Текст книги "Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна"
Автор книги: Ксения Карлова
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Статуэтка богини Таурт. Птолемеевский период.
The Metropolitan Museum of Art
С эпохи Нового царства Таурт особенно почиталась в Фиванском регионе. Однако собственного культового центра у нее не было, а вот в честь Ипет построили святилище на территории Карнакского храма. Отдельного праздника в период Нового царства была удостоена богиня Хеджет. Его обычно называют Праздником белого гиппопотама, поскольку имя богини принято переводить как «белая». В данном случае имя, вероятно, имеет иносказательный оттенок и подразумевает сияние, исходящее от богини.
Рыбы
Представления древних египтян о рыбах были довольно противоречивыми. В додинастический и раннединастический периоды они, по-видимому, играли важную роль в религии и даже царской идеологии. Так, основатель I династии Нармер[37]37
Согласно другой точке зрения, последний правитель нулевой династии.
[Закрыть] носил Хорово имя «Нар», которое переводится как «сом», а изображение рыбы помещено в серехе. Он именовался по рыбе подобно тому, как один из его предшественников назывался по скорпиону, а один из преемников – по змее. Такие имена были характерны для царей позднего додинастического и раннединастического периодов и отражали почитание того или иного животного. Сложно сказать, что именно сподвигло царя-воина выбрать в качестве покровителя сома, однако изображение этой рыбы встречается и на другом раннединастическом памятнике – деревянной табличке времени правления царя Джера. Уже значительно позже, в эпоху Нового царства, появляются изображения сомоголовых демонов.
На ранних этапах истории Египта, вероятно, существовало множество культов рыб, которые впоследствии не получили распространения и продолжали существовать уже на уровне народных верований. Исключением стала богиня Хатмехит (др.-егип. «та, которая впереди рыб»), почитавшаяся в XVI нижнеегипетском номе и в его центре – Мендесе. На штандарте этого нома изображена рыба, которую, вероятно, можно идентифицировать как представителя семейства шильбовых, хотя в более позднее время сама Хатмехит могла отождествляться и с другой священной рыбой – тиляпией. Изображалась она в антропоморфном облике с рыбой на голове. Однако и ей со временем пришлось уйти в тень и уступить место мендесскому богу-овну Банебджедету, чьей супругой она стала считаться.
Согласно античной традиции, другим священным городом рыб был Латополь (Эсна), чье древнегреческое название отражает почитание самой известной египетской рыбы – нильского окуня (Lates niloticus). Однако нам ничего не известно из египетских источников о ее культе непосредственно в Латополе, хотя ее статус не вызывает сомнений. Нильского окуня мумифицировали, что само по себе свидетельствует о его почитании. В мифах он связывался с великой богиней-демиургом Нейт и через нее с началом творения: богиня на миг появилась в первобытных водах, приняв его облик. Вероятно, Нейт, почитавшаяся в храме Эсны греко-римского времени, могла принести культ этой рыбы с собой.
Другим верхнеегипетским центром, связанным с культом рыбы, был город, известный под древнегреческим названием Оксиринх – «город остроносой рыбы» (др.-егип. Пер-меджед). Такое наименование было связано с тем, что здесь почитался мормир (Mormyrus) – очень оригинальная по виду рыба с характерным длинным хоботком. Ее культ был распространен, вероятно, по всему Египту, однако, согласно одной из традиций, переданной Плутархом, рыба из Оксиринха была ненавистна египтянам, поскольку съела фаллос Осириса после того, как Сетх бросил его в воду: «Из всех частей тела Осириса Исида не нашла только фалл, ибо он тотчас упал в реку и им кормились лепидоты, фагры и осетры, которыми гнушаются больше, чем всякой другой рыбой. Исида же, по рассказам, вместо него сделала его изображение и освятила фалл; в честь него и сейчас египтяне устраивают празднества» (Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 18). Плутарх именует рыбой Оксиринха осетра, который, как известно, не водится в нильских водах. Вероятно, путаница связана с тем, что египтяне мумифицировали не только мормиридов, но и других рыб, которых греческий автор путает с осетром. При этом в другой части своего трактата он называет его священной рыбой. Таким образом, в сочинении Плутарха переплетены две традиции: почитание оксиринха и сюжет о съедении фаллоса Осириса этой рыбой. Последнее не находит прямого подтверждения в древнеегипетских сюжетах об Осирисе, но схожий мотив присутствует в «Сказке о двух братьях» – литературном тексте эпохи Нового царства, отчасти отражающем общую канву мифа. В ней один из братьев по имени Бата, чей образ навеян обликом Осириса, отсекает свой фаллос и бросает в реку, где его съедает сом. Видимо, Плутарх в обоих случаях использует египетскую традицию, которая могла быть противоречивой. Так, согласно другой традиции, рыба из Оксиринха возникла из ран Осириса. Плутарх также сообщает, что между Оксиринхом и Кинополем произошла война, поскольку оксиринхиты ели священное животное Кинополя – собаку, а кинополиты – осетра.
Рыба-оксиринх. Поздний или птолемеевский периоды.
The Metropolitan Museum of Art
Также античные авторы сообщают о почитании египтянами некоего лепидота, который, по словам Страбона, считался священным во всем Египте. В приведенной выше цитате Плутарха лепидот также упоминается в негативном контексте в связи со съедением детородного органа Осириса, однако священный статус этой рыбы несомненен. Один из городов в VIII верхнеегипетском номе был назван греками в честь этой рыбы – Лепидотополь. Она отождествляется с представителями рода барбусов, чьи изображения встречаются в древнеегипетском искусстве.
Третья рыба, упоминаемая Плутархом как отвратительная, – фагр, который идентифицируется либо как представитель рода гидроцинов, известный своими хищническими повадками, либо как серая кефаль (Mugil). Последняя связывалась египтянами с разливами реки, поскольку мигрировала вверх по Нилу и появлялась в Асуане в мае-июне, когда давали о себе знать первые признаки наводнения. По сведениям Страбона, в восточной дельте существовал город Фагрориополь, названный в греко-римское время в честь этой рыбы. Во всяком случае, нам известно из египетских источников, что в некоторых городах дельты существовало табу на поедание этой рыбы.
Не всех рыб, упоминаемых в древнеегипетских источниках, возможно идентифицировать. К таковым относится абеджу, чья роль в мифологии одна из самых значительных: она сопровождает ладью Ра и возвещает о появлении его злейшего врага Апопа. Некоторые тексты даже указывают на то, что она могла считаться проявлением солнечного божества. Кроме того, она была связана и с Осирисом, который мог изображаться в облике этой рыбы в сцене бальзамирования. По-видимому, связь объяснялась тем, что культовый центр Осириса – Абидос – на древнеегипетском языке звучал так же, как и название рыбы: Абеджу. Она помогает искать останки Осириса и выступает в качестве охранительницы умершего.
Не только абеджу, но и некоторые другие виды рыб входили в свиту отдельных богов, выступая в качестве их помощников. Чаще всего они были спутниками Ра и Осириса, но также считались посланниками бога Нила Хапи, выступая предвестниками половодья. Так, например, тиляпия сопровождала бога Солнца в его путешествии по небосводу, поскольку небо мыслилось и как водное пространство. Наряду с абеджу она считалась его защитницей от сил хаоса. Это была священная рыба Ра, хотя она также могла ассоциироваться с богиней Хатхор. Существовал запрет на поедание священных рыб, особенно тех, которые входили в свиту Ра. Так, в одном из магических текстов говорится, что Сетх поедает абеджу и кефаль в Гелиополе, что рассматривается как святотатство. Но это не единственные рыбы, которых нельзя было употреблять в пищу. В текстах храма Эдфу зафиксированы табу и на другие виды.
Вместе с тем отраженное в источниках поклонение рыбам явно контрастирует с представлениями о злой природе некоторых из них и запрете на употребление в пищу «нечистых» видов. Подобные упоминания появляются уже с периода Древнего царства. Даже входить в культовое пространство, съев «нечистую» рыбу, было запрещено. В некоторых мифологических циклах, в частности связанных с Хором, рыба, подобно змее и черепахе, считалась врагом богов.
Также морскую рыбу отвергают не всякую, но некоторые ее виды, например, оксиринхиты – рыбу, пойманную на крючок. Ибо они почитают оксиринха и боятся, что крючок может оказаться нечистым из-за того, что осетр клевал на него. А сиэниты избегают фагра, потому что считается, что он приходит одновременно с подъемом Нила и, являясь взорам как добровольный глашатай, возвещает радостным людям о разливе. Жрецы же воздерживаются от всякой рыбы. В девятый день первого месяца, когда все остальные египтяне едят жареную рыбу у своих наружных дверей, жрецы, не отведав блюда, жгут ее у ворот, имея на то два объяснения; об одном из них, священном и тонком, я расскажу потом: оно относится к высшему учению об Осирисе и Тифоне; второе, ясное и доступное, гласит, что рыбные блюда не являются необходимой и простой пищей, а в свидетели берется Гомер, у которого и изнеженные феакийцы, и жители Итаки, островной народ, не пользовались рыбой, так же как и товарищи Одиссея в столь долгом плавании и посреди моря, пока они не впали в крайнюю нужду. Вообще египтяне считают, что море выделилось из огня и, выходя за пределы мира, является не частью его или элементом, но чуждым ему отбросом, вредным и губительным.
Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 7
Насекомые
Из насекомых в Древнем Египте обожествлялись скарабеи, скорпионы и многоножки. Священному скарабею (Scarabaeus sacer) поклонялись по всей стране, и его роль в религии была исключительно велика – это насекомое в глазах древнего египтянина было связано с зарождением жизни и самим существованием. В облике скарабея воплощалось божество Хепри (Хепер), чье имя созвучно как cлову хеперу – «образ», «появление», так и глаголу хепер – «становиться», «существовать», использующемуся в том числе тогда, когда говорится о сотворении мира. Скарабей был тесно связан с Солнцем, что объясняется наблюдениями древних египтян за этим жуком: он катит перед собой навозный шарик, поэтому в изображениях часто представлен держащим в лапках солнечный диск. Хепри известен как утренняя форма Солнца и является частью триединого образа солярного бога: Хепри – в рассветные часы, Ра – в зените, Атума – на закате.
Скарабей-амулет с изображением скорпионов. Новое царство.
The Art Institute of Chicago
Образ скарабея впервые появляется на уже упоминавшейся ранее Палетке городов, где он представлен в названии одного из городов, разрушаемых царем. Предположительно он читается как «хепер», однако идентифицировать этот город не представляется возможным. Как солярное божество Хепри был связан с гелиопольской доктриной об Атуме (или Ра), в которой он воплощал идею творения и возрождения. Он почитался во многих храмах, о чем свидетельствуют его статуи. Одна из самых знаменитых – колоссальный скарабей на постаменте, воздвигнутом Аменхотепом III и позже перенесенном из его погребального храма к священному озеру Карнака. Кроме того, со скарабеем было связано массовое производство амулетов – так называемых сердечных скарабеев, которые помещались к мумии умершего. На брюшке у них выгравировывали главу из «Книги мертвых», обращенную к сердцу, которое не должно было свидетельствовать против усопшего на суде Осириса. Это был, пожалуй, самый популярный амулет, благодаря которому образ скарабея стал главным символом древнеегипетской культуры.
Другим насекомым, обожествляемым с древнейших времен, был скорпион, которого египтяне в равной степени боялись и почитали. Знак скорпиона – один из самых древних в иероглифической письменности. Имя Скорпион носили два царя додинастического периода – Скорпион I и Скорпион II. Более известен второй, считающийся предшественником Нармера. От времени его правления сохранилось навершие булавы, обнаруженное в Иераконполе. На ней в числе прочего представлен царь Скорпион II в белой короне Верхнего Египта, а перед его лицом помещены знаки розетки (цветок) и скорпиона. Эту группу знаков обычно интерпретируют как «царь Скорпион», поскольку розетка предположительно обозначает царский титул. С периода I династии засвидетельствован культ богини-скорпиона Серкет (Селкет), имя которой так и переводится – «скорпион». Это богиня-защитница, охраняющая от ядовитых укусов и излечивающая их, а также надзирающая за покойным и его канопами наряду с такими богинями, как Исида, Нефтида и Нейт. В некоторых мифах скорпионы считались эманациями Серкет, но сама богиня чаще изображается в антропоморфном облике со скорпионом на голове (иногда вместо головы). Порой она предстает и в неожиданных образах, например в облике кобры, с головой крокодила или львицы. Ее культовые центры располагались в дельте, и в некоторых мифах она фигурирует как помощница Исиды, когда та укрывала младенца Хора в топях дельты. В связи с этим она носит титул владычица Хеммиса[38]38
Хеммис – город на севере дельты, недалеко от Буто, где был спрятан Хор.
[Закрыть]. Особую роль Серкет играет в магических текстах, поскольку способна контролировать яд в теле и предотвращать вызванные им затруднения с дыханием. Несмотря на благие качества Серкет, сами скорпионы, несомненно, воспринимались как опасные насекомые, укусы которых пытались предотвратить с помощью специальных заклинаний. С Позднего периода невероятно популярными становятся магические стелы Хора (циппи Хора). На них изображается особая ипостась Хора-дитяти, известного как Харпократ. Он стоит на крокодилах и держит в руках укрощенных животных, считавшихся опасными: змей, скорпионов, льва и орикса. Эти стелы использовались для исцеления недугов, вызванных укусами скорпионов и змей. Древние египтяне полагали, что вода, вылитая на эти стелы, превращается в лечебное средство, которое затем сможет использовать укушенный. Заклинания, записывавшиеся на них, часто отсылают к мифологическим сказаниям о пребывании Хора в болотах дельты, где он подвергался непрестанным угрозам от ядовитых существ. Здесь он был укушен скорпионом, и даже Серкет не смогла предотвратить это. Спасла свое дитя Исида, и чаще именно к ней, а не к Серкет обращались с просьбами об исцелении от яда.
Богиня Серкет. Изображение из храма Эдфу. Греко-римский период.
Matthias Kabel, Horus and Serket. Edfu Temple, 07.03.2010. Wikimedia Commons. CC BY-SA3.0
Из надкласса многоножек обожествлялись сколопендровые (Scolopendromorpha). Многоножка (сколопендра) обозначается словом сепа, а чтилась она в облике бога Сепы. Его культовым центром был район Гелиополя, место его почитания располагалось к северу от египетского Вавилона (др.-егип. Хериаха), по дороге, ведущей из Гелиополя в Гизу. В позднее время эта прецессионная[39]39
Дорога, которая вымощена плитами, часто с инкрустацией, и расположена вблизи городских стен или в пределах архитектурных комплексов. В древнем городе могла служить для проведения ритуальных процессий. Прим. ред.
[Закрыть] дорога называлась дорогой Сепы. В большей степени он воспринимался как хтонический бог, поскольку сколопендра избегает солнечного света и прячется в почвенной подстилке и укрытиях. Поэтому облик сколопендры, как и скорпиона, был двойственным: она могла восприниматься как враждебное создание, тем более что встреча с ней в подземном мире вызывала страх. Но, как и в случае со всеми опасными или вселяющими страх созданиями, древние египтяне пытались обратить силу сколопендры себе во благо. Одно из основных свойств Сепы – защитное, а усопший, как бы это ни устрашало, мог принимать облик сколопендры. Сепа рассматривался как бог умерших, связанный с Осирисом. Это привело к появлению синкретического образа Осириса-Сепы, воспринимающегося в качестве бога расчлененного. Вероятно, этот образ мог возникнуть из наблюдений за телом многоножек, поделенным на разграниченные сегменты. Кроме того, с Осирисом Сепу сближала ассоциация с разливами Нила: на севере он был одним из их предвестников, и это тоже могло быть связано с наблюдениями за многоножками, которые нуждаются во влажной среде обитания.
Сепа иногда «заменял» другого бога подземного мира – Анубиса. Как и последний, он мог встречать и провожать умерших на дорогах загробного мира. А в некоторых ритуалах «Текстах саркофагов», направленных против Апопа, Сепа и вовсе упоминается как защитник Ра.
Другие животные
Выше рассказывалось об основных обожествляемых или чтимых животных на территории Древнего Египта, однако ими пестрая картина зооморфных культов, конечно, не ограничивалась.
Для некоторых животных не существовало отдельных культов в рамках пантеона, но при этом они могли считаться священными. Так обстояло дело с антилопами и газелями: XVI верхнеегипетский ном, например, венчает изображение белого орикса, а античный автор Элиан сообщает, что самок газели, как любимиц богини Исиды, почитали в Коптосе. Изображения антилопы появляются уже на памятниках додинастического периода, и, по-видимому, уже тогда это животное было связано с религиозным культом. В эпоху Древнего царства антилопа упоминается в списке пожертвований, что означает ее ценность и для богов. В период Нового царства антилопа все чаще связывается с религиозным контекстом – ориксы выступают в качестве жертвоприношений для богов и храмов страны. Среди богов был и Сокар, что объясняет иконографию его божественной ладьи-хенену, которую венчает голова антилопы. Ритуальное убийство орикса могло совершаться самим фараоном. Тем удивительнее, что к Позднему периоду эти животные стали ассоциироваться со злом. Вероятно, это было связано с усиливающимся враждебным отношением древних египтян к пустыне и ее обитателям, каковыми и были антилопы. Об этом свидетельствует также то, что антилопа становится одним из воплощений Сетха, неизменно ассоциирующегося с пустыней. Антилопа и газель появляются на циппи Хора среди опасных животных, которых укрощает юный бог: крокодилов, скорпионов и львов.
Схожее периферийное положение по отношению к основным зооморфным культам занимал заяц. В Древнем Египте был известен капский заяц (Lepus capensis). Он считался сакральным животным XV верхнеегипетского (заячьего) нома, на штандарте которого он представлен. Название этого нома по-древнеегипетски звучит как Унет, что связано с фонетическим звучанием иероглифа в виде зайца – ун. При этом сам заяц в древнеегипетском языке в основном обозначался словом сехат. В отличие от антилопы, которая не была представлена в сонме божеств, его воплощением считалась древняя богиня Унут, которая почиталась в заячьем номе, в частности в его главном центре – Гермополе. Она могла изображаться в облике зайца или со штандартом заячьего нома на голове, хотя это были не единственные ее образы и, возможно, даже не основные[40]40
Эта богиня могла также представать в обличии змеи или львицы.
[Закрыть]. Интересно, что обитатели загробного мира довольно часто представлены с заячьими головами, что свидетельствует о восприятии зайца в том числе как демонического персонажа. Вероятно, такие ассоциации порождались тем, что древние египтяне относили его к животным пустыни. С головой зайца изредка изображался бог Сетх, тесно связанный с пустынями. Но вместе с тем его образ имеет и апотропейный характер – известны амулеты в виде зайца, особенно популярные в Поздний период.
Амулет в виде зайца. Поздний или птолемеевский период.
The Metropolitan Museum of Art
Среди египетской фауны выделяется животное, которое древние египтяне особенно полюбили за качества змееборца: египетский мангуст, который известен также под обозначениями «фараонова мышь», или «ихневмон» (Herpestes ichneumon). На египетских рельефах его часто изображают охотящимся за птичьими яйцами и птенцами или крадущимся среди зарослей папируса. Но о его славе борца со змеями египтяне не забывали, поскольку в мифологическом контексте Ра мог являться в облике ихневмона для победы над Апопом. Кроме того, ихневмон был одним из священных животных Атума, что напрямую связано с его ролью охотника на змей, – Атум в антропоморфной форме и сам единолично предстает в образе змееборца. Как животное Атума он изображается в шагающей позе, а характерная для мангуста вертикальная стойка на задних лапах всегда свидетельствует о воплощении в образе ихневмона богини Уаджит из Буто. Хотя ее основным обликом был змеиный, в качестве ихневмона она особенно почиталась в Поздний период и в птолемеевское время. В этом случае на голову мангуста помещался солнечный диск, увенчанный уреем. Стояние вертикально с поднятыми передними лапами древние египтяне воспринимали как позу адорации и приветствие Солнца. На одной из фигурок Уаджит-ихневмон появляется из цветка лотоса подобно солнечному дитяти, связанному с актом творения. Другой богиней, которая могла представать в образе мангуста, была Мафдет, хотя ее не всегда понятная иконография и идентификация животных, с которыми она могла ассоциироваться, остаются предметом споров среди египтологов. Предполагается, что, помимо ихневмона, Мафдет могла представать в облике кошки, оцелота, леопарда (пантеры) из семейства кошачьих. Согласно менее распространенной точке зрения, ее могли воплощать также циветы или генеты из семейства виверровых, хотя обожествление представителей этого семейства, даже если оно и было, не получило широкого распространения. Мафдет – древняя богиня, известная с раннединастического периода, чьим фетишем было приспособление для казни. Ее функции в основном защитные: она оберегает царя и царские помещения, выступает против врагов и мятежников (в том числе змей), в качестве карательницы грешников в заупокойных книгах Нового царства.
Нередко в египтологической литературе возникает неясность относительно идентификации мангуста в древнеегипетском искусстве – его путают то с выдрой, то с землеройкой. И если ассоциация фигурок стоящих вертикально животных с выдрой ошибочна, то связь мангуста с землеройкой имеет под собой основания. В мифологическом контексте оба животных ассоциировались с богом Хором-Мехенти-эн-ирти: мангуст воплощал его как зрячее божество, а землеройка – как незрячее, и в этом образе отображается любимый египтянами дуализм. О поклонении в Египте землеройке часто писали античные авторы, хотя как сакральное животное в египетском искусстве она не представлена, – во всяком случае, ее культ был периферийным по отношению к мангусту. Тем не менее, как и мангусты, землеройки мумифицировались и ритуально захоранивались.
Одним из любимых домашних животных древних египтян была обезьяна, которая вполне могла соперничать по популярности с собакой и кошкой. Иконография обезьян на древнеегипетских памятниках и исследование их мумифицированных останков показывают, что египтяне знали гамадрила (Papio hamadryas), павиана анубиса (Papio anubis) и магота (Macaca sylvanus). Павиан считался священным животным Тота и рассматривался как одно из его проявлений наряду с ибисом, хотя и более редкое. Возможно, умные и сообразительные павианы как нельзя лучше подходили для воплощения бога мудрости. Но Тот был не первым богом, отождествляемым с обезьяной. Уже с раннединастического периода засвидетельствован культ бога-павиана Хеджура, чье имя можно перевести как «Великий белый». Вообще же павианы широко почитались в додинастическом и раннединастическом Египте. Об этом свидетельствуют находки фигурок обезьян, самой известной из которых считается алебастровая скульптура павиана, на которой выгравировано имя царя Нармера. С эпохи Древнего царства павианы начинают ассоциироваться с солнечным богом: древние египтяне считали эту обезьяну особым животным, приветствующим Солнце. В мифологии павиан выступает вестником рассвета, возрождения Солнца. Традиционная иконография павиана – поза поклонения с поднятыми лапами, благодаря чему возникает ощущение, будто он возносит молитвы Солнцу и приветствует его на рассвете. Обезьяны, часто изображающиеся по обе стороны Солнца, ликуют, танцуют, возносят светилу хвалу. Но поведение павианов отличается агрессивностью, что подметили египтяне и отразили в образе бога-павиана Баби. Он – могучий страж неба, чей фаллос называется дверным засовом. Этот бог воспринимался как воплощение необузданной сексуальности, агрессивности и коварства. Но вместе с тем покойный может отождествляться с Баби в «Книге мертвых».
Статуэтка ихневмона и кошек. Поздний или птолемеевский период.
The Metropolitan Museum of Art
Несколько слов стоит сказать о свинье. В ритуальном контексте это животное считалось в Египте нечистым, хотя в додинастический и раннединастический периоды оно могло обожествляться, о чем свидетельствуют находки фигурок свиней. Однако в эпоху Древнего царства, возможно, существовал запрет на употребление свинины, во всяком случае для знати, поскольку мы не встречаем упоминаний о свинье в обширных списках подношений. Однако он, очевидно, не распространялся на все категории населения. В последующие эпохи, особенно в период Нового царства, свиноводство было важной отраслью сельского хозяйства. Но в ритуальном и мифологическом контекстах качества свиньи как нечистого животного доминировали. Геродот в «Истории» посвятил достаточно большой пассаж описанию представлений о свинье. Приведем его полностью: «Свинью египтяне считают нечистым животным. И если кто-нибудь, проходя мимо, коснется свиньи, то сразу же идет к реке и в одежде, которая на нем, погружается в воду. Также и свинопасам, единственным из всех египтян, несмотря на их египетское происхождение, не дозволено вступать ни в один египетский храм. Никто не хочет выдавать за них замуж своих дочерей или брать в жены их девиц, так что они женятся и выходят замуж только между собой. Прочим богам, кроме Селены и Диониса, египтяне не приносят в жертву свиней, да и этим богам – только в известное время, а именно в день полнолуния. Затем после жертвоприношения они вкушают свинину. О том, почему в другие праздники они пренебрегают свиньями, а в этот приносят их в жертву, у египтян существует сказание. Я знаю это сказание, но не считаю благопристойным его рассказывать. Жертвоприношения же свиней Селене совершаются вот как. После заклания свиньи жрец кладет рядом кончик хвоста, селезенку и сальник и покрывает их всем жиром из брюшины животного. Затем все это сжигают на огне. Остальное мясо съедают еще в день полнолуния, когда приносят жертву. В другой день уже больше никто не станет есть свинины. Бедняки же по скудости средств [к жизни] вылепливают фигурки свиней из пшеничного теста, пекут их и приносят в жертву» (II. 47). Под богиней Луны Селеной и богом растительности Дионисом Геродот подразумевает Исиду и Осириса, которых другие античные авторы сопоставляют с этими древнегреческими божествами. Относительно жертвоприношений свиньи именно Осирису и Исиде никаких упоминаний в древнеегипетских источниках нет, и нельзя сказать, насколько правдивы сведения древнегреческого историка. Тем не менее сообщение Геродота может объясняться тем, что в облике черной свиньи или черного кабана мог периодически воплощаться бог Сетх, и это всегда связывалось с проявлением его негативных качеств: в этих обличьях он выступает как враг Хора и нападает на его Око. Также в образе свиньи могла представать небесная богиня Нут. Согласно одному из мифологических сказаний, зафиксированному в эпоху Нового царства, Нут ежедневно проглатывала своих детей, которыми считались небесные тела, выходящие из ее лона. Поэтому она была названа свиньей, поедающей своих поросят, ведь эта особенность поведения свиньи должна была быть хорошо известна египтянам. В Поздний период древнеегипетской истории появляются статуэтки Нут в облике свиньи, кормящей поросят, которые должны были наделить своих владельцев плодовитостью. Появление таких статуэток показывает, что восприятие свиньи в мифологическом контексте не всегда было негативным.
Хор и Сетх – главные зооморфные боги пантеона
Одними из древнейших зооморфных божеств пантеона были Хор и Сетх, культы которых существовали уже до объединения Египта. Ко времени централизации страны Хор уже выступал в качестве небесного бога, на что указывает его имя: с древнеегипетского оно переводится как «тот, кто наверху» и выписывается с помощью идеограммы сокола. Что касается Сетха, то его облик – самый загадочный в древнеегипетском пантеоне. Это обусловлено тем, что животное, олицетворявшее его и обозначающееся в древнеегипетском языке словом шаи, невозможно точно идентифицировать. Оно имеет характерные признаки разных животных: телу его присущи черты семейства псовых, но хвост всегда находится в вертикальном положении и оканчивается чем-то вроде кисточки. Морда же напоминает трубкозуба, а поднятые уши и вовсе как будто усечены на концах. По этой причине в историографии существует немало идентификаций животного Сетха, его сопоставляют с трубкозубом, шакалом, окапи и др. Но ни одно из этих сопоставлений не может быть удовлетворительным, поскольку в точности животное Сетха не соответствует ни одному из вышеперечисленных. В связи с этим можно выдвинуть два варианта его интерпретации. Животное Сетха может быть миксаморфным, то есть фантастическим и созданным на основе нескольких животных. Также вероятно, что это вымершее животное, возможно из семейства псовых, которое обитало в пустыне в додинастический период.
Из более поздних надписей и текстов мы узнаём, что Хор и Сетх традиционно связываются с двумя частями страны, выступая их покровителями. Хор обозначается как владыка Нижнего Египта, а Сетх – Южного. При этом есть все основания полагать, что Хору в династический период исконно поклонялись не на Севере, а на Юге, а его ассоциация с Нижним Египтом может быть более поздней, возникшей в ходе объединения страны. Сетх же был одним из основных богов Южного Египта. В Верхнем Египте Хор почитался в политическом и религиозном центре Нехене, а Сетх – в Омбосе (др.-егип. Небут), центре крупной политии, известной под арабским названием Накада. В египтологии сложилась точка зрения, согласно которой происходила борьба между последователями этих богов, в которой культ Хора победил. Поэтому объединение двух частей страны проходило под знаменем Хора, ставшего с раннединастического периода официальным покровителем царской власти. Эта теория об историческом противостоянии культов Хора и Сетха базируется в основном на косвенных данных – появлении их как парных богов на раннединастических памятниках, намеках на их древнюю политическую борьбу в «Текстах пирамид», более поздних мифах об их столкновении. Сетх, как и Хор, первоначально почитался как бог царской власти, о чем свидетельствует в том числе замещение им Хора в титулатуре уже упомянутого выше царя II династии Перибсена. При последнем правителе этой династии – Хасехемуи – над царским серехом помещаются уже оба бога. Показательно, что при нем Хор и Сетх впервые изображаются как соколы, символизирующие объединение страны. Представление о них как о парных соколах сохранится и в дальнейшем, а в поздний этап древнеегипетской истории Сетх и вовсе будет наделяться соколиными чертами.
