Текст книги "Вторая жизнь. Вид сбоку. Часть 2.5 (СИ)"

Автор книги: Ксения Чудаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

– Согласен, – кивнул Хэлмираш, переносясь в свою башню в Академии.

Торопливыми движениями схватил со стола мел, взмахом руки вызвал воздушную волну, сдувая с пола мусор и какие-то бумаги, тут же кинулся чертить магический круг, насыщая его формулами. Поморщился, вернулся к шкафу, щелчком пальцев разжёг ярче магические светильники, судорожно ища нужный справочник: если заклинание маяка ещё держалось в памяти довольно чётко, то стабилизатор уже как-то подзабылся и пришлось воспользоваться текстом.

Вместе с книгой вернулся к кругу, дочерчивая и скрупулезно вырисовывая все знаки. Зверем метнулся к столу, выгреб из верхнего ящика горсть накопителей, не глядя, одним потоком вытянул из них всю энергию, чуть ли не светясь изнутри от переполнения магией: взлом щита дома Эскеля оставил его практически ни с чем. Бросил браслет в центр круга и начал медленно шептать заклинание, вплетая формулу в камни.

Прервался только на входящий внешний сигнал: то, что предназначалось главному стражу, дежурные не перехватывали, позволяя проникать сквозь защиту напрямую.

– Выдыхай, – раздался сонный голос Эскеля. – Оркус нашёл твою пассию. В целости и сохранности, доставлена в твой дом. Надеюсь, вторично никуда не денется. Иначе я на тебя все защитные заклинания дома спущу, имей в виду. Ставлю на зорга против нурика – не отобьёшься, – выдал Гарахи и прервал сигнал.

Страж медленно глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул, только сейчас осознавая, в насколько сильном напряжении находился до этих слов. Первым порывом было переместиться домой, схватить Ноат в охапку и посадить на цепь, чтобы точно никуда не делась. Но тут взгляд опустился на находящийся в центре круга браслет. Цепь была ещё не готова… Поэтому пришлось задавить порыв в зародыше и продолжить работать над созданием артефакта.

Самому Эскелю, как профессиональному артефактору, на это понадобилось бы гораздо меньше времени, у Хэлмираша же ушло около двух часов, чтобы полностью наполнить браслет. И только проверив, что каждый знак встал на своё место, страж поднял украшение с пола.

Не давая себе времени на лишние раздумья, перенёсся домой, сразу к дверям гостиной. Слыша голоса, открыл дверь и понял, что воздух застрял в глотке, не давая произнести ни звука, чтобы не мешать идиллии, что открылась его глазам. Он уже и не помнил, когда в этом доме было столь уютное зрелище: Ноат сидела на диване, голова Ликаарда, который ещё каких-то три часа назад кричал, что не нуждается в матери, лежала у неё на коленях, а Майя приникла к матери, словно впитывая нехитрую ласку объятий.

– Фокусники, – с улыбкой произнесла Ноат, таким привычным действием проведя по макушкам детей ладонями, что у стража что-то заныло внутри.

– Фокусникам пора по комнатам, – наконец вернул себе власть над голосом Хэлмираш.

И отчётливо увидел, как Ноат вздрогнула от его слов. Я уйду, – уверенно проговорил сам себе страж. – Только надену браслет, узнаю насчёт её магии и уйду. Он был готов исчезнуть, оставив их всех тут, в том мире, который Ноат способна создать для них за секунды. А ему, с этим всепожирающим мёртвым холодом внутри, здесь просто не было места.

Глава 3

Дети, даже если и хотели что-то сказать или возразить, не стали этого делать, слыша привычную категоричность в голосе отца. Даже Ликаард не решился что-либо говорить, молча вышел из комнаты, за ним юркнула Майя. И как бы ни хотелось обоим задержаться и послушать, что родители скажут друг другу, как ни хотелось молодому демону изо всех сил крикнуть отцу хоть что-то, чтобы у него исчезло с лица это страшное выражение обречённости, переглянувшись, Ликаард и Майся разошлись по своим комнатам.

Ноат проводила детей глазами, а после этого уставилась прямо на стража с таким выражением лица, которое он не мог прочитать.

– Айн, я… – начала было она, отодвигаясь в сторону от Хэлмираша, что только добавило уверенности его стремлению уйти отсюда как можно скорее.

Но сначала стоило решить вопрос с её безопасностью, то есть с магией, поэтому страж сделал несколько шагов, сел на освободившуюся часть дивана, стараясь быть как можно дальше, чтобы не давить на занесённую. Да и уж чего таить, чтобы не напугать её ненароком ни своим одичавшим видом, ни напоминаниями о том, что случилось вчера. А ей впору было его бояться, Хэлмираша это нисколько бы не удивило. Он осознавал, что изменился за прошедшие годы, и отнюдь не в лучшую сторону.

– Я знаю, что это ты, Таши, – глухо выдавил из себя страж, впервые за многие года произнося это имя отвыкшими губами. – Эскель действительно привёл неоспоримые доказательства, – и посчитал нужным добавить: – Тот недоносок, что пытал тебя, уже наказан.

Ему следовало отдать браслет, сказать всё, что он узнал от Гарахи о её магии, и уйти. Просто встать и перенестись сразу же в свою башню в Академии. Или в каморку во дворце. Без разницы. Страж должен был. Но почему-то продолжал сидеть в той же позе, даже не смотря на Ноат, однако будучи не в состоянии осуществить задуманное. Что-то тяжёлое давило на плечи, не позволяя пошевелиться.

Она была здесь, рядом, так невыносимо близко… и в то же время Хэлмираш не представлял для себя возможным хотя бы коснуться её. Он не соврал Дармину, страж действительно отдал бы всё, чтобы её вернуть. Но не учёл того, что сам себя Хэлмираш сделать прежним не мог.

– К Харашу! – вдруг раздался её злой голос. Пусть ещё незнакомый, но с такими привычными упрямыми интонациями, которые цепляли какую-то тонкую нить внутри него, заставляя реагировать.

Хэлмираш не успел повернуться, как вдруг его плечи обвили чужие руки. Бледные от напряжения пальцы буквально вцепились в него, словно хотели проникнуть куда-то внутрь, в саму сущность.

Её тёплая щека прижалась к его, практически обжигая заледеневшего мужчину. Страж на мгновение прикрыл глаза, перед внутренним взором бледная кожа обнявших его рук потемнела, по ней змеями поползли красные и синие татуировки, более отчётливо проступила развитая мускулатура, ногти окрасились в чёрный. Но чувства, которые вызывали эти объятия, были теми же, что и долгие, почти бесконечные двадцать лет назад.

Наш мир безумен, Хэлмираш. Но даже в нём есть место чуду, – именно так сказал Эскель. И тот вопрос, который задал Гарахи… всё это время Хэлмираш не был готов принять, не был готов поверить в своё чудо. Потому что для него чудеса невозможны. Надежда на подобное – непозволительная роскошь. Ему и так даровали одно чудо, когда Ноат впервые пришла в его жизнь, собирая её заново и вдыхая в неё смысл. Такое не могло случиться дважды. Не с ним.

А это не для тебя, это для неё, промелькнула вдруг мысль в голове, озвученная почему-то голосом Дармина. Эта упрямая женщина по какой-то неведомой причине его искренне и горячо любила. И всеми силами заставляла его рядом с ней любить саму жизнь через чувства к ней. Его эмоции, его личные желания стали возрождаться, когда она появилась рядом. И сейчас она снова была тут. Спустя столько лет абсолютного игнорирования себя стражем, как человека.

Хэлмираш вдруг с кристальной ясностью осознал один простой момент, чувствуя, как ногти женских рук впиваются в его мышцы: он не хочет от неё отказываться. Не хочет никуда уходить. Должен, учитывая всё то, что произошло с ним за эти двадцать лет и как он изменился. Он должен был дать ей свободу, даже если она пока что сама этого не желала. Это было бы правильно.

Но страж не хотел оставлять своё персональное чудо, всё внутри него взбунтовалось и восстало против. А там, в далёком прошлом, Хэлмираш рядом с Ноат привык поступать так, словно в его жизни есть не только долг, но и он сам. Не только страж и отец, но и просто мужчина, который свыкся с чёрной тоской по умершей жене и который жаждет снова оказаться рядом с той, которую любил.

Сковывавший внутренности холод дрогнул, ледяной кокон пошёл трещинами и разлетелся на осколки.

К Харашу, мысленно послал всё страж и втянул воздух сквозь сжатые зубы, отбрасывая все сомнения и нерешённые вопросы. Сейчас это было абсолютно неважно.

Хэлмираш развернулся, заставляя Ноат отпустить его, разрывая объятия, внимательно посмотрел в серые глаза. И протянул руку. У него не было слов, чтобы прямо сейчас высказать всё, что творилось у него внутри. Да и вряд ли он когда-нибудь подберёт подходящие для этого выражения.

Но Ноат никогда не требовались лишние слова, её пальцы скользнули в его раскрытую ладонь, смотрясь белоснежными полосами на фоне его смуглой кожи.

Первым порывом было перенестись вдвоём в их старую спальню, сжать до хруста в костях это тело, которое теперь вмещало его занесённую, чтобы убедиться в реальности того, во что он наконец решился поверить, но страж сдержался, остатками разума контролируя себя и совершая перенос в комнату для гостей.

Стоя напротив Ноат в свете приглушённых магических светильников Хэлмираш жадно рассматривал её лицо, соотнося с далёкими воспоминаниями, которые когда-то довольно бесцеремонно приобрёл, впитывая чужую жизнь. Поднял руку и осторожно, словно его грубая кожа могла навредить или быть неприятной, коснулся бледной щеки.

– Я должен был тебя узнать. Я же видел тебя в этом теле тогда, в библиотеке,– нашёл в себе силы заговорить страж, покачал головой.– Прости меня. За всё.

– Айн,– Ноат прижалась к нему, и Хэлмираш крепко сжал её в ответ, на секунду зажмуривая глаза и закусывая щёку изнутри до крови. Во рту появился металлический привкус, но женщина в его руках не испарилась, а продолжила говорить.– С тех пор прошло больше тридцати лет, ты не мог меня узнать сразу. И это всё неважно. Имеет значение только то, что теперь я снова здесь. Рядом с тобой.

Она всегда прощала его. За всё. И даже сейчас, после того, что ей пришлось пережить по его вине, она отмахнулась от этого так легко… Страж не понимал, чем заслужил такое. Но эти слова… Перед ним была Ноат. Действительно его Ноат, та самая. Не иллюзия, не обман. Только эта женщина умела так любить его.

Она вдруг подняла голову, всмотрелась в его глаза.

– А ты? Ты со мной?

Если бы Хэлмираш мог, он бы рассмеялся. Она ещё сомневается? И почему-то именно от этого вопроса стража отпустило последнее напряжение. Он вновь обнял Ноат, но уже не как очередную попытку проверить, не свихнулся ли он, а как обычный любящий мужчина. Словно имел право хоть немного побыть нормальным человеком.

– Я всегда был с тобой. Я чуть с ума не сошёл сегодня окончательно, когда ты провалилась в тот портал. Не знал, что делать, где тебя искать.

– И не придумал ничего лучше, чем поднять с кровати Эскеля,– кажется, с объятиями всё-таки переборщил, потому что Ноат захрипела.

Ослабил хватку, мысленно напоминая себе, что теперь занесённая в другом теле, которое существенно слабее предыдущего, и это надо учитывать. Наклонился, касаясь губами её головы, что раньше сделать не было возможности из-за отсутствия разницы в росте.

– Я бы и имперскую гвардию поднял, если бы это помогло. Но я не представлял себе, кто сможет мне помочь, кроме Гарахи, – Хэлмираш не лгал, на тот момент, если бы от Эскеля не было толку, страж готов был задействовать все силы, до которых смог бы дотянуться.

– Ты стоял и молчал. И мне захотелось исчезнуть. Как сработал портал – я не знаю.

Хэлмираш ощутил укол вины. Если бы он смог найти хоть пару слов, сказал хоть что-то, то ей бы не пришлось исчезать из собственного дома.

– А я примерно уже знаю,– мысль о магии привела к другой, Хэлмираш вынул из кармана крупный металлический браслет, защёлкнул его на запястье Ноат.– Это должно оградить от случайных переходов, – после со вздохом пояснил, признаваясь.– И я не молчал. Я пытался подобрать слова.

– Я понимаю, что для тебя это бывает тяжело,– всё-таки за столько лет совместной жизни занесённая досконально изучила его.– Для меня прошло только два года, и мне очень легко сказать тебе, что я безумно скучала всё это время. Что думала о тебе и наших детях. И всё ещё очень тебя люблю.

– А теперь умножь всё это на десять и получишь то, что хотел сказать я, – прошептал страж, склоняясь и касаясь тёплых мягких, пахнущих ягодным ароматом вина губ в поцелуе. Ноат ответила на удивление жадно, заставляя стража невольно вспомнить о том, что за всей рабочей шумихой во дворце, он совсем забыл о себе, как о мужчине. Накопленное внутреннее напряжение тут же дало о себе знать, пропуская разряд по позвоночнику.

Ноат вдруг мягко отстранилась, взглянула на него почти строго:

– И у тебя совсем никого нет?

Это что, ревность? Серьёзно? И он ещё в ней сомневался? Хотел куда-то уходить? Да эта упёртая женщина не просто хотела вернуться, она требовала то же самое место рядом с ним, абсолютно наплевав на то, что прошло столько лет, на то, что он сам теперь о себе думал. У неё было свое мнение, а другое ёё не волновало.

Сам страж считал подобный вопрос даже нелепым, а потому ответил предельно честно, коснувшись губами щеки Ноат

– Никого. К ещё одной смерти я не был готов.

Ноат обняла его так, словно собственным телом хотела закрыть, защитить.

– Я не хотела причинять тебе боль,– раздался её шёпот.

Эта сумасшедшая считала, что у неё есть какая-то вина перед ним? Хэлмираш покачал головой, проводя руками по спине занесённой, отвечая:

– Ты дала моей жизни смысл. И оставила после себя то, ради чего я смог жить дальше.

Её близость, её податливость и какой-то странный блеск в глазах действовали на стража почти магический. Подчиняясь его воле, светильники вспыхнули, прибавляя яркости. Хэлмирашу захотелось рассмотреть, запомнить новое лицо занесённой, составить для себя свежий слепок в памяти, наложив один образ на другой, чтобы понимать её эмоции так же, как раньше.

Судя по тому, как забегали по его лицу глаза самой Ноат, она занималась тем же, внимательно оглядывая стража.

Хэлмираш понимал, что будет не совсем легко привыкнуть к этому лицу, к новому голосу. Что он не сразу сможет смотреть на неё так, как смотрел на Ноат. Но внешность той самой Нат, которой когда-то была его занесённая, пусть и была другой, но не отталкивала, всё-таки Рейнгар в своё время создавал демоническое тело Ноат на основе этого, и было в них что-то схожее.

– Ты выглядишь по-другому,– проговорил страж тихо.– Другие глаза, волосы, голос. Но у тебя та же мимика, те же интонации и жесты.

– У меня и цвет кожи другой,– занесённая иронично фыркнула, но была в её голосе некоторая нервозность, всё-таки она, скорей всего, переживала о том, как Хэлмираш может воспринять её новую внешность.– Ты тоже изменился. Одичал. На таком важном посту, а выглядишь, как с перепоя. Надо приводить тебя в порядок.

– Приводи, – Хэлмираш не выдержал и улыбнулся. Ему так давно никто не делал подобные замечания, никто не говорил с ним так… мягко и по-домашнему, как умела только она. И только ей одной это было позволено.

Она засияла, и Хэлмираш вспомнил, зачем улыбался в той, прошлой жизни. Чтобы Ноат вот так вот смотрела на него с искрящимся счастьем в глазах. Правда, сейчас это счастье было чем-то омрачено. Наверное, его общим внешним видом, но это всё поправимые мелочи.

Однако обдумать пути исправления Хэлмираш не успел, ловкие руки вдруг оказались под его рубашкой и решительно потянули её вверх. Страж не стал сопротивляться, наклоняясь и позволяя Ноат стянуть с него одежду. С кривой усмешкой наблюдал за тем, как расширяются глаза занесённой при виде его обнажённого торса: да, после смерти самого дорогого человека Хэлмираш не считал нужным щадить своё тело, а потому шрамы там стали появляться часто, да и шились криво, без особой заботы.

Не оставаясь в стороне, страж и сам потянул вверх футболку Ноат, оголяя живот и обращая внимание на тонкую полоску шрама.

– Кто тебя так? – в шёпоте протянувшей руки к его груди Ноат Хэлмираш уловил слабую дрожь.

– Ненавистники демонов, – страж с долей иронии пожал плечами. – А тебя? – не удержался, склонился и коснулся губами бледной выпуклой кожи от явно хирургического разреза. Почувствовал, как сократились мышцы живота занесённой от смешка.

– Семечек объелась, аппендицит вырезали, – проговорила она, запуская пальцы в его волосы.

Хэлмираш выпрямился, встретился глазами с Ноат.

– Айн, а давай перенесёмся в нашу комнату?

Собственное имя, произнесенное ею, словно согрело изнутри, разжигая пламя на месте вечной мерзлоты. Без лишних вопросов страж активировал телепорт, перемещая их обоих в гостиную при спальне. Он уже давно тут не был, весь его нехитрый гардероб переехал на рабочие места, здесь стражу просто нечего было делать. Без неё. Но теперь всё изменилось. Встало на свои места, и эта комната перестала быть напоминанием о скорби и боли.

Чувствуя, как оттаивают и заново рождаются собственные эмоции, страж наблюдал за тем, как Ноат обводит глазами помещение, как останавливает свой взгляд на стойке, где покоились все её многочисленные цепочки и амулеты. Кроме одного – слезу Хараша Даамар отдал Ликаарду.

О чём страж и сообщил занесённой, делая шаг к ней и обнимая за плечи. Но оказалось, что она уже об этом поговорила с сыном, и отец зря собирался его защищать и просить прощения за нерадивого ребёнка – эти двое уже всё уладили сами. И от этого с плеч Хэлмираша словно скатился ещё один камень: в его жизнь вернулась не только его женщина, но и мать его детей. Та, которая всегда находила для них правильные слова, которая могла воздействовать на них без применения силы. И даже с Ликаардом с его временами отвратительным характером смогла найти общий язык за считанные часы, тогда как у стража на это ушли годы.

– Я не сержусь. Мы уже помирились. И, Айн, ты не сходил с ума, когда разговаривал со мной о Ли на могиле. Это действительно происходило, только для меня это было очень реалистичным сном. Ты смог пробиться сквозь миры, представляешь?

И снова этот жест, полный домашнего тепла: Ноат с улыбкой провела ладонью по его жёстким волосам. Пробиться сквозь миры? Да он ушёл бы вместе с ней, если бы только это было возможно. Страж наклонился, коснулся лбом головы занесённой, не зная, как объяснить, как рассказать в словах всё то, что чувствовал на её могиле, как жил после её ухода и почему же так боялся поверить в то, что она вернулась к нему.

– Ты всё сделал правильно,– слова, ставшие бальзамом для его искорёженной чувством вины сущности.

Холодные губы коснулись его сжатых губ, и Хэлмираш в желании согреть впился в них, подхватывая лёгкое тело на руки. Его больше ничего не сдерживало и не останавливало, двери спальни были распахнуты ногой, он без тени сомнения прошёл в комнату, которую раньше обходил стороной. Спасибо Ликаарду, его стараниями здесь всё не заросло паутиной, а на постели было свежее бельё.

Но в целом, сейчас ни стража, ни Ноат не смутило бы и его полное отсутствие. Два изголодавшихся человека видели только друг друга, не замечая ничего вокруг. Хэлмираш и забыл, каково это, чувствовать единение сущности и тела, когда в голове становится пусто, а кожа словно пылает. Ни одна из красоток Голубой Леди не могла бы добиться подобного, сколь бы искусна она ни была.

И если для Ноат новыми были только его шрамы, да седые волосы, то для стража эта ночь была знакомством. Эмоции и жесты у двух тел Ноат совпадали, а вот отклик… Человеческое тело было гораздо более чувствительным, да и просто другим. Но это было лишь сопутствием, у них будет не одна ночь на то, чтобы изучить друг друга. Единственное, чего хотелось мужчине сейчас, это просто глядеть на Ноат, слышать её голос, ощущать на себе её прикосновения. И видеть в её глазах отражение пламени, что горело в нём.

Вдруг Ноат обхватила его лицо ладонями, поймала мечущийся взгляд:

– Айн, я здесь, я с тобой, я никуда не исчезну, поверь в это, – в её голосе слышалась улыбка, но лицо было серьёзным.

Хэлмираш сначала глядел на занесённую непонимающе, затем проследил за её переместившимся взглядом и только сейчас понял, что его пальцы на её теле оставляли красные, если не синие следы. Он действительно словно пытался сам себе в очередной раз доказать, что она ему не мерещится. Да и не рассчитал, что новое тело гораздо более хрупкое, нежели демоническое.

– Прости, ты же теперь человек… – страж отдёрнул руки, словно сам обжёгся.

Ноат быстро, чтобы не дать появиться ненужным мыслям в его голове, вернула его широкие ладони на свою обнажённую талию.

– Человек, а не хрустальная ваза, – с нажимом проговорила занесённая, впиваясь в его губы поцелуем и уничтожая вообще все мысли в голове стража.