Текст книги "Телохранитель. Миллионер. Жених? (СИ)"
Автор книги: Ксения Фави
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
22
Я не поверил, что Ромашка за мной шпионила. Но должен был проверить информацию.
Аля со мной честна.
Это в том числе подтвердил Бронников, с которым они совершенно случайно столкнулись в самолете. Мало того, его поездка была спонтанной, он заранее ничего не планировал. Об этом никто не мог знать.
Я убедился в том, о чем и так вопила моя интуиция. Но что дальше?
Добрыня предположил, что Алины отморозки вышли на новый уровень. Сами додумались, или Алешин подсказал. Но они попытались не просто запугать, а подставить Алю в моих глазах.
А мне не нравится эта версия. Слишком сложно для них.
Плюс есть ещё один момент, который мне давно не дает покоя. Один человек, которому я теперь не доверяю. И это не Аля.
Что касается Ромашки, то ситуация ещё больше дала мне понять, как трепетно я отношусь к ней.
И хочу наказать того, кто попытался ее обидеть….
Над этим мы и работали, плюс накопились дела по бизнесу. И как обычно бывает, в самый неподходящий момент прилетело ещё и от шавок Алёшина. Твари решили обостриться. Снова следили за Алей, приперлись на праздник.
Эту проблему пора решать на корню.
В ванной есть халаты, полотенца и все необходимое. Мы правда подготовились.
Пока Ромашка плещется в душе, я тоже ополаскиваюсь. Использую ту ванную комнату, которую изначально готовили для девушки.
Готовили больше для вежливости, если честно…
Успеваю вернуться в свою спальню вперед Али. Заодно прихватываю сумку с вещами для нее.
Кидаю ее у кровати, сам ложусь так, чтобы видеть дверь в ванную. Скоро она открывается.
– С легким паром, Ромашка, – щурюсь, – с чистой попкой!
Мне нравится ее дразнить. И я чувствую, что откровенными шутками я ее раскрепощаю.
Да, она смущается ненадолго. Но потом только больше раскрывается.
– И тебя, – Аля кидает в меня короткий взгляд, потом спохватывается, – с легким паром!
Да, мои ягодицы она не имела в виду.
Хотя… Черта с два, если она о них не подумала. Вон, щеки ещё сильней порозовели.
– Помощница затарила ванную необходимой косметикой. Надеюсь, всего хватило? – спрашиваю серьезно.
– Да! Даже более чем. Игнат… А сколько мы здесь пробудем?
– Выходные для начала. Там посмотрим. Детский центр не будет работать эти дни. Насчет работы в магазине, можешь быть спокойна. Владелец твой родственник, и он тебя не уволит. Я про брата.
Распахивает глаза с долей восторга. Но потом хмурится.
– Он твой родственник…
– Тебя он тоже считает своей.
– Стыдно…
Ромашке неудобно врать. Да уж, шпионка из нее вышла бы так себе.
А я вдруг думаю, может, это и не вранье вообще? То есть, если мы будем вместе, то получается, мы как бы и не врали. А просто поторопили события.
Впервые приходит такая мысль.
Ну точно попал!
– Иди сюда, – раскрываю ей объятия.
– Я хочу одеться… – бормочет.
– Успеешь.
После душа я сменил полотенце на спортивные шорты. Аля все ещё в пушистом белом халате. Ну точно Ромашка.
Улыбаюсь ей. Уголки ее губ тоже дергаются.
Сдается и быстро идет ко мне в руки. Присаживаюсь у изголовья кровати, ее размещаю на своих бедрах. Негромко спрашиваю почти в губы.
– Хозяйственная часть закончена? Или хочешь чего-нибудь поесть?
– Наелась на вечеринке, – качает головой и вдруг усмехается нервно, – только торт не дождалась.
– Тогда предлагаю приступить к десерту.
Снова ее целую. Нежно, сладко. Стираю всё, что она там себе могла надумать, пока долго стояла под душем.
Черт, я сам ещё не знаю, что думать. Но хочу, чтобы Ромашка ни в чем не сомневалась, не боялась. Никогда так бережно ни к кому не относился.
Сигналит сообщение, и я автоматом смотрю на смарт-часы. Добрынин.
"Утром приеду и поговорим про дело Али".
– Что там? – Аля смотрит на морщинку между моих бровей.
– Ничего… – ещё сильнее хмурюсь. – Пора спать.
Отпускаю ее все же переодеться в пижаму. А когда Ромашка снова оказывается в моих объятиях, то быстро засыпает. Вымоталась.
Пишу Добрынину, чтобы ехал утром через пекарню. Купил горячей выпечки Але на завтрак.
Я мог бы смотаться сам или заказать доставку. Но не хочу оставлять Ромашку даже на своих ребят. И светить адрес в доставках тоже не хочу. Надо для начала разобраться во всей этой канители.
Аля возится, но не откатывается на другой край, а только крепче прижимается. Удобнее устраивается на моей груди. Закидывает мне на бедро ножку.
Ещё ни с кем мне не было так приятно просто лежать в обнимку. Это расслабляет, и с одной стороны, тоже проваливаюсь в сон. С другой открываю глаза, чтобы насладиться моментом.
Я точно как моральный девственник с ней. Все как впервые.
Не впервые, но все же очень редко я просыпаюсь вперед девушки, с которой провел ночь.
Провел ночь с Алей – очень и очень буквально. Ха-х-х…
Ромашка выбралась из моих объятий под утро и крепко спит на спине. Волосы разметались, губки припухли. Строганов-нижний вздрагивает в надежде.
Игнорирую его и неслышно ухожу из комнаты. Скоро приедет Добрынин.
Дверь прикрываю, спускаюсь на первый этаж. Иду в зону кухни, чтобы включить кофемашину.
Черт, в этом особняке я почти не жил, подумывал его продать. Но меньше суток с Ромашкой тут, и я чувствую себя настолько дома. Как будто из года в год вот так спускаюсь утром в уютную кухню из красного дерева и делаю кофе.
Добрыня отписался, что подъезжает. Трое ребят дежурили на улице, им он тоже везет поесть. Я звоню и говорю, чтобы один пришел и взял всем по чашке кофе.
В целом все спокойно.
Пока непонятно до конца, что это было. Приходит на ум фраза – мышиная возня.
Сначала они затихли, когда поняли, что рядом с Алей я. Потом попытки оклеветать ее (по мнению Добрынина). Затем пришли на вечеринку.
Слежка за ними тоже ничего не показала. Они тупо свалили домой. Идиоты.
Вместе с Добрыней заходит Лысый за кофе. Быстро уходит. Мы остаемся одни с управляющим. Велю ему не говорить громко, чтобы не будить Алю.
У подчиненного вытягивается лицо. От удивления. Внутренне хмыкаю.
Возвращаюсь на кухню, Добрынин за мной.
23
– Будешь кофе? – интересуюсь.
– Латте с сахаром.
А у этого шкафа с квадратной бородой ванильные вкусы.
Пока задаю машине задачу, тот начинает рассказывать. Впрочем, ничего особо нового.
– Костю пока ищут в Индии, – он говорит про своего зама, – он вылетел на следующий день, после того, как доложил мне про Алю. Прижали одного его дружка, и тот выдал, что у Константина Овчинникова были долги. Пытался замутить свой бизнес, но прогорел. Не хотел работать "на дядю".
– Но все оказалось не так просто? – хмыкаю.
– Именно. Приставы его жали. Ничего не мог скопить. Да ещё алименты… Короче, был в полной заднице, и тут вдруг деньги на самолет. И с собой взял деньжат, как сказал друг. Костя планировал остаться за границей не меньше, чем на полгода. Просил друга помогать если что его сыну-подростку.
– Отец года…
Ставлю Добрынину кофе, допиваю свой американо. Выпечку мы оба не хотим.
– Ага, – управляющий делает глоток, – но это их семейные проблемы. А вот то, что у него ни с того, ни с сего завелись деньги… Причем не на счетах. Билеты он купил в кассе за нал. И как-то умудрился вылететь за границу.
– Ему заплатили за клевету на Алю? Или за что-то ещё? Проверили других клиентов, которых вел?
– Да. В остальном с ним никаких проблем. Работу закончил, постоянного клиента Подольского передал нашему опытному спецу Илье Морозову. Новых не брал последние дни под предлогом того, что хочет попросить отпуск. Сделал по совести.
– Совестливый… – качаю головой. – Ищите его. Хотя уверен, он подтвердит то, что мы и так знаем. Единственное – надо узнать заказчика.
– Алёшин, – у Добрыни одна версия. – Или шакалы его.
Но я сомневаюсь.
– Для отморозков слишком умно. А для Алёшина мелко. Хлопотно. Или тайник Ганина того стоит? По тому, что вы нарыли, он не так красиво жил. Верится с трудом, что откладывал последнюю копейку.
– Поговаривают, виллы в Южной Америке смотрел.
Морщусь.
– Ой, блять….
Когда начинаешь собирать информацию про кого-то, сплетен можно набрать на пять томов романа. А по факту Ганин жил невероятно скрытно.
Его молоденькая гражданская жена знала о нем меньше, чем о своем парикмахере.
С матерью он мало общался, друзей у него не было.
– Вы с Алей ещё здесь останетесь? – уточняет Добрыня.
– До понедельника как минимум.
– Игнат, будь осторожен… с ней.
Мы с Добрыниным можем говорить по-свойски, как приятели. Но сейчас мой ледяной взгляд без слов напоминает ему о субординации.
– Аля чиста, – отрезаю.
Добрыня опускает глаза в чашку. Но все же позволяет себе сказать.
– Игнат, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Поэтому говорю на свой страх и риск. Ты залип… А мы по ней на сто процентов не узнали…
– Я всё знаю!
Повышаю тон, чуть не отшвыриваю от себя чашку. Добрыня больше не издает ни звука.
Но какой-то звук все же был, именно когда я прикрикнул. Шум. Или показалось.
Отхожу от кухни, осматриваюсь. Никого.
– Послушай, – говорю спокойнее, когда возвращаюсь, – спасибо за предупреждение, но… Я понимаю, что по Але мы не размотали до конца цепочку. Но я верю ей. И не только потому, что залип. Интуиция. Плюс на вечеринке я переговорил с Бронниковым.
– Прости, Игнат, – Добрынин поднимает руки в мирном жесте.
– Принимается, – киваю, – и Костика найдите уже. Смотрю, вы у меня расслабились.
– Да я его из земли вырою!
Для Добрынина это личное дело. Ведь он всегда идеально подбирал сотрудников. Да и Константин честно работал с ним не первый год. Однако каждый может оступиться.
Особенно, когда на кону приличная сумма.
Мог Алёша заплатить? Нужно до конца проверить все версии.
– Устрой-ка ты мне встречу с Алёшиным. С глазу на глаз. Пора.
Добрыня морщит лоб.
– Он до конца месяца в Эмиратах. Полетишь?
Нет, Ромашку я оставлять не хочу.
– Как вернется. Тем более, до конца августа немного дней.
– Будет сделано.
Разговор закончен, кофе выпито. Добрыня без намеков понимает, что пора уходить. На территории ещё переговаривает с ребятами.
А я иду смотреть, не проснулась ли моя Ромашка.
Моя.…
Звуки душа. Чёрт! Как не вломиться к ней? Тем более, я сам там не был с утра. А надо бы!
Медленно открываю дверь в ванную. Но Аля за стеклом, ничего не видит и не слышит.
Раздеваюсь… Шорты и майку кидаю тут же где-то. Смотрю на душевую, Ромашка замерла. Увидела.
– Игнат! – раздается удивленное, когда тяну на себя прозрачную дверцу.
Но протестует она как-то не очень яростно.
– Пришел потереть тебе спинку, – скалюсь.
Старался улыбнуться, но есть что-то звериное в моей тяге к этой девушке. Собственническое.
Я и раньше не терпел измен или чего-то такого. Но желание целиком и полностью обладать Алей просто зашкаливает.
Лишать ее девственности вот так, до завтрака и стоя в душе, я не собираюсь. Но надолго меня не хватит.
В ее руках маленькая белая мочалка сеткой. На ней душистый гель. Какие-то цветы, сладость. Как и она сама. Осторожно беру мочалку из ее пальчиков. Всё-таки нужно держать слово.
Аля от шока не спорит.
Обхожу сзади и скольжу мочалкой по нежной коже. Аля очень стройная, даже хрупкая. Это делает ее ещё более юной и невинной.
Строганов-нижний уже сходит с ума.
Да я и сам недалеко ушел… Если бы я только хотел ее, было бы в разы проще.
Но я хочу ее себе.
– Ммм…
Раздумывая, спустился к попке, и с губ Ромашки сорвался стон. А девственница у меня горячая!
Убираю мочалку на металлическую полку, включаю воду. Теплые тропические струи падают сверху, и я увлекаю Алю под них. Прижимаюсь к ней сзади. Губами прикусываю мочку. Успел запомнить, что так ей нравится.
– Игнат… – бормочет.
Стискиваю в ладонях аккуратные груди. Соски твердые, как горошины. Зажимаю их между пальцами.
Вода смыла с Али пену и сейчас просто ласкает ее вместе со мной. Дыхание Ромашки все тяжелее, а стоны вылетают все чаще.
Одной рукой спускаюсь по ее животу вниз, накрываю гладкие губки. Мы в воде, но я могу различить ее собственную тягучую влагу. Ну точно горячая девочка. Моя. Уже не дрожит, когда начинаю ласкать.
Трусь пахом об упругую попку, пальцами скольжу по промежности Али.
Третьего невинного раза не будет. Я сделаю ее своей.
А сейчас построю из себя юнца ради нее. Да и черт, даже так она меня дико заводит!
– Игнат, Игнат…
– Да, милая. Расслабься ещё немного.
Она впускает два моих пальца. Неглубоко. И тут же упруго сжимает их внутренними мышцами.
Толкаюсь, другой рукой оттягиваю сосок. Аля с силой выдыхает, вскрикивает. И уже ритмично сокращается на моих пальцах. Горячая Ромашка кончила.
От этой мысли мой пах тоже взрывается. Снова тянусь губами к ее ушку.
– Доброе утро…
После мы ещё стоим под струями, целуемся. Всё хорошо, но мне кажется, Аля как-то напряжена. Жалеет?
Она могла выпроводить меня из душа или уйти сама. Не верю, что боится. Вряд ли думает, что я бы не позволил.
И кончала она вполне искренне… Так что не так?
За завтраком Ромашка молчалива. Хоть и демонстрирует отличный аппетит. Уплетает хрустящие круассаны с кофе и даже благодарит с улыбкой.
Но потом снова как-то закрывается.
Психологические головоломки – это вообще не мое! Как и хитросплетения отношений. У меня в этом плане всегда было все просто.
Сейчас я ничего не понимаю. Может, ее угнетает неопределенность?
– Хочешь поговорить? – спрашиваю после завтрака.
Аля мотает головой.
– Нет. Я пойду оденусь, – она ещё сидит в халате, – и мне надо подготовиться к занятиям с детьми. В интернете… Я могу пойти в другую спальню?
– Конечно можешь, – пожимаю плечами.
В конце концов, хватит параноить. Ей просто нужно поделать дела. Ромашка у меня ответственная.
Вот только ее потухший взгляд мне совсем не нравится!
***
Аля
Игнат обсуждал меня со своим человеком, и тот сказал, что мне нельзя доверять!
Я не дослушала, что ответил Строганов. Мне вдруг стало так страшно… Что если он от меня отвернется?
Почему-то не думаю, что будет мстить. Как-то наказывать. Он просто вычеркнет меня из своей жизни.
От одной мысли об этом пробирает дрожь.
И не только потому, что за мной охотятся бандиты. Хоть я не перестаю их бояться.
Но я не хочу терять Игната самого по себе. Я влюбилась в него.
Ох, Аля!
Пытаюсь готовиться к занятиям на самом деле. Но в голову ничего не идет. Почему Игнат меня подозревает?!
Ведь я случайно столкнулась с Бронниковым в самолете. Именно он попросил за меня, а Игнат ему явно доверяет. Они друзья. С чего вообще взялись эти подозрения?
Фу-ф-ф…
Хочу успокоиться наедине с собой, но не выходит.
Время тянется. Часа в два Игнат зовет меня обедать, но я говорю, что не хочу есть. И это правда на самом деле.
А уже около шести Строганов не просто заглядывает, а входит в комнату, не спрашивая разрешения. Складывает руки на груди и смотрит на меня. Меж бровей морщинка.
– Ромашка, – хмурится, – давай не финти.
– Мм… Что ты имеешь в виду? – интересуюсь как можно равнодушнее.
А внутри сжимается.
– Послушай, Аль, – Строганов проходит в комнату, – ты может и ходила в театральный кружок. Но актриса из тебя так себе.
– Что?! – у меня аж брови подскакивают от возмущения. – Вся твоя семья верит, что мы жених и невеста! Я – плохая актриса?!
Игнат качает головой и смеется.
– В этом вся ты, Ромашка.
– В чем ещё в этом? – ворчу.
– Твои эмоции бьют фонтаном, – он присаживается на кровать, и продолжает серьезно, – но часть эмоций ты сейчас скрываешь. Что не так?
Прикусываю губу. Он ещё спрашивает!
Игнат прав, мне трудно дается сдержать свои чувства. Но сейчас мне очень страшно. Я боюсь поднимать эту тему.
Опускаю глаза. Рассматриваю свои пальцы.
– Аля?
Глубоко вздыхаю. Встаю с кровати, отхожу зачем-то к двери. Оттуда к окну. Мечусь по спальне, как по клетке.
Хоть меня никто насильно не держит, разумеется.
– Ты меня подозреваешь?! Думаешь, я шпионю за тобой?
Спрашиваю на выдохе. И тут же захлебываюсь воздухом.
Игнат тоже встает. Подходит очень близко. Разворачивает меня к себе за плечи, смотрит в глаза.
Я тоже набираюсь смелости прямо посмотреть на него. Ведь я ни в чем не виновата! Я с ним честна!
А вот дышать мне пока трудно…
– Аль, успокойся. Вдох… Выдох. Давай, милая.
Милая…
– Игнат, почему вы считаете меня предательницей? Я никогда тебе не врала!
В мой голос проникает возмущение.
– Если берешься подслушивать, дослушивай до конца, Ромашка, – он усмехается, хоть и напряженно.
А меня это злит. Всё ему шуточки!
– Я думала, ты завтракаешь! А не обсуждаешь меня со своими людьми! Как ты мог такое подумать?! Ты поэтому не занялся со мной сексом по-настоящему?!
Господи, что я несу? Теперь у Строганова взлетают брови.
– Всё-таки ты у меня горячая, Ромашка. Какие тебя мучают вопросы…
– Это ты меня мучаешь!
Хочу выбежать из комнаты. Честно, не знаю, куда.
Но никуда и не бегу. Потому что на моем пути упругая накачанная преграда.
– Аленька… – он берет меня за плечи, а потом сразу скользит ладонями к лицу и поднимает его на себя. – Я тебе верю – это раз. Я безумно хочу в тебе оказаться – это два. Ещё имеются вопросы?
Сглатываю.
– Я.… Ты… Почему вы говорили обо мне тогда?
Игнат поглаживает большим пальцем мою щеку.
– Добрыне донесли, что ты следишь за мной. Втерлась в доверие. Он проверял информацию, потому что это его работа. Сомневаться тоже его работа.
– Я не шпионка! – опять захлебываюсь воздухом.
– Знаю, Ромашка. Я полностью в тебе уверен.
Строганов склоняется и целует меня в щеку. Потом в уголок губ. Дает отдышаться.
Когда я чувствую, что больше не задыхаюсь, сама тянусь губами к его губам.
Поцелуй сначала успокаивающий. Игнат как будто дает мне ту уверенность, которая необходима. Без слов говорит, как ко мне относится.
Но уже скоро я вновь прерывисто дышу. И теперь не от страха.
Игнату тоже не хватает кислорода. Его тяжелое дыхание разбавляет влажные звуки поцелуя.
Поцелуй все глубже, все яростнее. А мужские руки жадно скользят по моей спине. Сжимают ягодицы. Игнат притягивает меня все ближе.
А потом вдруг резко разрывает поцелуй. Смотрит в глаза.
– Значит, ты об этом думала? – спрашивает хрипло. – Почему у нас не было секса?
Я девственница, и он, конечно же, это понял. Но он даже не спросил, хочу ли я… Чтобы это произошло с ним.
– Я не думала… – почти пищу.
– А обещала не врать.
Поднимаю глаза. Чего он такой довольный? Как будто в предвкушении.
– Я подумала, ты не хочешь…
– Глупышка.
Его ладони поглаживают мою талию.
– Не обзывайся! – морщу нос и тут же прыскаю от смеха. Видимо, нервное.
– А ты хотела? – Игнат серьезен, только глаза блестят.
– Что? – распахиваю свои.
– Стать до конца моей.
Ох, Строганов! Не верю, что мы вот так об этом разговариваем.
Хмурюсь и молчу.
Ну не могу я о таком сказать вслух!
– То есть, хотела? "Нет" ты бы очень быстро сказала.
– Игнат…
– Я не могу что-то сделать без твоего согласия.
Сделать?!
Он что, хочет сейчас… Он планирует?...
– Идем поужинаем, Аль? И ты немного успокоишься.
Он убирает ладони с моей талии, берет за руку. Собирается увести на кухню.
Мм… Что это я сейчас почувствовала? Разочарование?
Не в Строганове, нет. Он как раз ведет себя как настоящий джентльмен.
Просто мне сейчас хочется… Совсем не ужинать.
– Я не голодна.
– Во всех смыслах? – Игнат оборачивается.
Приподнятая бровь, усмешка. Но не обидная. Игривая.
– Не во всех… – говорю еле слышно.
Игнат внимательно на меня смотрит. Я выдерживаю взгляд. Ммм… Надо взрослеть, раз уж собралась стать женщиной.
– Чего ты хочешь, Аль? – мужчина помогает.
– Хочу, чтобы мы пошли до конца… Хочу… быть твоей.
Понимаю, что имею в виду не только в физическом смысле.
– Иди ко мне.
24
Слава небесам, больше Игнат ни о чем не спрашивает. Притягивает меня к себе и подхватывает на руки. Ахаю от неожиданности.
Думаю, что сейчас он понесет меня к кровати. Но Строганов остается на месте, ловит губами мои губы. Просто держит на руках и целует. По его крепким мышцам то и дело пробегает дрожь.
Вряд ли ему тяжело, он в отличной форме. Это или нетерпение, или он себя сдерживает. А может, и то, и другое.
Но он не спешит. И я все больше расслабляюсь.
Я все больше доверяю ему. Физически – ведь я у него на руках, и только от него зависит, не упаду ли. А заодно и морально, сама не знаю, почему.
Наверно, к доверию привели все его поступки и слова.
А ещё моя интуиция.
Игнат идет к кровати. Мое сердце подпрыгивает. Но я понимаю, что хочу этого. Хочу увидеть его обнаженным. Хочу его почувствовать.
Он опускает меня на кровать. Выпрямляется, чтобы снять футболку. На секунду у меня захватывает дух… Какой же он!
Шорты Игнат не снимает, садится на кровать. Протягивает руку и опускает ладонь на мое колено. Поглаживает. Скользит пальцами вниз к щиколотке. Мою кожу осыпают мурашки.
Игнат смотрит на это место, и у него дергается кадык.
– Ты такая нежная, Ромашка. Боюсь сделать что-то не так.… – он пробегается пальцами теперь вверх, к бедру. Смотрит исподлобья и слегка улыбается. И нет, не робко. – Но я безумно хочу это сделать.
– Так сделай уже, Игнат…
От моего признания у него вспыхивают глаза. А я становлюсь ещё смелее от того, что услышала.
Несмотря на девственность, он очень хочет меня.
На мне бежевые спортивные штаны и футболка. Одежда, которую купили его помощники. Белье тоже бежевое, самое обычное. Видимо, в магазине им собрали стандартный набор.
Но я хоть и невинна, понимаю – такому мужчине, как Строганов, не нужны шелка и кружева. Он смотрит на меня, как на новогодний подарок посреди лета. И ему хочется скорее снять обертку.
Вижу это и по взглядам, и по тому, что он стягивает с меня штаны вместе с трусиками.
Бросает их куда-то вбок и сразу же впивается губами во внутреннюю сторону бедра. Кружит языком по коже.
– Мм… – не сдерживаю стон.
Игнат проходится поцелуями выше, к бедренной косточке. Целует ее, живот под пупком. Спускается вниз по гладкой коже.
– Душистая Ромашка.
Прикусываю губу от его слов.
Он покрывает поцелуями низ живота и ещё ниже… Чувствую, как из меня выделяется все больше горячей влаги.
Игнат наваливается на меня, словно не хочет дать передумать. А у меня и в мыслях нет… Когда он тянет вверх мою футболку, сама выгибаюсь навстречу.
Строганов аккуратно снимает с меня хлопковый топик, который я надела вместо бюстгальтера. А у самого пальцы дрожат.
И только то, как резко он откидывает мою одежду, выдает нетерпение.
Свою тоже порывисто снимает.
Я видела его обнаженным, но снова любуюсь. И трепещу. Как он войдет в меня?...
– Секунду, Ромашка.
Игнат выходит из спальни. Кажется, идет в ту комнату, в который мы спали с ним. Возвращается с каким-то пакетиком. Похож на аптечный.
Достает оттуда одну коробочку, другое отставляет.
– Это нам не понадобится, – усмехается.
Надрывает фольгу. Достает и раскатывает по члену резинку.
Я как под гипнозом слежу.
Никогда не думала, что мой первый раз будет с таким… мужчиной.
– Ты такая мокренькая, – шепчет он мне на ухо, оказавшись сверху, – что все пройдет легко. Расслабься для меня.
Игнат целует мои губы, щеки, шею. И скользит членом по клитору. Ласкает, дразнит. Спускается ниже…
Я чувствую упругую головку у своей промежности. Строганов легонько толкается.
– Дыши, Ромашка.
У меня вылетает смешок. А Игнат входит глубже.
– Ай… – мне всё-таки немного больно.
– Всё хорошо? – он смотрит обеспокоенно.
Не выходит, и я вспоминаю его слова и стараюсь расслабиться.
– Так лучше… – шепчу.
– Умница.
Он снова целует меня. Кусает губами мочку уха. И начинает медленно двигаться.
Во мне правда скользко. И хоть саднит, но сильной боли нет. А тяжелое возбужденное дыхание Строганова начинает ещё больше заводить. Тянусь к нему губами.
– Ромашка…
Целуемся под медленные ритмичные толчки. Мысль, что мы настолько близко, не укладывается в голове. И в то же время безумно ее кружит.
Возбуждения становится ещё больше. Оно покалывает мою кожу, щекочет в животе… И в какой-то момент, неожиданно для самой меня взрывается оргазмом. Не думала, что так бывает в первый раз.
Хотя наслаждение я испытала не столько от процесса, сколько от эмоций. От Игната.
Низкий мужской стон вырывает меня из грез. Спина Игната содрогается под моими ладонями. Шее жарко от его дыхания. Меня накрывает приятная тяжесть его тела.
***
Игнат
Мне кажется, мы оба потеряли девственность. Она в прямом смысле. А я впервые занялся сексом с такими эмоциями.
Когда рвет башню, но в то же время ты безумно трепетен.
Не просто думаешь о чувствах и ощущениях партнерши. Этому я и раньше уделял внимание. Но в данном случае тебе невероятно важно, что она испытывает. Дикая потребность сделать ей хорошо. Ничем не оттолкнуть.
– Всё хорошо? – спрашиваю контрольный раз.
– Д-да…
Я и сам это почувствовал. Ромашка кончила. И на лице не вижу сожаления, страха или других горестных эмоций.
Вполне возможно, ей немного больно. Но это заживет. Просто возьмем тайм-аут на недельку. К терпению мне не привыкать.
Медленно из нее выскальзываю. Я запасался лубрикантом, чтобы важное "событие" прошло легче. Но он не понадобился, потому что Аля буквально текла.
Что ты со мной делаешь, Ромашка?...
– Хочешь поужинать? – шепчу на ухо.
Аля ещё не до конца вернулась на землю.
– Нет… Не знаю. Наверно, мне надо в душ.
– Сейчас пойдем. Просто помыться.
Вижу, как распахнулись ее глаза.
Наваливаюсь, целую. Ромашка тут же откликается и заметно, как ее покидает тревога.
И правильно. Тревожиться ей абсолютно не о чем.
Принимаем душ, все же немного перекусываем. Я готов на второй и на третий круг. В планах нет, просто по факту.
А вот Ромашка клюет носом. Расслабленная такая, уютная.
– Аль, идем спать?
– Угу.
Черт, как же нравится вот так просто и легко с ней общаться. Какая же она всё-таки моя.
Что ляжем в одну постель, нет сомнений. Как будто сотни раз уже так делаем. И снова этот дом кажется в доску родным.
