сгенерировали идею, облекли ее в форму конкретной сделки, нашли достойного генерального партнера для управления товариществом. Благодаря их усилиям состоится первая крупная сделка Prudential-Bache с участием ее материнской компании Prudential Insurance. Холбруку уже мечталось, как они с Мэрроном получат более широкие полномочия, чтобы организовывать качественные новые сделки.

Он не учел самой малости: в отделе прямых инвестиций Pru-Bache ценились вовсе не успехи сделок, а преданность лично Джиму Дарру. И в этом смысле они с Мэрроном не могли рассчитывать ни на что.

Летним днем 1983 г. Холбрук сидел за своим столом и пытался прийти в себя. Новость, которую он только что узнал, буквально сшибла его с ног. В это невозможно было поверить: говорят, Дарр намеревается сменить начальника отдела комплексной экспертизы сделок с объектами энергетики. Так что скоро у Мэррона и Холбрука будет новый босс. Это бы еще полбеды, если бы не претендент на эту должность, которого называли слухи, – Билл Питтман. Такого Холбрук не ожидал даже от Джима Дарра. Кто угодно, только не этот Питтман – посредственность, который на памяти всего отдела еще недавно подвизался простым клерком.

Холбрук замотал головой, отказываясь верить в эту дикую новость. Любой в отделе знает, что у Питтмана нет ни опыта, ни знаний для такой работы. Он полный профан в нефтегазовой отрасли, к тому же и в школе бизнеса не учился. Это был просто «попка» Дарра, готовый по первому слову босса сделать все что угодно. Как только Холбрук услышал эту новость, он ринулся к Мэррону.

«Только что мне шепнули, что Питтмана ставят вместо тебя начальником, – взволнованно произнес Холбрук, обращаясь к Мэррону. – Ты же этого так не оставишь, правда?»

Мэррон сидел потухший и безучастный, словно уже устал от этих офисных баталий. «А что, собственно, я могу сделать?» – наконец произнес он. – Все, чего я хочу, – уехать в Денвер и работать через тамошний офис, и Дарр наконец-то дал на это свое разрешение».

«Да, но бог мой, Дэннис, а как же быть с Биллом Питтманом?»

Мэррон лишь пожал плечами. Все бесполезно. Ничто не могло бы изменить принятого Дарром решения. Мэррон отправился в Денвер, а его место занял Питтман. А спустя месяц новоиспеченный начальник заявился в кабинет Холбрука и сообщил, что они, судя по всему, не сработаются. Холбрук покинул Pru-Bache и перешел в конкурирующую фирму A. G. Becker, давно приглашавшую его к себе. Так в команде комплексной экспертизы сделок с объектами энергетики не осталось ни одного сотрудника, который посмел бы возразить Дарру. После своего поражения с NRM Дарр еще больше упрочил свою власть.

Через несколько месяцев состоялся общий сбор сотрудников отдела прямых инвестиций. Дарр держал речь, стоя перед толпой своих подчиненных рядом с экспертом по проблемам энергетики из Prudential Insurance Мэттью Чейнином, активно работавшим по сделкам Graham. В своем выступлении Дарр остановился на последних успехах, особо упирая на вклад своего подразделения в учреждение инвестиционного фонда Prudential-Bache Energy Income Fund и поиск достойных партнеров для него.

«Мне доставляет удовольствие поздравить нашего коллегу, который внес весомый вклад в создание этого фонда. Успехом этого начинания мы во многом обязаны именно ему, – торжественно произнес Дарр. – Я говорю о Билле Питтмане».

Радостный Питтман, который в буквальном смысле палец о палец не ударил для этой сделки, из толпы поднял руку, как бы принимая поздравления босса.

По окончании мероприятия Чейнин подошел к обескураженному Мэррону.

«Да, старина, ловко же тебя обули».

Трое менеджеров Graham Resources неторопливо вошли в коктейль-холл при отеле, расположенном близ Форт-Лодердейла, штат Флорида. На этом мероприятии они должны были поближе познакомиться с 30-ю ведущими брокерами и менеджерами Prudential-Bache, съехавшимися на торговую конференцию на исходе лета 1983 г. Впервые Graham Resources получила возможность составить представление о тех, кто будет заниматься продажей их недавно оформленного энергетического инвестиционного фонда.

Пришедшие на коктейль-вечеринку представители Graham – Рич Гилман, Пол Граттарола и Расти Ренодин – разбрелись по обширному мраморному залу. Они прогуливались мимо групп сотрудников Prudential-Bache, деловито поглощавших коктейли из креветок и напитки. Среди толпы сновали официанты в белых перчатках, проворно собирая по всему залу пустые тарелки и стаканы.

Джеймс Паркер, отвечавший в отделе прямых инвестиций за продажи во Флориде, старался познакомить менеджеров Graham с как можно большим числом брокеров. Спустя полчаса толпа потянулась в конференц-зал, где представители Graham планировали ознакомить брокеров и менеджеров Pru-Bache с новым энергетическим инвестиционным товариществом.

Еще у себя в Луизиане Гилман, Граттарола и Ренодин прикидывали, как лучше организовать презентацию товарищества. Им представилась отличная возможность оценить уровень компетентности брокеров и менеджеров Prudential-Bache. Раньше Graham поручала такие операции Merrill Lynch, сотрудники которой были крепкими, прекрасно обученными профессионалами. Ренодин и Граттарола, занимающиеся в Graham продажами, в прошлом сами работали в Merrill Lynch и потому неплохо представляли себе, как устроены брокеры.

Они сочли, что лучше всего построить общение с брокерами Pru-Bache так, словно они из Merrill, и провести профессиональную маркетинговую презентацию, где рассказывалось бы о механизме работы товарищества и целевых показателях его деятельности. Представители Graham решили, что следует подготовить нечто вроде образовательного экскурса на тему энергетических инвестиционных товариществ, чтобы брокеры Pru-Bache поняли суть предлагаемого им продукта и сумели бы связать его с пожеланиями потенциальных инвесторов. А если окажется, что материал немного сложный для понимания, то в следующий раз представители Graham при поддержке маркетинговой команды Prudential подготовят презентацию попроще и подоходчивее.

Непосредственно презентацию сделки во Флориде поручили провести Гилману. Пока менеджеры и брокеры рассаживались в зале, Гилман, сидя во главе стола президиума, в последний раз просматривал свои заметки. Потом его представили присутствующим, и он обратился к аудитории.

«Я приехал сегодня на встречу с вами, чтобы презентовать новый интересный многообещающий финансовый продукт, который поможет вашим клиентам поучаствовать в деятельности нефтегазовой индустрии. Итак, предлагаем вашему вниманию энергетический инвестиционный фонд – Prudential-Bache Energy Income Fund».

Как и было запланировано, Гилман приступил к подробному описанию механизма деятельности товариществ, организованных в рамках фонда. И хотя презентация касалась в основном технических вопросов, для людей, сведущих в финансовой сфере, она не представляла особой сложности. Гилман рассказывал, что товарищества такого типа будут закупать на инвесторские капиталы нефтяные скважины и продавать добытую из них нефть. Деньги от продажи нефти – за минусом затрат – будут возвращаться инвесторам в рамках распределения прибыли товариществ. Сюда входят как первоначально вложенные в покупку скважин средства, так и прибыль с продажи нефти. Чтобы присутствующие лучше усвоили основную идею, Гилман привел в пример покупку автомобиля за, скажем, тысячу долларов, увеличение объема двигателя и после – продажу уже более мощного автомобиля за полторы тысячи. На этом примере Гилман продемонстрировал, что, покупая авто за тысячу, человек потом возвращает себе ту же тысячу плюс еще 500 долл. в качестве прибыли.

Затем Гилман объяснил, что методы определения стоимости нефти в скважине представляют собой некоторую сложность. Хотя на покупку запасов нефти в скважине деньги расходуются сразу, их возврат происходит по частям, по мере того как нефть в течение десятков лет добывается из купленной скважины; при этом цена нефти подвержена колебаниям. Гилман принялся растолковывать, как оценивается стоимость запасов, оперируя такими общепринятыми финансовыми терминами, как «приведенная стоимость» запасов и «внутренняя доходность» товарищества.

Здесь Гилман сделал паузу и перевел глаза на аудиторию. Перед ним было море равнодушных непонимающих глаз. Было очевидно, что ни менеджеры, ни брокеры совершенно не понимают, о чем он говорит. И похоже, это никого особо не смущало.

Вверх взметнулась рука одного из слушателей. Гилман сделал приглашающий жест рукой и спросил: «У вас есть вопрос?»

«Угу, – сказал, поднимаясь, какой-то брокер. – А какие комиссионные вы намерены отвалить нам, парни?»

Нисколько не пытаясь вникнуть в механизм действия такой сложной штуки, как энергетический инвестиционный фонд, присутствующие, оказывается, больше всего интересовались тем, сколько они получат за продажу этого мудреного товарищества.

В последующие десять минут Гилман отвечал на сыпавшиеся на него вопросы, причем все они касались исключительно комиссионных, их структуры, того, сколько всего выплатит за продажи Graham и сколько из этого поступит непосредственно к брокерам.

Граттарола небрежно откинулся назад на своем стуле, глядя на все происходящее с явным презрением. «Прекрасно, – подумал он. – Нам тут пригнали какую-то банду недоумков, которых более всего интересуют три вещи: комиссионные, комиссионные и еще раз комиссионные».

Когда тема комиссионных были исчерпана, прозвучали и вопросы о нефтяной промышленности как таковой. Но они были либо бессмысленными, либо такими откровенно идиотскими, что Гилман с трудом сохранял на лице серьезность.

«А может ли цена на нефть достичь ста баксов за баррель?» Что могли на это ответить представители Graham? Конечно, они не могли знать этого, этого никто не мог знать.

«Ну хорошо, а сколько времени понадобится, чтобы цена на нефть достигла такого уровня?» И снова пришлось ответить, что вообще неизвестно, произойдет ли столь большой скачок.

Ближе к концу Гилман дал слово брокеру, который особенно энергично тянул руку. «А правда ли, что нефть находится в гигантских подземных озерах?» Граттарола решил сам ответить, но сначала ему пришлось немного помолчать, чтобы унять гнев. «Нет, – холодно отрезал он, – это выдумки».

Презентация подошла к концу, все начали расходиться, и группа управляющих филиалами направилась к еще сидящим за столом президиума сотрудникам Graham. По лицам управляющих было заметно, что они весьма рассержены. Один невысокий толстенький менеджер агрессивно атаковал менеджеров Graham.

«Какого черта вы тут нам пудрили мозги? – злобно прорычал он. – Что за приведенная стоимость? Какая еще внутренняя доходность? Мы не желаем слушать всю эту невразумительную муть. Извольте говорить о прибыли. Вот сколько, например, в год получит тот, кто вложит в нефтяное товарищество 10 тыс. баксов?»

Люди из Graham с трудом верили своим ушам. То, о чем толковал этот толстяк, носило название прибыли на вложенный капитал. В представлении розничных клиентов это обычно означало твердый процент, который они получали с облигаций. Даже на неряшливом жаргоне Уолл-стрит говорить клиентам, что доход товариществ – это прибыль на их инвестиции, означало даже не просто ввести их в заблуждение, а дать заведомо ложную информацию. Допустим, часть денег, которые будут приносить товарищества, а именно разницу между покупкой нефтеносной скважины и продажей добытой из нее нефти, еще можно с большой натяжкой назвать «прибылью на инвестиции». Но ведь не далее как четверть часа назад Гилман уже объяснил, что при распределении товариществом прибыли к инвестору наряду с «прибылью на инвестиции» возвращается и первоначальная сумма, затраченная на покупку скважины. Так что назвать доход товариществ «прибылью на инвестиции» – примерно то же самое, что сказать клиенту банка, будто все средства, которые он снимает с собственного счета, – это выплата процентов.