Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 32

– Моей матушке, – заметил он. – Я хотел написать о том, как счастлив. Я начал это письмо накануне свадьбы. Но закончить его так и не успел. Я не знаю, что в нем написать.

– Напишите правду, – выдохнула я. – О том, как вы ошиблись в своем выборе, о том как сожалеете, что поверили на слово. Не стоит лжи. Ее и так слишком много вокруг нас.

– И вы готовы к тому, что мои родители узнают правду? – спросил Вэндеэл.

– Да, – прошептала я. – Пусть лучше так. Из первых уст, чем потом слухи и сплетни.

Глаза дракона расширились. На секунду в них промелькнуло что-то похожее на нежность. Но только лишь нас секунду. В этот момент я почувствовала, как он медленно убивает внутри себя любовь. Она была. Я только что видела ее… Буквально секунду, мгновенье… И тут же она исчезла.

– Вы можете простудиться, – произнес он ровным и холодным голосом. От досады я закусила губу. – Вернитесь в теплую комнату.

– Я могу простудиться от вашего тона, – произнесла я, скорее устало, чем раздражено. Я все понимала. И пока буря в его душе не улеглась, рано пытаться что-то наладить. Но, быть может, когда он поймет, что я не лгу, все изменится. – Вы говорите так холодно, что я уже кашляю и чихаю…

Вэндэл шумно вздохнул.

– Я понимаю, – усмехнулась я невесело. – Вам нужно просто время, чтобы определиться с вашим отношением. Я ничего не могу изменить. То, что случилось – случилось. Вот! Кхе! Теперь я начинаю кашлять от вашего взгляда.

– Кажется, мы договорились, – произнес Вэндэл. – Мы не вспоминаем прошлое. Вы соблюдаете условия. И тогда у нас будет… семья…

При слове «семья» он вздохнул так, что мне захотелось закричать, что я не хочу «обычной семьи»! Я хочу настоящую! И раз судьба подарила мне такого мужчину, и все вокруг вовсе не сон, то это означает, что я хочу настоящую семью. Счастливую.

Генерал хотел было что-то сказать, а я жадно превратилась вслух, как вдруг…

– Г-г-господин генерал! – послышался запыхавшийся голос, прервавший повисшую паузу. Топот ног наполнил тишину холла громким эхом. В холл влетел молодой взъерошенный юноша, приставляя руку к виску. – Разрешите…

Я видела довольно простое и юное лицо, прямые соломенного цвета волосы, карие глаза, несимметричные веснушки и первую поросль щетины на будущей грядке усов. Пока что это было не усы. Нет. Это были усята. И растили их явно, чтобы щегольски подкручивать, подмигивая красавицам.

– Разрешаю! Только дверь закрой! Моей супруге дует, – отчеканил Вэндэл, будучи на две головы выше вошедшего..

– Я очень спешил… Простите… Мадам… Просто там вся дивизия на ушах! Кто-то под вашими окнами… Под окнами вашего кабинета… написал… Простите, мадам… «Я вдул твоей жене!». Еще раз извините, мадам!

И парень покраснел до кончиков ушей.

– Еще раз извините, – едва слышно прошептал он, поджав губы.

От этих слов я побледнела. Генерал выдохнул, бросив взгляд на меня. Я готова была простонать. Да когда же кончится все это⁈

– Вольно! – коротко и отрывисто произнес генерал, уверенным шагом направляясь в сторону выхода. Я же застыла в ужасе. Нет, это точно злой рок! Только-только буря улеглась, а тут на тебе!

Дверь за ними закрылась, оставив меня одну. Никогда еще чувство тревоги так не давило на меня. Мне хотелось броситься ему вслед, схватить за рукав и…

«Неужели Аврелия любила какого-то солдатика?», – подумала я, сглатывая. – «И он написал это в отместку за свадьбу? А вдруг это его ребенок?». Я представила, как Аврелия со слезами на глазах падает на грудь любимому, мол, прости, меня замуж отдают. А он такое растерянный, расстроенный, обнимает ее и вздыхает. Он никто, чтобы тягаться с генералом. С одной стороны ее можно понять, ведь сердцу не прикажешь. А влюбляются молодые девушки с разбегу и с размахом!

Я осталась гордо стоять посреди зала, чувствуя, что в чем-то мать была права. Отношения уже никогда не будут прежними. И вместо того, чтобы наслаждаться счастьем, я почувствовала зябкий холод воцарившийся между нами.

На минорной ноте я поднялась по лестнице, задумчиво рассматривая картины на стенах.

Открыв дверь, я сразу подошла к окну. Мне было ужасно душно. Казалось, в комнате было градусов сорок, не меньше. Я открыла окно, вдыхая свежий ветер. Это хоть какое время года? Не понятно. Или весна, или лето.

Как вдруг я увидела сидящую на ветке возле дерева золотую птичку. Крошечная птичка размером с воробышка держала в клюве конверт. Стоило мне посмотреть на нее, как птичка влетела в комнату, бросила конверт на пол и улетела прочь, поблескивая на солнце.

Письмо я подняла, подозрительно разглядывая. Его конверт был изящно украшен восковой печатью с каким-то странным оттиском, и от него исходил какой-то загадочный аромат, смешанный с запахом бумаги и чернил. Сердце учащенно колотилось.

«Аврельке», – прочитала я, удивленно поднимая брови.

Глава 33
Дракон

Карета летела через весь военный городок – гарнизон, а я слышал, как хрустит моя кожаная перчатка, когда я сжимаю кулак. Казалось, кожа на ней вот-вот лопнет, как и мое терпение.

– Отставить! – прошел я мимо караульных, которые тут же подскочили, вытянули по струнке и выпятили грудь, словно сейчас я навешаю им медалей.

Сейчас я чувствовал себя в совершенно другом мире. И этот мир подчинялся приказам. Моим приказам.

Я прошел по плацу к штабу дивизии, который располагался в роскошном здании с высокими окнами. Оно мне нравилось. Чем-то напоминало поместье, в котором я вырос.

– Отставить! – рявкнул я, видя, как мне навстречу бегут отдавать честь.

Прямо на плацу, напротив трехэтажного здания под самыми моими окнами располагалась надпись краской. Краска оставила след из капель, а несколько солдатов терли буквы и поливали магическим растворителем. Но надпись и не думала сходить.

– Мы тут вытираем! – отрапортовал старший прапорщик Авиш. – Меры уже приняты, господин генерал.

– Я смотрю, вы не только меры приняли! Вы еще и на грудь приняли! – зарычал я.

Прапорщик тут же отвернул лицо.

– Будешь бегать пока не выветриться.

– Так точно, – простонал прапорщик и грузно побежал.

– Резче! – приказал я, глядя на надпись и слыша топот сапогов и отдышку.

Передо мной, ослепительно ироничное, сияло сообщение, благодаря которому мои служебные отношения с подчиненными казались менее формальными.

Вокруг уже собиралась группа офицеров, обменивающихся шутками и перешептывающихся, ожидая моей реакции. Пролетали словачки по поводу моей недавней свадьбы. И все тут же начинали коситься на надпись.

Под тяжестью моего взгляда смешки стихли.

– Кто это сделал? – спросил я, видя, что все тут же отвели взгляд.

Воцарилась тишина.

– Выйти из строя, чтобы я вывел вас из строя надолго! – резко произнес я.

Один из офицеров пожал плечами.

– Разрешите обратиться. Никак не знаем, господин генерал, – отрапортовал старший.

– Куда смотрит офицерские состав⁈ – зарычал я. – Почему бровями трясет!

– Офицерский состав читал устав новобранцам, – ответили мне.

– Это вам тут не ерундой болтать! Я проверю! Чтобы устав у всех в глазах читался! Чтобы я в глаза смотрел, и параграфы устава в них видел! – резко оборвал я. – Сейчас я у вас оторву ноги и отдам их дисциплине, чтобы не хромала! А вы в разведчики пойдете. Там ходить не надо. Там ползать надо! И если вас возьмут в плен и будут пытать, вы ничего не скажете. Не потому что герои, а потому что нихрена не знаете!

На меня смотрели молча.

– Сейчас я вам устрою профилактическую смерть! – рявкнул я. – Не знаете – узнать! Не нашли – значит отыскать! Художника и краску! Найдете краску – найдете и художника! Приказ понятен? А то стоят, как каша в штанах! Быстро организовались! Ты, артиллеристская картошка, организоваться не можешь? Не можешь сам, я помогу! Руки в ноги и искать! Шагом марш отсюда, пехотные улитки!

– Так точно! – послышался стройный хор.

И тут все забегали.

Я смотрел на кривую надпись, которую кто-то писал явно впопыхах, а потом подошел к дверям.

– Построение! Руки к досмотру! – слышался голос позади. – Форму к досмотру!

Дверь передо мной открыли, а я направился в свой кабинет на втором этаже.

– Трясутся, как вымя бобра, – цедил я, видя, как по пути следования мне отдают честь. Последний дневальный как-то лениво выпрямился. – Кто так честь отдает! Хулиганам в переулке так честь отдавать будешь, а армии такой чести не надо!

– Господин генерал, – догнал меня худой и болезный адъютант, потрясая бумагами. Взгляд у него был такой, словно он со всеми прощается и вот-вот умрет. – Сюда едет принц. Нам нужно показать себя с лучшей стороны.

– Выбирай у себя лучшую сторону, вот ее и показывай! – отмахнулся я, входя в кабинет. – Любую, только не левую.

– Он хочет организовать смотр войск, – заметил адъютант. – Торжественный парад в честь его высочества!

– Я над этой шуткой еще в прошлом веке отсмеялся, – хмыкнул я.

– На этот раз правда! Вот письмо! – послышался голос адъютанта.

– Дай сюда! – дернул я письмо, пробегая глазами по строчкам. – Довести до сведения личному составу!

Я смотрел на надпись, которая заглядывала в окна моего кабинета. Я никогда не думал, что буду сожалеть о своем выборе. Мне хотелось любить ее всем сердцем, знать, что мне есть к кому возвращаться. Всегда.

– Нашли, господин генерал! Мы его нашли! – выпалил с порога довольный старшина. – Ведите! – приказал я. Мой взгляд уставился на дверь. Сейчас я его увижу! Посмотрю ему в глаза.

Глава 34

Письмо было у меня в руках, а я вертела его, пытаясь найти пометку об отправителе.

Интересно, кто бы мог прислать мне письмо? Причем, настолько необычным способом? Или здесь все письма так присылают? Я так мало знала об этом мире, что даже не знала на кого думать.

Сначала я подумала на генерала. Вдруг там что-то важное. Но тут вспомнила, что Аврелькой называл меня отец. «Неужели что-то случилось?», – дернулась я, открывая письмо без сомнений.

Я пробежала глазами первую строчку, не веря самой себе: «Любовь моя! Как ты там? Я очень переживаю…». Письмо было написано с такой страстью, что каждая строчка вызывала невыразимые эмоции. Словно это было что-то большее, чем просто текст, это был крик души, полон любви и надежды.

Я чувствовала, как в моем сердце зреет понимание: этот мужчина, о котором ничего не знала, мог быть отцом моего ребенка.

«Кто ты?», – шептала я, переворачивая бумагу. Но подписи не было.

Закусив губу, я задумалась. Аврелия наверняка знала, от кого это письмо. Поэтому адресат решил не подписываться. Дескать, мол, и так все понятно.

Читая дальше, я погружалась в воспоминания, которых не существовало, и каждое слово открывало мне новые грани моей собственной жизни.

«Я помню тот день, когда увидел тебя. Ты гуляла в лесу. Я сначала принял тебя за нимфу, а потом понял, что нимфы не носят модные платья. Я помню наш разговор. Ты сказала, что гостишь у тетушки…»

Тетушка! Я припоминала, что мать что-то говорила про тетушку. Только вот имя ее я не помню. Получается, я познакомилась с ним у тетки?

В одну секунду я остановилась на мысли что это письмо нужно немедленно сжечь! А с другой стороны, как я тогда узнаю, от кого мне в первую очередь стоит держаться подальше? Нужно изучить его внимательно, а потом сжечь! Это важный ключ к прошлому Аврелии.

С каждым предложением мои любопытство и тревога возрастали. Кто этот таинственный незнакомец? Почему его слова вызывали в ней такую знакомую ностальгию, словно отголосок чужой души тянется к нему?

Дочитав письмо до конца, я выяснив только то, что мы познакомились у тетки и несколько раз тайком виделись, я больше не узнала ничего. Как странно.

Я стала осматривать бумагу. Она была приятно шелковистой. Почерк был ровный, витиеватый, как на открытках. Поднеся письмо к носу, я уловила запах парфюма.

Первое, что я ощутила, это был звонкий цитрусовый аккорд – словно утреннее солнце, пробивающееся сквозь листья. Затем на смену ему пришли более глубокие и пряные ароматы – словно он обнял меня, окутывая своим теплом.

В сердце композиции зреет теплый букет специй и древесных нот, и в этом запахе чувствовалось что-то уверенное, мужское. Я представляла, как незнакомец шагает по городу, уверенно, с лёгкой улыбкой на губах. Мне стали видеться образы вечеров, балов и званых ужинов: смех, разговоры и тихие взгляды. Хм… Какие изысканные!

Закрыв глаза и сосредоточившись, я уловила еще одну ноту. Только не могла понять, что это такое. Она вызывала мысли о чем-то интимном, уютном и тёплом, словно он обнимает меня в своих объятиях. Этот аромат оставлял за собой шлейф – загадочный и манящий, как воспоминание о первой любви. В нём была обещанная ночь, полная звезд и оттенков неведомого, пробуждающего во мне трепет и волнение.

– Так, я выяснила то, что хотела, – кивнула я. – А письмо нужно сохранить и показать мужу.

«Может, это и есть тот самый свет, который поможет раскрыть загадку?», – подумала я. С трепетом, вместо того чтобы сжечь письмо, она бережно сложила его и спрятала в корсет. Я решила, что пока не буду точно уверена, что оно рассказало мне все о таинственном любовнике, лучше оставить его при себе.

Глава 35

Меня медленно охватывала тревога, когда я стояла у окна и смотрела на серое небо. Вдруг с улицы раздался шум: колеса повозки скрипели, а затем раздались решительные шаги, которые приближались к моей комнате. Сердце её забилось быстрее. Неожиданно в дверь постучали. Но вместо топота ног, я услышала цоканье каблуков.

«Шо? Опять⁈», – поморщилась я, разворачиваясь и готовясь к скандалу.

– Мадам! Вас не велено пускать! – послышался в коридоре голос дворецкого. – Только по приглашению!

Мать вошла в комнату с таким выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.

– Мне нужно срочно видеть дочь! – послышался голос матери, а она захлопнула дверь перед носом дворецкого.

– Что-то случилось с папой? – испуганно спросила я, пытаясь скрыть собственное волнение.

– Да, как же! Весь гарнизон шепчет за твоей спиной! Твоей репутации больше нет! Признавайся! Кто этот идиот? Там вся дивизия с ног сбилась. Мне это рассказала Лилиана Хэмсворд, жена майора. Все офицерье, все офицерские жены полощут тебя, как тряпку! Я как услышала, так чуть не подскочила в кресле! – произнесла мать, расхаживая по комнате.

Я молчала.

– Перед окнами твоего мужа появилась надпись! – продолжала она, не в силах удержать гнев. – «Я вдул твоей жене»! Ты понимаешь, что ниже падать уже некуда⁈ Твой отец клянется, что убьет этого негодяя! Задушит голыми руками!

Я побледнела. Мое сердце сбилось с ритма. Я представляла, как муж, мог увидеть это. Как эта клевета, подобно стрелам, пронзит его гордость и честь. И бедный папа…

И тут я поймала себя на мысли, что всю нерастраченную любовь к папе, я переложила на совершенно чужого человека.

– А где папа сейчас? – начала я, желая рассеять страх, но мать прервала её.

– Там же, где и все! На службе! Мы должны что-то сделать! Иначе он попадет под трибунал! – взвизгнула мать. – Или его пошлют на передовую!

Я ощутила, как моя душа погружается в пучину ужаса. Мне хотелось взять папу за руку и сказать: «Это не правда! Это всё ложь!». И он бы мне поверил. Он – действенный, кто мне верит!

– Что мы будем делать? – спросила я тихо, но решительно, заглядывая в глаза матери, пытаясь найти в них поддержку.

– Не мы, а ты! – её голос вибрировал. – Я не знаю, как ты будешь выкручиваться.

Всё вокруг нас словно замерло, наполнив воздух предвкушением неизбежного столкновения с реальностью, которая вот-вот раскроет все её тайны.

– Я еду туда! – твердо произнесла я.

– Ты с ума сошла⁈ – рявкнула мать.

– А тебе какое дело? – спросила я. – Ну овдовеешь. И сразу выйдешь замуж за своего барона!

– Главное, чтобы ты не овдовела раньше, – с усмешкой произнесла мать. – Ведь сюда едет принц. А принц, как известно, с генералом не сильно в ладах. Хоть они и родственники. Дальние, но принц никогда не простит твоему мужу то, как его встречали в Столице. И сколько цветов летело к его ногам. Пока принц стоял в сторонке и кисло улыбался.

Неужели мужу угрожает опасность?

Глава 36
Дракон

Мне в кабинет втолкнули сержанта, который тут же выпрямился в постойке смирно и замер.

Молодой. Ушастый. Мелкий. Вон как форма на нем сидит!

– Вот! – отрапортовали мне, втолкнув его на красный ковер. – Нашли! Проверили тумбочку. Там две бабы наклеено было. Одну отодрал старшина. Вторую он отодрал сам при нас! А там стоит краска!

Мне на стол поставили банку с краской и кисть, обмотанную газетой со статьей о моей предстоящей свадьбе.

– Имя! – рявкнул я, вставая из-за стола.

– Сержант Феймос Кнут! – отчеканил юнец, заметно побледнев.

– Это что за порча казённого имущества! – рявкнул я.

– Я… я ничего не портил, – стушевался юнец.

– Я нахожусь на службе! Мои нервы – это тоже казенное имущество! – произнес я, глядя, как он жмется. – И что это за художества под моими окнами?

– Не… не под вашими, господин генерал, – произнес юнец, покраснев до кончиков ушей. – А под окнами командира Феллингтона. – Я просил дать его увольнительную. На день! У меня мать при смерти! А он не дал. И я со злости взял со склада банку краски и написал ему самое обидное, что в голову пришло. Готов понести наказание.

И юнец опустил голову.

Мне захотелось рассмеяться.

– Художества отмыть! Чтобы через два часа я вышел, а там все блестело, как орден! – приказал я. – Потом сорок кругов вокруг казармы! И можешь идти к матушке!

– Опоздал я, господин генерал. Ее уже похоронили, – выдохнул юнец. По его щеке покатилась слеза. – Так что больше увольнительная не нужна.

– Вольно! Командира Феллингтона ко мне! – приказал я, видя, как парень выходит из кабинета.

Через час я стоял у окна и видел, как эти двое драют надпись. Как мимо них ходят любопытные и дают советы. От фразы осталось: «Вду ей не…».

– Вас просят оказать королевский прием его высочеству, – послышался голос адьютанта. – Настаивают на бале в его честь. Принц будет жить в своей загородной резиденции на время визита. Сейчас туда уже отправили слуг и багаж. Я тут подумал. Вам все равно давать первый бал в семейной жизни. Почему бы не совместить? А то у нас тут с культурной программой одно бескультурье. А у вас бал!

Внезапно в дверь влетел подполковник Брайс. За ним бежали другие офицеры, пытаясь его остановить.

– Где он? Где этот подлец! – рычал подполковник Брайс, осматривая кабинет. – Я убью его!

– Все вон! Подполковник остается! – рявкнул я, слыша, как дверь тут же закрывается.

– Я уничтожу его! – побагровел подполковник.

– Сядь! – приказал я, видя, как он послушно садится в кресло. – Это не касалось Аврелии. Командир Феллингтон не пустил сержанта в увольнение. И тот не нашел ничего остроумней, чтобы отомстить, написав по ЕГО окнами «Я вдул твоей жене!».

Я видел, как подполковник Брайс остывает. Сейчас он просто сидел в кресле и сжимал кулаки.

– Я извиняюсь за поведением моей жены, – произнес он внезапно. – И за свою дочь. Моя жена – аристократка. Поэтому она ведет себя иначе, чем… чем другие… Я прошу вас отправить меня на передовую.

– Нет, – произнес я. – Никакой передовой.

– А если ребенок родится раньше? – спросил подполковник Брайс. – Это же вызовет пересуды.

– Я всегда могу сказать, что мы слегка поторопили события, – отрезал я.

– Вы – очень благородный человек, – усмехнулся подполковник Брайс.

– Ты тоже. Это касается твоей жены, – заметил я.

Он снова горько усмехнулся.

– Да, было время когда-то, – вздохнул он. – Кто бы мог подумать, что все так обернется. Когда первый хмель любви прошел, началось любовное похмелье. Денег катастрофически не хватало. А она хотела карету, поместье и новое платье каждый месяц. А я у меня что? У меня ничего не было. Так, домик в наследство и звание. Вот и все. Сначала она плакала, кричала, мол, зря я на тебя согласилась. А потом потребовала вернуть ее родителям! Скандалы каждый день. Прошел месяц, и она присмирела. Я подумал, что наконец-то мы заживем. Я пропадал на службе, а у нее откуда-то появлялись наряды. И снова улыбка вернулась на ее лицо. Я подумал, что она помирилась с родными. Потом у нас родилась Аврелия. Я думал, что материнство ее смягчит. Но она сетовала на то, что у нее теперь на сколько-то дюймов талия стала шире. С дочкой возился я. Прибегал со службы, мыл, кормил, пока жена занималась покупками. И однажды мне донесли, что возле нашего дома стояла карета барона Я вспомнил про ее бывшего несостоявшегося жениха, и сразу все понял. Она оправдывалась, говорила, что хотела через него поговорить с родственниками, но я видел ее румянец и растрепанные волосы. А еще Аврелия, которой было пять, сказала, что к маме часто приезжает дядя.

Он умолк.

– Я понимаю, что не могу дать ей то, что она хочет. Был бы я богат, то она бы меня любила!

– За деньги? – спросил я.

– Да пусть за них. Я ведь люблю ее, – усмехнулся подполковник Брайс. – И мучаюсь при мысли, что не оправдал ее надежд… Но Аврелия, она… она другая… Она не похожа на мать. Я до сих пор не могу простить себя за то, что не уберег ее… Я же еще спрашивал, нет ли у нее кого-то на примете. И она ответила, что нет. Посмотрите на меня? Разве я бы стал заставлять собственную дочь выходить замуж за нелюбимого?

– Тогда как это получилось? – спросил я.

– Она часто гостила у старой тетки. Тетка еще та интриганка. Когда-то состояла фрейлиной при дворе, но была изгнана с позором за то, что из-за нее на дуэли погиб министр, – заметил подполковник. – Поначалу она мечтала вернуться, но годы взяли свое. Но старуха все грезит о балах… Быть может, где-то тетка не уследила.