Текст книги "Практическая работа для похищенной"
Автор книги: Купава Огинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Берн нахмурился и отвернулся. Если бы мог, то скорее всего даже выругался бы. Анхел помрачнел еще больше, и коротко ответил:
– Умерла не приходя в сознание. Ночью. Остановка сердца. Не исключено, что к ней мог наведаться целитель и сделал что‑то… – не договорив, махнул рукой.
– Вот же, – хотелось ругаться и почему‑то плакать.
– И не говори, – невесело усмехнулся он, – все впустую. Вместо одной девушки погибли сразу три, а мы ни на шаг не приблизились к разгадке.
Рыжий хлопнул приунывшего товарища по плечу, пытаясь подбодрить, и надел таки рубашку, но застегивать не стал, поражая воображение своими мышцами. Я поражаться не хотела. У меня был свой собственный сиятельный пациент, на которого не только посмотреть, я его и потрогать умудрилась. Берн в этом плане проигрывал по всем показателям.
– А подозреваемые? Должны же быть подозреваемые. Ну, хоть кто‑нибудь?
– Конечно есть, – фыркнул Анхел, добив меня совсем не утешительным, – целый город.
– Масштабненько, – пораженно выдохнула я. Недолго помолчав, решилась задать еще один вопрос. Потому что очень уж интересно было, а меня подозревают, или я все же похожа на благонадежную целительницу. Жаль спросить не успела.
Дверь открылась резко, сильно ударившись о стену и потревожив лежащие рядом бумаги. На пороге стоял тот самый, мною потроганный и очень недовольно осматривал нашу приунывшую троицу. И дышал он тяжело, сипло. Кто‑то мог посчитать, что лорд так злиться, но я‑то знала, что это из‑за раны. А еще я знала, что заслуживает он серьезную, часовую лекцию на тему правильного поведения раненых. Чтобы проникся и прекратил уже это безобразие.
Берн удостоился особого внимания моего безголового пациента с мазохистскими замашками. Шаардана рыжему, кажется, удалось поразить, только стражника это почему‑то совсем не обрадовало.
– Что вы здесь делаете?
– Грустим, – ответила я, как самая смелая, или просто привычная. На меня лорд так очень часто смотрел, я как‑то утомилась каждый раз бояться. Да и чего бояться, когда меня совсем другое беспокоило. Например, как он нас так легко нашел?
– А этот полуголый потому что так грустится лучше? – полюбопытствовал заглянувший следом за лордом Морэм.
– Нет. Я его лечила.
– Ммм, Иза, позволь узнать, а есть ли кто‑нибудь, кого ты не лечила? – насмешливо спросил он, с интересом рассматривая моего нового пациента.
– В этой комнате нет, – после недолгой заминки ответила я, поражаясь своей работоспособностью. Всего два дня назад у меня не было ни одного пациента. Сегодня их было сразу четыре. Причем трое из них уже совсем здоровенькие.
– Мы уходим, – прервал наш очень познавательный разговор Шаардан, не отрывая взгляда от рыжего. На мгновение мне даже показалось, что лорд к нему и обращался.
Берну такое внимание совсем не льстило, он ерзал на табурете, который отзывался натужным скрипом на каждое его движение, и вздыхал.
– Иза, ты долго там сидеть будешь? Пожалей парня, иди сюда, – самый жалостливый из нас оказался Морэм.
К застывшему в дверях Шаардану шла в напряженном молчании. За лечение меня опять не поблагодарили, оставалось утешаться лишь тем, что Берн, в отличие от всех остальных моих неблагодарных пациентов, просто не мог говорить. В противном случае он бы обязательно, непременно, совершенно точно меня поблагодарил. Определенно.
Из морга даже не выходила, выбегала. Почему‑то казалось, что Шаардан намерен оторвать мне руку, в которую вцепился мертвой хваткой еще на пороге того злосчастного кабинета. В карету меня почти закинули, забрались следом и закрыли дверцу.
– А Морэм?
– Он прогуляется, – прохрипел Шаардан, прижимая руку к боку. Кучер, словно услышав лорда, пустил лошадей ровной машистой рысью.
– Если швы опять разойдутся, шить себя сами будете, – предупредила его, стараясь разглядеть рубашку и убедиться, что крови на ней нет.
Угрозу мою он проигнорировал, предпочтя сразу же перейти в наступление:
– Кто это был?
– Кто?
Убрав руку, Шаардан тут же прикрыл бок камзолом, так и не дав мне ничего разглядеть.
– Полуголый стражник, – прошипел он в ответ, уже совершенно самостоятельно и добровольно откручивая крышку у фляги. А ведь сначала пить не хотел.
– Мой новый пациент. И он был не полуголый, – видеть сквозь одежду я не могла, но очень хотела узнать, как там рана и совершенно бесстрашно потянулась к камзолу, стремясь во что бы то ни стало убедиться в целостности швов, – бок покажите.
Цели своей не достигла, перехватив руку, Шаардан резко дернул, подтягивая ближе. Я взвизгнула, не от страха, скорее от осознания того, что такими темпами меня ждет еще одно близкое знакомство с иголкой и ниткой.
Прижав меня к своему здоровому боку, этот очень раненый, но не очень умный, прошипел, горячо дыша в макушку:
– Чтобы я его рядом с тобой больше не видел.
– Да запросто. После того, что вы сегодня устроили, он меня будет за несколько кварталов обходить, – проворчала, чувствуя по этому поводу неясную досаду.
– Очень на это надеюсь, – отозвался Шаардан, выдвигая еще одно требование, – и еще, Иза, Анхела это тоже касается.
– Чего?! Вам отвар на мозг давит что ли? – вскинулась, чувствуя как мои мозги, на которые точно ничего не давит, медленно начинают ехать. Мало того, что запретил общаться с Берном, к которому у меня образовалась масса вопросов по поводу его самой замечательной части. Я должна была узнать, чем он моет волосы, промывает ли какими‑то настойками, быть может, использует масла или крема. И как все это разузнать, если мне к нему и на шаг не подобраться? Правильно, единственная возможность – разузнать все через Анхела, который этому рыжему товарищ…и с которым мне тоже запрещают общаться. Недооборотень‑то ему чем не угодил? На все пуговки ведь застегнутый был, и даже в кителе.
– Что ты сказала? – лорд весь закаменел, и я, фактически зажатая у него под мышкой, сумела во всех подробностях это прочувствовать.
– Я требую свободу. В конце концов, он же жених Элары, мало ли по какому вопросу мне нужно будет с ним поговорить, – твердо заявила, подвисшему от такой наглости сиятельству. И мне было совсем не страшно. Вот как лорда я его побаивалась, а как пациента совсем нет. И как же замечательно, что сейчас он был моим пациентом, и фляга с остатками отвара мне об этом очень удачно напоминала.
– Хорошо, если тебе это так нужно, можешь общаться с ним, но только в моем присутствии, – припечатали меня ультимативным заявлением.
– А знаете что?
– Запру, – спокойно предупредил он, и я сдулась. Потому что действительно предупредил. Даже не так, буквально перед фактом поставил.
– В вашем, так в вашем, – нехотя согласилась я, недовольно поведав, – но я очень против.
– Я приму это к сведению.
Глава десятая. Опасное лечение
В доме было удивительно тихо. Слуги предпочитали не попадаться лишний раз лорду на глаза, справедливо решив, что одной жертвы в моем лице Шаардану вполне хватит, и даже разговаривали шепотом.
Угрожающее затишье, которое бывает обычно перед сильной грозой, когда все живое уже спряталось от грядущей непогоды, но первые капли дождя ещё не упали на землю, царило вокруг.
И эта неопределенность, постоянное напряжение в ожидании чего‑то плохого, жутко раздражали.
Гулкий стук дверного молоточка разорвал гнетущую тишину, принеся вместе с собой ту самую грозу.
Новая записка от командора сулила очередные неприятности и конец спокойной жизни моего сиятельного пациента.
Я предчувствовала это и не ошиблась. Стоило только Шаардану, выползшему на шум из библиотеки, прочитать послание, как лицо его помрачнело. Скомкав листок в кулаке, он бросил стражнику, принесшему записку, короткое:
– Скоро буду, – и уже направляясь к лестнице, глянул на застывшую на ступенях меня, – ты остаешься дома и в этот раз никуда не едешь.
– Но ваша рана…
– Это не обсуждается, – лорд медленно и тяжело поднимался по лестнице, опираясь на перила, рана давала о себе знать.
– Послушайте, – пристроившись рядом и стараясь подстроиться под его медленный шаг, я заметила, – вам же плохо и больно, а я могла бы помочь.
– Ты очень поможешь, если принесешь флягу со своим обезболивающим, – прервал он меня, – и останешься дома.
– Но почему?
Шаардан остановился на последней ступени, пошатнулся, сильнее опираясь на перила, и повернулся ко мне:
– Потому что тебя без присмотра оставлять нельзя. Рядом с тобой обязательно кто‑то появляется. А в морге мне опять придется оставить тебя одну. Понимаешь к чему я клоню?
– Не думаю, что Берн мог умудриться за два дня снова где‑нибудь пораниться, – задумчиво отозвалась я, – да и шанс встретить его еще раз очень мал.
Лорд скрипнул зубами:
– То есть для тебя он Берн, хотя ты его всего раз видела, – прошипел этот ненормальный, подавшись вперед, – а я лорд Шаардан.
– Ну, он для всех Берн…наверное, – попыталась оправдаться, уже жалея, что вообще затронула эту тему, – как мне его представили, так я и называю.
– Чтобы я этого имени больше не слышал, – велел он и, подумав недолго, веско добавил, – никогда.
– А если у меня брата Берном зовут, что мне тогда делать?
– У тебя нет брата, – напомнили мне.
– Ууу, что ж вы сложный‑то такой? – простонала я, заглядывая ему в глаза, – ну а если я больше никогда этого имени не вспомню? Если вообще забуду, что оно такое на свете существует, вы меня с собой возьмете?
– Нет.
– Почему?! – еще немного и я рычать начну. Может тогда проникнется и возьмет меня с собой. Сил никаких больше нет взаперти сидеть.
– Ты. Остаешься. Дома, – произнес он четко и велел застывшему в начале лестницы и наблюдающему наш исключительно высокоинтеллектуальный разговор, стихийнику, – Морэм, а ты проследишь.
– Значит я с тобой не еду? – он был поражен, – а ты уверен?
– Уверен, – коротко отозвался мой недалекий пациент, и велев мне:
– Принеси флягу, – покинул нашу теплую компанию, спеша в спальню.
– Самодур и деспот, – угрюмо пробормотала себе под нос, провожая взглядом лорда и чуть не свалилась с лестницы, когда совсем рядом раздался голос подкравшегося Морэма:
– И не говори, – придержав меня, не позволяя скатиться вниз по ступеням, он очень сочувственно вздохнул, – но я бы на твоем месте ему об этом не говорил и флягу все же принес.
– И как же мне жаль, что ты не на моем месте, – пробурчала в ответ, смиренно отправляясь на кухню. Потому что да, на моем месте лучше принести отвар и не ждать, пока на меня рычать начнут.
Спускаясь вниз, в сторону кухни, где настаивалась очередная порция счастья моего сиятельного пациента, я твердо решила, что завтра его исцелю. Чтобы он уже не пугал меня своим бледным видом, и я смогла о нем больше не беспокоиться. И пускай тогда делает что хочет.
* * *
– Морэм?! – в библиотеку влетела как только двери за Шаарданом закрылась. Забытая лордом дома, я решила взять в оборот стихийника. В конце‑то концов, шрам я видела и имею право на какую‑нибудь захватывающую историю, чтобы скоротать время.
– Не кричи так, пожалуйста. У меня жутко болит голова, – простонал он, поднимая глаза от огромной книги, – что тебе нужно?
– Я шрам видела! – радостно поведала ему, подходя ближе, и тут же предложила свою помощь, – хочешь боль сниму? Я хорошо это умею.
Он сначала отрицательно покачал головой. Но подумав немного, кивнул, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза:
– Давай.
Стоило мне подойти и приняться за работу, мягко массируя его виски, как раздался вопрос:
– Так когда ты умудрилась шрам увидеть?
– Несколько дней назад. Когда мы в морг ездили. Я случайно в комнату ворвалась, когда лорд Шаардан рубашку надевал.
– Как неинтересно, – с тоской протянул он.
– Уж как получилось, – огрызнулась в ответ, сильнее сдавив виски и наслаждаясь тихим ойканьем наглого стихийника, – а теперь я требую обещанную историю.
– Иза, ой, Иза, прекрати. Ай. У меня же сейчас мозг закипит!
– Не закипит, я все контролирую, – успокоила его, ослабляя хватку, – так что там с историей?
– Что ты хочешь знать? – осведомился он, когда убедился, что мозгу его больше ничего не грозит.
– Для начала: что там за история с этим шрамом? Выглядел он довольно внушительно, – я отступила на шаг, наблюдая как Морэм, тряхнув головой склонил ее к правому, а потом и к левому плечу, проверяя мою работу.
Побарабанив пальцами по раскрытой книге, он как‑то безнадежно вздохнул и предложил:
– А давай прогуляемся в парк? Со мной тебе можно, а я уже просто не могу в библиотеке находиться. Еще немного и я с ума сой…
– Давай! – договорить ему я не дала, хватая несчастного энтузиаста за руку и вытягивая его из‑за стола, – пошли. Пошли в парк!
– Иза, да подожди ты. Иза!
Остановиться все же пришлось и я, нервно притопывая на месте, смотрела на то как Морэм, неодобрительно покачав головой, возвращается к столу, где на спинке стула оставил свой камзол. Уже подходя, он очень внимательно осмотрел меня с ног до головы, полюбопытствовав:
– Не замерзнешь?
Подергав рукав теплого темно – синего платья, я с сомнением глянула на стихийника и потребовала:
– Жди здесь! Я за плащом!
По лестнице поднималась перепрыгивая через ступени и очень боясь, что вот, я сейчас вернусь, а Морэм передумает и не пойдем мы ни в какой парк.
Мне повезло. Он не передумал и из дома я все же выбралась. Пускай всего лишь в парк, соседствовавший с домом Шаардана. Но это же свобода. Своеобразная, конечно. Неприглядная и серая, но свобода.
Деревья изломанными, безлистными ветками тянулись к пасмурному небу. Голая, промерзшая земля совсем не радовала взгляд. Но мне было все равно, я наслаждалась прохладным воздухам, вдыхая колючий запах скорой зимы. Утренняя изморозь держалась все дольше, намекая, что совсем скоро выпадет первый снег, вслед за которым придут настоящие холода и скорые праздники.
– Иза, ты же не пытаешься так ненавязчиво от меня сбежать? – полюбопытствовал недовольный стиийник, которому совсем не хотелось носиться по дорожкам парка вслед за мной.
– Нет, конечно. Ты же обещал мне историю, – дожидаясь его на перекрестье сразу трех дорожек, я переминалась с ноги на ногу от нетерпения.
– Да – да, наши великие подвиги на границе и ранение Вэларда. Я помню.
Отказавшись от предложенной руки, я пристроилась с ним рядом, подстраиваясь под неторопливый шаг, готовая внимать:
– Итак?
– О том, что на границу мы отправились добровольно я упоминал, – начал он издалека, – сначала все было скучно и однообразно. Тренировки, обходы, опять тренировки, караулы. Степи сами по себе довольно неинтересное место. А уж осенью или зимой…
Морэм поморщился, потом вздохнул и продолжил свой рассказ:
– Первые полгода службы выдались убийственно скучными. Представляешь, за все время ни одной стычки с орками. Признаюсь, у меня сложилось такое впечатление, что они и не пытались прорваться ни разу, а все эти слухи лишь предлог, удобный способ безнаказанно воровать из казны.
– Не очень патриотичные мысли, – заметила я невольно.
– И ошибочные, – фыркнул он в ответ, – это я понял весной. Когда произошло первое нападение. Отряд, совершавший обход был вырезан. Их нашли только через два дня. Солдаты лежали у большого камня, залитого их кровью. Ни лошадей, ни оружия при них не было. А на следующую ночь после этого орки напали на пограничную заставу. Тогда я понял, что значит «затишье перед бурей» всю осень и зиму они готовились, копили силу, оттачивали тактику боя, пока мы ослабляли бдительность. Убитых было много. До основания прогорела одна из смотровых башен, вторую лишь чудом не взяли штурмом. Но врага мы не пропустили, хоть и заплатили за это дорогую цену.
– Лорда Шаардана тогда ранили?
Сидевший на спинке скамьи черный ворон подозрительно косился на нас темными бусинками глаз, поворачиваю голову то в одну, то в другую сторону и вспорхнул в небо с недовольным карканьем, когда мы подошли ближе. Морэм, так же как и я провожал взглядом улетающую птицу. И ответил только когда та скрылась с глаз.
– Не поверишь, но в тот раз он отделался всего парой царапин, да сломанной ногой. Рану получил позже. Во время обхода, у северных равнин, где мы ожидали встретить орков меньше всего. Эти сволочи напали ночью на лагерь. К счастью для нас, смотровой успел подать сигнал тревоги, иначе вырезали бы спящих. Половину отряда тогда убили. Мы чудом отбились. Тогда‑то его какой‑то умелец и порезал. Хорошо так, качественно. Только дело до конца довести не сумел. На него я последнюю молнию и истратил. Чуть не выгорел, но сволочь ту зеленомордую прибил…
– Орки не зеленомордые, – встряла я, – у них цвет кожи пепельный с зеленоватым оттенком. Насыщенность оттенка зависит от пола и места проживания. И, вообще‑то, в некоторых случаях это смотрится очень даже красиво.
Выдержав ошалевший взгляд Морэма, пояснила:
– У меня в академии подруга была орчанка.
– Небось из западных, – хмыкнул стихийник, – у нас с ними проблем никогда не было.
Я только плечами пожала. Такие вопросы меня как‑то не интересовали:
– Так что там дальше случилось, после того, как ты орка поджарил?
– А что. Ранили меня. Стрела точно под лопатку вошла. Неглубоко. Я даже обрадовался, дурак, думал, легко отделался. Уже потом, когда видеться всякое начало и от лихорадки загибаться стал, дошло до меня, что обычными стрелами орки не пользуются. Они все наконечники в каком‑то яде вываривают. В итоге, как мы добрались до своих я не помнил, зато на всю жизнь запомнил как наш лекарь меня настройками на степных травах отпаивал, чтобы яд из крови вымыть.
Зябко поежившись, он передернул плечами с таким брезгливым выражением на лице, словно все еще чувствовал на языке незабываемый вкус тех настоек.
– Лорд Витарр! – нам на встречу, кутаясь в ярко – алый плащ, величественно плыла какая‑то леди, следом, отставая на добрых полдюжины шагов, спешило ее сопровождение. – какая удивительная встреча.
– Леди Миродш, безмерно рад вас видеть, – пропел Морэм в ответ и скривился в подобии улыбки.
Не замечая явной фальши, леди, которая, стало быть и есть та самая неразумная особа сбежавшая на свидание в полнолуние, и которую Шаардан искал полночи, чтобы потом прессовать мою неокрепшую психику своим озверевшим видом, мазнула по мне мимолетным взглядом и пренебрежительно бросила:
– Вас я не задерживаю. Можете идти.
Скрипнув зубами, я уже собиралась поделиться с совсем не милой и не вежливой барышней, пускай одной, но очень веской причиной, почему не могу их покинуть. В принципе, покинуть их я бы могла, но если Шаардан узнает, что я опять гуляла одна, то ведь и запереть может. А оно мне надо? Да и этот чудо – рассказчик еще не всю историю поведал. Но успела только выдавить едкое:
– К моему глубочайшему сожалению…
Перебил меня деятельный Морэм, самолично ухватив мою руку и пристроив на своем локте под удивленным и неодобрительным взглядом благородной особы:
– Простите леди, но нам уже пора возвращаться. Время, знаете ли, очень быстро летит. Хорошей вам прогулки.
– А… – запнувшись, эта немилая и не вежливая, возмущенно вопросила у спины поспешно покидающего место встречи Морэма, меня он тащил за собой, вынуждая почти бежать, – но она же прислуга!
Он запнулся и резко притормозил, обернулся ко мне, перехватил руку и крутанул, сопроводив это требовательным:
– Ну‑ка, покрутись.
Отступил на шаг, придирчиво разглядывая мой наряд. Задумчиво потер подбородок и очень удивленно осведомился у наблюдавшей за всем этим представлением девушки:
– Она правда на служанку похожа? – и не дожидаясь ответа снова сцапал мою ладонь, утягивая за собой, – пойдем‑ка к Вэларду. Это надо исправлять.
– Ч‑что?! – выдернуть руку из стального захвата не представлялось возможным и мне приходилось семенить следом, срываясь на бег, чтобы хоть как‑то подстроиться под широкий шаг стихийника.
Глянув на меня через плечо, он совсем неутешительно ответил:
– Да все.
– А история? – я чувствовала себя обманутой.
– Потом как‑нибудь, – отмахнувшись от моего возмущения, припечатал значительным, – нам же не нужно, чтобы подобный конфуз повторился?
Мне было все равно, я вообще не планировала больше встречаться с этой леди или какой‑то другой. У меня были совсем другие планы на жизнь, но какой смысл говорить об этом человеку, который все равно не услышит?
А дома меня ждало настоящее испытание. Шаардан не успел вернуться за те жалкие полчаса, что меня выгуливали в недостаточно безлюдном парке. И я была вынуждена терпеть странное поведение Морэма до самого вечера.
Каждый раз как я попадалась ему на глаза, он начинал внимательно меня рассматривать, вздыхать, теребить в пальцах ткань моего платья, вертеть и крутить меня как куклу, не обращая внимания на возмущения и протесты.
В итоге, не выдержав издевательств над собой и своей одеждой, я забилась в самый дальний угол библиотеки, спрятавшись за стеллажом и не планируя выбираться оттуда до тех пор пока не объявится мой увечный похититель. Слабая надежда, что в присутствии Шаардана Моэрм не станет меня щупать, грела душу, даря надежду. Удобно устроившись за небольшим столиком на ветхом стуле, я готова была ждать столько, сколько понадобиться.
Там и задремала над книгой, когда на стол, рядом с моей, опустилась чужая рука, а над головой раздалось недовольное:
– Иза…
Книгу захлопнула тут же, и подскочила со стула, хорошенько врезавшись макушкой в сиятельный подбородок, нависшего надо мной лорда. Осуждающе клацнули зубы, а пострадавший, чудом не оставшийся без языка, Шаардан, отпрянул, промычав что‑то непонятное, но явно неодобрительное.
– Зачем вы меня пугаете?!
– Откуда мне было знать, что ты такая нервная, – отозвался он, ощупывая челюсть, – я тебя искал.
– Зачем?
– Морэм утверждает, что ты от него прячешься и требовал чтобы я тебя нашел, – пояснил бледный, уставший и еще больше осунувшийся лорд, тяжело опускаясь на соседний стул. Тот тихо скрипнул, принимая вес далеко не маленького Шаардана, но не развалился, – что ты опять натворила?
– Я ничего. Я вообще сегодня редкая умница, – не отводя взгляд, призналась честно и тут же заметила, – чего о вас нельзя сказать. Вам очень плохо?
– Отвар кончился два часа назад.
– Сейчас принесу еще, – из‑за стола выскочить успела, но далеко уйти мне не дали. Схватив за руку, мой пациент со склонностью к мазохизму, потянул назад.
– Подожди. Посиди немного.
– Но отвар…
– Морэм тебя ищет, боюсь, до отвара ты все равно не доберешься, – он усмехнулся, стараясь незаметно выдохнуть. Но я‑то здесь и все сижу.
– Я очень постараюсь.
– Не нужно. Просто посиди немного со мной, – и настойчиво потянул назад, непрозрачно намекая, что никуда меня все равно не пустят.
– Ладно, – присев на краешек стула, я выжидающе уставилась на бледного лорда, в конце концов, кто я такая, чтобы мешать ему мучиться? – Итак?
– Хочешь знать, что было в морге?
Умиляясь его догадливостью, я кивнула:
– Раз мы тут все равно сидим, от Морэма прячемся, то можно ведь и поговорить. Особенно, раз вы меня с собой не захотели брать.
Шаардан хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Шаткая конструкция под ним затрещала, но лорд не обратил на это никакого внимания:
– И откуда ты такая любопытная взялась?
– Вы знаете откуда. Сами же мое дело в академии запрашивали. Так что случилось? Зачем вас командор побеспокоил?
Лорд тяжело выдохнул, посмотрел на меня испытующе и сдался:
– Сегодня были обнаружены три тела. Обычные жители города. Ничего общего среди них не было. Пол, возраст, круг деятельности. Единственное, что их объединяло – смерть от сердечного приступа. Очень странного приступа. Точно так же умерла и жертва сорвавшегося ритуала. У нее просто остановилось сердце. Во время вскрытия на нем были обнаружены странные, нехарактерные синяки. И ни один некромант или лекарь, привлеченный к расследованию, не смогли объяснить откуда они могли взяться. Сердца еще планируют изучить, но шанс найти что‑то полезное прискорбно мал, – говорил он задумчиво, глядя куда‑то поверх моей головы. Создавалось такое впечатление, что он не со мной разговаривает, а вспоминает слова командора, или того, кто ему о умерших докладывал.
– Звучит совсем мрачно. А за что их убили известно?
Шаардан моргнул, перевел на меня взгляд, помолчал недолго, но, все же, ответил:
– Возможно, они были как‑то связаны с этим культом. Самая жизнеспособная версия – жертвы испугались, быть может, решили сдаться, или просто прекратить участие в ритуалах. В это полнолуние нам повезло, мы оказались очень близко. Не исключено, что это многих напугало.
– Но жертвы только три…
– Пока да. Но кто знает, что будет дальше, – отозвался он мрачно, прижимая ладонь к ране.
– Давайте‑ка я все же за отваром сбегаю, – предложила решительно, поднимаясь. На этот раз меня никто не останавливал. Лорд просто поднялся следом:
– Я иду с тобой.
Из библиотеки выбиралась крадучись, жутко раздражаясь из‑за шедшего сзади Шаардана. Нет, ступал он тихо, но дышал громко, с трудом, убивая всю конспирацию. Шикать на него не позволяла совесть, но реальный шанс оказаться пойманной с поличным Морэмом жутко нервировал. Ну его. Если и столкнуться с поехавшим на почве моего внешнего вида стихийником, то лучше завтра. Полной сил и готовой отстаивать право носить то, что я хочу.
* * *
Счастливо избежав встречи с Морэмом вечером, я оказалась совсем не готова к его появлению в спальне с утра.
– Подъем! – душераздирающий вопль, от которого я подскочила на кровати, сопровождался довольно грубым лишением меня одеяла. Замерзшая ночью, я завернулась в теплое, мягкое одеяло и уснула, чувствуя себя куколкой. Превращение в бабочку было быстрым, головокружительным и пугающим.
Отдышавшись и уняв безумный стук перепуганного сердца, я смогла прохрипеть, полузадушенное, но очень яростное:
– Анору тебе в тещи, – прижав кулачок к груди и чувствуя как все еще быстро бьется о ребра сердце, сдавленно выдохнула, – фууух. Чуть с жизнью не распрощалась.
– Ты поосторожнее с пожеланиями, – недовольно потребовал он, все так же комкая в руках мое одеяло, – не надо мне такого счастья.
– А нечего меня пугать.
– Не нужно было вчера от меня прятаться, тогда сейчас бы спокойно спала, – огрызнулся он, – я пока пойду Вэларда покараулю, а ты оденься. Думаю, пятнадцати минут тебе хватит.
– Зачем его караулить? – одернув подол сорочки, я все пыталась решить, стоит ли выполнять требования стихийника или просто лечь спать, когда он уйдет.
– Потому что он уже полчаса как в кабинете сидит, просматривает все, что удалось найти на убитых вчера, – запнувшись, он поинтересовался, – ты о трех телах уже знаешь или еще нет?
– Знаю.
Удостоившись удивленного взгляда, мстительно промолчала, совершенно не собираясь рассказывать о вчерашних посиделках в библиотеке.
– Так вот, ему как бумаги утром рано принесли, так он за них и взялся. И я понятия не имею, когда он с ними закончит, и решит к командору наведаться, – наградив меня цепким взглядом, он предупредил, – пятнадцать минут, Иза. Если не уложишься, отправишься к Вэларду в таком виде, в каком окажешься.
После чего, накинул на меня одеяло и покинул комнату. Выбиралась из кровати я тихо, но прочувствованно ругая наглого стихийника. Гениальная идея проигнорировать его слова и завалиться спать, была забракована как нереальная. Он ведь и правда меня в любом виде потащит. С него станется.
Полностью собраться за пятнадцать минут я все же не смогла и ворвавшийся в комнату Морэм, в котором бурлила жажда деятельности, потянул меня прочь босую и непричесанную. Чтобы протащив по коридору, не стуча ввалиться в кабинет хозяина дома.
– Вэлард, Изе срочно нужен новый гардероб, – крепко держа за руку, с порога начал Морэм, затягивая меня в кабинет и выставляя перед собой. Чтобы лорд, стало быть, оценил мой непрезентабельный внешний вид.
Шаардан, увлеченно рывшийся в бумагах, лишь на секунду поднял на нас глаза, смерил меня рассеянным взглядом и пожал плечами:
– Не вижу в этом проблемы. Своди её к портному. Или лучше пригласил его сюда.
– Что бы он имел счастье полюбоваться решетками на окнах её спальни? – скривился стихийник и тут же деловито спросил, – значит, ты не против, если этим займусь я?
Ответом ему было равнодушно:
– Я ничего не понимаю в женских платьях.
– Да я, в общем‑то, тоже, – задумчиво отозвался Морэм, удостоив меня внимательного взгляда, – значит решено. После завтрака мы отправляемся к портному!
Подарив мне предвкушающую улыбку, Морэм покинул кабинет бледного трудоголика, оставив меня наедине с лордом. Я не возражала. У меня же было к нему серьёзное дело.
– Лорд Шаардан?
– Я занят, Иза, давай поговорим позже.
– Но я насчёт вашей раны…
– Позже.
Скрипнув зубами, я с трудом сдержалась, но все же покладисто согласилась с этим ходячим умертвием:
– Позже, значит позже, – и покинула кабинет, пылая праведным негодованием и строя вполне законный план мести. А потому что не надо так с целитеньницей, которая о нем беспокоиться.
План мой был прост и, в отличие от идеи потолстеть, которой все настойчиво мешали, непременно должен был воплотиться в жизнь.
* * *
– Иза, сделай лицо попроще, – попросил Морэм, открывая передо мной дверь. Мелодично звякнул колокольчик, а на меня пахнуло сухим воздухом с едва уловимым, приятным запахом цветов.
Не успела закрыться дверь, как перед нами появились две улыбчивые девушки, в элегантных форменных платьях. И это точно была форма. Настолько похожими были их наряды.
– Что мы здесь забыли? – золоченая вывеска над дверью магазина, дорогой интерьер внутри и общее впечатление удивительной роскоши, и, в то же время, изящной красоты, нервировали. Я чувствовала себя здесь лишней, случайно забредшей и, в общем‑то, совсем чужой.
– Пришли заказывать тебе платья. Когда ты обзавелась такими проблемами с памятью?
– Почему именно сюда?!
– Потому что мастер Ниворх считается лучшим в своём деле. У него работают исключительные профессионалы. Они составят тебе замечательный гардероб. И никакая зазнавшаяся девица уже не сможет назвать тебя прислугой.
Создавалось такое впечатление, что то высказывание леди Миродш очень его задело. Вот только расплачиваться за непонятно чем ущемленную гордость Морэма почему‑то должна была я.
Возмутиться я не успела. Из‑за неприметной дверцы выскользнул невысокий, чуть полноватый мужчина, тот самый мастер. Перебросившись с Морэмом всего парой слов, он хлопнул в ладоши и, появившаяся из‑за той же дверцы, девушка увлекла меня за собой.
В просторной, светлой комнате, с меня решительно стянули плащ, бросив его на низкий столик из темного дерева и пригрозили:
– Сейчас мы снимем с вас мерки, – широко улыбаясь она раскатала измерительную ленту, – раздевайтесь.
Все что я смогла сделать это с тяжёлым вздохом подчиниться.
Пускай и из лучших побуждений, но Морэм устроил мне настоящую пытку на долгих два часа. За которые меня успели померять, заставили пересмотреть кучу эскизов, перещупать гору тканей и свели с ума мелькающими перед глазами расцветками от ярко – красного до пастельно – кремового.
