Текст книги "Камни вместо сердец"

Автор книги: Кристофер Дж. Сэнсом

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Я спросил о том, как складываются теперь ее отношения с Хью. Моя собеседница отрывисто ответила:

– Достаточно хорошо.

Наконец я задал ей вопрос о Майкле Кафхилле.

– Я не любила его! – возмущенным тоном проговорила мистрис Хоббей. – Он пытался вбить клин между мной и детьми.

– Почему же он делал это?

– Потому что он хотел, чтобы они были близки с ним, а не со мной и моим мужем.

– И Хью, и Эмма?

– Да, – ровным тоном сказала женщина. И тут же, повинуясь порыву, проговорила с дрожью в голосе: – Однако Майкл Кафхилл умер такой ужасной, такой мучительной смертью… Да простит его Господь, да простит его Господь!

– А вам известно, почему его уволили? – задал я новый вопрос.

Хозяйка дома снова глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание:

– За какую-то непристойность. Муж сказал мне, что причины увольнения не предназначены для женских ушей. Это все.

– У вас есть еще вопросы, мастер Шардлейк? – спросил Дирик.

– Нет. – Теперь мне следовало обдумать столь многое. – Но впоследствии у меня могут возникнуть другие вопросы.

– Мастер Шардлейк всегда произносит эти слова, – усталым тоном обратился к Абигайль мой коллега. – Благодарю вас, мистрис.

Мистрис Хоббей обернула Ламкина ковриком, поднялась из кресла и отправилась вон из комнаты, прижимая собачку к груди. Я подумал о ее страхе пред слугами, о ее бесконечных дурацких баталиях с сыном, о нетерпеливом отношении к ней и холодном безразличии Хью. «Бедная женщина, – подумал я. – Кроме этой собаки ей некого любить».

Глава 20

После обеда мы с Бараком взяли двух коней из тех, что были нами наняты в Кингстоне, и отправились в поездку по лесу. Я взял Нечета, сильного и кроткого мерина, доставившего меня из Лондона. Серая пелена у нас над головой сгустилась. Мы направились по Портсмутской дороге на юг: Хоббей говорил нам, что в этом направлении деревья рубят и на земле Хью, и в его собственном лесу.

С правой стороны плавно уходило под откос одно из общинных полей деревни, раскрашенное яркими красками различных посадок. Трудившиеся на поле селяне искоса поглядывали на нас, и некоторые провожали нас взглядом. Мы ехали дальше, и лес с левой стороны от нас уступил место вырубке, простиравшейся примерно на полмили до зеленой стены нетронутых деревьев. Из подлеска поднимались тощие молодые деревца, по большей части пораненные так, что их стволики в будущем должны были разделиться надвое.

Мы остановились.

– Эту делянку повалили некоторое время назад, – заметил Барак.

– Они валили все, не только взрослые деревья. Лес здесь восстановится через несколько десятилетий. А это земли Хью. Стоимость древесины зависит от дерева. Что там сперва – дуб, вяз или клен… – Я покачал головой. – Обман здесь нетруден.

Позади нас вдруг пропела труба. Мы приняли в сторону, пропуская мимо себя колонну солдат, поднявших облако пыли. Люди казались усталыми, даже изнуренными, многие из них явно сбили ноги. Герольд, шагавший взад и вперед вдоль колонны, покрикивал на лентяев, чтобы те поднимали ноги повыше. Наконец мимо нас прогромыхал обоз, и вся рота исчезла за поворотом. Как-то идут в Портсмуте дела у Ликона?..

Мы проехали еще милю-другую. Слева вырубка уступила место густым зарослям. Лес находился и справа от дороги, и, судя по плану, это был тот самый общинный лес, прав на который добивался Хоббей. Дорога пошла по слабому уклону вверх, и теперь мы видели вдали гряду высоких холмов. Там был Портсдаун-хилл, а по другую сторону от него находилось море. Тут мы опять пришли к участку, где шла рубка. На расстоянии примерно в сто ярдов были повалены все деревья. Одна группа лесорубов распиливала поваленный дуб, а другая обрубала ветки с листьями с крупных сучьев. Длинные бревна грузили на запряженную волами телегу.

– Давай поговорим с ними, – предложил я. Мы осторожно проехали мимо пней, еще свежих и истекавших соком. К нам подошел высокий жилистый мужчина. Сняв шляпу, он поклонился:

– Добрый день, джентльмены.

– Я – мастер Шардлейк, адвокат Хью Кертиса, которому принадлежит эта земля, – представился я. – Сейчас пребываю у мастера Хоббея в Хойлендском приорстве.

– Мастер Фальстоу предупреждал меня о том, что вы можете добраться и до нас, – ответил мужчина. – Как видите, мы усердно работаем. Я – Питер Друри, десятник.

Пуговички глаз его, тем не менее, оказались наблюдательными.

– Вижу, вы ведете масштабную вырубку, – заметил я. – Какие деревья вы валите?

– Всякие, сэр. Есть немного дуба, но с этой расчистки, в основном, брали клен и вяз. Дуб поедет в Портсмут, сучья – к углежогам.

– Пройдет много лет, прежде чем здесь вырастут деревья, годные для порубки.

– Пройдет не меньше времени до того, как цены снова поднимутся в такой степени, сэр. Так говорит мастер Хоббей.

– Вы связаны с ним контрактом, не так ли?

– Ага. Он же опекун парнишки, разве не так? – В голосе Питера прозвучала агрессивная нотка.

– Да, это так. A пользуетесь вы услугами местных людей, жителей Хойленда, к примеру?

Друри расхохотался:

– Эти свиньи не желают здесь работать! А какой вой они подняли, когда кое-кто из моих парней заглянул в их общинный лес! Нет, мои работники издалека, из-за Хорндина.

Подальше от местных, подумал я. Поблагодарив десятника, мы направились по дороге дальше.

Мы ехали на юг – туда, где вырубка еще не начиналась. Я заметил уходящую в лес узкую тропу и предложил:

– Поехали, посмотрим, какой там лес. Кажется мне, что дуба здесь куда больше, чем говорит этот тип.

Барак с сомнением посмотрел на темнеющее небо:

– Похоже, собирается дождь.

– Ну, значит, намокнем.

И мы углубились в лес, пустив коней друг за другом по узкой тропинке. Воздух среди деревьев еще больше сгустился.

– Ты по-прежнему носишь на шее этот старый еврейский амулет? – спросил я ехавшего сзади Джека, оглянувшись через плечо.

– Старинную мезузу, которую оставил мне отец? Да, а почему ты спрашиваешь?

– На моей шее крестик Эммы Кертис. Я отдам его Хью, но не в присутствии Хоббеев. Ты знаешь, что он носит на шее какую-то косточку из сердца оленя?

– Каменное сердце? Да, вчера вечером я разговаривал со здешним егерем, мастером Эйвери. Вполне приличный человек.

Я опять оглянулся:

– А о семействе здешнем он тебе ничего не говорил?

– Умолк сразу, как только я коснулся этой темы. Надо думать, по приказу Фальстоу.

Неожиданно мой спутник остановился и поднял руку.

– Что такое? – насторожился я.

– Мне показалось, что я услышал там, на дороге, топот копыт. А потом они смолкли.

– А я ничего не слышу. – Вокруг жужжали насекомые, шелестел листьями подлесок среди листвы и шуршали разбегающиеся от нас мыши. – Может быть, тебе показалось?

– Мне ничего не кажется, – нахмурился Барак. – Давай-ка кончать это дело, пока мы не промокли!

Тропа сузилась до узкой ниточки, вилявшей между древесных стволов. В этом истинно древнем лесу некоторые из деревьев были гигантского роста, и им было по нескольку сотен лет. Они произрастали в изобилии и великом разнообразии, однако доминировали здесь широко расставившие ветви дубы. Густой подлесок был образован крапивой, ежевикой и мелкими кустами. Почва, там, где она проглядывала сквозь траву, была темной и мягкой на вид, приятно контрастируя с яркой летней зеленью.

– И насколько далеко заходят земли Кертиса? – спросил Барак.

– На три мили отсюда, согласно плану. Мы проедем по тропе еще с полмили, а потом повернем назад. Здесь растет, в основном, дуб, он стоит в два раза дороже. Десятник солгал нам, и бухгалтерия Хоббея наверняка подложная.

– На разных участках могут расти совершенно разные деревья.

– И поэтому здесь трудно что-либо доказать.

Мы поехали дальше. Царившая среди огромных деревьев тишина околдовывала меня. Если верить римлянам, некогда такой была вся Англия. Я вспомнил свою детскую поездку в Арденский лес – как мы с отцом ехали по узкой тропке посреди такого же леса в тот единственный раз, когда он взял меня на охоту.

Тут я заметил впереди бурый силуэт и поднял руку. Мы вдруг выехали к небольшой прогалине, на которой щипала траву коричневая оленуха, возле которой застыли два крохотных олененка. Она посмотрела на нас, повернулась, и все трое исчезли среди деревьев плавным и быстрым движением. Треснула ветка, и наступила тишина.

– Вот они какие, дикие олени… – заметил Барак.

– Тебе еще не приходилось их видеть?

– Нет, я ведь вырос в Лондоне. Но даже я вижу, что тропа эта кончается.

Он был прав, тропу под ногами наших коней сменил мох.

– Еще немного, – попросил я.

Джек вздохнул. Мы проехали мимо ствола еще одного огромного старого дуба. Тут листья всколыхнул внезапный порыв ветра, и крупная капля упала мне на руку. Мгновение спустя небеса разверзлись, и на нас обрушился ливень, разом промочивший нашу одежду.

– Вот черт! – возмутился мой помощник. – Я же говорил, что так и случится!

Мы вернулись к тому древнему дубу, заставив лошадей протиснуться сквозь подлесок: так, чтобы мы могли укрыться у ствола. Дождь хлестал нас вместе с порывами ветра, от которых, казалось, ежился сам лес.

– Когда мы поедем назад, окажется, что тропа раскисла, – заметил Барак.

– Ливень скоро кончится. И кони у нас неплохи.

– Если мне случится заработать закупорку легких, могу ли я добавить стоимость лечения к…

Внезапно послышалось пронзительное шипение. Оба мы повернулись. В дереве над нашими головами торчала стрела – ее белое оперение еще подрагивало.

– Вперед! – крикнул Джек, пришпорив коня.

Мы выскочили на тропинку, теперь сделавшуюся скользкой. Каждую секунду я был готов ощутить в спине стрелу или увидеть, как падает с коня Барак, ибо на тропе в нас было куда проще попасть, чем там, под деревом. Однако ничего не случилось. После десяти минут отчаянной и трудной скачки мы остановились на вырубке.

– Мы обогнали его, – проговорил мой клерк. Тем не менее мы старательно вглядывались сквозь пелену дождя в ограждавшие вырубку деревья, ощущая, насколько беспомощны мы были против засевшего где-то среди них стрелка.

– Поехали, – предложил Барак.

Мы с облегчением вернулись к дороге. Дождь утихал, и мы остановились, глядя назад, в ту сторону, откуда приехали.

– Кто это был?! – едва ли не выкрикнул Джек.

– Нас пытались напугать. Это было предупреждение: под тем деревом любой мало-мальски умелый стрелок запросто уложил бы нас обоих.

– Новое предупреждение? Как было у тебя с парнями с угла? Помнишь, я говорил тебе, что слышу на дороге топот копыт? За нами ехал кто-то хорошо знающий лес!

– Нам придется сообщить об этом Хоббею и местным властям.

– Но что он может сделать? И скажу тебе: чем раньше мы уберемся отсюда, тем будет лучше. Черт бы их всех побрал!

Мы вернулись в Хойлендское приорство. Прежде мой помощник без всяких раздумий погнался бы за стрелком, подумал я. Но теперь ему приходится считаться с Тамасин и будущим ребенком.

Мы вернулись в поместье. Дождь прекратился, хотя ветерок по-прежнему освежал воздух. Старая Урсула находилась в большом зале, и я попросил ее привести Хоббея.

– Его нет дома, сэр. Отправился в деревню с мастером Дириком. А мистрис Хоббей снова занемогла. Лежит в постели с этим своим псом, – рассказала служанка с брезгливой гримасой.

– Тогда, пожалуйста, приведи управителя, – попросил я ее.

Через несколько мгновений в зале появился Фальстоу. Он с любопытством посмотрел на нас, когда я окончил свое повествование о случившемся в лесу.

– Браконьер, тут нечего сомневаться, – проговорил он, дослушав меня. – Быть может, дезертир. Говорят, что их видели в лесу. Мы приказывали лесничему объезжать леса мастера Хью, но он такой ленивый и теперь пожалеет о своей лени.

– Но зачем браконьеру привлекать к себе внимание? – резким тоном спросил Барак.

– Вы сказали, что вспугнули какую-то оленуху. Может, он выслеживал эту матку. Такая добыча стала бы большой удачей для дезертира или для кого-нибудь из этих деревенских свиней. Быть может, он выстрелил, чтобы прогнать вас из леса. – Дворецкий нахмурился. – Впрочем, дело серьезное, и магистрат должен узнать об этом. Жаль, что вы не видели стрелка. Если бы нам удалось повесить одного из хойлендских простаков, это стало бы хорошим уроком для всех остальных.

– Барак как будто бы слышал топот копыт на дороге, – вспомнил я.

– Он прекратился именно там, где мы въехали в лес. – Джек жестко посмотрел на Амброуза. Я видел, что он, как и я сам, пытается убедиться в том, что стрелок приехал не из поместья.

Фальстоу покачал головой:

– Браконьер не станет ездить верхом.

– Конечно, – согласился я. – He станет.

– Я сообщу вам, когда вернется мастер Хоббей, – пообещал управляющий. – Мне очень жаль, что подобное происшествие случилось с вами, пока вы пребываете здесь в качестве его гостей.

Поклонившись, он оставил нас.

– А мне очень жаль, что я подверг тебя опасности, – обратился я негромко к своему помощнику, – после всего, что обещал Тамасин.

Он тяжко вздохнул:

– Не будь я здесь – был бы в армии. Но ты прав, нам ничего не грозило. Он промахнулся намеренно.

Затем клерк пристально посмотрел на меня:

– И ты по-прежнему намереваешься отправиться завтра в Рольфсвуд?

– Другой возможности мне может и не представиться.

– Если хочешь, я поеду с тобой.

– Нет, – решительно ответил я. – Я хочу, чтобы ты остался здесь и поработал со слугами. Посмотри, нельзя ли чего узнать у Урсулы. И, быть может, тебе придется еще раз сходить в деревню.

– Хорошо, – ответил Джек без особого энтузиазма. Повернувшись, я направился вверх по лестнице, буквально ощущая спиной его озабоченный взгляд.

Оказавшись в своей комнате, я просмотрел собственные экземпляры показаний, после чего, привлеченный раздавшимися на улице голосами, подошел к окну. Хью и Дэвид находились на стрельбище. С ними были Фальстоу, а также Барак и Фиверйир. Я спустился вниз по лестнице, чтобы присоединиться к этой компании. Снова выглянуло солнце, и пока я шел к ним, сырая трава искрилась самым приятным для глаз образом. Легкий ветерок гнал по небу рваные облака. Кертис учил Сэма натягивать лук, в то время как Хоббей-младший наблюдал за Джеком. Амброуз взирал на происходящее со снисходительной улыбкой. В землю были воткнуты стрелы, и их белое оперение напомнило мне о том, что совсем недавно произошло в лесу.

Надев на руку длинную и толстую стрелковую рукавицу, Фиверйир держал превосходный стрелковый лук, чуть более короткий и узкий, чем те, которыми пользовались при мне солдаты. Внешняя золотистая и внутренняя кремовая стороны древка были отполированы до блеска. Узорные роговые наконечники были украшены капелькой на каждом конце. Клерк наложил на тетиву стрелу со стальным наконечником, и теперь натягивал лук изо всей силы. Тонкие руки его дрожали, однако он сумел отвести пеньковый шнурок всего лишь на несколько дюймов назад.

Возле него Хью поднял стрелу, посмотрел, как ветерок теребит гусиные перья, и произнес:

– Чуть наклоните тело влево, мастер Сэмюель. Следует учесть ветер. А теперь отведите левую ногу и толкнитесь ею вперед, как бы делая бросок.

Фиверйир медлил.

– Давайте, я покажу вам. – Кертис взял у него лук и встал на его место, перенося вес назад и одновременно натягивая тетиву. Под рубашкой шевельнулись тугие и тренированные мышцы.

– Концентрируйте все внимание на мишени, – обратился он к помощнику Дирика, – а не на стреле. Думайте только о ней и отпускайте тетиву. А теперь попробуйте.

Сэм взял у него лук, натянул тетиву чуть дальше и выпустил стрелу. Чуть вспорхнув в воздух, она нырнула наконечником в траву не столь уж далеко от стрелка. Дэвид рассмеялся и хлопнул себя по ляжке. Фальстоу едко улыбнулся.

– Отличная работа, Фиверйир, – съехидничал Дэвид. – В прошлый раз стрела просто свалилась с лука!

– Я безнадежный ученик, – печально рассмеялся молодой клерк. – Способен только вывернуть из суставов собственные руки.

– Не обращайте внимания на Дэвида, – заметил Хью. – Целые годы упражнений уходят на то, чтобы укрепить мышцы и правильно натягивать лук. Но научиться стрелять из лука способен любой человек… Вот видите, у вас уже получилось чуть лучше!

– Но дело нелегкое, – вздохнул Сэмюель.

– «Обучение стрельбе есть труд, этот спутник всякой добродетели», – привел я цитату из «Токсофила».

Кертис посмотрел на меня с интересом:

– Так вы прочитали книгу, мастер Шардлейк?

– У автора есть несколько метких фраз.

– Это великая книга, – искренне заявил Хью.

– Я бы все же не стал наделять ее подобным эпитетом, – возразил я. Мне вдруг бросилось в глаза, что Хью и Дэвид свежевыбриты: темная щетина хозяйского сына превратилась лишь в легкую тень на щеках, в то время как на шее Кертиса обнаружился небольшой порез возле одного из шрамов. – Быть может, нам удастся поговорить об этой книге позднее.

– Мне бы хотелось этого, мастер Шардлейк. Я не так часто получаю возможность поговорить о книгах. Дэвид-то едва умеет читать, – заявил Хью шутливым тоном, в котором пряталась колкость. Хоббей-младший нахмурился.

– Но стреляю я лучше тебя, – проговорил он. – Вот, Фиверйир, давайте я покажу вам, как стреляет по-настоящему сильный лучник!

Он поднял из травы собственный лук. Подобно луку Хью, это оружие также было превосходной работы, хотя и не настолько хорошо отполировано.

– Экое достижение для юнца, – проговорил Барак, изображая на лице непосредственность. Дэвид нахмурился, не зная, шутит он или нет, после чего натянул тетиву, нагнулся вперед, распрямился и выпустил стрелу. Просвистев в воздухе, она поразила мишень в нескольких дюймах от центра.

– Да вот вышло похуже, чем у Хью, – заметил Фальстоу с легкой улыбкой.

Младший Хоббей подступил к управляющему:

– Я сильнее его. Поставь мишени подальше, и я легко его одолею.

– На мой взгляд, ваш спор не имеет основы, – обратился я к обоим юношам. – «Токсофил» утверждает, что важна не только дальность, но и меткость стрельбы. Вы оба отлично стреляете, и если одному лучше удается одно, а другому – другое, какое это имеет значение?

– Мы с Дэвидом шутим и препираемся последние пять лет, сэр, – с усталой интонацией в голосе проговорил Кертис. – Это и есть наше основное занятие, вне зависимости от темы. А скажите мне, – добавил он вполне искренне, – что вам не нравится в «Токсофиле»?

– Его любовь к войне. И в его похвалах королю есть угодничество, – ответил я.

– Но разве нам самим не следует поощрять военные искусства, чтобы защитить себя? – со спокойным упорством проговорил Хью. – Или мы должны позволить французам вторгнуться к нам и поступать здесь по собственной воле?

– Нет. Но мы должны спросить себя о том, как дошло до этого. Если бы король в прошлом году не вторгся во Францию…

– Сотни лет Гасконь и Нормандия принадлежали нам! – воскликнул юноша, и я впервые услышал в его голосе неподдельную страсть. – Это право принадлежало нам по наследству от норманнов, прежде чем эти выскочки, эти французишки начали именовать себя королями…

– Так говорит король Генрих.

– И он прав.

– Хорошо, что отец не слышит тебя сейчас, – проговорил Дэвид. – Ты же знаешь, что он не отпустит тебя в солдаты. – Тут, к моему удивлению, голос младшего Хоббея обрел просительную интонацию. – A с кем без тебя я буду ездить на охоту? – Дэвид повернулся ко мне: – Сегодня утром мы выезжали, и наши борзые поймали с полдюжины зайцев. Хотя мой быстрый пес поймал больше, чем его…

– Успокойся, – проговорил Хью с внезапным нетерпением. – От твоего бесконечного «Кто лучше кого?» меня уже мутит!

Хоббей был явно задет:

– Но состязание представляет собой смысл жизни. В отцовском деле…

– Разве мы теперь не джентльмены? А знаете ли вы, мастер Шардлейк, что такое хобби?

– Сокол-чеглок, – ответил я.

– Ага, самая маленькая и слабая из птиц.

Глаза Дэвида округлились от обиды. Я подумал, что он вот-вот разразится слезами.

– Довольно, замолчите оба, – отрезал Фальстоу. К моему удивлению, он говорил так, будто обладал властью родителя. Оба юноши немедленно замолчали.

– Прошу вас не спорить, – с внезапным чувством проговорил Фиверйир, и его выступающее адамово яблоко заходило вверх и вниз. – Вы же братья, христиане…

Его прервал громкий голос, выкрикнувший его имя. По лужайке шел Дирик. Он был явно рассержен, и лицо его побагровело – прямо под цвет его волос.

– Что ты делаешь с луком в руках среди юношей? – возмутился мой коллега. – И ты, Барак! Вам было приказано оставаться среди слуг. Мастер дворецкий, почему вы не выполняете распоряжений своего господина?

Амброуз молча ответил Дирику холодным взглядом.

– Молодые люди сами пригласили нас, – произнес Джек с опасной едкостью в голосе.

– Именно так, сэр, – проговорил Кертис. – Ради новой компании.

Дирик не обратил на них никакого внимания:

– Сэм, пойдем со мной! Быстро! Эттис вместе с несколькими деревенскими тупицами орет на мастера Хоббея в его собственном кабинете. Я хочу, чтобы ты записал его слова!

– Да, сэр, – смиренно отозвался Фиверйир. Повернувшись, его господин отправился к дому, и клерк последовал за ним.

– Пойдем и мы, мальчики, – проговорил Фальстоу. – Лучше не спорить в присутствии гостей.

Он посмотрел на Хью и Дэвида, и всех троих явно соединило какое-то взаимопонимание. Они направились следом за Винсентом и Сэмом. Барак посмотрел в сторону здания, и глаза его сузились:

– А не пройтись ли нам, так чтобы оказаться под окном кабинета? Оно находится в задней части дома. Может, что-нибудь услышим. Видишь, они открыли все окна, чтобы проветрить дом?

Недолго поколебавшись, я кивнул.

– Ты заставляешь меня пренебрегать правилами приличия, – пробормотал я, следуя за помощником к задней части дома, которую от старой монастырской стены отделяла узкая лужайка. Из окна кабинета Хоббея доносились повышенные голоса. Я узнал хэмпширский говорок Эттиса, которого мы встретили в деревне. Он сердито кричал:

– Вы хотите украсть наши общинные земли! Где тогда бедные селяне будут брать лес и корм для своих свиней?

– Поберегись, папаша Эттис! – скрежетнул ножом голос Дирика. – Твоя неучтивость сослужит тебе здесь дурную службу. Не забывай, что некоторые из домовладельцев уже продали свои земли мастеру Хоббею. Вам потребуется меньше общинной земли.

– Таких всего четверо. И они согласились на это лишь после того, как вы пригрозили им отобрать землю, когда они запоздали с платой. A в дарственной все записано прямо и ясно! Приорство даровало деревне Хойленд наш лес почти четыре века назад.

– Вы располагаете всего лишь скверным английским переводом дарственной… – возразил Винсент.

– Мы не умеем читать эти норманнские каракули! – выкрикнул еще один голос с хэмпширским акцентом.

Мы с Бараком были уже под самым окном. К счастью, сверху нас прикрывал подоконник. Я неловко оглянулся, опасаясь того, что из-за угла дома может выйти кто-то из слуг.

– В дарственной сказано только то, что деревня может пользоваться всем лесом, который ей нужен, – подчеркнул Дирик.

– Наш участок нанесен на план, все ясно как божий день.

– Это было сделано до черной смерти, после которой в Хойленде, как и во всякой английской деревне, стало куда меньше жителей. Соответственным образом следует уменьшить и лесные угодья.

– Я знаю, что ты наметил! – крикнул Эттис в сторону Винсента. – Вырубить весь наш лес, получить огромные деньги, затем отобрать общинные земли и обратить все это в новые лесные угодья. Но ни один адвокат, сколь бы ни был остер его язык, не уговорит нас отказаться от собственных прав! Мы обратимся в Палату ходатайств!

– Тогда поторопитесь, – невозмутимо ответил Хоббей. – Я приказал своим лесорубам на следующей неделе приступить к работе на том участке, который вы ошибочно называете своим. И не советую вам препятствовать им.

– Фиверйир, отметь, что они получили предупреждение, – добавил мой коллега. – На тот случай, если нам потребуется обратиться в магистрат.

– Который у вас в кармане, – с горечью произнес Эттис.

Тут мы услышали стук, который, должно быть, произвела дверь – распахнутая и ударившаяся об стенку. После этого Абигайль пронзительным голосом закричала:

– Мерзавцы и негодяи! Николас, Фальстоу рассказал мне, что они стреляли в лесу в горбатого адвоката! Преступники!!!

– Стреляли?! – Хозяин дома явно был потрясен. – Абигайль, что ты хочешь сказать?

– Я только что видел мастера Шардлейка, – заметил Дирик. – Он выглядит ничуть не хуже, чем обычно.

– Он не был ранен! Но в него стреляли! – визжала мистрис Хоббей.

Тут я услышал голос управляющего: должно быть, он пришел на шум свары:

– В Шардлейка и его клерка стреляли, когда он объезжал земли мастера Хью. Они вспугнули оленя: вероятно, какой-то браконьер решил прогнать их подальше. Но никто не ранен, и никто никого не намеревался ранить, – добавил он нетерпеливым тоном.

– Глупая женщина! – Я впервые услышал, что Хоббей потерял контроль над собой. Абигайль зарыдала, а затем в комнате настала тишина. Я кивком указал Джеку в сторону, и мы начали осторожно продвигаться вдоль стены дома.

– Ситуация начинает становиться по-настоящему интересной, – заметил Барак.

– Я опасался того, что нас могут заметить. И, на мой взгляд, мы и так услышали достаточно. – Я нахмурился. – Эта женщина крайне испугана.

– Она безумна.

– Трудно сказать. Кстати, ты заметил, как беспрекословно оба мальчика подчинились приказу Фальстоу? A судя по тому, что мы здесь слышали, дворецкий особо не обременяет себя знаками уважения в отношении Абигайль.

– А кто из них прав в отношении леса? – спросил мой помощник.

– Нужно посмотреть эту дарственную на лес. Но если в ней указан определенный участок, тогда закон на стороне жителей деревни.

– Если мне удастся посетить деревню во время твоего отсутствия, возможно, стоит сказать им о том, что ты состоишь советником при этом самом ходатайственном суде. Тогда мы сможем получить от них кое-какую информацию.

Я задумался:

– Да. Сделай это. Поговори с Эттисом. Скажи ему, что если они напишут прошение в палату, я потребую дать запрет на рубку сразу же, как только вернусь. При условии, что они ничего не скажут Хоббею. – Я улыбнулся. – Можно будет сообщить об этом нашему хозяину в день отъезда.

– Сделавшись адвокатом суда по прошениям, ты постепенно превращаешься в Макиавелли.

Я серьезно посмотрел на Джека:

– Попроси, чтобы Эттис взамен рассказал нам все, что ему известно о Хью. В этом доме происходит нечто сокрытое от наших глаз. Клянусь в этом.