Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 28

Служанка как-то резко посмотрела на меня, словно намекая генералу, что это касается меня, но мне это слышать не желательно. Я напряглась. Честно, как-то не по себе стало.

Служанка молча развернулась и стала выходить из комнаты.

– Я вынужден вас покинуть, – произнес генерал, а я кивнула. Все-таки после его визита к барону что-то изменилось в отношениях. Неуловимое, но такое явственное. Хоть ситуация разрешилась, но мне стало казаться, что мой муж относится ко мне так, словно между нами пробежала черная кошка. Я не чувствовала теплоты. Я чувствовала лишь вежливый холод. Каждое его движение, каждый жест, каждый взгляд говорил: «Я должен. Я делаю». Словно брак – это служба. И он исправно заботится, следит, но при этом…

Может, я себя накручиваю? Я-то умею. Я еще та бобина, которая способна раскрутить мелкое невезение с утра в «ах, эта жизнь дана мне в наказание!».

Генерал вышел следом.

– Будь, что будет, – прошептала я, чувствуя себя уставшей. Немного помявшись на подушках, я улеглась. Боли не было. Было чувство какого-то неприятного волнения и тревоги. Сейчас я пребывала в режиме перманентного нытья. Мне срочно нужна была добрая фея, чтобы взять меня на ручки, взмахнуть волшебной палочкой и сделать все хорошо. Настроение шарахалось из одной крайности в другую. То мне хотелось успокоиться и познать дзен. То просто разрыдаться. Обычно со мной такое бывало редко. Два три раза в год. Если никто не умер.

– Я же сказала. Будь, что будет! – отвернулась я от двери.

Я решила вернуться служительницы культа кровати, задремав на пару минут, как вдруг дверь открылась. Честно, мне даже лень было открывать глаза. В уютном алькове подушек и одеяла я так приятно пригрелась, нашла гнездышко и…

Я приоткрыла глаза из любопытства.

– Не спишь? – послышался негромкий голос мужа. – Служанка пересказала весь ваш разговор с матерью…

– Неужели? – сонно произнесла я.

– Я рад, что это сделали не вы! – заметил генерал. Сон снова затащил меня обратно в уютную темноту.

Может, он говорил что-то еще, но я тонула в приятной дреме, а смысл слов таял, растворяясь в блаженном сне. Единственное, что я почувствовала, так это то, что меня накрыли одеялом.

Проснулась я рано утром, немного помятая, но вполне бодрая. Лучше, чем вчера.

– Ваше лекарство, – произнесла служанка. – Сейчас вам принесут завтрак, и господин передал вам, чтобы вы не забыли выпить лекарства сразу после еды.

Растирая лицо, я сглотнула, как вдруг увидела на столике медали. Они были декоративные, словно брошки на булавке.

Я протянула руку и взяла одну.

– За мужество при принятии лекарств третьей степени… – прочитала я гравировку. В этот момент я чуть не заплакала от умиления. Жадная рука тут же схватила еще одну медаль.

– За доблесть, проявленную в битве с едой! – прочитала я, улыбнувшись. У меня слезы выступили из глаз.

Там еще что-то лежало, а я жадно схватила наградную грамотку, похожую на открытку.

– За проявленную доблесть и мужество при уничтожении ужина, – прочитала я. Ну да, лекарство и ужин – это враг, которого надо полностью уничтожить. Я вытерла слезинку, любуясь подарком.

Нет, он просто невероятный. Я готова была прямо сейчас броситься к нему, обнять его и мысленно шептать, что он мой. Но я чувствовала холод, который меня отпугивал. Быть может, этот лед однажды растает, когда генерал поймет, что мне можно верить.

– Он приказал вам уничтожить вот эти две крепости, – заметила служанка, а я была рада, что она не стала сочинять или врать.

Я с удивлением смотрела на пудинг, который был сделан в виде крепости. А в окошечках пудинга было абрикосовое ярко оранжевое варенье.

– Какая прелесть, – прошептала я, переводя взгляд на кусочек тортика, который тоже был похож на крепость, но уже другую.

Я боролась с врагом, сидя на кровати. Мужественно преодолевая трудности, я съела два башни, потом стала рыть подкоп ложкой. Стратегия оказалась верной. В пудинге был джем. Служанка молча стояла и ждала, когда я поем. Несколько флаконов лекарств стояли наготове.

– Все, – выдохнула я, чувствуя, что переела.

Поморщившись, я выпила нужное количество ложек гадких лекарств, пытаясь тут же перебить долькой сладкого яблока гадкий привкус.

– Я могу уносить? – спросила служанка.

– Да, – кивнула я, глядя на нее. Она не была молодой. Ей было лет, наверное, под сорок. Вся такая правильная, как учительница математики начальных классов. Так и хотелось назвать ее Тамарой Петровной.

Полежав немного, я сходила в уборную. Лекарство работало. Силы возвращались ко мне, а я уже смело вышагивала по комнате.

– А не могли бы вы принести платье? – спросила я, видя, как служанка вносит чай.

– Конечно. Но вам рано вставать с постели… Однако, я могу положить платье на спинку кресла, чтобы вы его видели и любовались. Могу принести, чтобы вы его потрогали, – заметила служанка. – Учтите, если господин узнает, что вы вставали раньше времени, у нас у всех будут большие неприятности. Поверьте, с ним лучше не шутить…

Я валялась и так, и эдак. Мне принесли какую-то книгу, которую я пыталась читать. Это был нудный любовный роман из серии «Ванька дома, Маньки нет!». То герой бежит за героиней, умоляя любить его, но она занята. То спасает сестер от позора, то выбирает платье, то вообще замужем за другим. Потом все менялось. Манька овдовела. И теперь он был занят вопросами наследства, спорами с родственниками и женитьбой, но не на ней. Я пролистала в самый конец и выдохнула. Однажды графики неприятностей совпали и герои встретились в любовном порыве. Пронзительно зевнув, я поняла, что мне ужасно скучно. Мне хотелось пройтись.

Выждав момент, я решила предпринять небольшую вылазку из комнаты, в надежде не встретить никого.

Я осторожно вышла и решила просто пройтись до конца коридора, как вдруг я увидела приоткрытую дверь, возле которой стояло ведро с водой.

– Здесь убирают, – вздохнула я, но посмотрела в дверную щель. В комнате было пусто. Но это была не комната. Скорее, роскошный кабинет.

Я приоткрыла дверь, видя темный стол, вальяжно стоявший посреди помещения. На стене висела огромная карта с незнакомыми названиями каких-то городов и стран. Хоть я и читала их вдумчиво, но понимала, что не запомню.

Окно было не зашторено, и я осмотрела на шкаф с книгами, на которые падал свет. Честно сказать, я была бы рада узнать о муже побольше. На стене висел герб с драконом и надписью «Моравиа».

Я пожала плечами, подходя к столу. На роскошном блокноте из черной кожи были инициалы: «В. М.»

Интересно, как его зовут? Я снова посмотрела на Моривиа. Ну, с фамилией все понятно. В… Вальдемар? Витольд? Виталий?

Вариантов было ого-го сколько.

Виктор? Валентин?

На столе лежало письмо и конверт. Конверт был пуст и не подписан. А вот письмом я заинтересовалась.

Конечно, читать чужие письма – это ужасно неприлично, но если вдруг такая возможность подвернется, как нога на каблуке, то почему бы и нет? Тем более, что письмо не запечатано.

«Моя драгоценная! Как ты там? Я очень переживаю…», – прочитала я первую строчку. Письмо было не дописано. Видимо, он хотел дописать его, когда вернется.

В голове промелькнули слова матери: «Ты знаешь, сколько у него любовниц?».

Это что, получается? Письмо к любовнице?

Словно тучки набежали надо мной, когда я вертела письмо в руках, пытаясь пролить свет на загадку. Кто у нас тут такая драгоценная?

Глава 29

Мысль о том, что мама права, обожгла меня изнутри, как глоток горького лекарства на спирту.

– Моя драгоценная, – прошептала я, понимая, что меня он так никогда не называл.

Послышался голос в коридоре, а я заметалась, пытаясь спрятаться. Пока что я не придумала ничего лучше, кроме как встал за занавеску. Как-то по-детски получилось, но я осторожно придерживала руками штору, чтобы она не шаталась.

– … а ребенок-то не от него, – услышала я веселый женский голос. – Ой, как он ее еще не убил… Принеси ведро! А то вернется, а тут грязно!

– …. а может и от него! – послышался второй щебечущий голос, явно принадлежавший молоденьким девушкам. – Кто его знает! Может, он, поэтому и женился, что огулял ее раньше! Вот бы мне такого мужа! Говорят драконы любвеобильные очень! И щедрые!

– Эй-эй! – послышался возмущенный голос второй девушки. – Между прочим, он мне украшение подарил!

– Правда что ли? – обалдела первая. – И за что?

– Не спрашивай, – хихикнула вторая. – Но догадайся!

В этот момент кровь прилила к моим щекам. Чувство жгучей ревности заставило меня вздрогнуть.

– Ну, покажи! – слышался игривый голос.

– А не покажу! Оно у меня в комнате лежит… – заметил второй голос.

– Врешь ведь! – послышался первый голос. – Ты бы его с собой носила!

Неужели он со служанкой? Кровь прилила к щекам, а я почувствовала, как что-то больно и неприятно проворачивается в душе.

– Ладно, покажу! Только в моих руках! Гляди! – заметила вторая. – Видала?

– Это же настоящее золото! Сколько же оно весит! И камушек драгоценный! Вон какой огромный! – послышался изумленный и завистливый голосок второй служанки.

– Ты только Маргарите это не говори! – донесся следующий. – Она больно суровая женщина! Она здесь за хозяйку! Говорят, она – старая генеральша! А у нее мужа убили!

– Так чего она сюда пошла! У самой, небось, поместье! – заметила первая.

– Так у нее все погибли! – заметила полушепотом вторая. – И вот она подалась сюда. Ой, ну покажи еще! Я не рассмотрела подарок дракона!

Послышался смешок, а я чуть-чуть отодвинула занавеску.

– Гляди, – послышался голос. Две миловидные девушки в одинаковых костюмах стояли ко мне полубоком. Одна из них, та самая красавица, которая зацепила мой ревнивый взгляд, рылась у себя в декольте, а потом достала оттуда увесистый золотой браслет.

– Красотища… – сглотнула первая. – А что мне нужно сделать, чтобы генерал на меня обратил свое внимание?

– Ну, во-первых, не попадаться его жене! – рассмеялась вторая. – А больше не скажу!

– Ну, скажи… – стала нудить первая.

– Ага! А потом ты меня подвинешь! Спасибо! Научу на свою голову! – произнесла вторая. – Но я тебе скажу, что как любовник он очень темпераментный…

Мне показалось, что у меня во рту пересохло. Горечь заставила меня зажмуриться и едва не заплакать. Было отчего-то так обидно… Значит, меня можно обвинять, а сам себе дома любовницу завел. Нет, главное не уличная какая-нибудь. А своя, домашняя!

Они шептались, а я слышала смех и восклицания: «Оу!» или «Ничего себе!».

– Ага, – хихикнула вторая. Я чувствовала, как внутри все переворачивается. Склизкий комок слез стоял горечью в горле. Я все никак не могла проглотить его. Вот не зря я сразу обратила внимание на эту девушку! Не зря! А тут вон что получается!

– Неужели зажал прямо во время уборки? – донеслось до меня шепотом.

– Ага! – усмехнулась вторая. – А Вэндэл руку вот так положил, а потом как начал приставать! А я чувствую, как юбка задирается… О, думаю! Я ему говорю, что не надо… Ну я же приличная девушка? А он мне браслет золотой дает… А я ему говорю, что я не такая… Ну разве можно перед ним устоять?

«Разве можно перед ним устоять!», – эхом отозвалось сердце. Чувство было, словно меня помоями облили. Нет, весь такой правильный, почти идеал. И тут на тебе!

Я чувствовала, как у меня зубы свело от возмущения.

– А это когда было? – спросила первая, сгорая от любопытства. – Он уже женился?

– Ага! Я еще сказала, что он женат, но он был так настойчив! – хихикнула вторая.

Значит, его зовут Вэндэл… Красивое имя. Вот так я узнала, как зовут мужа, и то, что он мне изменяет!

Глава 30

Внутри все негодовало, кипело, бурлило и требовало сатисфакции за каждую убитую нервную клетку.

Хотелось выскочить, выпрыгнуть, увидеть, как улыбки стираются со смешливых хорошеньких лиц. Но я сдержалась. О, чего это мне стоило! Я сопела и тряслась от возмущения, мечтая оставить себе на память клок белокурых волос.

И тут я вспомнила свою мать, которая в этот момент бы уже визжала бы на целый дом. Мне ужасно не хотелось быть такой, как она. Поэтому я слушала служанок дальше, страдала и ждала, когда появится возможность тайно покинуть комнату

– Ну, вроде бы все прибрали! – послышались голоса служанок. Они вспорхнули, словно птички, и стали уносить тряпки и ведра в другую комнату.

Я провела рукой по подоконнику, на котором остался слой пыли и нахмурилась. А что? Любовницам подоконники протирать не обязательно?

Выждав, когда шаги стихнут, я направилась в сторону комнаты. Стоило мне открыть дверь, я услышала шелест платья.

– Я вас обыскалась! – послышался строгий голос той, которую, видимо, звали Маргарита. Он смотрела на меня так, словно я опоздала на урок. – Вам запрещено вставать! Хозяин будет недоволен!

– Надеюсь, вы ему не станете говорить об этом, – заметила я, вздохнув. – Просто я думала, что он не хочет меня видеть… И поэтому сказал, что уехал. Я хотела с ним поговорить…

– Не хочет видеть? – удивилась Маргарита. – Знаете ли! Он не глупый юноша, который готов играть в прятки! Он – генерал! И все эти глупости ему чужды. Если он сказал, значит, он сказал. И врать, а тем более, юлить, он не станет! Ешьте! Вам еще лекарства пить!

Она строго посмотрела на меня, а потом встала и вышла. Я задержала на ней взгляд, грустно глядя на лекарства.

Я сидела и болтала ложкой в супе-пюре, думая, как поступить? Стоит ли мне промолчать, сделав вид, что я ничего не знаю. Или стоит поговорить с ним? Вэндэл… Его имя напоминало ледяной колокольчик. Очень красивое. Но мысль о том, что за стенами комнаты идет совсем другая жизнь, о которой мне знать не положено, меня расстраивала.

Может, он поэтому не хотел, чтобы я выходила из комнаты? А вдруг узнаю что-нибудь лишнее? Нет, а что? Удобно! Домашняя любовница и комнатная жена. Прямо как тапочки.

На пару мгновений я представила, как устраиваю ему скандал. Но тут же подумала, что скандал – это лишнее!

А разве я имею право устраивать скандал из ревности, будучи беременной от другого? Есть ли у меня такое право?

Как бы сказала моя мать: «У самой рыльце в пушку!».

А с другой стороны, я бы не хотела, чтобы прямо в доме под моим носом мой муж лобызал и одаривал служанок. Такие вещи надо пресекать.

Я сидела в задумчивости. Внутри меня бушевал воображаемый скандал. Я уже мысленно бросалась подсвечниками, а он мысленно уворачивался. «Мне что? Теперь стучать в каждую дверь? А вдруг там муж немного занят какой-нибудь симпатичной служанкой⁈», – мысленно кричала я, обливаясь слезами праведного гнева. «Это не ваше дело!», – мысленно кричал муж, глядя на меня суровым взглядом. Скандал заходил в тупик и начинался сначала!

Я не услышала, как открывается дверь в комнату. Опомнившись, я обернулась, видя, как в нее заходит муж.

– Ты поела? – спросил он, глядя на еду.

– Я бы хотела поговорить, – произнесла я, беря себя в руки. – По поводу…

Я осеклась. Начинать такой разговор было непросто. Скандалисты внутри меня переглянулись и притихли.

– Если ты мне изменяешь, – гордым голосом произнесла я, выдавливая слова из себя, как остатки пасты из тюбика. – То делай так, чтобы я об этом не знала. Я буду очень благодарна!

– С чего ты взяла, что я тебе изменяю? – спросил Вэндэл.

Я смотрела на него, понимая, что сейчас придется признаться в том, что я была у него в кабинете.

– Я слышала разговор служанок. Одна из них сказала, что вы состоите с ней в очень близких отношениях, – произнесла я, проглотив ком обиды.

Глава 31

В воздухе витала напряжённость, словно предшествующая буре. Генерал с нежным именем Вэндел стоял на пороге, явно недоумевая. Я же находилась в состоянии кипения и отчаяния. У меня как у старого закипающего чайника вот-вот поедет крышечка.

– Они говорили о том, как одна из них спит с вами! И за это вы дарите ей украшения, – произнесла я, чувствуя, что мой голос, наполненный гневом и болью, звучал резко и явно:

– Так что ты не имеешь права обвинять меня в том, что я ношу под сердцем чужого ребенка, когда сам, вероятно, уже успел насладиться обществом своих служанок! – выпалила я.

Тише, спокойно. Полегче на поворотах! Меня что-то стало заносить. Я чувствовала, как буря эмоций рвется из меня, а я едва нахожу в себе силы сдерживать ее.

На это генерал лишь засмеялся, но в его смехе не было ни капли радости – лишь горечь и упрёк. Он шагнул ближе, его величественная фигура, казалось, заполнила всё пространство между нами.

– Ты знаешь, каковы последствия таких обвинений? – произнес он с холодом в голосе. – Ты ставишь под сомнение не только мою верность, но и достоинство. Я бы никогда не опустился до такого!

О! Как!

– Тогда как объяснить, что ты даришь им золотые украшения? А они рассказывают друг другу, какой ты страстный любовник? – бросила я, глядя ему в глаза. Ой, зря я это сделала!

Его глаза, когда-то полные тепла, сейчас сверкали, как стальные лезвия. Я почувствовала, как сердцебиение учащается, но этот страх лишь подогревал мою решимость.

– О каких украшениях идет речь? – спросил генерал. И тон его был просто ледяным. От такого тона у меня руки замерзли!

– Это я у тебя должна спросить, – произнесла я, чувствуя, как внутри все кипит.

Я пыталась скрыть дрожь в голосе. Генерал остановился, явно заинтересованный моими словами. Между нами возникла тишина. С каждой секундой тишина начинала угнетать все больше. Я надеялся, что он опровергнет мои слова об измене, но Вэндэл молчал.

– Приведите всех слуг! Построение! Внизу! – громко, на весь дом приказал он, а кто-то в коридоре забегал. От звука его голоса я даже дернулась. Ничего себе!

Я смотрела на Вэндэла с изумлением. Но он, казалось, был полон решимости.

– А теперь, мадам, вы мне укажете на ту, которая это сказала, – произнес Вэндэл, беря меня под локоть и поднимая с кресла. – Надеюсь, вы запомнили, как она выглядит?

– Ну, разумеется, она во всем признается, – усмехнулась я. – Я бы на ее месте что-нибудь обязательно бы придумала.

– Это мы посмотрим! – коротко ответил генерал, ведя меня по коридору. Не смотря на то, что он выглядел очень сердито, вел он меня бережно. Когда впереди замаячила лестница, генерал сбавил шаг и стал меня осторожно спускать, как будто бы я статуя.

В просторном холле поместья царила напряженная тишина, нарушаемая лишь звуками шагов генерала, который с серьёзным лицом выстраивал слуг в ряд. В доме было полно слуг, и все они становились в одну шеренгу.

Я стоя в конце коридора, чувствовала, как внутри всё сжимается от стыда и предвкушения. Стайка горничных стояла все как одна, опустив глаза. В своих платьях они напоминали ласточек на ветке. У них даже туфли были одинаковые.

– Итак, мужчины могут быть свободны, – произнёс генерал, его голос был твёрдым и резким, как удар молота. Лакеи и другие слуги выдохнули и отошли в сторону. Остались стоять только женщины. – Моя жена сомневается в моей верности.

Он прошелся вдоль рядя молодых и симпатичных девушек, среди которых затесались и пухлая уже в летах кухарка, и несколько престарелых дам. Маргарита стояла последней, вытянувшись по струнке.

– Она услышала разговор, в котором одна из вас хвастается тем, что она спала со мной, – произнес генерал, чеканным шагом проходя мимо кухарки. Его взгляд остановился на ней.

– Хотелось бы, конечно, господин генерал. Уж больно вы мужчина видный… – заметила старая кухарка, усмехнувшись. – Но вы мне явно льстите…

Две неподалеку согласно кивнули. Но я уже заметила светлые локоны той самой девушки, которая хвасталась своими любовными похождениями. Она слегка подрагивала, но глаз не поднимала, уперев взгляд в пол.

– Которая? – спросил муж, а я вздохнула.

Япосмотрела на длинный ряд служанок, у всех были испуганные лица, а некоторые даже прятали глаза. Несмотря на это, я собралась с духом посреди их испуганных глаз и, кидая резкий взгляд на девушек, указала взглядом на белокурую красотку, которая тут же съежилась.

– Вот она… – произнесла я. Красавица вжала голову в плечи.

– и ещё… – мой голос дрожал, а я продолжала рассматривать девушек, чувствуя, как стыд накатывает волной.

Служанки, стоя в ряд, начали тихо хныкать, глядя друг на друга с ужасом. Внезапно красавица, явно не в силах устоять под давлением, подняла голову. Слёзы катились по её щекам:

– Это была я, – прошептала она, поджав губы. – Я хвасталась, что генерал уделяет мне внимание. Он… он подарил мне этот браслет на мою помолвку…

– Ах уж эти длинные языки! – произнесла Маргарита. – Я подтверждаю ее слова. Браслет был подарен хозяином в честь ее помолвки. Ее жениха зовут Винсент Прайс. Он камердинер у барона Армфельта.

Я вдруг почувствовала, как земля ускользает из-под ног. Я думала о том, как глупо и необоснованно обвиняла своего мужа в измене, услышав лишь сплетни. Мое сердце сжалось от чувства вины, когда она поймала взгляд генерала – в его глазах и горечь, и терпение.

– Это как бы мое приданное… Просто я – сирота, и родителей нет, поэтому на приданное зарабатывала сама, – добавила служанка белоснежным фартуком слёзы. – Я просто… просто…

Я ощутила неловкость, предательское покачивание колен, которое заставило меня почувствовать себя маленькой ябедой – белыми сандаликами, стучащих в нужном направлении. Мне ужасно не хотелось, чтобы кто-то страдал из-за моего недоверия, особенно мой муж.

– Простите, госпожа… Я просто наврала, – заплакала красавица, глядя на меня умоляющим взглядом.

– Как я могу верить? – спросила я, понимая, что в присутствии генерала она вряд ли сказала бы правду про измену. Конечно, сейчас все начнут убеждать меня, что ничего не было…

– Вот, смотрите, – прошептала девушка, доставая золотое украшение. На нем была гравировка «Поздравляю с помолвкой». – Я хотела бы, чтобы у меня осталось что-то фамильное. Я бы передавала его по наследству.

– Я… я верю тебе… – произнесла я, но слова казались недостаточными для того, чтобы описать мое внутреннее потрясение.

Генерал сжал губы в линию и взглянул на меня, как будто проверяя. Под тяжестью его взгляда я поняла, что мое неверие чуть не разрушило нечто хрупкое.

– Вольно! – скомандовал генерал, и маленькая армия слуг стала разбредаться по залу. Я слышала уверенный нравоучительный тон Маргариты, которая рассказывала о вреде длинных языков среди слуг. Казалось, на бедной служанке разворачивается целый танк. Строгая Маргарита тащила ее в сторону двери, продолжая объяснять правила поведения в приличном доме.

«Тем более в преддверии первого бала!», – произнесла Маргарита, закрывая дверь. Бал? Какой бал? О чем это она?

Я не заметила, как холл опустел. Мы с мужем остались одни среди портретов, окон и изгиба роскошной широкой лестницы. Как только пустели огромные помещения, я сразу начинала чувствовать себя микробом. Даже голос становился громче, усиливаясь гулким эхом.

– Мадам, вы убедились? – спросил генерал, нависая надо мной. – А теперь я хочу спросить. Что это было?

– Это была ревность, – произнесла я, стараясь оставаться на грани между сухим тоном и нежностью. – Я действительно вас приревновала…

И тут память услужливо подбросило мне письмо. Сознаваться, что я читала чужие письма было страшно, но я решилась.

– И ваше письмо. Недописанное. Моей бесценной, – сглотнула я.

Глаза генерала расширились, а потом он откинул голову назад, словно желает рассмотреть меня.

– Я прошу прощения за то, что прочитала его, – произнесла я. – Просто моя мать рассказывает мне про ваших любовниц. И я хотела убедиться сама.

Теперь я не хотела, чтобы это оказалось сном. Не то, чтобы я готова была давать платные мастер классы о том, как правильно дышать в корсете и отстирывать свою репутацию без кипячения, но что-то внутри меня противилось мысли о том, чтобы открыть глаза в пустой квартире, заварить себе чай и заплакать от того, что в нашем мире такие мужчины рядом со мной не водятся.

Нет, я не отрицаю, где-то они есть! Но мне кажется, что их берегут, как зеницу ока, сдувают с них пылинки и дразнят других женщин трепетными сторисами о настоящей любви. Настоящая любовь может быть только с настоящим мужчиной. Это я уже поняла.

– Это письмо, которое вы прочитали, – заметил генерал. – Действительно было написано самой дорогой для меня женщине. Я не успел дописать его. Это вы верно подметили.

– Так кому же оно адресовано? – спросила я, глядя прямо ему в глаза.