Текст книги "Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна"

Автор книги: Ксения Карлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

^{Хор (справа) и Сетх (слева) благословляют Рамсеса II. Настенный рельеф храма в Абу-Симбел. Новое царство, XIX династия.}

^{Soutekh67, Couronnement de Ramsès II par Seth et Horus (Abou Simbel), 25.09.2014. Wikimedia Commons. CC BY-SA 4.0}

Это раннединастическое противоборство, а затем объединение двух богов оказало огромное влияние на формирование мифов, связанных с Хором и Сетхом. Их конфликт представляет собой отражение дуалистической концепции мироздания, свойственной древнеегипетскому мировоззрению. В политической истории это выразилось в разделении двух территорий Египта между Хором и Сетхом, на что встречаются указания в многочисленных текстах и надписях. Так, например, в «Памятнике мемфисской теологии», частично освещающем сюжет этого противостояния, их примирил бог Геб и разделил между ними царство: Хору достался Нижний Египет, а Сетху – Верхний, место его рождения. Правда, позже Геб все-таки вынес окончательный приговор в пользу Хора. Существует и литературная обработка мифа эпохи Нового царства, известная в египтологии под условным названием «Тяжба Хора и Сетха» (папирус «Честер-Битти I»). Хотя этот текст носит развлекательный, а иногда и вовсе пародийный характер, он представляет собой ценный источник, освещающий противостояние двух богов в виде последовательного рассказа. В нем описана борьба Хора и Сетха за власть над Египтом, причем ведется она как с помощью поединков, так и посредством хитроумных уловок. В это противостояние вовлекаются многочисленные боги, преимущественно выступающие на стороне Хора. Окончательная победа присуждается Хору как наследнику Осириса, Сетха же берет к себе в ладью верховный бог Ра-Хорахти. Это связано с тем, что одна из основных функций Сетха как бога, связанного с громом и грозой, – отражение змея Апопа, нападающего на солнечную барку. Таким образом, миф о борьбе бога-громовника со змеем, распространенный у многих народов, зафиксирован и в Древнем Египте.

Диада Хор – Сетх связана не только с географическим разделением Египта, но и с мифологическими регионами. В «Текстах пирамид» фигурируют «земли Хора» и «земли Сетха» как неотъемлемая часть инобытийного мира. Со времени XVIII династии упоминаются «прохладные воды Хора» и «прохладные воды Сетха», которые соотносятся с северной и южной сторонами небосвода, помещаемыми на внешней границе Вселенной.

Нет никаких сомнений в том, что миф о политическом противоборстве Хора и Сетха – один из древнейших в египетской религии. Однако на определенном этапе эти боги оказываются вовлечены в другой важнейший мифологический цикл, связанный с Осирисом. В нем Хор становится сыном и наследником Осириса, а Сетх – его братом и коварным убийцей. Причем в египетских источниках нигде напрямую не описывается, как именно Сетх убил Осириса, но есть намеки на то, что его тело было расчленено и утоплено, – версия о расчленении подтверждается и древнегреческими авторами. Скорбящей Исиде, по одной из версий принявшей облик соколицы, удается ненадолго оживить Осириса, чтобы зачать Хора. Однако в земной мир он вернуться не может и становится владыкой загробного мира (Дуата). Уже в «Текстах пирамид» Хор выступает в качестве сына Осириса и Исиды и мстит за убийство отца. В сказании об Осирисе Хор считается легитимным наследником египетской земли по праву рождения, поскольку Осирис до своей смерти был законным правителем Египта. Это право оспаривает Сетх, который в данном случае выступает как его дядя. Так происходит смешение двух мифологических сюжетов, в которых Хор фигурирует в качестве владыки Египта: в первом случае в рамках древнейшего противостояния с Сетхом, а во втором – как сын Осириса. В поздних текстах, отражающих противостояние Хора и Сетха и частично миф об Осирисе, у Сетха уже нет прав на престол Египта. Так, например, в папирусе «Жюмильяк» птолемеевского времени описывается, что после проигранной Хору тяжбы Сетх изгоняется в пустыню, но вновь возвращается, в результате чего оказывается поверженным в облике красного пса.

^{Хор пронзает копьем гиппопотама (согласно другой точке зрения – свинью). Фрагмент рельефа из храма Хора в Эдфу. Греко-римский период.}

^{Rémih, Wall relief of fight between Horus (helped by Isis) and Seth (hippopotamus), Temple of Edfu, Egypt, 09.06.2009. Wikimedia Commons. CC BY-SA 3.0}

Несмотря на наличие многочисленных источников, связанных с обоими мифами, нет никакой ясности в части того, почему Хор и Сетх оказались вовлечены в миф об Осирисе и на каком этапе это произошло. Но, по всей видимости, первоначальный конфликт этих богов был сюжетообразующим. Включение Сетха в миф в качестве предателя и убийцы Осириса предопределило демонизацию его образа. Она произошла не сразу – вплоть до I тыс. до н. э. качества Сетха как бога, покровительствующего царской власти и одной из частей Египта, всегда выходили на первый план. Однако по мере роста значимости мифа об Осирисе, от которого к концу Позднего периода стало уже неотделимо древнейшее сказание о Хоре и Сетхе, последний все более демонизируется, что в конце концов привело к его фактическому исключению из пантеона богов. Правда, не на всей территории Египта: в периферийных областях, в оазисах Западной пустыни он продолжал почитаться как бог-змееборец.

Конфликт Хора и Сетха – не только политическое противостояние, сложившееся на ранних этапах египетской истории, но и борьба двух сил в мироздании. Воплощенный в образе Хора космический порядок противостоит неупорядоченной и бунтарской натуре Сетха. По мере же демонизации последний и вовсе начинает рассматриваться как воплощение хаоса (исефет). Это космическое противоборство отражено в мифе об Оке Хора (Уджат), которое рассматривалось не просто как часть бога Хора, а как отдельная божественная сущность, персонификация порядка. В древнеегипетских религиозных текстах есть многочисленные упоминания о посягательстве Сетха на Око Хора; впервые они фиксируются уже в «Текстах пирамид». Сетх ранит Хора в глаз, вырывает его, проглатывает выбитое Око. При этом он может принимать облик черной свиньи (в «Текстах пирамид») и черного кабана (в «Книге мертвых»). В свою очередь, Хор отрывает тестикулы Сетха – атрибут мужской силы, символ необузданной сексуальности. Эти взаимные увечья, которые боги наносят друг другу, нарушают баланс в мироздании, и для достижения равновесия Око и тестикулы должны быть возвращены обладателям[41]41
  «Тексты пирамид», § 141d–142b.


[Закрыть]. Иногда задача по восстановлению Ока и возвращению вырванных частей тела их обладателям возлагалась на бога Тота. Око Хора к тому же связывалось с ритуалом восстановления глаза, который соотносился с циклами Луны. Уджат – это также символ жертвоприношения, поскольку Хор вручал его своему отцу Осирису, даруя ему тем самым жизнь.

До Позднего периода единство Хора и Сетха как двух противоположностей мыслилось как нерушимое, подобно тому, как маат и исефет были неотделимы друг от друга. И только с течением времени традиционный египетский дуализм начинает все более напоминать миф о борьбе добра со злом. В рамках таких изменений в текстах греко-римского периода, зафиксированных в храме Эдфу, Хор, воплощающий благое начало, неизменно выступает ниспровергателем зла, с которым теперь неразрывно ассоциируется Сетх. Скорее всего, эти тексты разыгрывались как драматические представления, демонстрирующие триумф Хора Бехдетского над силами хаоса, которые воплощает Сетх в облике гиппопотама. Немаловажно, что за образом Хора угадывается царь, главная миссия которого – спасение страны от власти хаоса. Историческое противостояние Хора и Сетха становится в греко-римский период фоном, отражающим идею царствования, триумф царя. Тексты Эдфу теперь не просто воспроизводят древний миф, а обеспечивают победу правящего царя, Хора на земле, поскольку она гарантирует процветание Египта.

Глава 2. «В первый раз»

Древнеегипетские космогония и теогония

Гелиополь

^{Эннеада. Фрагмент рельефа из храма Дендеры. Греко-римский период.}

^{© Olaf Tausch / Wikimedia Commons}

Многие древнеегипетские мифы связаны с проблемой возникновения Вселенной, сотворения мира и происхождения богов. Они письменно фиксировались с эпохи Древнего царства и до греко-римского времени включительно. При этом мы ничего не можем сказать по поводу того, когда именно началось сложение тех или иных мифов, поскольку многие божества и детали могли быть известны до времен Древнего царства. Тем не менее принято считать, что древнейшая египетская космогония – та, которая оформилась в Гелиополе. По месту, которое он занимал в государственной идеологии, можно заключить, что это был самый авторитетный религиозный центр Египта, на который, вероятно, ориентировалось жречество других городов при создании своих космогонических систем. С ним связано учение о девятке богов, или Эннеаде, по-древнеегипетски песеджет. Боги, составляющие Эннеаду, – Атум, Шу и Тефнут, Геб и Нут, Осирис и Исида, Сетх и Нефтида – известны и по другим мифологическим сказаниям, но в рамках гелиопольской теогонии всегда действуют вместе[42]42
  Иногда Сет по причине своей негативной роли в мифе об Осирисе исключался из Эннеады и заменялся Хором.


[Закрыть]. За исключением Тефнут и Сетха, они преимущественно изображались в антропоморфном виде. Правда, в редких случаях и эти двое могли принимать антропоморфный облик.

Впервые о гелиопольской космогонии мы узнаём из «Текстов пирамид», которые оформлялись в городе Солнца, поскольку солярная религиозная система в них доминирует. В связи с этим необходимо сделать оговорку: «Тексты пирамид» представляют собой запись ритуала, необходимого для посмертного воскрешения царя. Их нельзя назвать сборником мифов, хотя последние, конечно, здесь присутствуют. В египтологии даже была актуальна дискуссия по поводу того, можно ли считать те или иные мифологические сюжеты «Текстов пирамид» полноценными записями мифов. На наш взгляд, можно, поскольку мифологические пассажи, присутствующие в этом памятнике, хотя их и нельзя сравнить с литературной обработкой мифа, свидетельствуют о самом наличии мифа в этот период. Для «Текстов пирамид» правильнее сказать, что мифологические события, упоминающиеся в них, находят отражение в записи заупокойного ритуала, а миф и ритуал в Древнем Египте были неотделимы друг от друга.

Ра был не единственным и, вероятно, даже не основным божеством, почитавшимся в Гелиополе. Таковым предстает и Атум – владыка Гелиополя, прабог, с которого и начинается космогонический процесс. Он отделяется от первичных бескрайних вод, персонифицируемых в образе Нуна, которого можно назвать прадемиургом. Нун[43]43
  Нун – более поздняя форма имени бога. В «Текстах пирамид» и «Текстах саркофагов» он именуется Ну, но по устоявшейся традиции бога изначального океана, независимо от эпохи, называют Нуном.


[Закрыть] – это изначальный океан, который иногда приравнивают к хаосу, но только в том смысле, что хаос – неупорядоченное пространство. Однако древним египтянам, по-видимому, было чуждо представление о creatio ex nihilo, поскольку и Нун – не «ничто», а предсуществование, потенциальная основа для сотворения мироздания. Атум сокрыт в водах Нуна, поэтому можно сказать, что они отчасти сосуществуют, и это соответствует традиционному для древних египтян дуалистическому пониманию бытия. В «Текстах саркофагов» практически прямо говорится об отождествлении Создателя (Атума или Ра) и Нуна: «Я – Великий, тот, кто возник сам по себе. Кто это, Великий, кто возник сам по себе? Это воды Нуна»[44]44
  «Тексты саркофагов», IV, 188 a-c.


[Закрыть]. Это подкрепляется утверждением из более поздних текстов, согласно которым бог Солнца – тело изначального океана[45]45
  Hornung E. Das Buch der Anbetungdes des Re im Westen (Sonnenlitanei). Teil 1. Genève, 1975. S. 25:2, 9.


[Закрыть].

^{Погребальная стела с изображением поклонения Атуму и Ра-Хорахти. Третий переходный или Поздний период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Появление Атума из вод океана знаменует начало творения, которое в гелиопольской космогонии выражается с помощью нескольких слов – в «Текстах пирамид» говорится, что Атум «возникает» (хепер), «восходит» (убен) и «становится высоким» (каи). Рассмотрим подробнее сюжеты «Текстов пирамид», связанные с появлением Атума:

Сказано: привет тебе, Атум!

Привет тебе, Хепри[46]46
  В тексте стоит имя Хеперер, но, поскольку речь идет об одном и том же божестве, во избежание путаницы мы используем общепринятую форму Хепри.


[Закрыть], самовозникающий!

Ты высок в этом твоем имени Исконный Холм,

Ты возникаешь в этом имени твоем Хепри![47]47
  «Тексты пирамид», § 1587 a-d.


[Закрыть]

Сказано: Атум Хепри, ты возвысился на холме,

Ты взошел на бен-бен в доме птицы Бену в Гелиополе[48]48
  «Тексты пирамид», § 1652 a-b.


[Закрыть].

Как можно видеть, в акте творения Атум отождествляется с богом-скарабеем Хепри, тем самым приобретая черты божества, связанного с возникновением Солнца. А представления о Хепри как о боге становления, на что указывает значение его имени, коррелируют с качествами Атума, который переходит из состояния предсуществования к существованию. Начиная с «Текстов пирамид» и далее традиционный эпитет Хепри (засвидетельствованный и для Атума) – «возникший сам по себе» (хепер джес эф). Несмотря на появление из вод океана, Атум возникает сам по себе: в «Текстах саркофагов» говорится о том, что Атум был наедине с Нуном, но сам задумал и создал свой облик. Между тем Атум и есть все бытие – как проявленное, так и непроявленное. Это демонстрирует и очень показательный перевод его имени – по-древнеегипетски оно звучит как (И)тем и происходит от многозначного слова тем. С одной стороны, оно имеет значение «все», «завершать», «обладать полнотой», с другой – «уничтожать» или «не существовать». Его имя в равной степени можно трактовать и как «тот, которого (еще) нет», и как «тот, кто целостен (совершенен)». Эта языковая игра подразумевает, что из состояния несуществования Атум развертывается во Вселенную. Аналогично из состояния полноты и бытия он может вновь свернуться – скрыться в водах Нуна, когда придет конец времен.

^{Хепри и Ра. Фрагмент рельефа из гробницы Сети II в Долине царей. Новое царство, XIX династия.}

^{The New York Public Library}

В «Текстах саркофагов» по сравнению с «Текстами пирамид» расширяются представления о первозданном состоянии Атума. Говорится о дне, когда «Атум появился (хепер) в потоке-хеху, в водах-ну (Нуне), во тьме-кеку и в затерянности-тенему»[49]49
  «Тексты саркофагов», II, 4 c-d.


[Закрыть]. Все четыре состояния характеризуют условия до творения – вечную тьму и бескрайние воды. Эти абстрактные состояния могут персонифицироваться и в образах конкретных богов, и в таком случае речь будет идти о других космогонических системах. Приведенное выше изречение можно отчасти считать одним из первых свидетельств об Огдоаде – Восьмерке парных мужских и женских божеств, олицетворяющих первородные силы. Хеху, ну и кеку – состояния, которые в других источниках воплотятся в образах богов Хеха, Нуна и Кека (Кука). Отметим, что в рамках космогонии, связанной с Огдоадой, Нун все так же ассоциируется с изначальным океаном, но упоминается уже не просто как прадемиург, а как один из четырех первичных богов. Что касается состояния тенему – затерянности, то оно также может персонифицироваться в образе первобытного бога, который, однако, так и не стал членом Огдоады.

Начало творения в рамках гелиопольской концепции ассоциируется с появлением тверди, возникшей из вод океана: это первородный холм (др.-егип. кау). Ведутся дискуссии о том, стоит ли отождествлять исконный холм непосредственно с Атумом, или же он относится к проявлению Хепри. Так или иначе, он символизирует участки суши, которые появляются после того, как убывает наводнение, – явление, которое древние египтяне постоянно наблюдали в связи с разливами Нила. Именно на холм опирается Атум, когда начинает творить. Далее он поднимается на камень, называемый бен-бен, – религиозный фетиш Гелиополя[50]50
  В смысловом отношении бен-бен можно отождествить с бенбенетом – пирамидионом, который имел форму маленькой пирамиды и увенчивал верхушку пирамид Древнего и Среднего царств. Сама же пирамида – прообраз первозданного холма.


[Закрыть]. Нетрудно заметить, что слово бен-бен однокоренное с глаголом убен – «восходить», от которого также образовано имя птицы Бену, сопричастной процессу творения. Уже с «Текстов пирамид» Бену выступает как гелиопольское божество, связанное с творцом Атумом и бен-беном. В «Текстах саркофагов» говорится, что она дает дыхание жизни, которое наполняет Атума и его сына Шу. В эпоху Нового царства, в одной из глав «Книги мертвых», усопший, отождествляемый с Бену, летает в облике первородного бога и возникает подобно Хепри.

Поскольку речь идет о космогонии Гелиополя, то принято считать, что Атум – светозарное божество, подобное Ра. Однако в космогонических пассажах он не связан с Ра, хотя синкретический бог Ра-Атум присутствует в других изречениях «Текстов пирамид». В III тыс. до н. э. Ра в большей степени заимствует черты Атума как демиурга, но самостоятельной роли в мифологических сказаниях не играет. Более того, в «Текстах саркофагов» Атум называется отцом Ра, передавшим сыну свои ба и аху[51]51
  Подробнее об этих категориях мы поговорим ниже.


[Закрыть].

^{Птица Бену. Фрагмент росписи из гробницы Нефертари в Долине цариц. Новое царство, XIX династия.}

^{Archivio Museo Egizio, F_014}

В одном из фрагментов «Текстов пирамид» говорится, что змея выходит из земли, когда пламя выходит из Нуна[52]52
  «Тексты пирамид», § 237а.


[Закрыть]. Это указывает на то, что безжизненная тьма устраняется с появлением света, то есть демиурга Атума. Что же касается появления змеи, то нельзя уверенно говорить о том, соотносится ли она в данном случае с Атумом, хотя это одно из постоянных его проявлений. Тем не менее возникновение изначального змея зафиксировано и в других космогониях, поэтому, вероятно, и в данном случае змея связывается с мотивом творения.

^{Ожерелье менат с головами Шу и Тефнут. Поздний период.}

^{The Walters Art Museum}

Далее Атум творит первое поколение богов – Шу и Тефнут, которых можно назвать его эманациями. В «Текстах пирамид» их появление описывается очень натуралистично: в одном случае Атум выплевывает божественную пару, в другом – порождает в процессе мастурбации. В пассаже, описывающем выплевывание Шу и Тефнут, слова, подобранные для описания этого действа, основаны на звукоподражании и излюбленной древними египтянами игре слов: «Выплюнул (ишеш) ты Шу, выхаркнул (теф) ты Тефнут»[53]53
  «Тексты пирамид», § 1652c.


[Закрыть]. В этом изречении глаголы ишеш и теф, имеющие примерно схожие значения – «выплевывать», «выхаркивать», «изрыгать», – созвучны Шу и Тефнут, но сами имена имеют другое значение. Их перевод не до конца ясен, и если Шу можно предположительно перевести как «воздух» или «пустота», то значение имени Тефнут не установлено. Важно отметить, что, согласно древнеегипетскому мировоззрению, слюна обладала живительной силой и творческой энергией: с ее помощью создаются боги и уничтожаются недруги. Кроме того, слюна и семя – первые материальные выделения демиурга.

После того как Атум изрыгнул Шу и Тефнут, он передал им свою силу с помощью объятий: «Ты поместил свои руки вокруг них подобно рукам ка, [чтобы] твой ка был в них».

Ка – одна из базовых категорий древнеегипетского мировоззрения. Точный перевод этого термина на современные языки, пожалуй, невозможен, хотя некоторые исследователи и сошлись на том, что его условно можно переводить как «двойник». Но это не отражает всей многогранности понятия ка, поскольку это категория многоаспектная и в разных контекстах может восприниматься неодинаково. В приведенном изречении ка – что-то вроде жизненной силы, одной из необходимых составляющих как богов, так и людей, причем у богов может быть множество ка (кау во множественном числе), а у царя в эпоху Нового царства их насчитывалось четырнадцать. Ка изображается в виде иероглифа двух поднятых вверх рук – . Это символизирует передачу ка через объятия от бога к богу, от бога к человеку, от царя к своим подданным, от отца к сыну. Ка появляется на свет вместе с человеком и отчасти становится его духом-охранителем. У царя и людей ка продолжает функционировать и после смерти. После погребального обряда ка пробуждается, и усопший вновь появляется со своим ка, становясь с ним единым. Для живых ка скорее память, которую они хранят об усопшем в пространстве его гробницы.

В источниках ка (кау) часто упоминается вместе с хемсет (множественное число – хемсут) – женским аналогом ка[54]54
  Имеется в виду, что это слово женского рода, в то время как ка – мужского.


[Закрыть]. Как и ка, хемсет дает жизненную силу своему подопечному, может обеспечивать магическую защиту для царя, как, например, в «Каннибальском гимне». Кау и хемсут символизируют магические силы, защищающие божественного ребенка.

В «Текстах саркофагов» наряду с натурализмом описания создания Шу и Тефнут появляется и более поэтичное повествование о том, как первопара пребывала вместе с Атумом до начала времен:

Сказал Атум: «Моя дочь – Та, кто есть жизнь, Тефнут. Будет она вместе со своим братом Шу. Жизнь – имя его, Маат – имя ее. Живу я вместе с моими двумя детьми, живу я вместе с моими двумя птенцами. Вот я с ними. Один из них позади меня, другая – впереди меня»[55]55
  «Тексты саркофагов», II, 32.


[Закрыть].

В этом изречении содержится формулировка идеи, которая восходит к «Текстам пирамид», но здесь приобретает законченное оформление: о триединстве Атума, Шу и Тефнут, то есть Творца, Жизни и Маат. Далее говорится следующее:

Был я один в Нуне, утомленный.

Не находил я места, чтобы встать на него, не находил я места, чтобы сесть на него. Не был еще основан Гелиополь, чтобы я мог находиться в нем.

Не был сооружен храм, чтобы я мог сидеть в нем.

Не создал я еще Нут, чтобы была она над моей головой.

[Когда] не родилось еще первое поколение богов, [когда] древнейшая девятка богов еще не появилась, они[56]56
  То есть Жизнь и Маат.


[Закрыть] уже были со мной».

Сказал тогда Атум Нуну:

«Я держусь на плаву и [поэтому] очень устал, члены мои утомлены.

[И только] мой сын Жизнь радует мое сердце.

Он оживит мое сердце, после того как сделает послушными эти мои члены, которые очень устали».

Сказал Нун Атуму:

«Вдохни дочь твою Маат и поднеси ее к своему носу»[57]57
  «Тексты саркофагов», II, 33e–35f.


[Закрыть].

Наиболее полная версия сотворения мира в гелиопольской версии содержится в папирусе «Бремнер-Ринд», датирующемся IV в. до н. э. От лица бога Ра в нем говорится:

Я тот, кто воссуществовал как Хепри. Я воссуществовал, и воссуществовали существования. Воссуществовали все существования после того, как воссуществовал я, и все существа вышли из моего рта. Не существовало еще неба, и не существовала земля. Не было еще создано почвы и змей в этом месте. Сотворил я их там из Нуна, из первоначальных вод. Не нашел я места, на которое я мог бы там встать, и я задумал в своем сердце, создал перед своим лицом. Создал я все образы, когда был Един. Не выплюнул я еще Шу, не выхаркнул я еще Тефнут. Не воссуществовало другого, который творил бы со мною. Задумал я в своем сердце, и воссуществовали множественные существования от созданий в образах рождений и в образах их рождений. Возбудился я с помощью своего кулака, совокупился со своей рукой, упало мое семя в мой собственный рот. Выплюнул я Шу, выхаркнул я Тефнут. Сказал мой отец Нун: «Поднимутся они!» Мое Око – защита для них навечно… Воссуществовали люди из моих слез, вытекших из Ока моего[58]58
  Папирус «Бремнер-Ринд», 26:21–27.


[Закрыть].

Этот пассаж можно назвать развернутой версией космогонии, зафиксированной в «Текстах пирамид»: мы видим, что за прошедшие столетия каноничные воззрения гелиопольского жречества остались неизменными. В этом проявляется одна из ярких черт древнеегипетского религиозного мировоззрения: несмотря на трансформации, которые претерпевали верования древних египтян, отдельные доктрины оставались незыблемыми. В приведенном отрывке не фигурирует Атум, а творцом называется Ра, воссуществовавший в начале времен в облике Хепри. Вновь мы сталкиваемся с игрой слов: множество раз в тексте используется глагол хепер, имеющий один корень с именем бога Хепри и словом «существования» (хеперу).

^{Фараон Сети I перед богом Ра-Хорахти. Фрагмент рельефа из храма Сети I в Абидосе. Новое царство, XIX династия.}

^{EvrenKalinbacak / Shutterstock}

Согласно одной из версий, человечество произошло из слез, вытекших из Ока солнечного бога. Появление этого представления, по-видимому, основано на созвучии двух слов: по-древнеегипетски ремит – слезы, а ремет (ремеч) – люди. Что же касается Ока, то оно представляет собой атрибут Ра, Атума и Хора и связывается с порядком и равновесием в мироздании. Око может восприниматься как отдельная божественная сущность, но, если оно удаляется от своего носителя, возникает хаос. Когда же оно возвращается, вновь воцаряется порядок. Кроме того, Око солярных божеств – это еще и урей, представляемый в виде кобры. Он воплощает силу солнечного пламени и разит врагов верховного бога. Существует несколько мифов о том, как одна из богинь (Хатхор-Сехмет, Тефнут или Мехит), одно из воплощений Ока, покидала своего отца, однако потом возвращалась. Традиционно с Оком ассоциируются дочери солнечного бога – Хатхор, Сехмет, Тефнут, Маат, Мут, Бастет. Однако в качестве уреев могут выступать и другие богини пантеона.

Значительную роль в космогоническом процессе, согласно «Текстам саркофагов», сыграл бог Шу. В них присутствует особая группа изречений, которая выделяется в «Книгу Шу»[59]59
  «Тексты саркофагов», II, 75–83.


[Закрыть], дающую представление о том, насколько важным и многоаспектным был этот бог. Главный посыл этой «книги» в том, что Шу – единосущный сын Творца, выступающий как бог жизни. Он – жизненный дух, одушевляющий все сотворенное. Собственно, в приведенном выше пассаже из «Текстов саркофагов» Шу так и называется – Жизнь. По-древнеегипетски «жизнь» обозначается словом анх, причем в данном случае оно выписывается с детерминативом бога, что свидетельствует о персонификации понятия в образе Шу. Атум говорит, что Шу знает, как оживить людей, вышедших из божественного Ока Создателя. Согласно изречениям, особой живительной силой обладает ба Шу.

Ба – еще одна основная категория, присущая богам и людям, которая, как и ка, не имеет точного эквивалента в современных языках. Часто это понятие условно переводят как «душа», однако такой перевод не передает значения этой фундаментальной для древнеегипетского мировоззрения категории. Как и в случае с ка, трактовка зависит от эпохи и контекста. В том случае, когда говорится о ба бога (или во множественном числе – бау богов), оно, скорее всего, выступает как проявление божественной силы (в том числе и карательной), посредством которой божество контактирует с другими существами: богами, людьми, небесными телами и даже неживыми предметами. Божество могло иметь несколько бау. Контакт с богом был возможен в том числе благодаря тому, что его ба способно вселяться в статую. Что касается человека, то с помощью ба он функционировал в посмертном существовании, поскольку ба олицетворяло его психические и физические силы. Вот почему ба нельзя назвать в полном смысле слова душой: в представлении древнего египтянина ментальное и физическое состояния были неотделимы друг от друга. В «Беседе разочарованного со своим ба» говорится о том, что ба человека спустится к нему после его смерти, и тогда они вместе поплывут на другой берег. После смерти человека ба могло проявляться в телесной форме – в облике птицы с головой человека. Выписывалось слово с помощью иероглифа аиста – .

Таким образом, посредством своего ба Шу передает дыхание жизни людям и богам: «Я порождаю, мой ба порождает, мой ба порождает среди людей, находящихся на Острове Пламени»[60]60
  «Тексты саркофагов», I, 364b–366a.


[Закрыть]; «Я – Шу, порождающий богов»[61]61
  «Тексты саркофагов», II, 6b.


[Закрыть]; «Я – Шу, отец богов»[62]62
  «Тексты саркофагов», II, 5a.


[Закрыть]. Особенной красотой отличается текст, который можно назвать настоящим гимном в честь творений Атума, в которые вдохнул жизнь его сын Шу:

Соколы живут птицами, шакалы – бродяжничеством, свиньи – пустыней, гиппопотамы – болотами, люди – Непером[63]63
  Бог зерна.


[Закрыть], крокодилы – рыбами, рыбы – водой в Ниле, [все] – согласно повелению Атума.

Я веду их, я оживляю их благодаря этим моим устам, [будучи] жизнью в их ноздрях. Я передаю мое дыхание в их гортани, я укрепляю их головы c помощью этого [бога] Ху, [который] на моих устах.

Повелел мне [это] мой отец Атум, выходящий из восточного горизонта.

Я оживляю рыб-хеджеду и змей на спине Геба. Я есть Жизнь, находящаяся под Нут[64]64
  «Тексты саркофагов», II, 42b–43h.


[Закрыть].

Этот гимн описывает то, как находят пропитание творения Атума. Но, независимо от того, где они обитают – на небе или на земле, – все они живы благодаря Шу, который, будучи олицетворением воздуха, поддерживает жизнь в каждом создании, помогая своему отцу Атуму. Воздух – важнейший элемент в древнеегипетской космогонии, ведь богом воздуха был и Амон – другой могущественный бог Египта. Но пространство Шу светозарно, поскольку именно благодаря ему после тьмы появляется свет. Даже одно из значений слова шу, которое выписывается с детерминативом солнечного диска с лучами (), – «свет, Солнце». Поэтому и сам Шу воплощает в себе пространство, наполненное светом.

^{Статуэтка ба в виде птицы с головой человека. Греко-римский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Приведенный выше гимн знаменует новое, по сравнению с III тыс. до н. э., восприятие Творца и сотворенного мира: о Боге говорится как о том, чьи создания появляются благодаря манифестации его воли. В приведенном выше тексте эта воля претворяется в том числе с помощью силы сказанного слова, воплощаемого в образе бога Ху. Творец и его божественный сын – не далекие абстрактные божества, а те, кто созидают и поддерживают жизнь в своих творениях. Эта же концепция воплощается в другом тексте эпохи Среднего царства – «Поучении Мерикара»[65]65
  «Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерикара» (сокращенно – «Поучение Мерикара») – политический трактат в жанре поучения, датирующийся временем IX–X гераклеопольских династий (однако его текст известен по более поздним спискам). Адресован царевичу Хети – будущему Мерикара – и представляет собой единственное в древнеегипетской литературе подлинное поучение царя, адресованное престолонаследнику.


[Закрыть]:

^{Амулет в виде бога Шу. Поздний период.}

^{The Art Institute of Chicago}

Обихожены люди, божье стадо: ради них он создал небо и землю, когда изгнал жадность вод[66]66
  Под жадностью вод подразумевается первозданная водная стихия.


[Закрыть].

Он создал воздух для сердец, чтобы жили их носы, и они [люди] – его [земные] образы во плоти.

Ради них он восходит в небо, и для них он создал травы, скот, птиц и рыб, чтобы этим кормились.

Но за умысел устроить бунт он убивает своих противников и поражает своих детей.

Ради них [то есть людей] он творит дневной свет, и, чтобы их видеть, он движется [по небу].

Возле них он воздвиг себе часовню, и, когда они стенают, он слышит[67]67
  Перевод А. Е. Демидчика. Цит. по: Демидчик А. Е. Безымянная пирамида: государственная доктрина древнеегипетской гераклеопольской монархии. СПб., 2005. С. 201.


[Закрыть].

При чтении этого фрагмента поневоле возникает мысль, что право «изобретения» монотеизма принадлежит древним египтянам. Но к этому вопросу мы еще вернемся; пока же отметим ту эволюцию, которую претерпевали религиозные воззрения египтян от тысячелетия к тысячелетию. Знаменитый монотеистический переворот Эхнатона был подготовлен предшествующими эпохами, и начало ему было положено в приведенных текстах.

Тефнут, как мы уже видели выше, ассоциировалась в «Текстах саркофагов» с маат – фундаментальным древнеегипетским понятием, в котором воплощались представления о порядке, законности, справедливости и равновесии во Вселенной. Маат – этот принцип, с помощью которого Творец организовал созданный мир, его манифестация. Понятие маат, как правило, персонифицировалось в образе одноименной богини, дочери Ра, в то время как связь Тефнут с маат объясняется необходимостью претворения этого принципа в жизнь с самого начала акта творения. Что касается самой Тефнут, то, в отличие от Шу, она не ассоциируется постоянно с каким-либо первичным элементом. В литературе часто можно встретить утверждение о том, что Тефнут – это воплощение влаги, однако оно не подкрепляется текстами. По большей части оно основано на представлении о том, что имя Тефнут происходит от уже упоминавшегося глагола теф – «выхаркивать», «выплевывать». Однако, как уже не раз подчеркивалось, древние египтяне очень любили игру слов, которая была основана на звуковом сходстве, но не всегда на смысловом. Насколько можно судить, в космогоническом процессе Тефнут скорее выступает как дополнение к Шу, но при этом ее личные качества не выражены. Вместе с тем она необходима, поскольку Шу и Тефнут представляют собой первую пару богов, дифференцированную по половому признаку. Это означает, что начинается процесс естественного воспроизводства среди богов. В одном из изречений «Текстов пирамид» говорится, что Атум создал для Шу и Тефнут половые органы.