Текст книги "Полюбить не значит проиграть (СИ)"

Автор книги: Кристина Заречная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18. Аделина

После того как папа уехал, как будто здесь, дома, стало так пусто без него. Теперь целый месяц без него. Только мама. Я, наверное, сегодня же поеду домой. Хоть поеду к Даниэлю. Хочу больше времени проводить с ним. С ним время пролетает незаметно. У него такая милая собака-Микки кажется. Я всегда хотела себе корги и вот моя мечта сбылась вдвойне, у моего парня есть корги, и что не только я люблю животных, но и он. Не судьба ли это?

Мамы дома не было. Интересно, куда она пошла? Да пусть идёт, куда хочет.

Мне то какое дело? Со скоростью света взяла Рико и Чико и поехала. Подальше от этого места и от этого человека. Вы скажете, это же твоя мама, но мама не должна обращаться и общаться так со своим ребёнком. Тем более со взрослым. Мне же 22 года, а не 5 лет. Пусть поживёт одна целый месяц со своими закидонами. Потом посмотрю на это.

Ехала я расстроенной. Но одно радовало, что увижусь с Даниэлем. Надеюсь, он дома.

Завезла Рико и Чико домой, оставила им корм, а сама быстрее в машину.

Приехала я значит. Вышла из машины. И тут я вижу кто-то выходит из подъезда и это… Даниэль. Я сражу побежала к нему на встречу.

– Даниэль… мне так грустно.

И на моих глазах появились слёзы. Они как всегда подводят меня. Они живут отдельной жизнью. Надеюсь, Даниэль не заметил, что я плачу. А нет, заметил.

– Иди ко мне… ты же знаешь, моя милая, моя Адель, что твой папа через месяц уже приедет, и вы вместе отпразднуете Новый год. Он привезёт тебе подарки. Весь месяц я буду рядом с тобой. Папа тебя очень сильно любит, я понял это по его голосу и потому, как он с трепетом отзывался о тебе. Пожалуйста только не плачь. Мне самому плохо становится, когда ты плачешь. Адель.

Какой же он настоящий. Другой бы сказал, ты что плачешь, у меня вообще отца нет, я вот как-то живу, а у тебя отец жив и здоров и приедет через месяц, а ты плачешь. Капец ты. Мама бы точно так сказала. Поэтому я стараюсь при ней вообще не плакать. Но Даниэль-это особый случай. Я знаю, что он никогда такого не скажет.

– Даниэль, у меня плохое предчувствие, – сказала с перерывами.

– Какое? Почему?

– Мне приснился мой дедушка, который умер, со стороны папы, он сказал, чтобы я берегла папу, но не сказал от чего или от кого. Понимаешь? Поэтому я переживаю, вдруг с ним в рейсе что-то случится-пока говорила это, уже от безысходности села на корточки. Мне было очень плохо. В голову лезли не очень хорошие мысли.

– Аделин, с ним всё будет хорошо, если хочешь убедится, что с твоим папой всё хорошо. Давай.

Даниэль вслед за мной сел на корточки. Настоящий мужчина. Я так люблю его.

– Только пожалуйста не плачь, твоему папе тоже тяжело. Он не хочет, чтобы ты плакала, а ты тут плачешь.

– Ты прав, Даниэль, я больше не буду плакать. Папа не хотел бы, чтобы я плакала.

Он вытер мои глаза от слёз.

Тут я замечаю, что он взял прядь моих волос и поднёс к носу. Он что маньяк? ХА-ха-хахаха.

– Адель, твои волосы так приятно пахнут, я просто в раю. Давно ты этим шампунем пользуешься, точнее этим запахом?

– Даниэль-с улыбкой произнесла я его имя.

– Слушаю тебя– с улыбкой тоже ответил он мне.

– Аделин, тебе так идёт улыбаться, улыбайся чаще.

Спасибо за комлимент.

– Даниэль, ты сегодня решил меня завалить комплиментами. А про улыбку мне очень приятно, спасибо большое.

И поцеловала его в щёчку.

– Ну я же истинный джентльмен, – выдаёт он мне на мой поцелуй.

– Да-да-да, кстати, про шампунь, я начала им пользоваться с тех самых пор, когда мы с тобой начали встречаться. Вот после завтра как раз будет месяц, как я пользуюсь этим шампунем.

И это кстати правда. Мне очень понравился этот запах.

– А почему именно этот вкус или как сказать запах?

– Потому что ты ассоциируешься у меня с ежевикой. Не смейся пожалуйста.

– А я и не смеюсь. Наоборот, это очень мило.

– Давай я помогу тебе встать. Вот так, молодец. Ты пока тут постой, я сейчас кое-куда схожу.

– Хорошо, но куда?

– Секрет.

– Ок.

Ну хорошо. Я люблю сюрпризы.

Слышу голос Даниэля.

– Закрой глаза и не поворачивайся пока я не скажу, хорошо?

– Окей, – согласилась я.

– А теперь поворачивайся и открывай глаза.

Я поворачиваюсь.

– Ну нет.

Это же букет моих любимых цветов, но я об этом ему не скажу. Как говорится, в девушке должна быть загадка. В одной руке у него был букет цветов, а в другой контейнер ежевики.

Я растрогалась. Только я упомянула про ежевику, а он тут как тут.

– Это тебе, моя малышка.

– За что? – удивилась я. А действительно, за что?

– Как это за что? Я что просто не могу подарить тебе цветы и ежевику?

– Ну просто я видела в сериалах и в реальной жизни, что, когда мужчина обычно провинился, он дарит девушке цветы.

– Я не из тех типов мужчин. Просто ты сказала, что я ассоциируюсь у тебя с ежевикой и вот она.

– А цветы эти мне очень нравятся. Они долго стоят и красиво выглядят и ещё пахнут недурно. Спасибо большое тебе, Даниэль.

Поцеловала его в губы. Но уже остановится не смогли.

– А почему ты кстати не на работе? – поинтересовалась.

– Вот как раз еду. Но на пути мне встретилась необычной красоты девушка и я не смог оторваться. И вот возможно сейчас я опаздываю на работу.

– А ты не запомнил имя у этой необычной красоты девушки?

– Дайка вспомню, вроде Адель Аделина или зеленоглазка.

– Ладно, езжай уже.

– Ладно, тогда поехал. Но когда мы ещё с тобой встретимся?

– Завтра.

– Долго мне придётся ждать, но ничего страшного, подожду. Что будем делать с тобой завтра?

– Будем сидеть дома и смотреть сериалы, что скажешь?

– Отличная идея, только если мы будем с тобой в одной, то нам точно будет не до сериалов, ты понимаешь о чём я говорю?

– Пока.

Перед тем, как я ушла, он притянул меня к себе и впился жарким поцелуем. Но я прервала этот поцелуй первой, села в машину и быстрее уехала. Не хотела его задерживать. Опоздает ещё, а он потом винить меня будет. Увидела Даниэля, теперь мне лучше и спокойнее.

Взяла цветы и контейнер ежевики и потопала домой. Дома было тихо. Походу, Рико и Чико. Я так рада, что они у меня есть. Пока доехала домой время уже дошло до пол пятого. Пока зашла в магазин за продуктами, пока погуляла в парке. Время уже до пол пятого дошло.

Вот меня снова съедают мои же мысли. Опять думаю, как я буду жить, когда Рико и Чико не станет. Как мне без них? Как я могу убрать половину моего сердца, когда они уйдут навсегда. Этот день может настать в любой момент. И к этому нельзя быть готовым. Никогда к смерти хоть человеку, хоть животного нельзя морально себя подготовить. Очень жаль. Это самое худшее чувство, которое мы чувствуем, когда погибает наш родной, любимый человек или домашний питомец.

Мне становится плохо дышать. Не хватает воздуха. Нужно срочно отвлечься от мыслей. Иначе они меня сожрут. Я взяла тряпку для влажных уборок и начала протирать поверхности шкафов, стола, стульев, дверей. Потом разморозила холодильник и заново разложила продукты эстетично. Помыла полы на кухне, в ванной, гостиной, спальне. Приготовила еды. Но мысли всё равно не отпускали меня. Когда я что-то делаю это на время меня отвлекает от мыслей, но потом мысли снова есть. Позвоню-ка Даниэлю. Надеюсь, он не занят.

Гудки идут…

– Даниэль, ты не занят? – начала разговор с вопроса.

– Я сейчас приеду, Адель, только не расстраивайся, жди, – сразу выдал он мне. Он понял, что со мною что-то не так. Я благодарна Вселенной, что он послал мне такого человека.

Я сидела на кухне за кухонным столом, ждала его. Даниэля. И тут домофон звонит. Я открываю подъезд. Через секунд 10 уже стучаться в дверь квартиры. И это… не Даниэль, это мама… о нет.

– Сюрпри-и-и-из, моя дорогая доченька, не ожидала меня увидеть.

Ну нет. Только не это. Только не она. Ну зачем? Если она увидит Даниэля, то мне капец. И не только мне. Я так не хотела, чтобы она знала, что он мой парень. Ну не могу же я позвонить Даниэлю и сказать, чтобы он не приезжал. Это не красиво. Он ведь в пути.

– Зачем ты приехала? Наскучило в деревне? Уходи, пожалуйста.

– Никуда я не уйду моя дорогая Аделина, – сказала она с сарказмом. – Твой папа сказал, чтобы я за тобой присматривала и вот я здесь.

– Я уже не маленькая, мне не 5 лет, так что уходи. Я не хочу с тобой жить. Уходи, – рукой ей показывала на дверь. Я уже буквально хотела кричать, но я сдерживала себя. Потому что если я начну кричать, то потом точно дойдёт до рукоприкладства. А это я не очень люблю. Так как страдает моё тело. Слава богу на щеке синяк зажил и его уже не видно. Я скрывала его как могла. И хорошо, что папа и Даниэль не заметили.

– Ну Адель, поспокойнее, я же тебя не съем, успокойся– подозрительно хорошо начала разговаривать она. Но я-то не верю в это.

– Мам, ты меня не проведёшь своими этими хорошими словами, я тебя знаю, как свои пять пальцев.

– Ну как знаешь. А теперь я буду с тобой по-плохому.

– А до этого было прям по-хорошему.

Она делает 2 шага вперёд и хватает меня за мои волосы.

– Не трогай мои волосы. Они мои, пожалуйста отпусти мои волосы, – я умоляла её со слезами на глазах. Девочки меня поймут, как это больно, когда тянут за волосы. Тем более длинные.

– Говорит, что взрослая, а со взрослыми людьми так и не научилась разговаривать. Я тебя научу.

– Не кажется ли тебе, что уже поздновато учить. Мне уже 22года. Это надо было с раннего детства учить, а сейчас уже поздновато.

– Никогда ничего не поздно, моя дорогая доченька, – опять меня чуть не стошнило.

– Не называй меня доченькой, я не твоя доченька. Ты меня ею никогда не считала. Ты считала, что я твоя груша для битья и выплеска эмоций. Отпусти меня.

Отпустить-то отпустила волосы, но потом пыталась ударить по щеке, как вдруг в дверь заходят. Я забыла закрыть её на ключ. И это… моё спасение. Даниэль.

– А что это тут происходит, милая? – Даниэль обращается ко мне с вопросом. Вот теперь мама точно узнала, что мы встречаемся. Она уже несколько раз видела его у нас.

– А мы тут просто обнимемся с дочерью, вы против? – сразу же ответила мама, не дав слова мне. Вот любит она влезать в чужие разговоры. В её стиле.

– Нет, Даниэль, ничего не происходит, Даниэль, всё хорошо, просто я так была рада видеть маму, что кричала от радости. А ты, наверное подумал, что что-то случилось? – я подхожу к Даниэлю и приобнимаю его за плечо, чтобы он чуть-чуть успокоился.

– Просто мне показалось, что ты кричишь от боли.

– От радости, не волнуйся, это же моя мама, а я её ребёнок, что она сделает своему ребёнку? – показываю на маму. Так противно врать, не люблю врать и не люблю людей, которые врут. – Правда мама? – говорю это уже смотря на маму. Интересно, что она на этот раз соврёт.

– Конечно, моя дорогая Аделина. Даниэль, не беспокойтесь. Я так понимаю, вы вместе, просто мне дочь не успела видимо рассказать. Ну так как, вы пара? – высоким голосом спрашивает мама. И как ей не стыдно.

– Да, мы пара, странно, что Аделина вам не рассказала. Хотя из её доводов, я понял, и вы подтвердили, что Аделина сейчас кричала от радости. Если она кричала от радости, значит она вас любит, а раз любит, то значит доверяет. И теперь делаем вывод. Она бы вам рассказала о том, что мы встречаемся, если бы любила вас и доверяла вам, а раз не рассказывает, значит не любит и не доверяет. Я же правильно сказал? – какой Даниэль умный. Собрал пазл. Всего раза 2 видел маму, а уже сделал выводы и попал прямо в точку. Настоящий адвокат. Только правду сейчас говорить при маме не вариант. Иначе я не проснусь следующим утром.

– Просто знаете, мы с дочерью любим больше разговаривает глазу на глаз. Не любим мы рассказывать вот эти женские секреты по телефону. Правда ведь, дочка? – главное сама выкрутилась и перевела стрелку на меня. Вот …

– Да, мамочка, – это слово я выговорила с трудом. Я не гооврила его достаточно долго. Я даже забыла кто такая «мамочка».

– Вот видите, так что не о чем беспокоится, – повернувшись к Даниэлю произнесла мама.

– Понятно, – мне кажется он не поверил, но сделал вид, что поверил в эту чужь про женские секреты.

– Дочь, пригласи нашего гостя на чашку чая.

– Хорошо, мамочка. Даниэль, пойдём я угощу тебя чаем.

– Вынужден отказаться, мне пора домой. Сеньора, если позволите, я хотел бы поговорить с Аделиной наедине.

– Конечно-конечно, удаляюсь.

Мама ушла, и мы остались вдвоём.

Даниэль подходит ко мне ближе и берёт лицо руками. Гладит по волосам. И обнимает. Как мне не хватало его объятий.

– С тобой всё хорошо, я так испугался, когда услышал твой голос, он был у тебя таким неживым, что-то случилось ведь? – не менее волнованным голосом спрашивает у меня.

– Когда ты рядом мне гораздо лучше. В то время, как я тебе позвонила, у меня была паническая атака, мне стало трудно дышать, а потом. Чтобы отвлечься я занялась уборкой, убрала всю квартиру, разморозила морозильник, но не помогло и вот я позвонила тебе.

– Паническая атака? – удивился Даниэль, аж брови поднял. – А что послужило панической атаке? Какова была причина?

– Я снова думала о папе. Как он там. Только не смейся, пожалуйста, – с просьбой обратилась к нему.

– Ты что дурочка, я не буду над таким смеяться, мы же не в цирке, ты не клоун, а я не зритель. Иди сюда, моя малышка.

Он поцеловал меня нежно в лоб, с таким трепетом. Я ощущала его губы на моей щеке, а потом на другой, позже он добрался до моего крохотного носа и дальше самое интересное-губы.

Губы в губы. Лицом к лицу. Тело к телу. Сначала он облизал мои губы по часовой стрелке, а потом против часовой стрелки. Мои губы были в гигиенической помаде со вкусом ежевики. Потом уже пошел в атаку, то есть в рот. Это уже был настоящий французский поцелуй. Рот в рот.

– Даниэль, остановись, тут мама. Иначе мы не остановимся и у нас дело дойдёт до гораздо большего, чем поцелуй, – дышать было трудно, как будто после 10-ти километровой пробежки.

Поцелуй первой прервала я. Инициатором остановки поцелуя была я. Мы чуть друг друга не съели.

– Ты знаешь твои губы очень сладкие. Не могу понять только что за вкус? – говорит мне это об этом одновременно облизывает свои губы.

– Вкус…ежевики.

– АААА, как я не догадался, я же ежевика.

– Ладно, Даниэль тебе пора. Встретимся завтра, я к тебе приеду, ок?

– Окей, буду ждать, моя сладка ежевичка.

– Голубоглазик. Пока, сладких сновидений тебе.

Посылаю ему воздушный поцелуй.

Проводила Даниэля, а теперь самое сложное.

На кухне мама сидела, смотря прямо на меня, как только я зашла. Встала со стула и начала приближаться ко мне. Напряжение между нами растёт.

– Ты, как ты посмела, ты меня подставила, ах ты дрянь.

Взяла и ударила меня по щеке, сильнее прежнего. Было очень больно. Слёзы долго не заставили себя ждать. Моя щека горела. Нужно приложить что-то холодное.

– Я…я…я… же ничего не сделала. Я наоборот тебя спасла, – говорила это, но медленно и верно приближалась к холодильнику, чтобы что-то взять холодное, например замороженную курицу.

– Ты? Серьёзно? – быстрее меня дошла до холодильника и перегородила мне путь. – Что такое больно? Твоего папочки здесь нет, чтобы защитить тебя, так что ты одна-никогда не видела маму такой агрессивной.

– Мам, что с тобой? – с сожалением в голосе спросила у мамы. Мне так жаль, что прежней мамы нет. Она ушла, когда умерли её родители. Умерли они 7 лет назад. Да, с одной стороны мне жаль маму, а другой стороны, если ей показывали такую любовь родители, то почему бы мне не показать свою любовь. Но как мне рассказывал и папа, и дедушка с бабушкой, что они очень любили её и окружали любовью и лаской, но в один момент уехали и больше не захотели видеть свою дочь. Если я правильно помню, то, когда мне было 2.5 года, но причины мне они не сказали.

– Что? Что ты несёшь? Проваливай с моих глаз.

Я просто ушла. Зашла в ванну, намазала детским кремом и пошла спать. Рико и Чико тоже вышли, когда обстановка в доме стало спокойнее.

Глава 19. Даниэль

Сразу же быстрее сел в машину и поехал.

Что же случилось? Скорее всего из-за папы. Она переживает о нём.

Приехал я как можно быстрее. Подъезд был открытым, повезло мне. Тут поднимаясь по лестнице, я слышу крики. Это же голос Адель. Что там такое?

Дверь квартиры оказалась открытой. Я захожу и вижу такую картину. Женщина, которая пытается видимо ударить Адель.

– А что это тут происходит, милая? – Обращаюсь с вопросом к Адель.

– А мы тут просто обнимемся с дочерью, вы против? – сразу же ответила эта женщина, видимо, мама Аделины.

– Нет, Даниэль, ничего не происходит, Даниэль, всё хорошо, просто я так была рада видеть маму, что кричала от радости. А ты, наверное подумал, что что-то случилось? – Адель подходит ко мне и приобнимает за плечо.

– Просто мне показалось, что ты кричишь от боли, – сказал я.

– От радости, не волнуйся, это же моя мама, а я её ребёнок, что она сделает своему ребёнку? – показывает мне на свою маму. – Правда мама

– Конечно, моя дорогая Аделина. Даниэль, не беспокойтесь. Я так понимаю, вы вместе, просто мне дочь не успела видимо рассказать. Ну так как, вы пара?

Тут то я и заподозрил что-то неладное.

– Да, мы пара, странно, что Аделина вам не рассказала. Хотя из её доводов, я понял, и вы подтвердили, что Аделина сейчас кричала от радости. Если она кричала от радости, значит она вас любит, а раз любит, то значит доверяет. И теперь делаем вывод. Она бы вам рассказала о том, что мы встречаемся, если бы любила вас и доверяла вам, а раз не рассказывает, значит не любит и не доверяет. Я же правильно сказал? – сложился пазл. Бинго.

– Просто знаете, мы с дочерью любим больше разговаривать глазу на глаз. Не любим мы рассказывать вот эти женские секреты по телефону. Правда ведь, дочка?

– Да, мамочка, – подтвердила слова своей мамы-Аделина – Вот видите, так что не о чем беспокоится, – повернувшись ко мне произнесла мама Адель.

– Понятно, – просто и коротко ответил я. Но я не поверил в эту брехню быть может, 5-ти летний ребёнок поверит, но точно не 33-ёх летний мужчина.

– Дочь, пригласи нашего гостя на чашку чая.

– Хорошо, мамочка. Даниэль, пойдём я угощу тебя чаем.

– Вынужден отказаться, мне пора домой. Сеньора, если позволите, я хотел бы поговорить с Аделиной наедине.

– Конечно-конечно, удаляюсь.

Эта женщина ушла и мы с моей Адель остались наедине.

Подхожу ближе к Аделине и беру её лицо руками. Начинаю гладить по волосам. И обнимать. Ей нужное мужское плечо рядом.

– С тобой всё хорошо, я так испугался, когда услышал твой голос, он был у тебя таким неживым, что-то случилось ведь? – встревоженным голосом спрашиваю у Адель и смотрю позади неё нет ли кого-нибудь. Никого нет. Слава Богу.

– Когда ты рядом мне гораздо лучше. В то время, как я тебе позвонила, у меня была паническая атака, мне стало трудно дышать, я не могла устоять на месте, меня знаешь, будто съедали мысли, а потом, чтобы отвлечься я занялась уборкой, убрала всю квартиру, разморозила морозильник, но не помогло и вот я позвонила тебе, чтобы поговорить с тобой и успокоится.

Ничего себе. У Оливии тоже они были. Но, чтобы отвлечься от них, она рисовала картины. Она очень любила живопись. Натюрморты, пейзажи и всё такое. Она хотела стать известным художником, но не получилось. А Адель, чтобы успокоится убирается значит, интересно. Но, панические атаки-это плохо. Значит, Адель очень беспокоится о будущем.

– Паническая атака? – удивился я, аж брови поднял. – А что послужило панической атаке? Какова была причина? – ну мне кажется причину я знаю, скорее всего – это её папа. Она очень боится его потерять. Адель без него дышать не сможет.

– Я снова думала о папе. Как он там. Только не смейся, пожалуйста, – с просьбой обратилась она ко мне.

– Ты что дурочка, я не буду над таким смеяться, мы же не в цирке, ты не клоун, а я не зритель. Иди сюда, моя малышка, обниму тебя.

Я поцеловал её нежно в лоб, с таким трепетом. Потом перешёл к щеке, а затем к другой, чуть позже к носу и самое жаркое оставил напоследок-губы.

Губы в губы. Лицом к лицу. Тело к телу. Сначала облизал её губы по часовой стрелке, а потом против часовой стрелки. Её губы былибыли к

акого-т

о очень кисло-сладкого вкуса какой-то ягоды, но не могу сказать какой именно. Потом уже пошел в атаку, то есть в рот. Это уже был настоящий французский поцелуй. Рот в рот.

Язык к языку. И тут бац.

– Даниэль, остановись, тут мама. Иначе мы не остановимся и у нас дело дойдёт до гораздо большего, чем поцелуй. Ты знаешь это, как никто другой. И не мне тебе это напоминать.

Адель прерывает наш горячий поцелуй, который через несколько секунд перерос бы в 18+. И ещё мама Адель как нельзя вовремя приехала. Мы буквально друг друга чуть не съели. Она ежевика, а я человек, который не может жить без ежевики, и мы не можем существовать друг без друга. Круговорот.

– Ты знаешь твои губы очень сладкие. Не могу понять только что это за вкус? – говорю это и одновременно облизываю свои губы, на которых остался вкус этой помады.

– Вкус…ежевики.

– АААА, как я не догадался, я же ежевика.

Капец. Я же ассоциируюсь у неё с ежевикой. Ничего себе. Я в шоке. Она всё купила ежевичное. И шампунь, и помаду. Осталось только купить ежевичные духи.

– Ладно, Даниэль тебе пора. Встретимся завтра, я к тебе приеду, ок?

– Окей, буду ждать тебя, моя сладкая ежевичка. Целую тебя.

– Голубоглазик. Пока, сладких сновидений тебе, хочу, чтобы тебе приснилась я.

Посылает мне воздушный поцелуй. Ну до чего же милая девчонка. Неужели

я настолько влюбился. Любовь-это прекрасное чувство. Ехал я домой со спокойной душой. И с бабочками в животе. Мне кажется их там тысяча.

Суббота. Люблю субботу. Просто за то, что никуда не нужно спешить. Можно спокойно полежать в кровати столько, сколько хочется, а не вставать по будильнику и сразу вставать с кровати и бегом в душ.

Сегодня обещала ещё Адель прийти. Куда пойдём и чем позаниматься? Нужно решить. Приглашу ка я её в клуб потанцевать. Буду надеятся, что её понравится.

О, кто-то пришёл. Смотрю в глазок и это моя ежевичка, моя малышка. Аделина.

– Проходи, – приглашаю её во внутрь.

На ней чёрные очки.

– Пожалуйста сними очки, я прошу тебя, – смотрю на неё стреляющим взглядом.

– Ну они дополняют мой образ, а если я их сниму, то будет некрасиво, – начала она говорить мне.

Ну раз она не хочет снимать, то сниму я.

Снимаю и вижу синяк. Опять. Теперь точно могу сказать, что это её мама. Но как так можно, она ведь мать. Она самое дорогое, что есть в жизни каждого человека. И с каждым ударом, который она наносит Адель, отталкивает от себя всё дальше и дальше. И Аделина вовсе перестанет с ней общаться и может дойти до того, что она перестанет называть её мамой, а это самое страшное для матери. Жаль, они этого не осознают. А когда осознают, будет очень поздно.

– Ничего не говори, Адель. Пошли я намажу тебе мазь, уже к вечеру этот синяк пропадёт.

– Пошли, – просто и легко согласилась она.

Я знаю, что она снова придумает какую-нибудь отмазку, что это сделала не её мама, что где-то ударилась или поцарапалась. А я снова должен буду сделать лицо, будто поверил в её слова. Не хочу мучать ни её, ни себя. Так будет лучше. Ну я просто не понимаю и, возможно, никогда не пойму, как можно так обращаться с родным ребёнком. Если бы моя мама подняла руки на Оливию, то она бы точно не простила маму. А Аделина не то что общается со своей мамой, так ещё и обнимает её, пускает к себе домой переночевать. Она очень сильный душой человек. Добрый и светлый человек. Таких, как она один на миллиард.

Мы пошли в гостиную. Адель ни слова не произнесла больше. Намазав ей мазь я спросил её:

– Тебе не больно?

– Нет, – сказала она с нотками лжи, я заметил это.

Она врёт. Ну я ещё тот дурак, конечно это больно, когда трогают твою рану, я же просто не знаю, как ей больно. Ещё и спрашиваю у неё. Даниэль, ты тупой, как будто она скажет тебе больно. Если бы я только знал. Я бы разделил эту боль с ней.

Я подул место, где был синяк. Видимо боль уменьшилась и Адель расслабилась в лице.

– Спасибо большое тебе за то, что ты есть на этом свете, – полезла с обнимашками Аделина. По мере приближения ко мне, я понял, что она дрожит.

– Адель, что с тобой? Ты вся дрожишь, – с обеспокоенным голосом спросил у неё.

– Замёрзла, – после минуты молчания сказала

она.

– Вроде отопление включили, но тебе холодно. Может ты не от холода дрожишь? – задал такой вопрос я. И она сразу же отстранилась. И посмотрела на меня удивлёнными глазами прямо в мои глаза.

– А от чего ты думаешь? Думаешь я боюсь тебя? Не будь о себе слишком высоко мнения, – она разозлилась, ей не понравился вопрос.

Я просто промолчал, в такие моменты лучше молчать. Дать партнёру высказаться. Вдруг у него накопилось уже и сейчас тот самый момент, когда ему нужно выпустить свои эмоции. Когда человек в гневе или кричит, лучше не нужно ничего ему говорить. Ведь когда комета летит, ты же не можешь её остановить лишь одним своим вмешательством, она всё равно полетит дальше и приземлится на то же место, какое изначально и было, а ты просто навредишь ей этим. Лучше не надо.

И тут я вижу из кричащего человека моя Адель превратилась в плачущего человека. Её слезы лились из её прекрасно-зелёных глаз. Ах, сколько же они плакали. Тут она медленно, но верно, скорчив колени, села на пол. От безысходности.

– Не трогай меня, пожалуйста, дай мне побыть одной, прошу тебя.

Она оттолкнула меня, когда я приземлился к ней. Хорошо, раз хочет побыть одна, то я не имею права отказывать ей в этом.

– Я сейчас приду, – говорил пока одевал обувь. Но в ответ никакого ответа не получил.

Решил сходить за букетом цветов. Порадовать Адель. Некоторые говорят, что цветы – это пустая трата денег и когда они завянут, их всё равно выкинут, но, когда ты действительно любишь девушку, а не делаешь вид, что любишь её, то ты сделаешь всё, чтобы увидеть хоть на секунду её улыбку. Как она потом каждый день меняет воду в вазе, обрезает кончики. Ведь не ради ли этого мы (мужчины) живём на свете, чтобы радовать своих любимых нам женщин.

– Здравствуйте, девушка, мне пожалуйста букет, который уберёт любую грусть, у вас есть такой? Девушка аж удивилась от моего запроса.

– Какой необычный выбор. Сейчас я постараюсь что-то выбрать.

Она посмотрела на все цветы, которые у неё есть. Наверное, думат

– Я сделаю смесь. Вы не против? – девушка спрашивает меня.

– Нет, я не против. Я же сказал на ваше усмотрение.

– Хорошо.

Подошла к гортензиям, потом к орхидеям, а затем к хризантемам и добавила зелёный декор. То, что нужно. Он идеальный, как и Аделина. Она будет счастлива.

– Надеюсь, ваша девушка больше не будет грустить.

– Большое спасибо. Я тоже думаю, что с таким букетом сложно будет грустить.

Шёл домой я быстро, перебирая шаги.

Открываю входную дверь квартиры и вижу, что Аделины уже нет в гостиной. Где же она? у меня сразу же началась тревога. Где же она? Посмотрел на кухне. Там нет. Решил заглянуть в ванную. Вижу, она сидит в ванне, а на неё льётся вода. Она просто сидит, ничего не делая. Прижала колени к груди. Ещё и в одежде. Она что с ума сошла?

– Адель, хорошо, что я тебя нашёл, – сделал глубокий выдох.

Она ничего не сказала. Просто смотрела в одну точку. Что с неё? С ней что-то происходит, но всё держит в себе. Я не стал долго стоять у порога, подошёл к ней и взял на руки. Она вся мокрая. И вода просто ледяная. Нет, Адель точно с ума сошла. Заболеет же. Боже мой. Оставил её одну, вот ты дурак, Даниэль.

– Адель, ты сошла с ума? Что ты творишь? – уже повышенным тоном я сказал. Не выдержал.

Ответа не последовало. И реакции ноль.

Вытащил из ванной положил на пол, но сначала постелил вниз плед, чтобы не было холодно.

– Так давай снимем сначала носки, потом штаны. Затем кофту и лифчик, если ты позволишь? – спросил её пока снимал носки.

Она просто сидела с каменным лицом.

– Ну Адель ответь уже что-нибудь?

– Д-д-да-а-ниэль-вымолвила она дрожащим голосом.

– Адель, – приблизился я к ней и полез с обнимашками.

Она вся дрожала, но в ответ не обняла.

Снял с неё штаны, кофту. На неё остались лифчик и трусы. Она такая секси-пекси. Так хочу её, но нельзя. Сейчас уж точно. Я как будто воспользуюсь её положением. И тогда буду точно уродом. Она замёрзла, может заболеть.

Принёс полотенце, укрыл её. Закинул за плечо Адель и понёс к кровати.

– Давай я дам тебе свою рубашку, – смотря на неё нежным взглядом предложил ей.

Вместо слов она прильнула к моим

тёплым губам. Так горячо и одновременно мокро и холодно.

– Давай ты лучше мне дашь себя, – сказала мне горячим шёпотом в ухо. Шалунишка. Неожиданно. Нельзя. Ей просто сейчас плохо, и я типо для неё успокоительное, но на утро она пожалеет об этой ночи. Тем более мы сегодня хотели сходить куда-нибудь, а не провалятся целый день в кровати. Скорее всего наша прогулка отменяется.