Текст книги "Тайна брачной ночи генерала-дракона (СИ)"

Автор книги: Кристина Юраш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 20
Дракон

– Я многого не прошу, – произнес я, пока жена смотрела на меня, положив руки на свой живот. – А я буду учиться любить. Заново.

И я сказал правду. Мне придется научиться любить их обоих.

– Вы… вы… Я… надеюсь… У вас… по-получится… – прошептала жена, а я вздохнул. Я тоже очень надеюсь.

Я обнял ее, потому что утешать словами я умею только армию. Но жене это вряд ли понравится. Многие женщины любят, когда в этот момент им начинают говорить всякие глупости. Я не умел говорить глупости, поэтому предпочитал сразу обнимать.

Жена выскользнула из объятий и отошла к окну.

Я собирался уходить, как вдруг мой взгляд зацепился за что-то лежащее на полу. Я увидел конверт… Он лежал возле кресла и почти сливался с ковром. Я поднял письмо, видя, что оно открыло.

– Мадам, а это что? – спросил я, видя, как она обернулась. Только что на ее губах блуждала загадочная улыбка, как тут же ее сменила бледность. До меня донесся запах мужских духов.

Ясно. Все с ней ясно. Она заглядывает мне в глаза, заставляя поверить в том, что у нас все будет хорошо, а сама прячет письмо от любовника. Чудесная актриса! А я чуть было не поверил! Глупец!

Все внутри ожесточилось.

– Мадам, вы что? Нарушили данное мне обещание? – спросил я, видя несколько строк письма.

Я прочитал письмо вслух, видя, с каким изумлением на меня смотрит жена. Я могу потерпеть то, что она – не девушка. Сколько раз я видел и пресекал бесчинства на войне. И помнил слезы бедных женщин, с трудом пытающихся придержать на плечах разорванные платья.

Она отпиралась, а я видел, что в письме черным по белому написано «Леди Брайс». Неужели она мне лжет? Сколько можно этой лжи!

Мне хотелось разнести комнату, ударить кулаком стену так, чтобы пробить ее насквозь. И быть может так я смогу пережить этот удар судьбы.

Я вышел из комнаты, понимая, что убью его. Как теперь ей верить? Только что она рассказывала о том, что она тоже хочет построить отношения, заглядывала в глаза, кивала и смотрела на меня взглядом полным тепла и нежности. И тут же письмо!

– Господин, – послышался голос дворецкого. – Вы куда?

– Карету, – потребовал я. Это проклятое письмо выжигало мне руку и сердце. Как можно быть настолько двуличной! А как она врала. Она смотрела прямо в глаза. И уверяла, что ничего не знает о письме. Кажется, я наговорил ей грубостей. Но это заслуженно! Хватит издеваться надо мной!

Я чувствовал, как внутри все закипает. Кровь бурлила, а мне хотелось сломать шею этому любовнику.

– Господин! Вы что? Решили лететь? – бежал за мной дворецкий. Я вышел на улицу, слыша, как за мной бежит старый дворецкий.

– По делам! Для всех я уехал! – прорычал я, оборачиваясь.

– Вы забыли зонтик… – заметил дворецкий, протягивая зонт.

Я уже раскинул крылья и взмыл вверх.

Ревность душила меня. Я задыхался ею, чувствуя, как меня трясет. Я выпустил струю пламени вперед и заревел. Барон, значит. Будет тебе, барон!

Роскошная вилла барона уже спала, когда я приземлился в его саду. Пройдя к двери и открыв ее вместе с закрытым замком, я вошел внутрь. Обалдевшие слуги вжались в стены, о чем-то перешептываясь.

– Где хозяин? – спросил я, а мой голос напоминал рев.

– Т-т-там, – икнул лакей, показывая пальцем наверх. – Он уже спит… Ему что-то передать?

– Передайте ему, что если я не сломал ему шею, то он просто счастливчик, – произнес я. – Пусть его это утешит, когда над ним будут колдовать целители.

Я не слушал лепет слуг, поднимаясь по лестнице в сторону второго этажа. Я открыл одну дверь, затем вторую, за третьей дверью была спальня.

Грохот двери разбудил спящего хозяина. С кровати подскочил перепуганный барон. Уже с проседью, средних лет, удивленный и одновременно возмущенный.

– Я к вам по поводу письма! – резко произнес я. Мой взгляд скользил по барону. Неужели он – отец ребенка?

Я бросил ему письмо на одеяло, а барон схватил его, спросонья посмотрел на конверт и уголок исписанный убористым почерком.

– Я не обязан отчитываться вам по поводу моей личной жизни! – с достоинством произнес барон, покашливая.

Я чувствовал внутри пламя ревности и желание свернуть ему шею. Но барон был не из робкого десятка. И даже сейчас внушал некое уважение.

– Если она не касается моей семейной жизни! – медленно и отчетливо произнес я.

– Вы на что намекаете⁈ – возмутился барон, глядя на письмо. – Это – моя тайна! И я, как джентльмен, не обязан предавать ее огласке! К тому же… Дама не согласилась! Это к вашему сведению. Чтобы вы знали. Да, она мне нравится. Давно нравится! Не скрою! И я имел неосторожность написать ей любовное письмо! И, знаете ли, дама оказалась… эм… строгой морали. Между нами ничего не было. Во всем виноват один я. И мои необузданные чувства! Поэтому бросать тень на даму не позволю!

– Вы сейчас пытаетесь ее отбелить? – спросил я.

Что она в нем могла найти? Неужели ей нравятся мужчины – ровесники отца? Я смотрел на сухощавого барона, который спешно надевал халат. Я думал застать молодого красавца, но не старого весьма облезлого барона, который прямо сейчас свирепо раздувал ноздри и доставал бутылку с бокалами. Он ей в отцы годится!

– Да! – кивнул барон.

Барону следовало отдать должное. Он вел себя, как джентльмен и всячески выгораживал даму. Что бывало крайне редко. Он не бежал трусливо и позорно, а старался сохранять самообладание. Хотя горлышко бутылки нервно звякало о фужер.

– Будете? Хороший урожай! Зря отказываетесь! Это – мои виноградники! – заметил барон, протягивая второй бокал мне. – Я понимаю, что ситуация получилась неприятной, особенно в свете вашей свадьбы…

Я удивленно поднял брови. Барон осушил бокал и сделал шумный вдох.

– Я понимаю, это бросает тень на вашу семью. Но я вас уверяю. Между нами ничего не было. Я просто был пьян и… написал это письмо! Я люблю эту даму уже двадцать лет! – со вздохом произнес барон, глядя на меня с вызовом.

Двадцать лет?

Глава 21

– Ну, где же он! – расхаживала мать, словно маятник. Такое чувство, что по комнате блуждает свободный радикал, задевая пышной юбкой столик. – Неужели он убил барона? Как мы теперь жить будем! А, главное, на что⁈

В этот момент мать посмотрела на меня так, словно я пухлым розовощеким купидоном сводила их вместе, стреляя исподтишка. Ей в сердце, а ему в кошелек. Или наоборот.

Я сидела в кресле и меньше всего переживала за барона! Я его в глаза не видела, поэтому переживать за человека, с которым ни разу не общалась, просто не могла. Неприятный осадок после разговора с генералом ворочался у меня в душе. А что если он убьет барона раньше, чем тот успеет сказать о том, что во всем виновата не я, а моя мать?

– Хоть бы чаю матери предложила! – воскликнула мать, нервно задыхаясь и обмахиваясь веером так, что ее впору назвать вентилятором. Даже на меня попадали колебания воздуха.

Она вдруг вышла в коридор и крикнула слугам, чтобы принесли чаю.

– Совсем забыли про гостеприимство! – недовольным голосом произнесла мать, останавливаясь посреди комнаты. – В случае чего, тебе придется взять вину на себя!

– Что значит «вину на себя»? – возмутилась я. – Я не собираюсь портить отношения с мужем! Я скажу, как есть! И тебе придется во всем признаться!

– Твоей репутации уже конец, – усмехнулась мать. – Ее и так везде полощут!

– Чем больше полощут, тем чище репутация, – усмехнулась я.

– Я не стану ни в чем признаваться! – расправила плечи маман, сверкнув глазами. – Чтобы меня потом полоскали во всем гарнизоне? Ну уже нет!

– Я сказала, что я не собираюсь портить отношения с мужем, – ответила я.

– Это ты во всем виновата! – произнесла мать. – Ты! Если бы не ты, то мне бы не пришлось заводить любовника! Был бы мальчик, ему платья не нужны. Платья, заколки, приданое! А если бы ты не испортила свою репутацию, письмо посчитали бы глупой шуткой пьяного гостя! А так твоей репутации терять нечего!

– А нечего было разбрасываться письмами! – восстала я, чувствуя, что маман любую ситуацию умеет перекрутить в свою пользу и к тому же обвинить других! – Я еще раз повторяю. Я не собираюсь портить…

– Портить! Ха! Было бы что! – дернула плечами маман, перебивая меня. – Как ты думаешь, какое отношение может быть к женщине, которая мало того, что не сберегла себя до свадьбы, так еще и беременна неизвестно от кого! Запомни! Мужчины не любят чужих детей! Именно поэтому они берут замуж девственниц! Для них это как бы гарантия того, что первый шанс и первая попытка принадлежит только им! А ваш брак, считай, уже обречен! Он бы обречен с самого начала, как только муж узнал, что ты – беременна! Мало ли что он тебе наговорил. Говорить мужчины умеют, не сомневайся. Тебе вон уже лапшу о любви на уши навешали, а ты ноги раздвинула!

– Не смей так говорить в моем доме! – произнесла я, понимая, что мать здесь – гость.

– Твой дом? Тебя скоро вышвырнут отсюда вместе с твоим ребенком! – заметила мать, насмешливо кривя губы. – Твой ребенок будет обузой для ваших отношений! Он каждый день будет напоминать о твоем позоре. Бегает такое маленькое напоминание о позоре, ножками топает! Разве ты этого хочешь?

– Но ведь можно построить отношения с ребенком! – я почувствовала, как внутри зреет бунт. – Тем более, что для кого-то и свой ребенок – обуза! Раз пришлось заводить любовника!

– Как ты смеешь так разговаривать с матерью! Никакого почтения! – произнесла мать, но умолкла. Я сначала подумала, что она прикусила язык, потому что аргумент попал в точку. Я даже успела возгордиться тем, что смогла дать достойный отпор, но потом поняла, что дело в шагах за дверью.

Служанка медленно открыла двери и бочком внесла поднос с чаем, на котором стояли две кружки.

– Благодарю, – высокомерно произнесла мать, глядя на свой чай. – А почему так мало салфеток?

«А вы что? Собираетесь вся уделаться⁈», – прочитала я в глазах служанки. Но вслух она вежливо сказала: «Я сейчас принесу еще!».

Время шло, но генерала не было. Я старалась не показывать, что нервничаю.

– Горький, фу, – скривилась мать, пробуя чай. – Ты не могла бы закрыть дверь. Я не хочу, чтобы наши семейные разговоры стали добычей чужих ушей.

– Ты можешь сама пойти и закрыть, – выдохнула я, глядя на нее.

Я услышала странный звук, словно к дому подъехала карета. Поднявшись с кресла, я бросилась к окну, слыша, как мать прозвенела кружкой за моей спиной.

– Вернулся⁈ – дернулась мать, когда я посмотрела на нее

– Нет, – произнесла я, возвращаясь к столу.

– Ты просто послушай меня! – произнесла мать, а тон ее стал тише. – Выбрось эту чепуху про «чужих детей не бывает», из головы… Я могу помочь тебе раздобыть это зелье. Вуаля! Мы снова вызываем доктора, только другого. А он утверждает, что ты не беременна! Прежний доктор ошибся! С кем не бывает! Даже магические артефакты дают сбой! Все это знают!

– Я не буду пить никакие зелья, – твердо произнесла я, беря в руки чашку. В горле пересохло.

– Глупая, – заметила мать, тут же сменив тон на почти мягкий. – Впрочем, твое право. Потом не ной и не визжи, что муж выгнал тебя из дома! Тебя и твоего ребенка! А так, мужчина будет испытывать вину за ложные обвинения. А на мужской вине можно играть бесконечно. Он будет чувствовать себя негодяем. И всячески пытаться загладить вину. А это украшения, платья, дорогие подарки… Вот правило счастливого брака. Виноватый мужчина и хитрая женщина, которая умеет делать мужчину виноватым!

– Я не хочу ему лгать! – произнесла я, делая глоток травяного чая.

– Посмотрите на нее! Не хочет она лгать! Тяжело тебе придется в семейной жизни! – усмехнулась мать. Видимо, травяной чай ее успокаивал так же, как и меня. – Все построено на лжи! Думаешь, у твоего мужа нет любовницы? О! Есть, конечно! И даже не одна! Хочешь, я назову пару имен?

Глава 22
Дракон

– Двадцать лет? – уточнил я, глядя на то, как барон наливает еще себе и залпом выпивает. А потом шумно втягивает воздух.

– Да, время быстротечно, – вздохнул барон, словно смакуя. – Двадцать лет! Завидное постоянство!

Он мечтательно посмотрел на портретик. На портрете была изображена моя супруга.

– Мы точно говорим о моей жене? Ей всего девятнадцать, – спросил я, недоверчиво глядя на барона.

– Вы на днях женились на дочери той, которую я люблю, – заметил барон, усмехаясь. – А ведь я бы мог быть ее отцом… Хотя, кто его знает… Я и сам не уверен, что это – не моя дочь. Знаете историю? Так вот, когда я впервые увидел мою невесту, я загорелся. Свадьбу отложили по причине каких-то семейных обстоятельств на целый месяц. Ну, я и подумал, что может случиться за этот месяц?

Я почувствовал такое облегчение, что словами не передать. Барон вздыхал и задумчиво смотрел на портрет.

– Будете? – спросил барон. Он протянул мне бокал.

– Пожалуй, теперь да, – усмехнулся я, понимая, что это письмо адресовалось моей… теще!

– А потом новость! Невеста сбежала с каким-то военным! Я приезжаю, а там, в доме, истерика! – усмехнулся барон. – Пришлось семье невесты платить неустойку. Солидную, между прочим. Она была в контракте прописана. Да что деньги! Она меня в самое сердце ранила! Ведь еще недавно мы гуляли с ней и она обещала мне, что станет моей женой… Я держал ее руку в своей руке… А она прятала глаза… О, знаете, что я почувствовал в тот момент? Будете еще?

– Давайте, – усмехнулся я, расслабившись. Барон вручил мне бокал и усмехнулся каким-то своим мыслям. – А ведь меня предупреждали! Мои родственники в два уха твердили, чтобы я выбрал кого-то другого! Но я был очарован настолько, что даже думать не мог о ком-то другом…. Ик… Ой… Простите… Но я, дурак, не поверил! Вы, господин генерал, очень неудачно женились!

Он помолчал, а потом усмехнулся.

– Эти женщины – просто мечта. Они словно розы. Только у них есть шипы… Они могут улыбаться в лицо, говорить о любви к тебе… Ик… А в их очаровательных головках уже царит другой… Вы на ее бабку посмотрите! Красавицей была такой, что до сих пор вспоминают. Она меняла любовников постоянно… Испортила себе репутацию? О, нет! Они, если хотят, могут изобразить такую скромность, что в жизни не поверите, что эти слухи – про нее… Ик!

Барон помолчал и вздохнул.

– Не будьте как я. Не влюбляйтесь в нее. Иначе пропадете! За их прабабку дуэли были каждый день. Ее даже от королевского дворца отлучили за это. За высокую смертность среди нужных королю людей. Не верьте… Ни единому ее слову! Что бы она вам не пообещала! Их обещания – пустой звук! – усмехнулся барон. – Иначе будете, как я! Пропадете! Мне уже столько лет, а я даже для формальности не женился, чтобы обзавестись наследником! Вот не могу и все! Только она… На других даже смотреть не хочу.

Я слушал его, видя, как барон почти в одиночестве осушил графин.

– Не верьте ей, если не хотите бесславно сгинуть! Вы – храбрый воин… Ик… Ой! – прижал барон к губам руку. И тут же поморщился. – Такие, как вы нужны нашей стране… Я слышал про вашу блестящую победу под Деррингтоном, где вы разгромили противника, почти не понеся потери. Когда вы выломали стену и обрушили на голову противника башни его же собственной крепости.

Я почувствовал, как меня снова опалило призрачное пламя заклинаний. Перед глазами был огонь, а внутри ярость. Как летели ошметки огромный камней под моими когтями, а я войско шло в атаку в пробитую мною дыру.

«Господин генерал, вы как?», – послышался призрачный голос, когда я стоял посреди мертвых тел и догорающего пламени. А в ушах еще звучали крики и грохот.

«Лучше, чем они!», – ответил я, глядя на груды доспехов и искореженных тел.

– А ведь крепость казалась неприступной! А ваша победа про Валлердауне? Это же просто триумф стратегии и тактики. Главное, какой момент вы выбрали! Передали в крепость отравленные продукты.

Я сглотнул, вспоминая, как смотрел в глаза дрожащему лазутчику, который и сдал туннель, через который поставлялись защитникам крепости припасы. Как узнав то, что мне нужно, я бросил короткий приказ, слыша за спиной крики и мольбы, который тут же стихли.

– И вот что меня в вас восхищает! В отличие от других вы не отсиживаетесь в крепости. Вы идете первым.

Он вздохнул.

– Я что? Пришел поговорить про мои подвиги? – насмешливо спросил я, видя, как барон наливает себе еще. Глупый романтик! Он так романтизирует войну, что хочет его вытащить на поле боя и показать, что это такое.

Сердце гулко забилось. Губы искривила улыбка. Насмешка над смертью. Я вспомнил свист ветра, крики, лязг, шипение заклинаний, стены огня, свой хриплый голос, отдающий приказы.

– Вы – легендарный. Как и ваш отец. Как и ваш дед. И как ваш прадед. Вами нельзя не восхищаться, – усмехнулся барон.

Барон со звоном поставил бокал на поднос.

– Поэтому, я вас умоляю. Держитесь от этой женщины подальше, пока не поздно! – добавил барон, глядя мне в глаза.

Глава 23

– Не надо перечислять, – произнесла я, чувствуя внутри неприятный осадок. То, что мой муж – красавец, я и так вижу. А вокруг красивого, богатого героя всегда крутится много женщин.

– Нет, почему же! Я перечислю. Мария Легольд, дочь трактирщика. А ты думаешь, почему он так зачастил в этот трактир? Сара Брю, дочь покойного капрала Брю, Дисса Беринг, молодая вдова майора Беринга, графиня Меейерблаунт, маркиза Грюнинг, леди Хэйерспот, Достаточно, или еще?

– И когда это он успевает? – спросила я. – У него же их шесть? А ему, бедному надо то в трактир, то в поместье, то к одной, то к другой? Только штаны надел, сразу к следующей? У него что? День по минутам расписан?

– Не надо смеяться, – высокомерно заметила мать.

– Полагаю, у него шестидневка и есть один выходной на законную жену? – спросила я, но сама чувствовала… ревность. Словно кислота, ревность плескалась во мне, оставляя гадкий осадок от каждой мысли.

Чувство уверенности возвращалось ко мне, но я все равно понимала, что сейчас столкнулась с кошмаром моего детства. Жестокой, истеричной женщиной, которая никогда не извиняется, ни разу не проявила доброты просто так, вечно раздраженной и тайком вымещающей зло на ребенке. Осознание этого дало мне толчок к сопротивлению.

– Так что он променяет тебя на любую из них! – заметила мать спокойным и уверенным голосом, словно это уже случилось. – Ты сама свое счастье испортила. Не надо было отправлять тебя к тетушке Маргарите! Старуха предоставила тебе полную свободу, и вот во что это вылилось! Ты так и не сказала, кто отец ребенка? Понимаю, ты не хотела говорить генералу и при отце, но мне-то можешь сказать?

– Нет, – произнесла я. – А по поводу отношений с мужем, приму к сведению и попытаюсь разобраться сама! Спасибо за совет. Ма-ма.

Внезапно послышался странный звук, словно кто-то хлопает крыльями. Я сначала испугалась, а потом подбежала к окну. Огромные крылья, чешуя и жуткий глаз.

– Д-д-дракон, – задрожала я.

«На нас напал дракон!», – перепугалось все внутри. Я до этого никогда не видела драконов! Картинки, не в счет! И когда возле дома приземлилась эта жуткая громадина, мне стало так страшно. Я почувствовала себя крошечной мышкой, которой хочется забиться куда-то, а от страха я даже разучилась членораздельно разговаривать и икала междометиями.

– А вот и твой муж вернулся, – послышался голос матери.

Муж? Вот это вот – мой муж? Я была уверена, что дракон – это аллегория! Ну, называли же каких-то средневековых правителей волками? Ястребами? Ну, и дракон, я была уверена, что из той же оперы. Но сейчас я воочию видела, как это пугающее нечто сворачивается до размеров человеческой фигуры.

Слов не было. Одни икотные междометия. Такого ночью увидишь – ни одним войском не отмашешься!

– Господин вернулся, – учтиво сообщил нам дворецкий.

Я обернулась к двери, слыша тяжелые шаги. Дверь открылась, а я все еще не в силах принять тот факт, что когда мужа называли драконом – это была не шутка, застыла возле окна.

– Ты почему не спишь? – спросил генерал. Что-то в нем изменилось. Я не могла понять, что именно. Исчезла какая-то теплота в голосе. И нервная бледность.

– Мадам, я так понимаю, вы приехали за своим письмом? – спросил генерал, обжигая взглядом обескураженную маман. – Я уже все выяснил для себя. Забирайте вашу переписку! Ваши постыдные тайны меня не интересуют.

– С чего вы решили, что это мои постыдные тайны? – тут же начала выкручиваться маман. Она напоминала ужа на сковородке. И даже не протянула руку к письму.

– Барон мне все рассказал, – заметил снисходительным голосом муж. – Про ваш давний роман.

– О! Как вы могли такое подумать! – заметила мать, нервно расправляя платье. – Я – честная женщина, которая не позволит себе интрижку на стороне! А барона, да! Я знаю. Только он – пьяница! И верить ему нельзя! Он как напьется, так сразу же начинает плести такую чепуху! Вы его не слушайте…

Сейчас она казалась такой милой и растерянной, что мне захотелось отвернуться от этого лицемерия.

– Я смотрю, вы так хорошо его знаете, – подколол генерал, но он не шутил.

Мать побледнела и замялась.

– Разбирайтесь сами! Но чтоб больше я вас в этом доме не видел без приглашения! – произнес генерал довольно резко. Он все еще протягивал вскрытое письмо матери. – Вы забираете письмо?

– Оно не мое! – заметила мать, глядя на меня.

– И не мое тоже, – твердо ответила я.

– Хорошо, тогда я отдам его подполковнику! Пусть он решает, что с ним делать! – произнес генерал суровым голосом.

– Нет! – перепугалась я, вспоминая про папино большое сердце. Таких новостей о предательстве он не переживет. Мать тоже воскликнула: «Нет!». Она боялась, что честный отец устроит скандал. И вышвырнет мать на улицу. С позором.

В этот момент мы обе протянули руки. И хмурый взгляд мужа сравнил нас. И что-то ему не понравилось. Снова. Красивые темные брови нахмурились, а он резким выпадом сунул письмо матери.

– Избавьте меня от вашей личной жизни! – отрезал муж.

Мать выхватила письмо и тут же спрятала его.

– Я очень… очень надеюсь, на вашу порядочность, – тихим и проникновенным заметила мать. – Я очень надеюсь, что вы никому не расскажете про этот случай… Я бы не хотела, чтобы по гарнизону ходили ненужные слухи… Это бросит тень на репутацию вашей супруги, вы же сами понимаете…

– Я что? Похож на болтливую трактирщицу? – резко спросил муж, а мать опешила. – Мадам, вы уже уходите. Всего хорошего.

– Да но… – начала мать, но взгляд генерала был таким красноречивым, что мать поняла. Это не вопрос. Это приказ.

Мы остались в комнате одни.

– У меня к вам разговор, – твердо обозначил муж.

Я смотрела на него, чувствуя себя немного странно. Не то от усталости, не то от переживаний, вокруг все подплывало. Приступ тошноты подкатывал к горлу, а по телу пробежал озноб слабости.

– Я хотел бы принести свои извинения за то, что посчитал письмо вашим, – голос мужа был тверд и спокоен. Он разговаривал со мной, стоя в пол оборота. – Я выяснил, что это – письмо вашей матери. Беру все свои обвинения обратно.

Он умолк. Я не ожидала, что он извинится. Мне казалось, что такие суровые мужчины никогда не извиняются, но… Это было так неожиданно.

– Вам не за что извиняться, – произнесла я, глядя на постель. Ой, что-то мне как-то нехорошо. – Я бы на вашем месте тоже так подумала.

Меня мутило. Точно! Это потому что я целый день не ела. Просто голодная слабость.

Но тут я поняла, что это что-то другое. Резь в животе заставила меня замереть. Появилась такая боль, словно кто-то проворачивает внутри меня нож. А потом боль резко исчезла, оставляя слабость.