Текст книги "Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна"

Автор книги: Ксения Карлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 1. Божественное и боги

Понятие «бог»

Что же составляло природу божественного в Древнем Египте? Как ни странно, это до сих пор не вполне понятно, несмотря на изученность многочисленных источников. Прежде всего это связано с тем, что в древнеегипетской культуре, в отличие, например, от древнегреческой, не сложилось традиции описания или толкования терминологии, связанной с религией. Эта цивилизация, как и цивилизация Междуречья, не породила философию как науку, а остановилась на этапе предфилософии[3]3
  В переводе на русский язык существует уже классическая монография коллектива авторов, посвященная основным культурным концептам древнеегипетской и шумеро-аккадской цивилизаций: Франкфорт Г., Франкфорт Г. А., Уилсон Дж., Якобсен Т. В преддверии философии. Духовные искания древнего человека / Пер. с англ. Т. Н. Толстой. М., 1984.


[Закрыть]. Древние египтяне описывали какое-либо мифологическое событие, но, в отличие от древних греков, не объясняли его природу. Поэтому мы никогда не можем уверенно сказать, что скрывалось за тем или иным термином, в том числе обозначающим бога или богиню. В древнеегипетском языке слово «бог» обозначалось как нечер[4]4
  В египетской письменности гласные не отражались, что также характерно для семитских языков, относящихся, как и египетский, к афразийской языковой семье. В связи с этим в египтологии используется не система транскрипции, отражающая точное произношение слова (несмотря на существование лингвистических реконструкций для древнеегипетского языка), а система транслитерации, при которой звуковая форма слова передается лишь приблизительно.


[Закрыть], «богиня» – нечерет, «боги» – нечеру. Египтологи предприняли немало попыток истолковать природу божественного исходя из этимологии слова нечер, но происхождение его до сих не выяснено. Один из иероглифов, с помощью которого могло выписываться это слово, – , лента или флаг на шесте, – обозначает символ, связанный с сакральным местом, святилищем. Эти флаги могли помещаться перед пилонами храма, символизируя присутствие в нем божества. Также слово нечер выписывалось с помощью иероглифа сокола, сидящего на штандарте: . Именно сокол, обозначающийся в древнеегипетском языке термином бик, стал одним из древнейших воплощений божественного для египтянина. Еще в додинастический период появились граффити или изображения соколов, которые, вероятно, уже тогда воплощали бога Хора, хотя на этот счет ведутся споры. С другой стороны, фигура сидящего мужчины с бородкой (), также использовавшаяся в написании слова нечер, символизирует антропоморфный облик бога. В женской форме – слове нечерет – присутствует иероглиф кобры (), которая, как и сокол, считалась воплощением божественности, или женская фигура – . Со временем появилась группа идеограмм, обозначающих конкретное божество: например, для Анубиса, Сетха, Осириса, Маат и т. д. Они могли применяться вместо фонетического написания имени бога и пользовались особенной популярностью в эпоху Нового царства.

^{Группа иероглифов, обозначающих некоторых древнеегипетских божеств.}

^© Jsesh

Богом или богиней обозначались те, кто находился за пределами земного пространства, но слова нечер и нечерет применялись не ко всем обитателям иного мира. Употребление этих терминов по отношению к тому или иному существу позволяет судить о том, было ли оно в глазах древнего египтянина богом или нет. Еще более удивительно то, что термин нечеру мог использоваться по отношению к умершим, поскольку им адресовывались действия в сфере заупокойного культа и они становились частью божественной общности.

Нельзя сказать уверенно, сколько богов существовало в древнеегипетском пантеоне. Но вполне определенно можно говорить о том, что их было больше тысячи. Под руководством немецкого египтолога Кристиана Лейца была предпринята колоссальная работа по кодификации всех древнеегипетских богов. Плодом ее стало появление монументального справочника, в котором собраны все известные науке древнеегипетские божества с указанием их упоминаний в источниках согласно хронологии[5]5
  Lexikon der ägyptischen Götter und Götterbezeichnungen. Bd. I–VII / C. Leitz (ed.). Leuven, 2002–2003.


[Закрыть]. В него включены не только те существа, которых сами древние египтяне определяли как богов, но и те, кто существовал в инобытийном мире, однако статуса бога не имел: к ним не применялись слова нечер / нечерет. Этих существ условно можно назвать демонами, хотя в древнеегипетском языке не существовало отдельного термина для этой категории обитателей инобытийного мира. Однако очевидно, что древние египтяне выделяли их в отдельную группу. Они могли составлять свиту основных богов и чаще всего занимали подчиненное положение по отношению к ним. Определенная группа демонов охраняла пути загробного пространства, некоторые же могли проникать в земной мир и вызывать болезни или другие бедствия. Существовали и благие божества более низкого порядка, у которых, как правило, не было своего культа, но при этом они выполняли важные функции в загробном мире или были связаны с главным богом. К ним, например, можно отнести священную птицу Бену или парных львов Рути, относящихся к солярному мифологическому циклу.

Царь Египта как воплощение божественного

Согласно официальной идеологии, царь Древнего Египта считался богом. Но была ли основа его божественности особой, отличной по сути от природы богов пантеона? Ответить на этот вопрос непросто. Немало копий в египтологии было сломано при обсуждении вопроса, как древние египтяне мыслили божественность царя. Этой теме посвящена обширная литература, в которой точки зрения на понимание царя как бога существенно разнятся – от признания абсолютной божественности фараона до ее отрицания или подчеркивания важности его человеческой составляющей.

Применительно к фараону употреблялся как термин «бог», так и это слово в сочетании с различными прилагательными: великий бог / большой бог (нечер аа), прекрасный бог (нечер нефер), живой бог (нечер анх), единственный бог (нечер уа), превосходный бог (нечер менех). Все перечисленные эпитеты применялись и по отношению к другим богам, поэтому наделение ими царя свидетельствовало о его непосредственной принадлежности к миру божественного. Основным обозначением правящего фараона было словосочетание нечер нефер, которое обычно переводится как «хороший бог», «прекрасный бог», «совершенный бог» или «молодой бог». У египетского прилагательного нефер есть разные толкования, из которых египтологи выбирают вариант, кажущийся им правильным, в зависимости от трактовки словосочетания. Отечественный египтолог Олег Дмитриевич Берлев на основе анализа памятников выдвинул концепцию «два царя – два Солнца»[6]6
  Берлев О. Д. Два царя – два Солнца: к мировоззрению древних египтян // Discovering Egypt from the Neva: The Egyptological Legacy of Oleg D. Berlev / S. Quirke (ed.). Berlin, 2003. С. 1–18.


[Закрыть], согласно которой титул фараона нечер нефер противопоставлялся титулу бога Солнца нечер аа. В его трактовке нечер нефер – это «бог молодой», являющийся «младшим Солнцем», то есть младшим богом, правящим Египтом, а нечер аа – «бог старый», выступающий как «старшее Солнце». Согласно такой трактовке, мирозданием правило Солнце, а Египтом – фараон, воплощающий его на земле. Это красивая, хоть и не бесспорная теория, поскольку на некоторых памятниках титул нечер аа употребляется и по отношению к живому царю. Кроме того, нечер аа является одним из самых распространенных эпитетов, характеризующих богов египетского пантеона.

Царь – сын Солнца

^{Стела царя Ранеба. Раннединастичесий период, II династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Исключительная связь фараона и верховного бога заключалась в том, что после смерти царь уподоблялся Создателю и своему отцу – Солнцу. Фараон назывался сыном Солнца – этот титул ему присваивается с эпохи Древнего царства, хотя корни его более древние. Одним из слов, обозначающих Солнце в древнеегипетском языке, было «ра»; в иероглифике это солнечный диск (). Это и имя бога Солнца – Ра. Впервые это слово встречается в имени царя II династии. Египтологи в зависимости от трактовки читают его как Ранеб или Небра. В первом случае оно переводится как «Ра – (мой) владыка», во втором – «владыка Солнца». Предпочтительным представляется вариант «Ранеб», поскольку царь должен был занимать подчиненное положение по отношению к Солнцу, а не наоборот. Правда, некоторые египтологи склонны считать, что в это время культ Солнца еще не оформился.

В следующий раз знак Солнца встречается в титулатуре другого царя II династии Перибсена, известного своей религиозной новацией: он стал первым царем, поместившим на серехе изображение не сокола-Хора, как все предшественники, а животного, воплощающего бога Сетха, сделав таким образом его своим богом-покровителем. Значимо и то, что на некоторых памятниках Перибсена над Сетхом помещено изображение солнечного диска, что, вероятно, символизирует присутствие солнечного божества и в царе. Таким образом, можно предположить, что культ Ра уже существовал при II династии и в этот период царь мог восприниматься как проявление бога Солнца на земле. В правление IV династии солярный культ стал незыблемой частью царской идеологии: сын фараона Хуфу (др.-греч. Хеопс) Джедефра носил эпитет «сын Ра», а начиная с правления фараона Хафра, он стал одним из обязательных компонентов пятичленной царской титулатуры. Такой титул выписывался с помощью идеограммы утки, означающей сына, и солнечного диска перед именем собственным царя, которое давалось ему при рождении (). Его введение официально указывало на связь фараона с солнечным богом. При этом царь был не названным сыном Ра, а его физическим воплощением, а плоть его, как у всех древнеегипетских божеств, была из золота.

Царская титулатура – формула монаршей власти в Древнем Египте, представлявшая царя и как сакрального, и как светского владыку. Первым и древнейшим было, как уже говорилось выше, Хорово имя, наделяющее его природой и полномочиями бога неба Хора. Второй титул – имя по небти («двух владычиц») – символизировал власть царя над двумя частями Египта: Севером и Югом. Богинями-покровительницами страны, воплощавшими Север и Юг, были богиня-кобра Уаджит и богиня-гриф Нехбет соответственно. Имя по небти выписывалось с помощью иероглифов грифа и кобры, сидящих на знаке неб – «владыка» (в виде корзины). Это второй после Хорова имени старейший титул царя, засвидетельствованный уже при I династии. Третий титул фараона – золотое имя. Оно выписывалось с помощью изображения сокола-Хора, сидящего на знаке, который обозначает золото. По поводу символики этого имени ведутся дискуссии. Согласно одной из версий, им обозначается божественная золотая плоть царя[7]7
  Берлев О. Д. «Золотое имя» египетского царя // Ж. Ф. Шампольон и дешифровка египетских иероглифов. М., 1979. С. 59.


[Закрыть]. Оно зарождается при III династии. Четвертый титул – тронное имя фараона, так называемое несут-бити – «царь Верхнего и Нижнего Египта». Выписывался с помощью иероглифов камыша и пчелы, указывающих на флору и фауну двух частей страны. Он заключался в картуш – продолговатый овал с горизонтальной линией внизу или сбоку, символизирующий царственность. Подобно имени-небти, это древний титул, появившийся при I династии. И наконец, пятый титул – личное имя фараона, вводящееся словосочетанием «сын Ра». Само имя после словосочетания также заключалось в картуш. Именно к нему исследователи добавляют римскую цифру (например, Тутмос III), чтобы различать царей с одинаковыми личными именами.

Таким образом, рассмотрение титулатуры царя позволяет заключить, что он отождествлялся с отдельными богами, покровительствовавшими территории Египта. Другой важный момент – концепция двойственности, отразившаяся в именах по небти и несут-бити. Две части Египта, по природным условиям противоположные друг другу, – сухая южная долина Нила и плодородная дельта, – объединяются в лице фараона. Царь носит две разные короны: дешерет – красную Нижнего Египта, хеджет – белую Верхнего Египта, которые также могут объединяться в убор сехемти.

Золото в Древнем Египте – божественная субстанция, плоть богов. О солнечном боге говорится, что его плоть или кожа из золота, а кости – из серебра. Уже начиная с «Текстов пирамид», царь сливается со своим отцом Атумом (Ра-Атумом) – солярным богом, демиургом и владыкой Гелиополя. В дальнейшем эта идея прорабатывается еще больше. Фараон – «сын Атума, наследник Ра, благородное подобие находящегося в Иуну, тот, кто возник для него из одной плоти c ним; он восходит на горизонте ежедневно»[8]8
  Здесь и далее перевод с древнеегипетского языка К. Ф. Карловой, если не указано иное.


[Закрыть]^, [9]9
  Morgan de J., Bouriant U., Legrain J., Jéquier G., Barsanti A. Catalogue des monuments et inscriptions de l'Égypte antique. T. I. Vienne, 1894. P. 117:6.


[Закрыть]. В гробницах эпохи Нового царства в конце загробного пути царь и вовсе становится самим Солнцем. Таким образом, после смерти он возвращается к своему отцу и становится с ним единосущным. Вот как об этом говорится в одном из самых популярных литературных текстов Египта – «Странствиях Синухета»: «Год 30-й, 3-й месяц сезона разлива (ахет), день 7-й. Вознесся бог к горизонту своему, царь Верхнего и царь Нижнего Египта, Схетепибра. Поднялся он на небеса и соединился с Солнцем. Божественная плоть слилась с тем, кто создал ее»[10]10
  Koch R. Die Erzählung des Sinuhe. Bruxelles, 1990. S. 4–5.


[Закрыть]. Здесь царь соединяется с солнечным диском – атоном (др.-егип. итен), физическим, зримым проявлением Солнца. Впоследствии он также становится одним из воплощений бога Солнца.

Разумеется, египтяне понимали, что царь рождается от смертной женщины. Однако этому находилось простое объяснение: в правящем легитимном фараоне, отце будущего царя, присутствовала божественность, передававшаяся сыну. Однако порой приход к власти того или иного правителя был не совсем легитимен с точки зрения древнеегипетской традиции или требовалось дополнительное обоснование его божественности и власти. Подобно тому, как в древнеримской легенде жрица Рея Сильвия зачала Ромула и Рема от бога войны Марса, в Древнем Египте существует предание о зачатии жрицей от бога. Оно приводится в папирусе «Весткар» – тексте, датирующемся правлением XIII династии или Вторым переходным периодом. Он состоит из пяти волшебных историй, которые пересказывали царевичи своему отцу, фараону IV династии Хуфу. Согласно одной из них, Раджедет – супруга жреца солнечного бога – родила троих сыновей, но зачала она их не от мужа, а от самого бога Ра. Они появились на свет с атрибутами царской власти, а их кожа была покрыта золотом, что свидетельствовало о божественном происхождении. Именно они впоследствии положили начало V династии, а слегка искаженные имена царей из сказки совпадают с именами трех первых фараонов этого правящего дома: Усеркаф, Сахура и Нефериркара Какаи (в сказке Усерраэф, Сахура и Кеку)[11]11
  При этом на самом деле один из братьев, по-видимому, не был родным двум другим.


[Закрыть]. Появление сюжета о рождении будущих царей от самого бога не случайно: так, по-видимому, египтяне пытались объяснить легитимность V династии, сменившей предшествующую. Вообще же переход от IV династии к V – один из самых важных этапов эпохи Древнего царства, по поводу которого в науке ведется много дискуссий. Согласно одной из теорий, жрица Раджедет на самом деле родоначальница V династии, царица Хенткаус I. В тексте связь царей нового дома с Солнцем не случайна: так сказка объясняет особое внимание правителей этой династии к солярному культу. При них появляется новый вид храмов, называемых в египтологии солнечными, поскольку они посвящались Ра. Они возводились в двух местностях – Абу-Гурабе и Абусире, расположенных в 15 км южнее Каира. К сегодняшнему дню от обнаруженных храмов остались только руины, лучше других сохранился храм царя Ниусерра близ Абу-Гураба. Однако созданы реконструкции, благодаря которым можно получить представление об их архитектуре. Вероятнее всего, богослужения проводились на открытом воздухе, а центром храма был обширный двор, в глубине которого высился обелиск – символ Солнца и холма, появившегося из вод океана при сотворении мира. Здесь же на специальном жертвеннике богу Солнца приносились многочисленные жертвы: хлеба, пиво и большое количество скота.

^{Фрагмент статуи Хатшепсут. Новое царство, XVIII династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Другой эпизод, повествующий о божественном рождении царя, связан с описанием происхождения женщины-фараона Хатшепсут. После ее воцарения был создан текст, в котором провозглашено, что ее настоящим отцом был верховный бог эпохи Нового царства Амон-Ра. Он принял облик правящего фараона Тутмоса I, от которого зачала царица Яхмос. Именно божественное происхождение было призвано обосновать право Хатшепсут на царствование, поскольку традиционно в Древнем Египте правили мужчины, что зиждилось на четко выстроенной царской идеологии. Хотя в истории страны были правители-женщины[12]12
  Помимо Хатшепсут, женщинами-царицами были Нефрусебек, правившая в конце XII династии, и Таусерт, пришедшая к власти в конце XIX династии. Но эти представительницы уже угасающих царских домов правили недолго. Также ведутся споры относительно возможности самостоятельного правления таких цариц, как Хенткаус I (конец IV династии) – предполагаемой матери Усеркафа, Нитокрис (VI династия), Нефернеферуатон (возможно, Нефертити, XVIII династия) и не только. Как бы то ни было, правление Хатшепсут было самым долгим и значительным в древнеегипетской исторической традиции.


[Закрыть], их царствование все-таки нельзя считать устоявшейся нормой. Хатшепсут, первоначально придя к власти в качестве регентши при малолетнем фараоне Тутмосе III, узурпировала трон и сумела стать легитимным фараоном. Согласно тексту в Красной капелле – небольшом святилище на территории Карнакского храма, – бог Амон изрек оракул, который предсказал ей власть над Египтом.

В эпоху Древнего царства великой милостью считалось поцеловать ногу царя, а не просто прах под его стопами, как сообщается в биографии визиря и зятя фараона V династии Ниусерра. В другом случае скипетр царя Нефериркара Какаи коснулся ноги жреца Раура, что было проявлением особой благости. Уже в период Древнего царства считалось, что царь обладает божественными силами: сиа – знание и замысел, ху – высказывание, хека – владение магией и особой творческой энергией. Безусловно, и великие пирамиды IV династии отражают расцвет могущества царской власти. И хотя, начиная с V династии, царские пирамиды становятся намного меньше, а качество их постройки значительно уступает предшествующим, при последнем ее царе Унисе начинают высекаться «Тексты пирамид», свидетельствующие о божественной природе царя и его особом посмертном существовании как сына Атума. Иногда царь даже объявляется тем, кто могущественнее всех богов. Наиболее заметно это в тексте, получившем в египтологии название «Каннибальский гимн», который демонстрирует превосходство царя над всеми прочими богами. Приведем некоторые выдержки из этого удивительного текста:

Помрачнело небо, померкли звезды, дрогнули своды [неба],

задрожали кости горизонта, умолкли посланцы,

[когда] увидели они Униса воссиявшего.

Бога, живущего своими отцами, кормящегося своими матерями.

Унис – это владыка мудрости, не знает его мать имени его.

Величественен Унис на небе, силен он на горизонте,

подобно Атуму, его отцу, породившему его.

Породил он [Атум] его, но сильнее он [Унис] него.

Кау Униса вокруг него, хемсут его под ногами его,

Боги его на голове его, уреи его на лбу его…

Унис – это бык неба, яростный в своем сердце, живущий сущностью бога каждого, поедающий внутренности их – тех, что приходят с животами, полными магией с Острова Пламени.

Унис – это тот, кто снаряжен, кто соединил свои аху.

Воссиял Унис Великим [богом]…

Унис – это тот, кто судит его вместе с «Тем, чье имя сокрыто» в этот день заклания старших богов…

Унис – это тот, кто ест людей; тот, кто живет богами, владыка посланников, уносящих предписания…

Унис – это тот, кто ест их магию и глотает их аху.

Большие их – для его утренней пищи;

Средние их – для его вечерней трапезы;

Малые их – для его ночной пищи.

Старики их и старухи их – топливо для его печи.

Великие северяне неба зажигают для него пламя котлов, под которыми они, передними ногами Старейших своих.

Находящиеся на небе служат Унису, утыкают для него очаги ногами жен их.

Два неба служат ему полностью, служат ему два берега.

Унис – это сила[13]13
  В тексте используется слово сехем – «сила», но это не просто сила, а персонификация божественной мощи. Далее в этой строке идет любимая древними египтянами игра слов: глагол сехем – «быть сильным» и сехему – «сила» во множественном числе. Таким образом, подразумевается, что царь овладел необычайной божественной мощью.


[Закрыть] великая, сильнейший среди сильных.

Унис – это священный образ, которого чтут священные образы Великого [бога].

Того, кого обнаружит он на своем пути, – сожрет он сырым.

Магическая защита Униса впереди всех благородных, находящихся на горизонте.

Унис – это бог старший среди старших.

Служат ему тысячи, и возлагают ему [дары] сотни…

Овладел он сердцами богов. Съел он красную корону, и проглотил он зеленую корону. Поедает Унис легкие мудрых, удовлетворен он жизнью посредством сердец и их магии…

Ибо сыт он, их магия – в его животе. Не отнимут привилегии Униса у него.

Проглотил он замысел [сиа] бога каждого.

Продолжительность жизни Униса – вечность-нехех, предел его – вечность-джет…[14]14
  «Тексты пирамид», изречения 273–274.


[Закрыть]

Существует большое количество трактовок этого по-своему уникального текста. Царь представлен в нем поглощающим богов и людей, в связи с чем некоторые исследователи усматривали здесь обычай ритуального каннибализма и проводили параллели с африканскими народами, у которых он присутствовал. Однако в Египте человеческие жертвоприношения если и существовали, то в очень древние времена; в историческую же эпоху они не засвидетельствованы. Тогда в гимне могут отражаться очень архаичные ритуалы либо – что очевиднее – жертвоприношения животных, в частности быков, о ритуальном заклании которых не раз говорится в других пассажах «Текстов пирамид». Имеет место и жертвенное обеспечение усопшего царя: в древнеегипетском заупокойном ритуале важнейшую роль играло снабжение умершего жертвенными дарами, необходимыми ему в загробном мире.

Гимн служит словесным сопровождением заклания животных и последующего мясного пира – из текста мы узнаем, что царь получает разные части жертвенных даров. Но очевидно, что сводить его только к этому не стоит. Прежде всего он служит ритуально-магическим целям: поглощая чужую силу, царь и сам становится всесильным. Весьма вероятно, что в тексте содержится метафора какого-то события. Существует, например, астрономическая трактовка этого гимна – так, немецкая исследовательница Катя Гёбс полагает, что здесь речь идет о метафоре восхода Солнца, в лучах которого исчезают звезды[15]15
  Goebs K. The Cannibal Spell: Continuity and Change in the Pyramid Text and Coffin Text Versions // D’un mond à l’autre: Textes des Pyramides et Textes des Sarcophages. Actes de la table ronde internationale «Textes des Pyramides versus Textes des Sarcophages». Le Caire, 2004. P. 143–173.


[Закрыть]. В отдельных строках гимна действительно говорится о небесных телах, тем более что в «Текстах пирамид» присутствует астральная составляющая. Но и такая трактовка не объясняет полностью его содержание. Отечественная исследовательница Ольга Игоревна Зубова провела интересную параллель между «Каннибальским гимном» и видением Арджуны, описанным в XI главе «Бхагавадгиты»[16]16
  Зубова О. И. Речение 273/274 «Текстов пирамид» (так называемый «Каннибальский гимн»): попытка экзегезы // Петербургские египтологические чтения 2007–2008 / Под ред. А. О. Большакова. СПб., 2009. C. 95–102.


[Закрыть]. В нем Кришна под именем Вишварупа предстает на поле Курукшетры в образе великого космического Бога-Творца, имеющего бесчисленные формы. В его пасть с клыками вступают боги и сонмы различных существ, которых он пожирает, что служит метафорой его беспредельности и могущества. Как отмечает О. И. Зубова, воззрения об образе Вишварупы представлены в более философском контексте, а описание действа в «Каннибальском гимне» достаточно примитивное. Тем не менее нельзя не согласиться, что в обоих случаях явлен образ всесильного бога, становящегося таковым в том числе благодаря поглощению божественных сущностей. В «Каннибальском гимне» это сам царь, причастный к символическому убийству древнейших богов, благодаря чему он и сам становится первородным божеством. Происходит символическая передача власти царю за счет того, что он поглощает составные сущности богов – их магию, кау, аху, хемсут[17]17
  Описание этих понятий будет приведено в других главах.


[Закрыть]. Это утверждает его в статусе Бога-Творца.

Две вечности

В древнеегипетском языке существует два термина, которые на современные языки переводятся словом «вечность». Это понятия нехех и джет. Ведется немало дискуссий по поводу толкования этих терминов. Часто в историографии можно встретить утверждения, что нехех было обозначением циклического времени, а джет – линейного или статичного. Это не совсем верно, поскольку в текстах оба понятия могут встречаться в схожих контекстах и равным образом быть связанными с линейным ходом времени и цикличностью. Часто они соотносятся с отдельными богами, – например, в «Текстах саркофагов» говорится, что бог Шу пребывал в вечности-нехех, а его супруга Тефнут – в вечности-джет. Вместе с тем в текстах прослеживается связь вечности-нехех с богом Ра, который создал нехех в ознаменование начала нового порядка. Она скорее связывается с коловращением Солнца и периодом существования мироздания, а джет, возможно, существовала еще до сотворения Вселенной. Также вечность-джет принято соотносить с Осирисом, хотя и это не всегда соблюдается строго. В противоположность нехех, ассоциирующейся с дневным временем, категория джет не соотносится с видимым движением Солнца и связывается с ночью. Нехех – это восход Солнца в облике Хепри, джет – время его захода как Атума. Но обе вечности одинаково связаны как с земным миром, так и с загробным.

В египтологии, однако, существует точка зрения, согласно которой само по себе появление в царских усыпальницах заупокойных текстов свидетельствует об определенном ослаблении царской власти, поскольку в более ранних пирамидах тексты не высекались. Из этого следует, что просто возведения пирамиды, которая сама по себе считалась символом божественности царя, уже оказывалось недостаточно. Отныне посмертное путешествие фараона должно было сопровождаться специальными текстами, в том числе магического характера. Сложно судить, насколько такое мнение справедливо. Во всяком случае, ни опровергнуть, ни доказать его пока не представляется возможным. Но на примере «Каннибальского гимна» можно предположить: то, что было привилегией царя в эпоху Древнего царства, становится доступным для людей нецарского происхождения с Первого переходного периода и со времен Среднего царства. «Каннибальский гимн» с некоторыми изменениями запечатлен в гробнице верховного жреца Птаха по имени Сенусерт-анх (XII династия), а также в «Текстах саркофагов». Это стало возможным в связи с ослаблением царской власти, начавшимся с конца Древнего царства, и последовавшим за этим явлением, которое в египтологии иногда обозначается как демократизация заупокойного культа – формулировка эта весьма условная и не всеми принимаемая. Но суть ее в том, что заупокойные тексты, которые ранее высекались только в царских пирамидах, теперь становятся доступны и вельможам, имеющим средства для обеспечения своего заупокойного культа. Связано ли это с теми политико-социальными процессами, которые происходили в Первый переходный период, или у элитных слоев общества просто появилась возможность записывать в своих гробницах или на саркофагах религиозные тексты, которые изначально предназначались не только для царских особ, – вопрос в египтологии до сих пор дискуссионный.

^{Рельефная панель, на которой изображены павианы, преподносящие Око-Уджат богу Хепри. Поздний или птолемеевский период.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Особняком стоит фигура Эхнатона (Аменхотепа IV), совершившего религиозный переворот. Многие исследователи называют его первым монотеистом в Древнем мире, и, похоже, это верно, поскольку монотеистические тенденции были слишком сильны в основанной им религии, которую можно назвать атонизмом. Некоторые из этих тенденций прослеживались в верованиях Древнего Египта и ранее, но религия Эхнатона подошла к монотеизму вплотную. Фактически он противопоставил пантеону богов культ только одного – Атона. Это солярный бог, но, в отличие от Ра, он был физическим воплощением Солнца и традиционно изображался в виде солнечного диска с исходящими вниз лучами, оканчивающимися кистями рук. Конечно, это не значит, что все остальные боги одновременно перестали существовать для древних египтян, – многовековые традиции невозможно искоренить за короткое время. Но для самого Эхнатона единственным богом был Атон, поэтому в основанной им столице Ахетатон атонизм стал официальной религией. Запрещалось написание слова «боги» (нечеру), вычеркивались имена других богов, а в первую очередь преследованиям подвергался культ Амона, расцвет которого как раз пришелся на период правления XVIII династии. Сам царь был провозглашен сыном Атона, а концепция божественности фараона стала ключевой. Фактически Эхнатон поставил понятия «бог» и «царь» на один уровень, объединив их привилегии. Так, например, в период его правления картуш включал имена не только царской семьи, но и Атона, и в его честь справлялись праздники, считавшиеся до этого царскими. И это далеко не единственные примеры. В древнеегипетской традиции Атон и Эхнатон рассматривались как одно целое, а для населения Эхнатон был единственным пророком Атона, поклоняться которому можно только через царя. По сути, все нововведения Эхнатона зиждились на предшествующей традиции: представление о главенстве Солнца и единосущности с ним царя, тенденции к появлению образа Единого Бога были характерны для древнеегипетской религии и ранее. Но в период правления Эхнатона эти черты стали более зримыми и радикальными – настолько, что после смерти Эхнатона древние египтяне предпочли стереть из памяти образ фараона-«еретика», а все его нововведения отменить[18]18
  Эхнатон также посягнул на святое для каждого древнего египтянина – представления о загробной жизни, которые исчезают в религии атонизма. При Эхнатоне считалось, что усопшие проводят ночь в своих гробницах и просыпаются на рассвете, а затем отправляются в храмы для участия в ритуалах и совершения жертвоприношений.


[Закрыть]. Следующий фараон – Тутанхамон – вернулся к прежнему религиозному курсу, а время правления Эхнатона было охарактеризовано как время упадка, отклонения от норм миропорядка и господства исефет. В «Реставрационной стеле», провозглашавшей возврат к прежнему порядку, об этом говорится так: «Изгнал он [Тутанхамон] исефет из Двух Земель, и утвердилась маат на своем месте. Он заставил ложь стать мерзостью, [и стала земля] подобна той, какой она была в первый раз»[19]19
  Urkunden IV, 2026:27–29.


[Закрыть].

^{Голова Эхнатона. Новое царство, XVIII династия.}

^{The Metropolitan Museum of Art}

Выше речь шла об официальной идеологии, в рамках которой восприятие царя как бога было частью государственной доктрины. Однако мы ничего не знаем о том, как воспринимался царь в обыденной жизни и насколько его образ разнился в восприятии приближенных и простых людей. Для некоторых представителей древнеегипетской элиты царь был подателем всех благ, и именно от него, а не от богов, зависело их благополучие. Например, в финале биографической надписи знаменитого вельможи Уны, служившего при VI династии, мы читаем: «…поскольку царь Верхнего и Нижнего Египта Меренра, который да живет вечно, более величественен, благороден и могущественен, чем все боги, то все происходит согласно приказу, отданному его ка»[20]20
  Urkunden I, 109:8–11.


[Закрыть]. Но другая часть элиты могла быть недовольна царем. Известно о заговорах, которые иногда организовывались с целью свержения правящего фараона. Об одном из таких покушений мы узнаём из биографии уже упомянутого выше вельможи Уны: царь Пепи I поручил ему расследовать заговор, организованный его супругой. Самое знаменитое описание заговора против фараона содержится в «Поучении Аменемхета» эпохи Среднего царства. Это монолог первого царя XII династии Аменемхета I, в котором он предупреждает своего сына Сенусерта I, что не стоит доверять окружающим. Сообщается, что на царя было совершено покушение, когда он находился в постели. О его смерти мы узнаем из «Странствований Синухета». Причина не названа, но из контекста понятно, что это было ошеломляющее событие.

После падения Древнего царства, причины которого до сих пор не до конца ясны, наступает первая в истории Египта эпоха безвременья, получившая в египтологии обозначение Первый переходный период (последующие эпохи исторических переломов обозначаются как Второй и Третий переходные периоды соответственно). Для нее характерны ослабление монархии, децентрализация страны и переход власти в руки номархов – управителей номов. Эта смута означала крах привычного для древних египтян миропорядка, обозначавшегося термином маат. Его поддержание напрямую зависело от царя. Так, например, одним из имен основателя IV династии Снофру было «Владыка маат». По древнеегипетским представлениям в случае, когда царская власть ослабевала или начинался династический кризис, маат истощалась, что неминуемо вело к катастрофам – политическим, социальным и природным. Вновь объединить страну и привести ее к стабильности мог только царь, о чем говорится в древнеегипетских текстах: «Небо в мире, земля в радости, ибо они услышали, что имярек [покойный царь] восстановил маат в месте [где] исефет»[21]21
  «Тексты пирамид», § 1775.


[Закрыть]; «Изгнал [Аменемхет II] исефет, явившись как Атум»[22]22
  Urkunden VII, 27:36–37.


[Закрыть].